4.5 Мрак во дворце

POV Шелли

      Монорельс прибыл на станцию. В проходе между сиденьями началась толкучка. Я растерянно продолжала сидеть, покуда людей не стало меньше. Затем захватила рюкзак и так же отправилась на выход. Даже странно. Мой разум всё ещё купается в тоске за сном и тем, что я там видела. Неуместно как-то находиться сейчас в чужом городе и двигаться к цели что-то узнать. Не хватает типичной атмосферы для апатии — лечь на свою койку в общаге и уставиться глазами в верхнюю, дать себе утонуть в мыслях и сделать заключение, что как прежде уже не будет никогда. Толпа, люди. Зачем мне это сейчас...       Оказывается, людей здесь гораздо больше. Вокзальная площадь Эдема в разы громаднее и роскошнее, чем в Омуте. И народу здесь соответственно много. Архитектура заставила меня отвлечься. Стародавний стиль некоторых зданий смешался с современными, стеклянными офисами. И какое же здесь всё зелёное. В три раза больше деревьев. Погода солнечная, поэтому все эти пышные каштаны и дубы прям сверкали в лучах. Напротив площади открывается масштабный сквер с фонтаном. Это вызывает мысль, что администрация города втиснула его между дорог не случайно, словно желая новоприбывшим сразу продемонстрировать местную роскошь. Людской гомон перебивают звоны колоколов с высоких церквей...       Нечего мне всё рассматривать. Я, между прочим, здесь не спроста. Оглядываясь по сторонам, пытаюсь отыскать хоть что-то, что мне поможет здесь не потеряться и найти то, что нужно. Глаза остановились на длинной вывеске. «Туры, путеводители, экскурсии». Эдем, значит, ещё и популярный для туристов? Наверняка об этом говорилось на географии. Мои друзья бы так и сказали. А я во время этих уроков либо сбегала, либо спала, либо находилась в изоляторе. Неудивительно, что мне удивительно.       Я зашла в эту привокзальную пристройку. Было пару людей. Когда касса освободилась, подошла. Со всех сторон на меня смотрели яркие флаеры с картинками гор и лесов. И текст на них на моём языке, а не каком-то постороннем. Радует.       — Добрый день, — как на автомате произнесла девушка по ту сторону кассы, параллельно разбираясь с каким-то мусором на поверхности.       — Добрый... Мне карту... Эдема.       — Карта двадцать золотых, — моментально отвечает мне кассир и выкладывает передо мной свёрток. — Желаете оформить экскурсию? На сегодня есть два времени.       — Нет, спасибо.       — Можно взять экскурсию на автобусе, длится всего час сорок пять минут.       — Нет, спасибо.       Видимо, это всё она произносила на автомате. Поглядев на моё угрюмое лицо, девушка перестала выдвигать эти предложения. Затем забрала мои две копейки по десять золотых и пожелала хорошего дня.       На выходе я метнулась к первой свободной лавочке. Раскрывая карту, с каждым мгновением ужасалась. Эдем просто огромен. Мало того, что у него есть несколько курортных точек, так ещё и выход в горы, а сам по себе он поделен надвое из-за речки. На карте были отмечены туристические места. Особо подробностей здесь нет. Ничего, что я вижу на ней, не помогает мне предположить, где находится моя семья. В небольших городах по типу Берегового Омута или Карьера можно было испытать удачу и поспрашивать прохожих. Но, глядя на масштабы карты, гигантскую, многолюдную площадь, у меня пропадает эта идея. Слишком уж густонаселённо. От безысходности я ещё раз пересмотрела карту. «Светолесье». «Лазурная бухта». «Старое королевство». Королевство? Наверняка это какое-то место, связанное с историей. Но что-то меня зацепило, заставляя подняться и снова отправиться туда, где я купила карту.       Решила снова обратиться к той девушке, которая мне успела надоесть в прошлый раз.       — А что здесь? — я подняла карту и ткнула пальцем на точку «Старое королевство».       — Старое королевство, — дежурно улыбаясь, ответила кассир. — Вы имеете ввиду, что там находится?       — Да.       — Остатки замков первого поколения, где жили прошлые правители. Так же там есть музей, а недалеко частный, закрытый сектор...       Частный, закрытый сектор. «Там, куда никому не вздумается залезть».       — ...