РАЗДЕЛ 3. КТО Я ТАКАЯ?

POV Шелли

      Пыль мечется перед глазами. Очень резкими рывками, оставляя за собой медленно потухнувший след. Каждый раз, когда эти рывки появляются, меня слепит белизной. Белизна очень давит на меня, от боли выворачивает наизнанку. Я пытаюсь вскрикнуть, но не могу, грудь словно сдавило могильной плитой. Отовсюду доносятся голоса. Они становятся громче. Нет, только не громче! У меня паника! Почему передо мной это всё происходит?!       Обстановка доходит до пика. Рывки пыли накаляются до самой вырвиглазной яркости, от голосов дрожит всё вокруг. Тошнота невообразимая, я не понимаю, как от неё избавиться. Всё громче. Всё ярче. Я перестала бояться. Всё, что я чувствую — всего лишь смерть. Звёзды поглощают меня.       Резко потемнело. Возможность дышать вернулась. Белизна потухла, распадаясь на мелкие светлые частицы. Они с каждой секундой делятся ещё на более маленькие, покуда совсем не исчезают. В голове громко стучит кровью. Я слышу, слышу своё дыхание! Оно очень быстро вырывается из груди, словно вот-вот заставит треснуть рёбра. Перед глазами чернота. Но я не сплю. И точно не умираю. Смерть не настигла меня, никогда не догонит. Я жива. Всё в порядке.       Ощутить собственное тело оказалось гигантским шагом к приходу в чувства. Оно тяжело меня слушается, но с каждой секундой всё больше возвращает способность шевелиться. К удивлению, мои глаза были раскрыты. И темнота — то, что я вижу в реальности. Меня это напрягло. Сердце, что секунду назад молотом пробивало грудную клетку и наконец тормозит к здоровому ритму, начинает снова волноваться. Но это точно не смерть и я в этом уверена.       Руки ощутили что-то твёрдое и холодное. Кое-как справляясь с неустойчивыми, дрожащими руками, я заставляю себя повернуться на спину, не в силах поднять голову.       Надо мной царит яркая луна. А возле неё плывут серые волны, угрожая заслонить её и не дать лунному свету падать на моё лицо. Сверкают звёзды. Ощутила, как стало прохладнее. Мне было так жарко, а сейчас стало так хорошо...       Шум в ушах утих. Теперь слышится что-то реальное, какие-то шорохи, завывания ветра и шелест. Действительность. Я нахожусь в действительности.       Даже не заметила, как отступила тошнота, тело наполнилось силами. Теперь можно было оценить, насколько сильно меня пробрало потом, насколько влажные моя спина и лоб. Как же я рада, что припадок отпустил меня. Как же я рада, что жива.       А я... в лесу? На поляне, которую освещает луна. Вокруг плотные сосны, внутри которых сплошной мрак. Страшно. В этой темноте по-любому скрывается нечто страшное. Нечто, похожее на смерть, которую я ощутила ранее.       А моё тело находилось на камне, на котором было сложно удержаться, когда я попыталась поднять корпус. Всё тело содрогается и не может успокоиться, сил во мне не было. Поляна выглядит единственным безопасным местом среди этого чудовищного леса. Но как мне убраться отсюда? Я даже боюсь звать на помощь, привлеку внимание явно не того, кто мне поможет. Мысли перемешались в кучу, мне сложно было думать. Но знаю точно — я не хочу здесь оставаться. А вдруг, моё время сочтено? И если не начну как-то влиять, меня настигнет нечто кошмарное?       Самочувствие мне тоже не позволяет делать что-то грандиозное. Могу только шевелиться и, наверное, слезть с камня. В голове бьёт тошнотворными спазмами, и мне кажется, это мешает сосредоточиться. Но разве я могу на чем-то сосредоточиться? Только оставаться на месте и ничего не делать, ждать, когда судьба сама повлияет на мой ход событий.       Придерживаясь за камень, я сползла на землю, выровнялась и, подождав немного, решила оторвать от него руки. Стоять на ногах у меня выходило успешно, но не идеально. Зрение стало лучше. Видимо, привыкнув к темноте, позволяет мне хоть что-то различить в лесном мраке.       Проводя ладонью по лицу, я испытала шок, увидев собственную руку. Вздрогнув от неожиданности, тут же пожалела об этом. Разве я должна удивляться собственному телу? Разве с ним что-то не так?       Нет, конечно. Всё в порядке. На плечах висела футболка, на бёдрах джинсы. Эти вещи были очень отвратительными. Грязные и дискомфортные. Джинсы сжимают ноги. А сапоги слишком свободные. Я бы избавилась от одежды, но потерплю стыд, если меня кто-то увидит. А мои волосы взлохмачены, к счастью, на мне была резинка. Пока обновляла хвост, словила себя на мысли, что эти движения завязывания волос знакомы в плане моторной памяти.       Сколько бы не пыталась придумать последовательность действий, видела решение лишь в одной тропинке, что уходит вглубь леса. Припало бы на ум что-то другое, я бы и не сунулась к ней. Не хочу покидать это место. Но вокруг по прежнему ничего не происходит, что вводит меня в непонятки. Выхода нет. Если поблизости есть и другие дорожки, они заросли бурьяном. Я решительно подтянула на себе джинсы, но от этого не стало удобнее. Аккуратно ступила в темноту.       Ничего не видно. Совсем. Я старательно не сходила с пути. Даже двигалась осторожно, словно один громкий звук и меня услышит опасность. Понятия не имею, что меня ждёт впереди. Может, этот лес бесконечен? Я наткнусь на что-то новое?       Меня приковало к земле. Сторонний шорох недалеко от меня. Я навострила уши. Может, показалось из-за спазмов? А этот лес точно пуст, как я предполагала?       Нет. Вдалеке треснула ветка. Я дёрнулась от страха. Конечности, что содрогались от слабости, задрожали сильнее. Тошнотворный страх снова осел в желудке. Голова нервно крутится в стороны, к несчастью, не замечая в темноте ничего. Пытаюсь убедить себя, что это животное. Безобидное. Я ведь слышу успокаивающий клокот сверчков. Значит, здесь точно есть что-то живое. Безобидное?       Эти шорохи до жути страшные. Не хочу снова чувствовать стыд за то, что я испугалась чего-то примитивного. Оно шагает. ГРОМКО ШАГАЕТ!       Плюнув на тишину, я активно зашагала по тропе дальше. Керосина в огонь добавил куст, в который я нечаянно врезалась. Отскочив, в больной голове возник очень неприятный вывод. Эти шаги — перебирания огромных лап. Это существо не может быть добрым, оно явно немаленькое. Оно точно преследует меня. Оно хочет именно меня.       Поправив одежду снова, я решаюсь дать дёру. Без разницы, последует ли существо за мной. Стоя на месте, я выставлю себя доступной жертвой. От бега перед глазами всё размылось, меня едва не останавливали возникшие перед носом стволы сосен и пушистые, колючие кусты. По ногам и рукам прошлись пару иголок, пока я рвусь подальше, а страх разъедает и так больную голову. Нет, у меня нет сил. Мне хотелось остановиться. Даже адреналин не поможет бежать. Я слишком измождена.       Я резко остановилась, наклонилась вниз и упёрлась ладонями в колени. Изо рта вырывается истошное дыхание, каждый вздох резал горло, словно ножом. Спину ломило от напряжения. Нет, звуки никуда не пропали. Оно до сих пор где-то поблизости.       