4.3 Незачем было напоминать мне об этом

POV Шелли

      Поднимая корпус со скрипучей койки, сразу подумала о том, что предыдущий день кажется бредовым сном. Вроде бы и с памятью было всё в порядке, но некоторые воспоминания больше смахивают на сны. Я точно никак не могла видеть своих друзей, как бы они не выглядели реально. Алкоголь тоже не наркотик. Может, именно его реакция возбудила мозг, переживший смертельный удар. Это точно не реальность, не поверю, пока окончательно не сойду с ума.       Кольт из событий не вытянул из меня толком ничего. После того, как дважды отморозилась, сказал, чтобы я делала, что хочу. Пусть за кем угодно следит, но не за мной. Правда, ссориться с ним насовсем мне не выгодно. У Кольта ещё будет нелёгкое задание, которое придётся выполнить без согласия. Проклятие отрезает мне совесть и жалость.       — Где эта хижина?       — В пригороде. Как сказать... — Кольт, склонившись над своим конспектом, постукивал ручкой по углу тетради. — У дороги по направлению в Карьер. Туда что-то должно ходить...       — И как я разберусь?!       — Не знаю я! — отмахнулся он. — Поспрашиваешь кого-то, не пропадёшь.       — А если не туда заеду?       — Не заедешь.       Кольт покачал головой, намекая, что я ему мешаю. Горбится над учёбой, как проклятый. Во время этого он всегда сердитый и настороженный, на что мне, разумеется, было по барабану. Если более подробную информацию я не достану, придётся мириться с существующей. Пайпер наверняка знает не больше.       Я открыла отсек комода и повытаскивала вчерашние вещи.       — Зачем тебе к нему?       — Просто повидаться.       Это самый неудачный ответ в моей жизни.       — Повидаться? Тебе реально хочется просто поговорить?       — Почему бы и нет...       — Что тебе уже варить вздумалось?       Схватив сумку, повешенную на штыре кроватей, забросила на плечо.       — Ничего я не собираюсь варить, — буркнула и развернулась к двери с целью побыстрее уйти, лишь бы поменьше отвечать.       — Верю, конечно... — догнал меня напоследок недоверчивый голос.       Я покинула общежитие и направилась к автобусной остановке. Даже не имею понятия, как составить свой маршрут. О пригороде, о котором рассказал Кольт, я не имею и малейшего представления. Судя по карте на стеклянной перегородке, могу только доехать до кладбища на окраине, а оттуда пересесть на другой автобус. Как бы Береговой Омут не был мне знаком, выезд в сторону Карьера для меня остаётся неизвестным.       Утро воскресенья источает пустынностью в салоне и на улицах. Вдобавок похолодало, морозный ветер пробирает даже сквозь кожаный плащ. И мне это, увы, придётся терпеть. Тёплых вещей на грядущую зиму у меня не найдётся. До неё далеко. Деревья даже не облысели, только покрасились в рыжий.       Недолго покрутившись у района кладбища, я наткнулась на автобусный вокзал. Читая таблицы за лобовыми стёклами, узнала, что разные автобусы двигаются в самые отдалённые поселения Темнолесья. Чтобы не тратить напрасно время, я сразу направилась к окошку кассы. Услышала оттуда, что автобус в пригород ходит с остановки, а не вокзала. Цифра его — «111». Подумав, что я неместная, кассирша пояснила, что тот ездит трижды в сутки, жители пригорода пользуются им, чтобы добраться до работы в городе.       Нанюхавшись выхлопных газов, я отправилась по указанию. Через полчаса автобус должен совершить первый на сегодня «заезд». Повезло, что мне повезло. Как бы это не звучало...       Спустя полтора часа оказалась на месте. В правильном ли — не знаю. Пригород напоминает обычный посёлок с задатками городских приблуд. Асфальтные дорожки заканчиваются протоптанными колёсами тропинками, между фермерских домиков маячит высокая кирпичная постройка. Я отметила плюс — потеряться здесь сложно. В моих силах было за короткое время заглянуть в каждый переулок и прочитать таблички на воротах или дверях. По закону Омута, каждый дом за пределами города должен иметь такую с именем и фамилией владельца.       