там не проводятся экскурсии, да и смотреть нечего. Если вам интересно, я рекоме...       — Кто там живёт? — перебила я. — В частном секторе?       Девушка некоторое время задумчиво молчала, смотря на меня.       — Люди, — она пожала плечами. — Это не туристическая зона. Как правило, олигархи или члены администрации. Там закрыто.       — Ага, — я решила окончательно добить свои догадки. — А Шотганы?       — Кто?       — Шотганы.       Девушка покачала головой.       — Не знаю таких. Вы кого-то ищите?       Конечно. Только не имею понятия, как это сделать. Девушка начала на меня коситься как-то подозрительно.       — Да.       — Лучше обратитесь в полицию, больше узнаете.       Я сделала пару шагов назад.       — Хорошего дня.       Вылетела за дверь ещё до того, как мне пожелали того же в ответ. Казалось, никаких догадок или чего-то путного я не вытащила. Снова обратилась к карте. Рядом с точкой «Старое королевство» находилась точка «Светолесье», а линиями обозначен частный сектор. К сожалению, не та ситуация, чтобы отнестись к названию «Светолесье» с юмором, вспоминая название моего округа. Всего лишь одно место, которое меня заинтересовало. Тара, пока писала эту странную записку, решила, что я и так справлюсь?       Хотя, может быть. Судя по её правдивым способностям, ей стоит довериться. Ясновидящие — странные люди. Как и Тара. Должно быть, сейчас мне стоит отправиться в сторону «Светолесья» и «Старого королевства».       Я начала изучать окружение дальше. Автобусные остановки уже рядом. Но транспорт здесь отличается от нашего. Вместо привычных, провонявшихся выхлопными газами автобусов здесь были сияющие жёлтые... Как там в учебниках было написано? Троллейбусы. Что-то вроде автобуса с рожками. При остановке они почему-то издают скрипящий звук за счёт скольжения этих рожек по проводам.       Мешает толпа. Я протиснулась к карте маршрутов, ещё за шаг до неё увидев, насколько их здесь больше, чем у нас. Вместо трёх или пяти путей здесь около десяти. И каждый имеет своё направление вместе с номером.       Нужный мне район находился на другом берегу через мост. Через него шло всего три троллейбуса. А в сторону частного сектора только один. Я принялась ждать, отойдя от остановки и доставая на ходу пачку сигарет. Не так уж и быстро пришёл нужный мне пятьсот одиннадцатый троллейбус. Я успела покурить, заскучать, медленным шагом пройтись вокруг, осмотреть кафешки и вернулась снова закурить. Людей то прибавлялось, то убавлялось. В конце-концов я вошла в пришедший в три часа дня троллейбус.       Удивляет меня здешнее количество людей, как человека, который вырос в неприметном округе Темнолесья, который мне и так казался большим из-за количества сёл. Так Королевский Эдем размерами — словно целое Темнолесье. Я не отрывала глаз от окна, в которое глядела, удерживаясь за поручень. Местный колорит придавливает гнусные мысли. Солнце светит, куча разноцветных деревьев купается в его лучах, выпуская листья под такт ветра. Красивые дорожки, парки. Архитектура с уклоном на стародавний стиль имеет приличный вид. Небоскрёбы — то, что я видела только на страницах учебников, вижу теперь вживую. Кажется, теперь я разделяю впечатление тех, кто приехал в Эдем ради туризма. Только немного пугает то, что здесь высокие цены. Это я успела отметить, пока разглядывала забегаловки на вокзальной площади.       Спустя какое-то время троллейбус выехал на мост. Два берега Эдема разделяет река и пару островов. Эдем не примыкает к морю, но морской колорит здесь значительно ярче, чем в Омуте. На глазах плывут яхты, маленькие точки в виде людей плескаются в воде неподалёку от островов. Было бы у меня настроение глядеть и любоваться.       Далее троллейбус скрылся в «бетонных джунглях». Правда, количество зелени не убавилось. Это не даёт улицам утонуть в однообразности и серости. Но конечная станция оказалась вдалеке от мегаполиса. Там, где уже начинается частный, но не закрытый сектор. Здесь уже виднелось начало Светолесья. Вверх теперь вытягиваются не небоскрёбы, а золотистые берёзы и тополи. Частные дома тоже не выглядели бедно, как в той же Кленовой Долине. Когда я сошла на землю, снова раскрыла карту. Точное место своего местонахождения не угадаю. Где-то близко уже закрытый сектор и я, только предполагая, выбрала направление к северу.       