Выплюнув под ноги слюну, я выпрямилась. Ориентироваться в этом месте было легче. Где-то, сквозь пушистые ветки пробиваются лучи лунного света. Выглядывая повсюду, я долго не отрывала глаз, пока не поверю, что там никого нет, а высокая фигура окажется обыкновенным папоротником.       И тут взгляд замечает это. Монстр, с сияющими глазами, мохнатым, мощным телом и длинными конечностями. Когти кажутся настолько крепкими, что запросто разрежут меня пополам. А пасть, словно мутированного волка, заполенная острыми клыками. Оно не смотрит на меня, находится в метрах двадцати точно. Неспеша передвигается своим ходом, не обращая на меня внимание. Следом развернулось ко мне своей крепкой мохнатой спиной. Это оборотень. И у меня точно была причина бояться его.       Далее меня было не остановить. Показалось, что к бегу прибавилось в два раза больше единиц скорости. Я словно сотрясаю им весь лес. Меня точно услышат все, но не догонят. Я несусь, не отдавая никакого отчёта. По тропинке? По лесной чаще? Я не знаю. Конечности не слушаются меня, они уже не способны двигаться, я лечу только на добром слове. Ямы не останавливают меня, палки и камни, об которые я спотыкаюсь, тут же отскакивают прочь. Звуки и посторонний шум перестали беспокоить меня. Сквозь своё безудержное громкое дыхание ничего нельзя услышать. Стуки в ушах становятся громче всего. Горло изнывает от боли.       — ТВОЮ ДИВИЗИЮ!       Тело ударяется об что-то твёрдое, моментально останавливая меня. Верхняя часть тела перекидывается вперёд, нижняя старается устоять на ногах. Это было тяжело. Удар пришёлся в колени и бёдра. Их разразило тупой болью, мешающей пошевелиться. Руки упали на землю, я схватилась за препятствие и приподнялась, отчаянно дыша. В ладонь тут же впилось что-то острое, но я не убрала её. Наверное, заноза.       Лихо возвращая себя в строй, обнаружила, что препятствие, что остановило меня, оказалось деревянным забором. Не успела я сообразить, как глаза глянули вперёд. Вскопанная земля, какие-то ростки. Огород. И это мне помог увидеть лунный свет, падающий на довольно открытую от деревьев территорию.       Потирая ушибленные колени, пыталась узнать что-то ещё. Вдали виднеются громадные образы, скорее всего, какие-то постройки. Неужели жилая местность? Я наткнулась на что-то безопасное? Душу ярко ослепило облегчением.       Когда снова пришла в себя, принялась перелазить на ту сторону. Под ногами оказался огород, но мне было не жалко топтаться по нему сапогами. Меня ведь только что не сожрали!       Подобралась ближе. Нигде в этом поселении не наблюдается хоть один источник света. Всё закрыто ночью и только луна поможет мне узнать какие-то строения. Судя по всему, дома. Или что-то похожее. Не могу сейчас вдаваться в подробности. Найти бы безопасное местечко.       Первым, что мне попадается, когда я переступаю с огорода на траву — какой-то хлюпкий сарай. До жути неустойчивый и дырявый, его снесёт отсюда одним порывом ветра. Тем не менее, хоть какая-то крыша над головой. И раз здесь никого нет, я, пожалуй, залезу.       Деревянная дверь открылась будоражащим спазмы в голове скрипом. Не вижу, что внутри, так что приходится распознавать всё вокруг наощупь. Бочка, ящик, мешок, стеллаж, сапоги шуршат то ли травой, то ли сеном. Деревянные стены. Ноги ударяются в мягкое. Быстро полазав руками, опознаю этот угол, как угол, заваленный сеном. Места достаточно. Сил больше нет. Я падаю туда.       Покой, мать его...       Здесь я ощущаю себя безопасно. Не хочется больше двигаться. Лишь ладонями смять из сена что-то наподобие подушки, подложить под голову и закрыть глаза. Изнеможение разъедает меня даже в таком положении. Сон без сновидений тут же впустил меня к себе, как посетителя с пропуском особой важности.

***

      — Э-эй!       Тишина.       — ПОДЪЁМ!       Что-то бьёт по телу.       — НУ?!       Через некоторое время меня взбадривает нечто тёплое, что прислонилось к шее и быстро убралось. Меня колышут за плечо. Глаза раскрываются очень тяжко.       — Живая...       Не хочется просыпаться. Не хочется поднимать веки. Всё слишком тяжёлое и непокоримое. Перевернуться бы на другой бок и пускай, нарушитель покоя от меня тоже отстанет...       — Мне тебя водой облить? Может, легче станет? — возмущённый голос.       В знак протеста я подняла ладонь. Придётся через силу вырываться из тяжести. Всё тело словно начинённое свинцом.       — Ну?       На руках приподняла туловище, грязной ладонью протёрла глаза. Как же меня ослепляет. Видимо, уже наступило утро. Так быстро? Я даже не ощутила сна. Состояние дурное.       — Что? — выдавила я, безуспешно привыкая к свету.       — Скажешь, не ты мне морковь истоптала?       Точно не тот вопрос, на который я могу дать ответ. Да и ни на какие вопросы в принципе мне не хочется отвечать. Так что я молча изучала постороннего, то есть, постороннюю. Смуглые, стройные ноги, высокий рост, фиолетовые волосы, собранные в хвост и строгое лицо. Незнакомка стоит передо мной в простом прикиде. Грязная, белая майка и джинсовые шорты. Руки, упёртые в бока, прямо таки возмущаются мной.       — Ты? — продолжила она предыдущий вопрос.       Я покачала головой, даже не вникая. Это вызвало недовольство.       — Странная, кошмар. Господи... — смуглая девушка вздохнула с поджатыми губами. — А что с тобой случилось-то вообще?       На это мне было под силу ответить, пусть и коротко.       — От оборотня... бежала, — отвечаю слабым голосом, путаясь в мыслях.       — От оборотня?! Ты с ним голыми руками дралась, что-ли? — у незнакомки возник недоумённый вид.       — М-м...       Я отвернулась от неё, принялась неспеша сбрасывать сено со своей одежды. Как же хочется, чтобы меня никто не трогал.       — Тебе плохо?       Уже наполовину кивая, тут же покачала головой. Мне просто хочется тишины и покоя. Разобраться с происходящим ещё будет время.       — Спать хочется...Оставьте меня, — вяло прислонилась головой к деревянной стене.       — Не буду. Ты так и не объяснилась. И даже не извинилась, — непоколебимо заявила девушка.       Я мучительно простонала. Начинаю сердиться от излишней настырности. Хотя, я сейчас выгляжу, как случайная самозванка, невесть откуда оказавшаяся на чужой территории. Не хочу это принимать.       — Я потоптала ваш огород? — медленно повернула голову к девушке. — Прошу прощения...Лучше бы я...действительно...сдохла...       Следом закрыла глаза, так легче станет. Девушку эту, наверное, выводила моя безучастность. Но она наконец-то решила проявить милость.       — Ты выглядишь очень плохо и я понятия не имею, что с тобой стряслось, — обратилась она ко мне помягче. — Но, знаешь, мне тоже интересно! Я, значит, прихожу в сарай за ведром, а тут валяется незнакомое нечто. Ещё и выглядит, как труп.       — Угу.       — Может, объяснишь, как ты прибежала сюда?       Ответ её явно не устроит. Он слишком короткий.       — Проснулась на какой-то поляне и прибежала. Всё, — промямлила я. — За мной гнался оборотень. Конец.       