На основных улицах нужной не нашлось. Решая обратиться к самому безобидному прохожему, услышала, что она находится на границе леса. Действительно, тот, кого я ищу, не стал бы устраиваться жить на виду. Мне требовалось уйти в более густые дебри, переступая с по городскому приличного в лесной хаос. Сосны на пути участились. Запахло свежими опилками, появилось рычание пилы. Теперь-то здешние дома и можно было назвать «хижинами». «Байрон Ной Антонов» — попадается мне на глаза.       Я остановилась, перечитывая несколько раз. Думала, что ошиблась. Но это маловероятно, ведь от Байрона я знала только имя. Оказывается, что у него их два, так ещё и северная фамилия. Мне не стоит считать, что после событий в лесу я хорошо с ним знакома.       Постучала в дверь. Точно не мимо — даже сюда долетают необычные травяные запахи с интересным сладковатым привкусом. Некоторое время стояла тишина. Я изучала какую-то ветку, выглядывающую из декоративного газона. Что-то это было простое и примитивное, но яркий, фиолетовый цвет острых листьев выдаёт неоднозначность. Пару раз осмотрелась по сторонам, зависая взглядом на каких-то сельских рабочих. Затем с другой стороны двери наконец-то появляются глухие шаги. Я от неловкости боялась глянуть на глазок. Через него на меня точно кто-то смотрит. Дверь медленно отворилась, скрипнув цепью. Я подождала, пока она раскроется полностью и вздохнула, не зная, с чего начинать.       — Вот это гость, — с приятным шоком поздоровался Байрон. — Шелли, чего тебе сюда лезть?       Он явно был отвлечённым от чего-то, вероятно, своей работы. Руки в резиновых перчатках, на теле грязная тенниска и брюки. Очки прибраны на лоб, белоснежные волосы взбиты от сосредоточенных действий. Его даже не удивило, что я стою перед ним живая и здоровая. Кто-то из товарищей уже успел сообщить.       — У меня есть дело, если не откажетесь... — неуверенно произнесла я. — Или заняты?       — Словом «занят» я обычно отмахиваюсь от надоедливых кретинов. Если бы мне нужно было не отходить от котла, я бы даже не открыл дверь.       Байрон выпустил дверную ручку из рук и шагнул назад.       — Если дело, то лучше внутри. Не обещаю, что мимо не пройдёт кто-то чужой.       Получив разрешение, я пересекла порог и прикрыла за собой.       — Чужой?       — Ну... Я бы не стал жить там, где каждый мою деятельность пронюхает. В прямом смысле, — Байрон скрылся за какой-то аркой. — Местные знают. Вот и всё.       Я стянула ботинки. Сейчас мои глаза видели лишь коридор этого интересного жилища. Тёмные половицы, голые бетонные стены и деревянные опоры на потолке, удерживающие основание верхнего этажа. Можно сказать, дом старый, но держит себя в руках. Вокруг втиснутой в стену колонну разрастались колючки из вазона. Ковёр, по которому я шагала, чистый и мягкий, словно после стирки.       — Это ваш дом? — допытывалась я, остановившись у арки. За ней широкая комната такого же тона. Заставленная старыми стеллажами, мешками, вёдрами, и всевозможными ёмкостями.       — Для жизни, да, — Байрон убрал в тумбочку мокрый бумажный пакет. — Лучше объясни, что ты здесь делаешь.       Я наблюдала. Байрон суетился у рабочей поверхности, на которой хаотично разбросались инструменты, крошки каких-то веществ и лепестки. Сейчас тот наводил порядок.       — Мне нужна помощь, — вместо того, чтобы вдаваться в озвученные признания, я вытащила из сумки клочок бумаги, бывший уголок газеты. — Гляньте... Мне хотелось бы такое же.       Байрон повернулся ко мне только после того, как смахнул со стола бесцветную пыльцу. Отдав ему вырезку, я присела на табуретку неподалёку, впадая в неуютное ожидание. Байрон прочитал быстро, перевернул кусок и увидев, что с другой стороны не написано ничего интересного, выдал:       — Зелье?       — Ага.       — Сколько?       Я замолчала. Об этом вопросе я ни разу не задумалась. Как и о других вещах, с которыми могу столкнуться.       — Я не знаю... Может, на месяц?       — Месяц? Где ты столько золотых раздобыла?       Кошмар. Как можно было упустить препятствие в виде денег? Я ведь не в лесу, ингредиенты не всегда оказывается неподалёку. А для этого, наверное, ещё и недешёвые.       — Денег нет, — сразу выпалила я, собираясь чем-то дополнить, но идеи пропали.       — Ясно, — Байрон смял бумажку и бросил в урну. — Мы сейчас не в Темнолесье. Я даром заказы не исполняю.       Я вздохнула. План раскололся надвое.       — Я по знакомству не люблю это делать, знаешь, — произнёс Байрон, удаляясь к стеллажам. — Всем это удобно.       — Знаю, — буркнула.       — Это в ущерб моему бизнесу, — продолжает высказываться он довольно безобидным голосом. — Насобирала бы всё сама и пришла, другое дело...       Я сверлю бледные занавески.       — В том и дело, что у меня ни ума, ни средств, — безразлично ответила, скрывая разочарование. — Мне уже некуда деваться...       — Зачем оно тебе вообще? Такая, как ты, кого-то совращаешь?       — Боже... — я скривилась от мысли, что сама себя выставила идиоткой. — Нет. Мне это не для любви.       — Говори.       — Мне нужны деньги. Желательно побыстрее. Зарабатывать законным способом я не собираюсь.       — А зелье тебе чем поможет?       — Я могу использовать Кольта. Он в достатке, — пояснила я. — Если буду тормозить, вообще убежит. Я одна.       Байрон задумчиво хмыкнул, не желая ни осудить, ни рассмеяться от абсурда.       — Жестокая... Тебе же всего шестнадцать? — спросил, повернувшись спиной.       — Всегда будет, я проклятая, — угрюмо заявила. — В Омуте я отделалась псевдо амнезией. По документам совершеннолетняя.       — Тогда у этой дурости есть повод, — прокомментировал Байрон, защёлкивая маленький ящик. — Хотя, может, ты всегда была такая.       — У вас есть идеи?       Байрон пожал плечами, но не сдавался, что-то думал, шатаясь у поверхности. Я просто напряжённо стискивала зубы.       — Можешь и сама взяться, если не боишься. Я подскажу, где и что брать, перепишу отдельно рецепт. Даже, если потратишься, то минимально.       — Нет, — я покачала головой. — Самостоятельно у меня ничего не получится, очень в этом уверена.       Даже и предполагать не хочу, что мне придётся своими руками создавать зелье. После того, как мы с Эдгаром облажались с «Копией», навсегда запомнила, что зельеварение — наука, а не простое баловство.       — Другой вариант. Насколько гарантированно ты получишь деньги, если совершишь свою идею?       — М-м...       Ничего я не знала про это зелье. Ни действие, ни эффективность. Поведение Кольта невозможно представить заранее. Может, всё зависит от дозировки. Пока что он совсем безразличен ко мне, а если и глядит на кого, то только на Пайпер. Но ответ для Байрона должен звучать по другому.       — Вполне... Думаю, что это реально, — в конце-концов выдала я. — Чуть что, пойду на другие ухищрения.       — Мне не очень хочется доверять тебе долг, — голос Байрона зазвучал серьёзнее. — Я знаю, что ты бессовестная. Бегать за тобой не хочется.       — Ага, — я со смешком кивнула, стараясь изгнать напряжение. — Заявитесь в полицию. Если что, не буду вас сдавать.       Хотя, мне не хотелось сыпать лишних попыток убедить, я всё же это сделала. По правде, моё мышление просто не имеет принципов. Байрон правильно меня видит. Если в моих возможностях не выйдет вернуть «долг», я это просто проигнорирую.       — Я могу сообразить один флакон на пару недель, — думал Байрон. — Дам только при условии, что заплатишь позже. Провалишься — дорога ко мне закрыта. Понятно?       — Да.       — Мне незачем угрожать полицией. Тебе самой хуже потерять доверие.       — Вот и правильно, — чересчур облегчённо выдала я, поднимаясь на ноги. — Я помню вас и вашу помощь. Даже, если во мне нет и капли совести, забыть точно не смогу.       — Я почтой отправлю, — продолжает по теме Байрон. — Найди там чего-нибудь, напиши адрес... И волосы. Без них никак. Хоть одну волосинку положи.       За указанием его руки я вышла в коридор и зашла в другую комнату. Судя по обстановке, гостиная. Впервые вижу, чтобы гостиная выглядела настолько пустой и неуютной. Пару блокнотов и книг лежали на старом комоде, я недолго засуетилась, отыскивая ручку или карандаш. Вырвала случайный листок, поверх него начиркала адрес и комнату общежития. Чтобы выдрать из головы волос, напрягаться не пришлось: колтуны прекрасно сыплются без сторонней помощи.       Байрон самый нестандартный взрослый человек, которого я встречала. Разумный и холодный, он даже безразлично относится к тому, что произошло в лесу. Не скрывает, в отличие от моих товарищей. Всегда поддерживает самые конченые идеи и следует за адреналином и опытом, а не эмоциями. Я не знаю, насколько ему был ценен Мортис прежде, чем я того насильно прокляла Контрактом, но Байрона это, вероятно, задело только тем, что рядом перестал шататься генератор несмешных шуточек.       — Правильные люди обычно не помогают проклятым, — с этой саркастичной мыслью я вернулась в комнату, где был Байрон.       — Ты написала?       — Да. На комоде.       — Тогда вопрос решён. Иди, если пора.       Я глянула на часы в коридоре. Следующий автобус придёт нескоро. В пригороде делать нечего, как и в доме Байрона. Так что идей, чем занять себя до приезда, не было. Разве что поискать ларёк или кафе и спустить немного остатков золотых на обед.       — Правильность тебе религия навязала. А я обыкновенный человек с запятнанной репутацией. Гляди глубже. Не все мы воспитаны по понятиям, — спустя недолгую тишину, Байрон всё-таки решил откликнуться на мой вывод.       Звучит и вправду философски.

***

      Открыв почтовый ящик в общажном вестибюле, сразу увидела уголок бумажного пакета коричневого цвета. Это была знакомая упаковка с логотипом почтовой службы. Когда я забрала его и захлопнула ящик, начиная закрывать, донёсся голос:       — И что там? — не знаю, зачем, спросила консьерж за окошком.       — Духи, — машинально ответила я, прощупывая в пакете квадратную коробку.       — Какие?       Наверное, просто любопытствует. Как же это напрягает.       — «Бриз», — я вспомнила первый бренд, что пришёл в голову.       — Ого. Что-же... Вам не помешает, — отозвалась та, очевидно, заканчивая быстрый диалог.       Я недовольно хмыкнула и, сжав покрепче посылку, развернулась и двинулась к лестнице. Обогнав лучи заходящего солнца, запрыгнула на третий этаж, вдыхая душнину коридора. Никому не хочется открыть хотя бы дверь к балкону на проветривание.       Только сейчас смекнула, что консьерж незаметно и осторожно указала мне на то, что я неприятно пахну. Было бы мне всё равно, если бы на носу не стоял план спровоцировать симпатию. Хотя, запах — не единственный изъян в моей внешности. Этим словом можно охарактеризовать всё моё существо. Но на некоторые вещи я повлиять никак не способна. Кольт сейчас на учёбе и у меня есть время разобраться с зельем. Я то всегда свободна! Плевала в потолок, пока не вышла за сигаретами и не услышала от консьержа, что в мой почтовый ящик пришла небольшая посылка.       Усевшись на соседнюю койку, которую не жарит солнцем, я вскрыла пакет. Внутри довольно иронично оказалась маленькая коробка из-под духов. Она содержала флакон, но не того, о чём написано на ней. В маленьком сосуде плескается нечто ярко розовое и водянистое. Так же я нашла там свёрнутый лист. Разложив его на коленях, смекнула, что это от руки написанная инструкция использования. Почерком Байрона. «По капле через день. Лучше выбирай безалкогольные напитки и следи, чтобы допивал до конца. С едой усваивается плохо. Если залить весь флакон — умрёт от приступа. Это так, к слову. За него ты должна две тысячи золотых. Хватит на недели две-три.»       