Даже не смотря на неё, я чувствовала недоумение. Но больше мне нечего сказать. Солнечные лучи из открытой двери сарая грели мою кожу.       — А точнее?       Да мне действительно нечего сказать! Может, стоит поговорить про ту смерть, что едва настигла меня перед пробуждением? Но это, наверное, будет звучать дико. Лучше промолчать.       — Ничего.       Девушка взяла меня за руку и смущённо изучила её. На ней куча ссадин, следов размазанной крови и синяков. Вид действительно так себе. Затем моя рука упала.       — Наверное, стоит тебе чем-нибудь помочь. Слишком уж ты несчастная, — со вздохом заявила девушка. — Пошли в дом, чего уж.       Вставать было тяжело. Измученно стоная, я выпрямилась и поправила волосы. Боль в теле сегодня саднит сильнее. Ощущение, что она «укоренилась». Девушка поманила к себе рукой и я медленно последовала за ней, потирая себя по лицу.       На улице царит свежесть. Сосновый запах, синее небо с яркими облаками. Густая трава на земле светилась в лучах солнца. Окружение выглядит ярко и совсем не мрачно, как ночью. Поблизости был огород. А я следовала за девушкой в старый дом. Такой же шаткий, как сарай, но прилично отремонтированный всем, чем попало. Окна заколочены прутьями. И правильно, по ночам небезопасно.       — Я Роза, если что. И на тебя я «тыкать» не хочу.       — А...       Имя? Если бы не вопрос этой девушки, я бы даже не задумалась над этим. И имя должно быть при мне. Только, какое? Не могу же я его выдумать? Почему-то думать над этим очень тяжело. У меня его нет, наверное.       — Ты что, не знаешь своего имени? — Роза быстро развернулась ко мне и обратно, бросив это с ноткой сарказма.       — Нет его.       — А фамилию? Может, я тебя узнаю.       Пусто.       — Нет.       Роза задумчиво хмыкнула, остановилась перед дверью дома и распахнула её, жестом приглашая внутрь.       Колеблясь, я ступила в дом. Интерьер меня слегка озадачил. Дом совсем не выглядел обжитым, очень старым, даже брошенным. Всё потёртое и облетевшее. Потолок заделан несколькими слоями досок. И мебель здесь такая же ужасная. Столы отремонтированы, в конце комнаты стоит что-то вроде кухни. Газовая плита в плохом состоянии явно была отмыта. Вид всего пытаются исправить горшки с цветами, размещённые на подоконнике и полу. Ощущение, словно этот дом долгое время стоял пустым, пока в него не наведались снова.       — Чаю?       Я недоуменно посмотрела на Розу.       — Ну, просто, вдруг, хочешь? Чай — лекарство от всего. Пускай и слабое.       — Давайте.       — Садись.       Пока Роза удалилась к кухне, я наметила нечто похожее на маленький кофейный столик и отодвинула стул. Сев, обрадовалась, что бодрости внутри стало больше. Голова со вчера всё ещё болит, самочувствие неважное, но было внутри что-то, заставляющее жить.       Следила глазами за Розой, что налила из ведра воды в железный чайник и следом опустила его на плиту. Задумчиво склонив голову, я услышала звуки сверху. В этом доме была лестница на второй этаж. Здесь живёт кто-нибудь ещё?       — Ты мне сказала, что проснулась на поляне, — обратилась ко мне Роза, поворачиваясь. — Ты не знаешь, как на ней оказалась?       Молча покачала головой.       — Ладно...Вижу, у тебя какие-то проблемы, — сочувственно вздохнула она. — Живёшь может где-то? Или скитаешься?       На это у меня тоже нет ответа.       — Преступница?       — С чего бы это? — занервничала я.       — Не знаю. Просто предполагаю, — пожала плечами Роза       Я взглянула в окно. Днём это место действительно красивое. Всё насыщенное и яркое. Даже сорняки выглядят как-то особенно. Сквозь трещины видно вдалеке чужие дома. Такие же обшарпанные, как этот.       — Эй! Ты мне расскажешь хоть что-то? — окликнула меня Роза, видимо, так и не отрывая от меня взгляда.       Я просто смотрела на неё в ответ. Долго. Эта странная тишина нарушается нарастающим звуком свиста чайника. Вроде, я рассказала сполна и достаточно.       — Ты потеряла память? — скептично выдаёт Роза, склонив голову.       Мне не было, что сказать. Наверняка до появления на поляне у меня была какая-то жизнь... Только насчёт этого...       Мне не было, что сказать.       — Память? — задумчиво выдавила я, снова унося взгляд в сторону.       Этот факт нанёс мне удар тревоги. Я никак не могу додуматься до того, чего не было. Но что-то ведь было! И я оказалась посреди леса, да ещё и в таком виде, словно меня изрядно помотало. Неизвестность разнервировала, заставила сильнее забиться сердце.       — На, — под мои руки пододвигают кружку, из которой валит аппетитный пар. — Сахар нужен?       — Нет.       Роза села напротив меня со своей кружкой. Её взгляд обретал любопытство каждый раз, когда оказывался на мне. Я ощутила себя дискомфортно от мысли, что ничего не помню. И теперь стыдливо выгляжу перед незнакомым человеком.       Отвлекаясь, пробую не очень горячий чай. После первого глотка оказалось, что я ко всему прочему ещё и обезвожена. Поэтому следом начала жадно глотать его, чувствуя, как тело испытывает удовлетворение. В груди полегчало. Опустив кружку, неловко отметила, что замазала её своими грязными пальцами.       — Надеюсь, ты понимаешь, что с тобой что-то не так, — снова произносит Роза.       — Понимаю, — скованно отвечаю я.       — Даже не знаю, кто тебе может помочь...Наверное, Байрон. Ну и Эдгар должен быть в курсе, что ты появилась.       Имена не навели меня ни на какие воспоминания. Кажется мне, что в своей жизни я впервые оказываюсь в этой деревне.       — Если у тебя кто-то был, то он тебя потерял, — грустно выдаёт Роза. — А ты даже и не вспомнишь, кто.       Наверное, эмоционально зацепить меня эта мысль не может из-за того, что так и есть. Моя прежняя жизнь может быть какой угодно. Но что должно было случиться, чтобы оказаться посреди леса?       — Не знаю, — только и ответила я, допивая остатки чая.       — Пойдём к Байрону. Ты не очень выглядишь, — Роза не закончила со своей кружкой, но всё же оставила её. Затем бодро поднялась со стола.       Испытывая букет чувств, лидером которых было смущение, я застенчиво скрестила руки, отходя к выходу. Лестница наверх издала скрежет, занимая моё внимание. Вниз спускалась другая девушка, что, имея на лице нейтральный взгляд, тут же сменила его на удивлённый, когда подняла голову на меня. Немного ниже ростом, с взлохмаченной рыжей шевелюрой, выглядела так, словно недавно проснулась.       — Доброе утро, Беа, — обратилась к ней Роза, подходя ко мне.       — Доброе утро... — недоуменно протянула она, не отрывая от меня глаз. Затем они с ярко выраженным вопросом переместились на Розу.       — Я потом расскажу. Чайник горячий, если что, — отмахнулась она и повернула голову ко мне, кивнула на выход. — Там очень интересная история! — хмыкнула.       Ощущая себя неловко под этими взглядами, я вышла наружу. Роза оставила дверь на улицу открытой, сразу активно зашагала по периметру дома. Я не знала, куда деть руки и сцепила их вместе за спиной. Происходящее заставляет меня с опущенной головой смотреть в землю.       