Замечательно. В руках всё готово. Думать, куда подбрасывать вещество, долго не нужно. Кольт на протяжении дня тягает чашку то чая, то кофе. Если будет занят и попросит сходить, то всё вообще на мази. Пока есть время отвлечься другими вещами. Если Кольт должен полюбить меня, то ему это дастся сложнее, продолжай я быть таким убожеством. Да и со стороны это не должно вызывать подозрений. Хотя, вмешательство зелий унюхает только специалист.       Первым делом заменила постельное белье на койке и отправила себя в душ. Прошлые вещи ушли в стирку, а свежие я достала из тумбочки Кольта. Гигиеной почти не занималась с момента заселения. Внутреннее гниение просто не нуждается в этом, а с поломанным позвоночником за ней никак не уследишь. Так что зеркало демонстрировало мне исключительно ужас или же вид, вызывающий жалости, если не ненависти. Серая кожа, неживые волосы и взгляд из-за глубоких синяков, приобретённых в следствии отсутствия витаминов. Даже после выписки из диспансера всё было поприличнее. Кольт как-то шутканул, что я выдаю сплошную «депрессию».       После долгого пребывания под душевой лейкой я столкнулась с тем, что волосы не поддаются расчёске. Одни колтуны и всё. Можно было бы взять ножницы и отрезать половину, но моя длина оказалась единственной ценностью в моей жизни. Удивительно, их быть больше не должно. Сейчас бы стоять на холодной плитке и думать о том, как я этим дорожу...       Пришлось тратить кучу времени, чтобы волосы пришли в порядок. Высушенные феном и уложенные расчёской они выглядели очень неестественно для меня. Такой блеск я последний раз видела в стенах интерната. Шампунем пахнет за километр, а чистая одежда придавала дополнительный запах стирального порошка. Удивительно, как всё изменилось. К такому человеку, которого я теперь вижу в зеркале, даже подойти поближе не стыдно.       Только с лицом всё равно неудача. Чистота мне не подарит здорового вида. Тут же вспомнила о косметике. Рядом не хватает Биби. Она в этом вопросе профессионал.       Эти дела заняли не так уж и мало времени. Когда со всем закончила, на улице уже стемнело. Кольт в это время обычно возвращается в общагу, но сегодня решает задержаться. Где — не имею понятия. Если в библиотеке ради выполнения домашнего задания, то я скорее усну, чем дождусь его.       — Я у Пайпер ужинал, — объяснил Кольт, сразу натыкаясь на мой вопрос после появления в двери. Его глаза тут же прицепились ко мне, удивлённо рассматривая. — Это вообще-то мои вещи!       — Ничего другого под рукой не было, — безразлично возразила я. — Уж прости.       — Хрен с тобой... Но эту футболку я и сейчас ношу, — голос Кольта прозвучал с упрёком, затем он принялся раздеваться и бросил на нижний ярус сумку.       — А чего у Пайпер ужинал-то?       — У нас ничего нет. И я, кстати, тебе тоже взял.       Кольт вытащил из сумки контейнер с какой-то пастой и котлетой.       — Спасибо, — я забрала его и поставила на стол поближе к себе. — Вкусно у неё?       — Не то слово. Да ты же сама знаешь, она богиня, — хмыкнул Кольт, разворачивая шарф со своей шеи.       Я поджала губы, лихорадочно думая.       — Ты помылась?       Повернулась головой к нему, расплываясь в слабой улыбке.       — Ага.       — Необычно. Ты что, умеешь быть человеком? — подначивает Кольт.       Мне бы сейчас хотелось бросить что-то колкое в ответ, но я уже не могу так делать.       — Представляешь, — схватив контейнер, поднялась, собираясь на выход. — Я чай делать буду, тебе лить?       — О, давай.       Похватав со стола наши кружки, я удалилась в коридор и дальше по маршруту на кухню. Оттуда валил жар, зайдя внутрь, увидела пару студенток у плиты. Разогрев своё, налила из чайника кипятка. Когда чай в пакетиках заварился, бросила в кружку Кольта его любимое количество ложек сахара, затем принялась вытаскивать флакон. На меня никто не обращал внимания, так что я быстро плеснула туда каплю «Любви» и спрятала. Зелье на запах было таким же манящим, как и на вид, словно у меня под носом побывало роскошное клубничное пирожное. Особенно притягивает мой голодный аппетит.       Ворвалась в комнату, тут же принимаясь поглощать свой удачно появившийся ужин. Кольт не подавал желания о чём-то беседовать, доставал свои книги и тетради, глядя на них, вздыхал. Так что мы слушали моё чавканье. Я знала, что могу начать действовать хоть сейчас. Но мне было неловко и слегка страшно. Мои романтические навыки заканчиваются на выслушивании подкатов Мортиса. А самостоятельная инициатива — как огромная скала вдали на морском горизонте.       — Я просто ненавижу это всё, — произнёс Кольт, перелистывая книги за столом. — Здесь и половина мне не пригодится! У меня рука отсохнет к тому моменту, когда начнётся практика.       Я устало поднялась с нижней койки и подошла ближе, желая не от интереса, а со скуки взглянуть, что у того нарисовано на странице тетради.       — Это перелом со смещением, а не открытый, — выдала, глядя на карандашные рисунки костей с подписями.       — Где? — Кольт засуетился, в конце-концов остановился взглядом там же, где и я. — Е-мае... Я это в спешке делал.       — Верю-верю, — слабо хихикнула я. — Ты что, домашкой будешь заниматься?       — Не хочется... Нет, — Кольт захлопнул тетрадь, а затем книгу, которую раскрыл последней. — Точно не сегодня. У меня должен быть хоть какой-нибудь отдых.       Кстати, его кружка уже была пуста. Так и не скажешь, что что-то изменилось. Хотя, с принципом действия зелья я не знакома. Раз Байрон отправил записку, не написав ничего на этот счёт, значит, беспокоиться необязательно. То ли эффект накопительный, то ли Кольт просто ещё ничего не понял.       — И что делать будешь? — спросила я, опустив ладонь на верхушку стула.       — Не знаю... Почитал бы, да глаза уже от этого болят, — расстроенно пожаловался Кольт. — В магазин ещё идея, но уже поздно, наверное.       — Можем просто прогуляться, — предложила я, понимая, что при другом случае отказалась бы от этого. — Покурим. Расслабит же?       — Наверное, — Кольт не спеша поднялся. — Другого выхода не вижу...       А что делать дальше, я не придумала. Кольт не подаёт признаков заинтересованности. Внимание и совместное времяпровождение — единственное, на что я способна. Тот уставший, может хотеть просто помолчать. Тем не менее, мы уже надевали ветровки. За окном темнота, но ещё не слишком тихо. Направились в сторону парка. Ветер иногда заставляет продрогнуть. Вечером конец сентября становится ещё холоднее.       — И какие у тебя планы на жизнь? — моя первая попытка начать разговор.       — Сложно представить точные. Это в детстве я мог сказать «Стану рабочим, вырасту до директора, обзаведусь женой и детьми», — на расслабленной ноте отвечает Кольт, выдыхая дым. — Не то, чтобы у меня их нет... Я просто больше не рассчитываю, что всё пойдёт, как надо.       — А сейчас что думаешь? — я неспеша иду, шаркая ботинком по листьям.       — Закончу учёбу, вернусь в Метеор... Если в Омуте делать будет нечего.       — Что значит «нечего»?       — Ну... Не наживу своё место, — Кольт пожал плечами. — В охотники берут, как правило, по связям, особенно здесь. Метеор не Омут, оттуда в самую дыру отправят.       Я замешкалась. Не знала, как прокомментировать достойно.       — Да и скука тоже заставит. Пока у меня есть только Пайпер... Но я слишком много прошу у судьбы, мне кажется, — Кольт хихикнул.       — Угу.       Мы подошли к небольшому каналу, где плавали забавные уточки со своими не менее забавными детьми. Я зацепилась глазами, скованно произнося:       — Ты же знаешь её друзей?       — Тех? Да. Я с ними не близок, просто подтягиваюсь на всякие гулянки, чтобы в общаге на стенку не лезть, — Кольт струсил сигарету. Тлеющие частицы унесло ветром прямо мне в лицо. — Атмосфера среди них не моя. Вроде почти сверстники, а ведут себя, как подростки. Не понимаю, как Пайпер с ними ладит.       — А Пайпер тебе как?       Мне показалось, что мой вопрос прозвучал чересчур прямо и нагло. Однако, нервно вжимая в губы сигарету, успокоилась. В нём совершенно нет посторонних намёков.       — Пайпер ближе, конечно. Даже не знаю, как это описать... У меня не может быть барьеров перед человеком, что стирал мои трусы. Боже... Больше не буду ничего говорить, — Кольт смущенно хихикнул. — Такие как она — редкость, короче...       — И что это значит? — натянув глупую улыбку, ответила я, считая, что сейчас самое время сгладить тему несерьёзностью.       — Нет-нет, я ни на что не намекаю, — Кольт, кажется, испытывает дикую неловкость. — Просто правда... Отличная девушка. Попробуй ещё отыщи.       Я бросила под ботинок фильтр и растоптала его. Решила вытянуть вторую сигарету.       — Ты боишься признаться, что она тебе симпатична, — заявила.       — Ну, да. Есть такое, — на удивление, Кольта не сложило пополам от такого чудовищно откровенного ответа. — Пройдёт. У неё большой выбор.       Я промолчала. Думала.       — Если ты не знаешь, мальчикам в разгаре переходного возраста нравятся все. Почти.       — Ты что-ли мальчик в разгаре переходного возраста?       — Нет!       Я подняла глаза на фонарь. Эта медленная прогулка уже убила мои ослабевшие ноги. Но мне не хотелось предлагать куда-то присесть. В движении я испытываю меньше волнения.       — Тогда к чему это?       — Я имею ввиду, что пройдёт, — выдал Кольт. — Тема романтики вообще не для меня. Я в ней дуб.       Не зная, что ответить, безразлично хмыкнула. Тот швырнул остаток сигареты в мусорник по пути.       — Лучше ты мне об этом расскажи, я тебя послушаю.       — Меня?! — шокировалась, словно проснулась по громкому будильнику.       — Да. Может, чему-то научусь. Ты же девочка, девочки любят об этом думать...       Я ошеломлённо покосилась на него. Кольт считает, что если он «дуб», то я дерево более мягкой породы, что-ли? Мой опыт весит меньше крупицы пороха. Так уж и быть, найду, что ему рассказать.       — Я видела только со стороны, сама в эти игры не играла, — сделала паузу на затяжку. — В интернате рассадник интрижек полностью вырастает к восьмому классу. Там и девки ссорятся, и пацаны выпендриваются. Как-то одноклассники трахались прямо в соседней спальне. Я решила их сдать.       — Ну, это же подростки... — отвечает Кольт. — Их отношения никогда не бывают серьёзными. Разве не так?       — Наверное. Идиоты какие-то, — струсила пепел. — Половине девок мозги перемкнуло, о другом не разговаривают.       — А у вас что было?       — У нас?       Я принялась вспоминать. Мы с Вороном вплоть до побега играли роль охреневших наблюдателей, Биби никогда не уходила дальше глупых поцелуев, а Булл встречался только с волейболом. Если и смотрел на него кто-то, быстро переключался на более отзывчивых.       — Ничего, — спустя недолгое время ответила я.       — Серьёзно? Ничего в одних стенах целые года?       — А что? — я одарила его укоризненным взглядом. — Булл, Биби и Ворон для меня, как семья. Я для них тоже самое. Если бы что-то между кем-то закрутилось, наступил бы Ад настоящий. Не хватало мне ещё такое переваривать.       — А, ладно, — Кольт, видимо, пожалел о своём вопросе. — А если помимо?       — Что помимо?       — Смотрела на кого?       Я покачала головой. На самом деле, вопрос просто тяжёлый, чтобы придумать честный ответ. Вся моя жизнь в интернате сразу отпадает — в ней не было ничего подобного. А если брать события в лесу, становится очень неоднозначно. Очень.       — Может, на Эдгара.       — На Эдгара?       Я столкнулась с мыслью, что это не так. Затем перескочила на другую — это точно не «нет», но в то же время не до конца «да». Воспоминания всё равно принялись активно работать.       — Смешно, да? — я уставилась в свои ноги. — Этот человек хорошенько поиздевался надо мной.       — Именно, — поддержал Кольт. — С другой стороны, такое не оставляет без интереса. Сложно быть безразличной в любом случае. Приходится испытывать какие-то эмоции. Негативные.       Вполне разумная мысль.       — Точно. Было бы плевать... Прошло бы мимо.       