Нечто странное было в этом месте. Деревня оказалась маленькой, неухоженной и дома лишь подтверждали мысль, что жить здесь никто не должен. Однако, приставать с вопросами сейчас не время. С каждой секундой в глаза бьётся что-то новое.       Через покошенную траву и пустырь я видела других людей. Не одетых как-то вызывающе или абсурдно, таких же молодых, как, наверное, я. И мэрии здесь не виднеется, размер деревни ограничивается десятком домиков, словно простецкое село. Это почему-то помогло мне ощутить безопасность.       Как только могла изучала всё вокруг. В закоулках валяется строительный мусор, остатки разрушения, у домика Розы царит целое сельское хозяйство. Вдалеке бетонный дом, чей вид выбивается из стиля остальных. Должно быть, он предназначен для кого-то, кто отвечает за эту деревню. На мгновение подумала, что я сама жила в этом месте, но вспомнила, как Роза утверждала, что видит меня впервые. Значит, моей пропавшей памяти нечего здесь искать в попытке восстановиться.       — А кто такой Байрон? — домик, к которому мы приближались, возвышается над нами с Розой всё больше.       — Зельевар, очень интересный человек. Вообще, иногда вредничает, но тебе должен помочь, — объяснила Роза, останавливаясь перед дверью.       Я кратко осмотрела фасад. Небольшие окна заколочены железными трубами, под ними, на земле, в фарфоровой вазе умиротворённо покачивается букет ромашек. Слишком унылых и бледных. Точно, это бледняки!       Роза громко стучит по деревянной двери, заставляя дёрнуться от неожиданности. От стыда за всё происходящее мне захотелось, словно маленькому ребёнку, спрятаться за её массивную спину и оттуда наблюдать за происходящим. Но нельзя было так унизительно поступать. Я постаралась принять серьёзный вид и вдобавок скрестила руки. Ссадины закололи болью от прикосновения.       — Только ты своими стуками трясёшь весь дом... Вроде, вам рано ещё ходить ко мне за удобрением, нет? — послышался мужской голос из полу открытой двери. Затем она раскрылась сильнее, на пороге показался высокий, стильный своей натурой мужчина. Ровно постриженная бледная борода, с трепетом зализанные волосы, открывающие блестящий лоб. И несмотря на то, что он был одет в простые шорты и рубашку поло, это не мешало ему зацепить моё внимание. Чего стоят только интересные перстни на пальцах!       — Нет, Байрон, того у меня достаточно, — Роза махнула рукой в мою сторону. — У нас здесь интересное возникло...       Интересное? Я? От возмущённости сердито хлопаю ресницами.       Байрон глянул на меня ещё до того, как Роза успела закончить свою фразу. Моим глазам тяжело смотреть в ответ.       — Вижу, — выдал он. — Интересное? Откуда она взялась? — с какой-то ехидной ухмылкой обратился к Розе.       — У меня в сарае! Говорит, что проснулась на какой-то поляне и убежала от оборотня. Бред, думаешь? Она вообще ничего не помнит! — Роза положила ладонь мне на спину, как бы намекая, чтобы я ступила вперёд.       — Вау, — нейтрально протянул Байрон, которого это удивило несколько меньше. — Разбираться действительно придётся долго.       — Помоги ей, видишь, какая?       Я нервно ковырялась пальцами в дырке на джинсах. Стеснение сжимало мне губы.       — А ты умеешь...       — Нет, я не всемогущий. Средства для памяти не существует, — хмыкнул Байрон, любопытно изучая меня.       — Надо бы Эдгару сообщить, — мыслит Роза. — Может, поселит где-нибудь.       Даже не знала, что и думать насчёт этого. До сих пор не понимаю, где вообще нахожусь. Роза напоследок ободряюще хлопнула меня по спине и отступила назад.       — Удачи, в общем, — бросила напоследок и начала удаляться. Я недолго посмотрела вслед.       — Пойдём, — позвал меня Байрон, скрываясь внутри. — Вид у тебя и в деле какой-то мрачный.       Помедлив, я вошла в дом вслед за ним, прикрыв за собой скрипучую, поношенную дверь. А вот здесь интерьер вызывает ещё больше интереса. Байрон действительно зельевар, здесь стоит столько всего! На столе колбочки, инструменты, котелок, а на полках старых стеллажей теснятся непонятые мешки. И запах стоит необычный. Жжённой травы, что ли. Я точно не разбираюсь в этой теме.       — Ты прям вообще ничего не помнишь? — спросил Байрон, останавливаясь у тумбы.       — Нет.       — Даже, как тебя зовут?       — Нет...       Пересиливая застенчивость, решаю сесть на потрепанное кресло и сложить руки. Имя — самая примитивная вещь из того, что я должна помнить. Буквально одно слово, но как бы я не напрягала и без того больную голову, в уме не складывается ни единого слога. Может, стоит подождать? Ведь люди, потерявшие память, вспоминают всё через какое-то время. А я едва оказалась в этом мире, не успела ничего сообразить.       — По разному сюда люди попадают, — донесся спокойный голос Байрона. — Одни дом теряют, другие скрываются от общества, третьи сами приходят.       Я не сразу ответила, слушая с его стороны треск досок и стуки чего-то стеклянного.       — То есть, это что-то наподобие убежища?       Тогда картина складывается охотнее. Необжитая миниатюрная деревня посреди леса, где собрались все, кому это нужно. Раз уж так, не представляю, где можно найти ближайшую цивилизацию...       — Ага. Раньше здесь никто не жил, — я услышала, как тот приближается ко мне, так что повернула голову. Байрон протягивал мне вату и перекись. — Латай сама.       Когда забрала, он снова отвернулся и ушёл. Я принялась открывать бутылочку, продолжая спрашивать:       — Кто такой Эдгар?       — Что-то типо главного здесь. Хотя, рассказывать долго, мне влом. Сама всё узнаешь.       Я взглянула на Байрона. Перебирая в тумбочке какие-то бинты, видимо, выбирая самый чистый, ехидно улыбался себе под нос. Меня это смутило.       — Вы зельеварением занимаетесь? — мой вопрос до жути очевидный, но мне хотелось сподвигнуть беседу именно к этому. Тем временем, кисти проводят ватой по ссадинам.       — Как видишь, да, — Байрон бросил мне скрученный в рулон бинт. — Продаю их незаконно. И по Темнолесью скитаюсь, ищу ингредиенты.       — Темнолесье?       — Мы в нём сейчас.       — А...       Узнав название, снова словила стыд за то, что не смогла его вспомнить. Сейчас это казалось так просто!       — Всю жизнь об этом мечтал. Даже университет бросил, бесполезный.       — И кем бы вы могли стать?       — Рукожопым хирургом.       Отвлекаясь от обрабатывания ран, я угрюмо глянула на Байрона. Тот смотрел в ответ несколько позабавлено, то ли из-за своих слов, то ли из-за моего взгляда.       Факт того, что я нахожусь в обществе не совсем послушных закону людей, меня, к удивлению, совсем не испугал. Не нагнал каких-то опасений. Это звучало даже захватывающе. Может, я сама была чем-то подобным.       Вырвав из клочка ваты большой кусок, прислонила к самому широкому разрезу на запястье и, помогая зубами, перемотала бинтом. Пока стояла тишина, воздух в доме пропах кофе, сбив жжённый аромат. Собирая мысли в кучу, прежде, чем снова обратиться к Байрону, застала его за плитой.       — Не найдётся одежды нормальной?       Байрон, некоторое время разбираясь за столом, повернулся ко мне с дымящейся кружкой.       — Да. Кстати, ты не видела себя?       Снова провалы в памяти.       — Не-а.       Байрон скрывает на лице удовольствие, невозможно это не заметить. Только, чем это вызвано, непонятно. Указав на люк, который я прежде не замечала, выдал:       — Поройся там в шкафчиках. И зеркало тоже есть, поверни. Только... Оно треснутое.       Затем схватился за масляную лампу со стола, передал мне, а следом и пихнул спички. Оказалось, в этом доме есть погреб, ну, или подвал. Создав огонёк внутри лампы, я подняла деревянный люк, обнаружив внизу явно неустойчивую лестницу, ведущую в сплошной мрак.       С опаской спускаясь по ней, придерживала лампу в одной руке. Когда ноги ощутили твёрдый пол, спрыгнула.       В помещении не хватало воздуха, потолок был низкий, а пыли здесь, хоть отбавляй. Её частички летают в лучах света, пока я изучаю окружение. Кажется, это когда-то был вполне функционирующий подвал. Две маленькие комнаты, в той, что правее, брошенная кладовая, в той, что левее, стол и обшарпанный диванчик. Шкафов и отсеков здесь полно. И, подозреваю, в них не валяется ничего свежего.       Одежда оказалась в одном из них, кучей лежала на скрипучей полке. Оставив лампу на грязном плиточном полу, стаскивала оттуда всё, пока не увижу что-то подходящее. Отсюда ещё и моль вылетает, фу.       Подходящими оказались синие спортивные штаны и выцветший, нетёплый свитер. Избавляя всё от пыли, я быстро сняла свою прежнюю одежду. Она была совсем грязной и порванной, никуда уже не годилась. В целой, хоть и старой, я ощутила себя лучше. Теперь бы отыскать здесь зеркало. Может, хоть что-нибудь прояснится в уме.       Зеркало стояло стеклом к стене в кладовой. Придерживая лампу, я с громким шумом развернула его, тут же натыкаясь на саму себя.       Трещина, шедшая поперёк, несильно искажала отражение. Я приросла к полу, когда увидела его.       Я сама себе абсолютно незнакома. Только сейчас увидела, что мои волосы необычного, сиреневого цвета. Кожа смуглая, что не бросалось в глаза ранее. Глаза выразительные, ярко-зелёные и красивые, не портили бы их глубокие тени под ними. Черты лица и фигура неожиданно женственные, что никак не вяжется в мою дикую, короткую историю. Свитер скрывал явно не те формы, которые нужно скрывать. Портит вид только моё состояние. Мне совсем неизвестна эта внешность, я вижу её впервые. По ней могу определить, что мне около двадцати лет. Как можно было настолько далеко вышвырнуть память?!       Смотрела в зеркало долго, пока не сумела отвести глаза. Если хоть то же «Темнолесье» было мне чем-то знакомо, когда я его вспомнила, то собственная внешность не вызывает похожего. Словно раньше я выглядела по другому. Но на это, наверное, повлияла абсолютная потеря памяти. Чую, удивляться новому мне предстоит ещё много.       А другим я сейчас и не займусь. Следовало найти какого-то Эдгара и объясниться уже ему. Происходящее, будущее и прошлое в самом, каком возможно плотном тумане.       Вылезя наверх, вспомнила, что забыла попросить у Байрона что-то от головы.

POV Эдгар

      Когда я вернулся и объявил о победе, никто не кричал от восторга, никто не гордился мной. Все оцепенели от ужаса. Да и я поделился этим далеко не радостно, скорее, устало. Потому что этот поступок мог положить начало нашему общему концу. Начертить дату, когда наши тела будет пожирать мерзлая земля, а из ран, причинёнными дробью ружья, будет сочиться кровь.       Больше всего нервничала Пайпер. Кольт, вроде как, тоже, но пытался держаться холодным со стороны. А Байрон заявил, что ему ничего не страшно. Как бы там ни было, именно моё спокойствие подействовало на них. Гарантии нам никто не даёт, но убеждающая речь иногда сильнее всяких документов. Проклятые не оставят пропажу Шелли просто так, но когда я подумал над тем, каковы шансы жестокой расправы с нами, пришёл к выводу, что низкие. Шелли, в конце-концов, лидер. То, что я знаю о ней, прямо говорит. Другого лидера в их проклятой банде не будет. Только тот, что никак не сможет её превзойти. И всё лишь из-за одной вещи...       А значит, это их подавит. Или, что лучше, испугает? Шелли ушла со мной и пропала без вести, а я отвечу, что ничего не знаю. И никакой ствол перед моим лицом не заставит сдаться. Убьют меня — лишат себя возможности узнать правду.       А на моих пальцах намотаны нити, позволяющие управлять марионеткой. Не знаю, способна ли Шелли утратить свои проклятые принципы при потере памяти. Её настоящий характер мрачный, отчуждённый и избегающий, и всё это угасает после того, как она оказывается рядом с близкими. Но теперь Шелли не вспомнит даже о том, что проклята. Любопытно даже, как она поведёт себя. Будет застенчиво смотреть мне в глаза, даже не думая о том, какую стратегию мне удалось совершить. Над ней. Над проклятой, что не могла поверить в свою уязвимость.       Присматривал за ней до полуночи, после того, как я лишил её памяти. Насторожило немного, что Шелли спит настолько долго, но Байрон заверил, что это нормально. Единственное, лишь бы никто не забрёл в глубину леса и не встретил Шелли раньше положенного.       Облегчение и некий подъём произошёл тогда, когда я утром топтал печенье с чаем, пролистывая газету. Когда мы с Байроном были в походе, я стащил её из грузовика, прибывшего в типографию. Узнал о том, что нападение оборотней на Кленовую Долину постепенно затихает.       Я сидел перед потухшим камином в гостиной на первом этаже. На мой завтрак прибежала Роза, рассказывая о том, что ночью в её сарай залетела странная девушка. Слушая, старался не растягивать на лице ухмылку. Шелли появилась в деревне весьма эффектно. Испугаться ночью оборотня, когда твоё проклятие отталкивает всё живое поблизости — звучит для меня забавно. Казалось, я преисполнился ненавистью и жестокостью по отношению к Шелли. Считаю, она это заслужила. Жаль, не сумею отыскать тело Пенни и похоронить, как положено.       Закончив с завтраком, пора было уже встретиться с результатом моего плана. Натянув футболку полегче, я выскочил наружу, давая солнцу положить на себя обжигающие лучи. Небо преисполнено небольшими облачками, из-за чего на деревню иногда накатывала стремительная тень, которая позже так же быстро убиралась. Сосновый воздух наполнен природой. А среди тех, кто здесь поселился, стоит гармоничная атмосфера. Пайпер и Амбер о чём-то трещат у перекладины, из домика Джеки слышатся глухие стуки, словно она над чем-то работает, а Тара, ни от кого не скрываясь, сидела за уличным обеденным столиком. Видимо, у себя в доме ей жарко.       Шелли сразу бросилась мне в глаза своей неузнаваемостью. Притаилась в тени какой-то брошенной постройки, осторожно выглядывая на остальных. Её вид на мгновение ввёл меня в радостный ступор. Как же она изменилась!       Будучи раньше одинакового роста со мной, стала ниже. Фигура перестала быть плоской, а смуглая кожа совсем вытесняла бывший бледный образ. И волосы теперь были цвета сирени, которую я выбрал для краски. А вот одежду ей точно кто-то дал.       Бесшумно начал шагать в сторону Шелли. Она совсем не обращала на меня внимания, пока я не оказался рядом и не похлопал её по плечу. Слегка вздрогнув, Шелли повернулась ко мне с озадаченным лицом. Теперь мне можно было разглядеть зелёные глаза. А так же изменённое лицо, что никак не могло жечь меня таким же ненавистным взглядом, как раньше.       — Мне про тебя Роза говорила, — невозмутимо выдал я. — Надо что-то решить.       — Вы Эдгар?       Голос донесся не такой, как прежде. Он утратил старый тембр, стал выше, чем-то похожим на голос Амбер. Я бы не узнал Шелли, вообще ни за что!       — Да. Предлагаю пойти со мной, — я быстро махнул в сторону своего дома.       Взгляд Шелли приковало к шарфу. И правда, сейчас он выглядел неестественно. Его концы слегка приподнимались, улавливая мой адреналин.       — Я просто мутант. Безобидный. Можешь меня не бояться, — последнюю фразу выдал с насмешкой, которую бы старая Шелли восприняла в штыки, однако, новая просто кивнула.       — Понимаю, — высунув пальцы сквозь фиолетовую прядь волос, протянула она. — Боюсь сказать, но даже саму себя я вижу словно впервые...       Мы неспеша поплелись к дому. У Шелли поменялась даже походка. Но сейчас она шла немного робко, чувствуя себя не в своей тарелке. Я же просто отыгрывал роль.       — Есть ли у тебя хоть что-то, что ты можешь вспомнить из прошлого?       Шелли растерянно покачала головой. Ей было сложно что-то рассказывать и доверять. Но я своим видом пытался расположить к себе, тем более, мы с ней сверстники. Не думаю, что Шелли знает об этом факте. Наверное, считает, что ей больше шестнадцати.       — Могу только догадываться... Здесь же меня никто не знает? Значит, я здесь впервые... — размышляет она, пока мы поднимаемся на крыльцо. — А в лесу меня кто-то оставил, наверное. После чего-то...жестокого.       Наполовину угадала, Шелли. Вижу, знакомые места тебе совсем не помогают с восстановлением памяти. «Амнезия во флаконе» получилась удачной, а для спада эффекта тебе придётся потерпеть ещё месяца и месяца. Хотя, Байрон был в этом не уверен. Но, раз уж ты в первый день не узнаёшь совсем ничего, это очень много обещает.       — Роза спросила, была ли я преступницей.       Мы вошли в дом. Сразу стало прохладнее, однако, свежий воздух сменился сыростью. Запахло старым. Шелли заглядывала в комнаты, любопытно обводя взглядом интерьер.       — Преступницей? Тут уж нечего сказать, — поддерживаю я диалог, направляясь к лестнице. — Твои обстоятельства действительно на это намекают. Но выводы делать нельзя.       Догадываюсь, Роза уловила её проклятую ауру. Она ведь не привыкла и не разбирается в этом. Просто восприняла Шелли, как негативного человека. Так случается у всех, кто сталкивается с проклятыми. Они отталкивают других без причины.       — Что это за дом? — спросила Шелли, когда мы забрались на скрипучую лестницу. — Почему он больше других?       — Не знаю, — мой первый за сегодня честный ответ. — Вся эта деревня была брошена, по документам узнал, что здесь жили лесорубы. Затем что-то произошло. Здесь раньше лежали останки, знаешь ли...       Наверху я отправился в столовую. Там до сих пор на стуле растягивается Кольт, удерживая в одной руке книгу и другой вальяжно подбирая кружку с кофе. Показавшись ему в проёме, я ощутил себя учёным, демонстрирующим стороннему человеку своё открытие. Кольт оторвался от чтения, озадаченно поднимая глаза. Я сдавил свою улыбку на лице.       — Заходи, — позвал я Шелли.       Кольт, видимо, единственный, кто забыл, как нужно себя вести. Когда Шелли встретилась с ним взглядом, он вытаращился, словно я привёл в столовую живую лошадь. Совсем не хотел скрывать шок.       — Это-Ш... — вырвалось у Кольта.       Я заставил его обратить внимание на свой сердитый взгляд.       — Э... Привет? — только сейчас он начал мне подыгрывать. — Это, Эдгар, кто-то новый?       И виноватая ухмылка. Я смягчился и пригласил Шелли сесть напротив себя. Сели мы в молчании.       — Ты похожа на мою бывшую одногруппницу, — проводил её Кольт, даже не пытаясь отвести взгляд. — Я за ней бегал.       — Серьёзно? — удивляется Шелли.       — Нет, ты не она. Просто похожа, — вовремя сообразил Кольт, переводя на меня позабавленный взгляд. — Так что?       — Да, — начал я, вздохнув для уверенности. — Нужно с тобой что-то делать. Идти тебе некуда.       — Вообще некуда, — подтвердила Шелли, скованно скрестив руки.       — Значит, как минимум, тебя нужно куда-то пристроить, — постучал пальцами по столу. — А затем решить, что с тобой делать. Может, отправить в Береговой Омут. Жить тебе здесь нежелательно.       Шелли отнеслась к этому с нескрываемым недовольством.       — А... вдруг, я в розыске? Ни я, ни вы не знаете, кто я! Я по чем знаю, что я в прошлом творила?       Разумеется, на Шелли у меня другие планы и никуда пускать я её не собираюсь. Кольт, видимо, тотально охренев от изменившегося голоса, ещё и возмущённого, смотрел на меня с таким видом, словно послушал несмешной анекдот.       — Господи... мы никуда не торопимся, — выпалил я. — Я тебе свою комнату отдам, буду в гостиной спать.       — Ого, Эдгар, — усмехнулся Кольт.       Своим взглядом я говорил ему «молчи». Шелли никак не смущало его поведение, она всё ещё ощущала себя неуверенно.       — Хорошо, — кратко выпалила. — Мне здесь что-то нужно делать?       — Пока что ничего. И имей ввиду, кое-кто нас контролирует.       Кольт, упав на стол, по очереди переводил на нас двоих любопытные взгляды. Видимо, ему было интересно, сработает ли память Шелли в сторону проклятых.       — Можно пойти? — выдала она, нахмурено потирая лицо.       — Почему?       — Просто не хочу думать. Я устала.       Придётся пойти навстречу. Шелли не может чувствовать себя прекрасно. Но и введение в курс дела ждать долго не может. Проклятые сами объявятся в деревне, когда начнут подозревать неладное. Остаётся поверить, что ничего не выйдет из-под контроля.       — Иди. Если хочешь есть, поколупайся на кухне, — вздохнул я. — Спальня самая последняя туда, — указал пальцем.       — Угу.       Скрипнув креслом, Шелли поднялась на ноги и, не задвинув его под стол, вышла в коридор. Мы с Кольтом молчали, пока её шаги удалялись. Затем, пока не захлопнулась дверь.       — Ну и дела. Я просто выпал, — тихо хихикнул Кольт, отпивая кофе. — Она вообще неузнаваема!       — Да-да, — наконец-то возвращаясь к своему искреннему виду, поддержал я с улыбкой. — Мне ещё вечером надо будет это в чай добавить.       Я достал из шорт миниатюрный флакончик со смесью зелий, изменяющих внешность, за исключением амнезии. Они не будут давать Шелли снова стать собой. Без неё жидкость имела золотистый цвет вместо фиолетового.       — До сих пор не вник в то, как ты это придумал. Но всё идёт очень даже интересно, — с впечатлением произнёс Кольт, глядя на флакон в моей руке.