Дорожка безлюдного парка вела обратно в общагу. Мы успели сделать немаленький круг в нём. Но очертания общежития ещё не виднеются за верхушками деревьев.       — Не знаю, насколько ли хорошая новость... У Эдгара тоже было подобное, мне кажется, — размышляет Кольт, задрав голову к звёздам. — Он даже не думал пожертвовать кем-то ради Контракта.       — Он просто излишне винил себя.       — Тебя он тоже мог винить. Такие решение на пустом месте не складываются.       Почему-то внутри всё стало очень мрачным. Сверху снова придавило негативом за финальный исход. Даже стыдно забывать, какой я навсегда измазана зловонной грязью. Необратимой, ужасной и печальной. И мне приходится продолжать её чувствовать, задыхаясь водой, опускаясь в петлю, прилетая с крыши на асфальт. Всегда. Достойное наказание за то, в чём я не была осведомлена. В том, что случится после уничтожения Контракта.       — Мне кажется, Эдгар был бы рад тому, что в итоге случилось, — заметив, что я долго молчу, решил подбодрить Кольт. — Не знаю, жалко ли ему всех-всех проклятых, но тебя уж точно.       — Наверное...       Упавшее настроение мешает мне взять себя в руки. Уже не смогу далее что-то соображать и наводить диалог в правильное русло. Только надеяться, что наплывшие эмоции отпустят меня после сна. А сейчас мне хочется сесть на асфальт и заплакать.       Я знаю, какое влияние оказывают плохие воспоминания. Но редко слышу, что от них хочется всерьёз продырявить себе башку. Не удерживало бы меня присутствие Кольта, я бы уже учинила какую-то дурость.       — Ладно, переубедил...       Схватившись за Контракт перед собой, рассмотрела его, словно непривлекательную драгоценность. Затем, безразлично скользнув глазами по Эдгару, пнула клочок в него.       — Делай сам, — я начала лихо приподниматься с кресла. — Я есть не буду. Спокойной ночи.       Эдгар смотрел в ответ, не моргая. Говорить что-то не собирался. Другие тоже застыли без каких-либо комментариев. Только Пайпер подтянула со стола грязные тарелки. Я со смешком вскинула подбородок и двинулась в коридор. Приблизилась к краю бетонной стены и схватилась, останавливаясь на месте и желая добавить что-то ещё.       — Что слышал! — повышенным тоном бросила Эдгару. — Я всё сказала.       Поджала губы от этих безликих реакций со стороны просто всех. Словно я сама должна придумать, что они чувствуют. На моей душе было странное облегчение. Ветер завывает сквозь старые оконные рамы, создавая внутри заброшенной гостиной интерната своеобразную метель.       — Ха...       Я отвернулась, скрываясь в темноте коридора. Больной бок не давал демонстративно громко ступать по полу. Тем не менее, я и так уйду. Куда? Уйду.       Дневной свет раздражает глаза. Держать закрытыми больно, а пытаться раскрыть — ещё больнее. В ход идут пальцы, пытающиеся растереть их. Интерьер общажной комнаты приобретает всё более ясные очертания. Я резко вскочила, это движение далось легче. Переваривая сон, начинаю моргать. Приснится же такое. Вся спина мокрая.       Замечаю, что за мной кто-то наблюдает. Желая встретиться взглядом с Кольтом, встречаюсь с другим. Вместо него меня внимательно испепеляет Эдгар, никак не реагируя на мою суетливость. Стоит, спиной опираясь на железную раму соседних кроватей. Шарф шевелится, словно от дикого ветра.       — Такого быть не могло, — монотонно донеслось от Эдгара.       — Такого?! — ошеломлённо выпалила.       — Ни в коем случае. У тебя не было причин так поступать.       Я молча глядела. Слова затерялись где-то в ноющем горле. Попытки заговорить придавливаются чем-то невозможным.       Может, мне проще удастся спросить, что он здесь вообще делает?       Дневной свет раздражает глаза. Держать закрытыми больно, а пытаться раскрыть — ещё больнее. В ход идут пальцы, пытающиеся растереть их. Интерьер общажной комнаты приобретает всё более ясные очертания. Я резко вскочила, это движение далось легче. Переваривая сон, начинаю моргать. Приснится же такое. Вся спина мокрая.