***

POV Шелли

      Не устраивает меня ничего уже. От дискомфорта в незнакомом месте и неизвестности пропало настроение. Не хочется никого слышать, ни с кем разговаривать. Ещё и самочувствие гадкое. Обстановка явно покинула зону комфорта, в которой я была раньше. В том прошлом, о котором не помню. Находясь в глуши, там, где не помечено ни на какой карте, я его точно не смогу вспомнить. Эдгар хорошенько испугал меня тем, что может помочь мне вернуться в город. Я боюсь соваться туда, где меня могут знать. Вряд ли в прошлом я была безобидным человеком. Может стать ещё хуже, чем сейчас. Сразу выскакивает вопрос: как иначе возвращать память? Ну...       Знаю (где-то выучила, наверное?), что люди, получившие амнезию, восстанавливают хоть какие-то воспоминания спустя время без помощи чего-то постороннего. Эффективнее, конечно, когда рядом есть те, кто наведёт на правильные мысли, но был ли у меня в прошлом кто-то подходящий, не уверена.       Честно говоря, не хочу вообще ни о чем не думать. Эти мысли нереально тяжело мучают мою голову. Осели сверху, как могильной плитой, даже мешают дышать полной грудью. Отдых слегка помог отогнать мрак, но лишь из-за того, что после него в тело вернулись силы. В комнате Эдгара я упала в глубокий сон. Который, наверное, не прерывался бы до самого утра, если бы ко мне не вошла девушка с приглашением поужинать. Её звали Пайпер, и я бы назвала её слишком доброй и наивной, но, боюсь, это лишь внешняя оболочка. Сказала об этом кружка чая, которую Пайпер поставила передо мной после тарелки овощей, твёрдо заявляя, что без него я не покину столовую. Видите ли, мой организм слаб и обезвожен, а поддержка водного баланса ему очень важна. Забавно, в общем. Эта особа привлекает меня своим милосердием. Хотя, за этот день я ни от кого не получила негатива.       Не вникая в общий разговор в столовой, я быстро свалила оттуда, возвращаясь в комнату. Время стояло уже позднее, а телу первого сна не хватило. Правда, в этот раз засыпалось хуже. Словно я ни разу так и не впала даже в дрёму. Но подниматься, тем более, открывать глаза не хотелось. Лёжа неподвижным камнем, слушала, как снаружи двери происходит суета, Пайпер, Кольт и Эдгар убирались на столе, затем прощались и уходили по спальням. Светящаяся щель между дверью и косяком затухла, наступила тишина. Из открытого окна иногда что-то шуршит, где-то у озера истошно орут жабы.       К этому времени, наверное, у меня уже получалось уснуть. Я даже не обратила внимание на шум, что нарастает в ушах. Только через какое-то время удалось понять, что за окном далеко не тихо. И звуки эти были непривычные, ещё толком не сложились в голове, когда я оторвала голову от подушки.       Какие-то лязги, тихое рычание, не схожее с оборотнем. Скорее, хрипы, словно чье-то убитое дыхание. Озадаченно повернув голову к окну, пыталась прикинуть, что это может быть. Точно не что-то человеческое. Трава тяжело шуршала. Чуть не подпрыгнула с кровати. Раздался громкий треск металла.       Пальцы рук задрожали. Звук доносился снизу, нечто нападает на входную дверь дома. Сглотнув горькую слюну во рту, я встала на ноги, вертясь по сторонам. Передо мной абсолютный мрак, но я запомнила, где находится лампа. Подобралась к ней наощупь.       Пока входную дверь поражает всё более страшными звуками, пытаюсь зажечь её, чиркая спичками по коробку. Когда мои сонные глаза наконец-то ослепило пламенем, я взяла лампу в руки и высунулась в окно.       К сожалению, света не хватило, чтобы увидеть всё достаточно чётко. Я уловила лишь очертания крыльца и чужой фигуры на нём. Даже не понять, что это такое. И почему до сих пор никто не проснулся? Я точно не смогу это проигнорировать и лечь обратно спать, как ни в чём не бывало.       Думать о том, что встретиться с этим существом суждено именно мне, было неприятно. Один запах гнили и мерзкие звуки заставляют держаться подальше. Я умру от страха.       Ожидание, что в эту ситуацию влезет кто-то другой, было напрасным. Неужели никто в доме этого не слышит? Всё вокруг содрогается от ударов. На меня сильнее накатывает беспокойство. Вдруг, входная дверь не выдержит, а я окажусь виноватой за свою трусливость? Такой мне уж точно не хочется выглядеть. Придётся справляться так, как это умею я.       Не пытаясь оставаться тихой, я спустилась вниз. Обводила лампой каждую полку или стеллаж в попытке найти что-то полезное. Хлам, которого здесь больше всего, не нужен был никому. В конце-концов, приблизившись к двери, под свет лампы попадаются садовые инструменты, прислонённые к бледной стене. Лопата, лейка, всякие грабли. Наткнувшись на топор, я остановилась.       Когда взяла в руки, обнаружила, что он не очень-то и прочный. Клин не сильно сдерживал лезвие, оно слегка болтается. Но лучшего не найдётся. Мне удастся справиться с ним, если буду держаться за рукоять обеими руками.       Стуки прекратились, это дало мне больше смелости открыть дверь, предварительно сняв её с замка. Топор лежал у меня на плече, а свободной рукой я вытягивала лампу, пытаясь увидеть впереди что-то страшное. В нос ударило трупной гнилью. Существо находилось уже среди покошенной травы, повёрнутое костлявой спиной ко мне. Спиной?...       Забыв про шум, я бросила лампу на землю, схватила топор покрепче и полетела навстречу. Узнав костлявый, почти разложенный труп, мне на секунду хотелось остановиться. Но другие чувства командовали сильнее. Замахиваясь, я перенесла на топор весь свой вес. И если бы промахнулась, влетела бы в землю вместе с ним. Но металлическое лезвие воткнулось прямо в кости. Послышался хруст, мерзкое шипение. Не вдаваясь в то, хватает ли мне вообще сил, я выдернула лезвие из тела и врезала по ногам. Они оказались очень слабыми, мертвец шумно свалился на землю. В сторону отлетела какая-то часть скелета. Мало что вижу в таком мраке.       Учащённо дыша, я пыталась резкими выдохами отогнать из своих ноздрей невыносимый запах. На сапоги упал кусок мокрой плоти. Поднимая топор снова, краем глаза увидела чужую фигуру. Она стояла впереди, прямо перед мёртвым. Расколов череп, я подняла испуганные глаза.       — Вы кто?! — вырвалось из меня сквозь отдышку.       — Добей нежить. У неё ещё есть силы.       Незнакомка спокойным голосом отдала мне приказ. Я даже не успела разглядеть её образ, спрятанный за какими-то вуалями. Руки уже наполнялись болью, пока я пыталась совладать топором. С каким только могла жаром рубила мёртвое тело, отрезая любую возможность пошевелиться. Даже в темноте можно было едва разглядеть отвратительные куски плоти и мяса, каких-то остатков органов и тёмной, вязкой жидкости. На месте нежити остался хаос из костей. Хорошо, что я не могу полностью разглядеть эту кашу. Звуки доносились тошнотворные.       Ожидая услышать одобрение от незнакомки, я выпрямила спину, бросила топор на землю. Плечи адски ломало.       — Что вы тут делаете? — обратилась я с вопросом к ней, пока руки потирали друг друга. — Оно же могло напасть на вас.       — О, нет, нежить не способна догнать человека, — незнакомка широким шагом переступила через месиво, затем зачем-то сделала мне поклон. — Надеюсь, ты освободила его бедную душу.       Её речь, как и фраза, звучали нереально и странно. Когда та вышла на свет, я смутилась ещё больше. Девушка была выряжена в разные ткани, прятала лицо под капюшоном, а наряд был настолько длинным, что прятал даже ступни.       — Душу?       По памяти чем-то ударило. Нежить — это живой труп, в который вернулась его душа. Это случается с теми, кто после смерти оказывается в Аду и получает такое возвращение на Землю, как наказание. Я протяжно хмыкнула, желая протянуть ладонь ко лбу. Нет, нельзя. Она уже грязная.       — Спасибо, что пожалела. Незачем было ему мучиться.       — Почему вы здесь? — с нетерпением выпалила я, не спуская глаз с наполовину скрытого лица незнакомки.       — Среди ночи ко мне пришло озарение. Такое часто бывает.       Совсем мне не было это понятно. Да и она мне сразу показалась странной. Изучая её дивный прикид, пыталась догадаться, что мне это может напоминать.       — Мне нужна была ты, поэтому я намеревалась постучаться в ваш дом. Удивляет, что сюда добралась нежить.       — Зачем я вам? — я ощутила абсурд.       — Нужно передать одну вещь. Ты не запомнишь её, но она возникнет тогда, когда понадобится.       Незнакомка засунула руку туда, где у неё должны находиться карманы. На предплечье я увидела непонятные рисунки и символы.       — Вы как-то связанны с религией? — уже более недовольным голосом допытывалась я, стараясь добиться хоть какого-то ясного ответа.       — Я просто ясновидящая. Это ни к Богу, ни к Дьяволу.       — Э? — я подняла бровь.       Она протянула мне скомканный пергамент. Я колебалась прежде, чем взять его в руки. Перед тем, как раскрыть, произнесла:       — Вы существуете?       — Да. И не только я. Но рассказывать об этом не нужно, — незнакомка показала свой единственный глаз из-под капюшона. Такой же ярко-зелёный, как у меня. — Имей ввиду. То, что ты прочитаешь, ты забудешь. Вспомнишь только тогда, когда обстоятельства твоей жизни сложатся подходящим образом.       Я не верю в ясновидящих. Всё это звучит слишком сбивающе с толку. Но не открыть пергамент я не могла. Чтобы разглядеть получше, наклонилась за лампой. Прижав горячие стеклянные стенки локтем к себе, раскрыла его.       — Хорошо, — я вернула бумагу незнакомке.       Она сразу достала коробок спичек. Поднесла к уже горящей этот пергамент и он сгорел так моментально, словно никогда и не существовал. Тлеющие остатки погасли в пучках травы.       — ЭЙ!       Я удивлённо развернулась назад. Из дома активно шагала фигура Пайпер, придерживая в руке такую же лампу, как у меня. На её лице было негодование, покуда глаза не увидели разбитую нежить. Теперь там был ещё и шок.       — Почему оно здесь? — громко выпалила Пайпер. — Тара, а ты чего здесь ищешь?       — Уже ничего, — незнакомка снова поклонилась. — Спасибо тебе, что встретила меня, — обратилась ко мне. — Теперь я могу уйти.       — Ш-ты, объяснись? — с нажимом выдала Пайпер, приближаясь ко мне. — Что это такое?!       — Да что?! К нам в дом ломился этот дохлый! — возмущаюсь я, вытянув руку к нежити.       Пайпер, видимо, моего поступка не оценила, скрестив руки и прижав их посильнее к халату. И на Тару смотрела скверно. Но та совсем не была этим обеспокоена.       — Она правильно поступила. Не забывайте, кто она такая, — Тара помахала рукой и начала удаляться. — Нам бы всем вернуться к себе и продолжить сон. Относитесь к жизни проще.       Тара начала пропадать в темноте, словно призрак. Сначала исчезли её определимые очертания, а затем растворились шали. Меня до сих пор удивляет эта натура.       Пайпер поглядела ей вслед с лёгким недоумением. Ещё раз опустив глаза на поверженную нежить, вздохнула.       — Может, в чём-то она права... Какая же мерзость, — скривившись от отвращения, уже спокойным голосом ответила Пайпер. — Пошли отсюда. Завтра уберём.       Я забрала топор и отправилась обратно в дом вслед за ней. Она выглядела задумчивой. Наверное, поведение Тары ей тоже показалось странным. Тем не менее, мои сапоги, штаны и руки были замазаны останками трупа.       — Будь добра, помойся, — потребовала Пайпер, когда мы оказались за уже закрытой входной дверью. — Знала бы ты, как от тебя несёт.       — Я знаю, — вздохнула я, осматривая грязный топор. — Ты же уходишь?       — Ясное дело. Спокойной ночи ещё раз, — устало донеслось от Пайпер, что направилась наверх.       Я осталась в пустом коридоре. Гнилой запах настолько приелся, что нутро уже не выворачивало. Много предстоит обдумать. И делать я это буду, когда залезу в ванную комнату под лестницей.       Не сомневаюсь, Тара действительно та, за кого себя выдаёт. Пергамент, который я прочитала, растворился в голове. Мозг просто не позволяет вспомнить никакие слоги или буквы. Быть такого не может! Полагаю, ясновидящие и не на такое способны. И теперь мне просто придётся смириться с тем, что я не узнаю, что было на бумаге, пока, как сама Тара сказала, жизнь не сложится подходящим образом. Никакому существу не подвластно видеть точное будущее. Может, это был специфичный вид помощи?