Городской шум со временем стих. Я петляла по асфальтным, пустым дорогам, осматриваясь на чужие дачи. Если это меня никуда не приведёт, придётся вернуться обратно и пойти уже на юг.       Тихо. Иногда мне приходится отойти в сторону, чтобы пропустить недешёвые автомобили. Я уже поняла, какого статуса этот район. И эта деталь, честно говоря, угнетает. Словно наводящие признаки точно не могут здесь найтись и я совсем уж лишняя. Самозванка с маленьким запасом денег в кармане сумки, выискивающая то, о чём она сама не имеет понятия.       Дорога постоянно уходила в развилки. И я, следуя ориентирам, выбирала то направо, то налево. Кажется, зашла в тупик. В конце очередной улочки показались решётчатые ворота со штырями. Сквозь них увидела продолжение дороги и такие же дома. Выходит, эта часть закрыта для случайных людей. Однако, я решила подойти. Постройка вдали заинтересовала.       Чей-то роскошный участок, массивный особняк. Со своих догадок могу предположить, что он принадлежит кому-то из властей Эдема. Сейчас здесь пусто. Даже прохожих не видно по ту сторону ворот.       Я оказалась в метре от них. Подошла, положила руку на штырь. После долгой пешей прогулки хотелось отдохнуть. Глазами сверила замок, который не давал воротам раскрыться. Проходит немало времени, пока я собираю обратно силы на следующий путь.       — Шелли?       Меня пробрало холодом, сердце застучало. Я начала искать, откуда меня зовут. Чтобы в городе за сотни километров от родины услышать собственное имя...       На крыльце одного из домов по ту сторону ворот появилась девушка. Молодая, белобрысая, одетая в чёрный сарафан. Смотрела на меня.       — Я? — я ткнула в свою грудь указательным пальцем.       Тем временем та, выражая эмоцию замешательства, приближалась.       — Вы не ошиблись? — с сомнением спросила я.       Девушка приветливо улыбнулась.       — Я не видела тебя при рождении. Но это не значит, что тебя невозможно узнать.       Я высоко подняла брови.       — Вы моя мать?       Девушка некоторое время молчала, чего бы я не хотела. Затем усмехнулась.       — Ну, нет, — она покачала головой, запуская руку в карман сарафана. — Я про проклятие. Ты же знаешь, что его слышно?       — Знаю.       — Так я тебя и узнала, — девушка вытащила ключ. — Ты, наверное ничего не знаешь?       Она начала открывать замок.       — Что? — спросила я.       — Всё, — просто отвечает та. — Ты же не могла прийти сюда случайно.       Девушка открыла ворота, поманила рукой. Мучаясь непонятками, я ступила вперёд. Следом она закрыла их обратно.       — Я... Я... — я не нашла оправданий. Взвешивала, что стоит говорить, а что нет. Сейчас мне казалось необходимым не выдать лишнего.       — Тем не менее, мне не давали приказа ничего тебе не рассказывать. Как и не пускать на территорию.       Я почесала шею. Девушка неспеша двинулась вперёд по асфальтной дороге. Пришлось идти следом.       — Мне... Ясновидящая подсказала, — выдавила я.       — О. Неудивительно, — девушка хмыкнула. — Ясновидящие служат Дьяволу.       Краем глаза я заметила, как из окон домиков на меня смотрят чужие люди. И словно мгновенно пытаются скрыться за шторой, когда замечают мой взгляд. Мне не по себе.       — Она сказала, что в Эдеме моя семья, — продолжила я более тихо.       — Правда. В Эдеме твоя семья, — подтвердила девушка. — И это всё? Откуда у тебя проклятие?       Она удивлённо глянула мне в глаза. Я отвернулась, не хочу поддерживать этот зрительный контакт. Спрашивает так, словно этого не должно было случиться. Видимо, для неё кажется, словно я о чём-то знаю. Я ни о чём не знаю.       — Слушай... Мне нечего сказать, — я решила разговаривать более откровенно. — Это длинная история... Я даже не знаю, где нахожусь сейчас. И кто ты. Мне просто было сказано, что моя семья принадлежит роду Дьявола... И живёт здесь...       — Так, да, это верно, — девушка кивнула. — Это всё?       — Да. Всё.       Мы оказались у следующих ворот. Которые закрывали вход на территорию особняка. Остановились. Девушка задумчиво соображала ответ.       — Твоя семья несколько месяцев, как мертва, — в конце-концов выпалила она. — Это их дом. В нём жили и твои родители...       Я уставилась вперёд. Сквозь решётку глазела на убранные дорожки, подстриженные кусты и неработающий фонтан. Новость заставила замереть.       — Мертва?       — Все проклятые погибли, — безразличностью к этой новости выдала девушка. — Твоя семья владела Контрактом Дьявола, пока полгода назад его не украли из алтаря. Затем что-то случилось. Но я не владею этой информацией.       Меня пробирал страх. Возможно, это даже видно по моему лицу. Я смотрела в одну точку. В камень.       — Но ты ведь проклятая, — продолжает девушка. — Это неожиданно...       Внутри меня бушевало несколько эмоций, которые противоречили друг другу. Я не успела внутри себя переварить все мысли. Сглотнув, повернулась к спутнице, не собираясь признаваться в том, что Контракт уничтожила я.       — А кем ты приходишься? — стараясь держать тон ровным, спросила я.       — Колетт. Слуга, — девушка махнула рукой на дома позади. — Здесь живут все мои коллеги. Мы служили вам. И даже сейчас, по инструкциям, обязаны ухаживать за дворцом.       Так этот особняк ещё и дворец. Я не перестаю испытывать шок, разглядывая его всё больше. Вокруг основного особняка разбросаны другие строения. Все они, кстати, выполнены в стародавнем стиле. Словно жилища первого поколения человечества изрядно ремонтировали каждый век, пытаясь придать современности.       — У тебя есть право здесь жить, — сообщила Колетт, пока я шокировано глядела по ту сторону ворот. — В завещании сказано, что ты имеешь право забрать абсолютно всё.       — Я?       — Ну, не конкретно ты, — исправилась Колетт. — Любой наследник. И помимо тебя ещё никто не объявился... Да и не должен...       — Я ничего не знаю, — на выдохе выпалила я. — Вы... Ты можешь мне рассказать обо всём?       — Обращайся ко мне, как захочется, — Колетт покопалась в кармане. — Хочешь зайти?       — Сюда?       — Да.       Я некоторое время молчала, испепеляя взглядом дворец.       — Давай.       Колетт кивнула, принялась открывать замок, сдерживающий ворота. После дёрнула за ручку и раскрыла. Передо мной раскрылся роскошный двор.       — Я могу говорить обо всём, чем угодно, — сказала она, вместе со мной отправляясь внутрь. — Но, могу многого не знать. Твоя семья любила скрывать информацию.       — М-м-м...       Я рассматривала всё вокруг. Действительно, за территорией следят. Каменные дорожки чистые, кусты пострижены. Даже окна в вычурных рамах помытые до блеска. Что спросить первым, я не имела понятия. Решила сложить вопрос из фактов. Семья моя. Живёт на закрытой территории. И все были проклятыми.       — Как мы принадлежали роду Дьявола? — я остановилась у фонтана, повернулась к Колетт.       — Очень просто, — ответила она. — Дьявол, пока ещё был на Земле... Использовал созданных собою людей для прихотей. Те, кто родились, были обречены объединиться. Их не принимало общество...       — Так людей же создал Бог? — пока та сделала паузу, выдала я.       — Бог? Бог — это байка, — Колетт невесело улыбнулась. — Его придумали люди, чтобы не сойти с ума. Я понимаю, может, ты жила в обычном, человеческом обществе... Все в него верят до сих пор.       Я не нашла, что ответить. Каждое слово этой девушки поражает меня. Хотя, я ведь сама всем утверждала — Бога не существует. Но чтобы в реальности существовал только Дьявол... Я в замешательстве. Большом замешательстве.       — Так вот, — Колетт пнула ботинком камешек. — Им хотелось сделать наоборот, чтобы обычных людей считали изгоями... На руках было нужное этому могущество — Контракт Дьявола. Однако, это только усилило вражду с простыми людьми. Поэтому твои первые предки организовали Охотничью Службу Безопасности... И управляли ей до конца своих дней. Люди оценили.       Я переваривала информацию. Она никак не хочет укладываться в голове. Меня ждут долгие размышления, когда я окажусь в одиночестве и тишине.       — И сколько лет моим предкам?       — Самым первым — две тысячи. Они ведь прокляли себя.       Я глянула на Колетт. В её лице никакой лишней эмоции, которая могла бы намекать на фальшь.       — И сколько всего людей в моей... Семье?       — Чуть меньше ста человек, — Колетт это выдала, словно обыденную новость. — А вообще, насчёт размножения стояли правила. Хочешь, зайдём? — Колетт кивнула на вход самого массивного особняка на территории, перед которым мы и находимся. — Это ведь твой дворец. Поэтому правильнее спросить: пустишь ли ты меня?       Я удивлённо покосилась на Колетт.       — Я не шучу, — дополнила она.       — Ты что?... — запнулась я. — Не надо мне этого... Ну... Мне бы хотелось глянуть... С тобой.       — Я поняла, — Колетт бодро отправилась вперёд, на ходу доставая связку ключей.       Двери были огромными, с каким-то позолоченным орнаментом. За ней показался гигантский зал. Два ряда ступенек уходили наверх, под ними прятались множественные двери, а с потолка свисала гигантская, хрустальная люстра. В тишине любые звуки разносились эхом.       — Так... А что дальше? — я осматривалась. Мои ботинки испачкали до блеска вычищенный мраморный пол.       — Ты про правила о размножении?       — Ну, давай про них.       Я взглянула в закоулок под лестницей, думая, куда отправиться. Помимо этих дверей, налево и направо уходили широкие коридоры.       — Они были установлены изначально. Решение родить на свет ребёнка должно было согласоваться со всеми, кто принадлежал Дьяволу. Все же держались вместе, — объясняла Колетт. — Жили здесь... Мешать кровь с простыми людьми запрещалось.       Я отбросила со лба упавшие волосы, внимательно её слушая. Мы начали неспеша двигаться в коридор налево, громко стуча обувью.       — Затем, при взрослении, ребёнок обязан был получить проклятие. В те годы, когда хочет. Все члены твоей семьи оставались молодыми веками.       Я разглядывала интерьер. Колонны, багеты, блестящие плитки на полу. На стенах встречаются интересные гобелены.       — И все жили здесь? — спросила я.       — Да! Веками, — оживлённо подтвердила Колетт. — Этот дворец был пристанищем твоей семьи с самого начала. Как я узнала от коллег, когда только пришла, со временем на участке появились другие дома. Тогда, когда семья расширялась.       — А слуги не проклятые, что ли?       — Нет. Для нас это запрещено, — Колетт покачала головой. — Я молодая, потому что мне всего двадцать... Знаешь, не каждому давалось работать здесь.       — Что?       — Этот участок — закрытая для всех территория, — снова начала пояснять она. — В нынешние годы уже никто не знает, кто здесь живёт. Всё конфиденциально. Мои родители служат и я служу. Нам запрещено разглашать любую информацию...       Нам встретился первый проход. Это оказалась арка, ведущая в просторную столовую. Я заглянула туда. Под слабым дневным светом со стороны штор вытягивается длинный деревянный стол. Вокруг него стоят десятки кожаных кресел. На столе застелено узорчатой скатертью. Кажется, даже пыли здесь нет.       — Ты сказала, мои предки основали ОСБ? — выдала я, переставая смотреть на какую-то картину, где изображён конь, бегущий в полях. — И... Что дальше?       — Ты о том, до сих пор ли они управляют?       — Да.       — Да!       Я подняла брови.       — Правда, об этом никто не знает, даже смертные сотрудники, — рассказала Колетт. — Ведут бизнес издалека. И, как ты видишь... Это приносило немало.       У меня это совсем не уложилось в голове.       — Широкая же организация, — решила помочь Колетт. — Поэтому даже никто и не знает. Продолжает существовать, как ни в чём не бывало...       Мы шагнули дальше. Дальше попалось что-то на манер большой библиотеки. Широкие, деревянные стеллажи, диваны, на полу изумрудный ковролин. Сверху на меня вновь смотрит красивая люстра.       — Здесь, кстати, есть фотография, — Колетт обошла меня и ступила внутрь. — Правда, очень старая. Наверное, на ней уже ничего не видно...       Я шагнула следом. Запахло старой бумагой. Колетт указывала на какую-то выцветшую картину в деревянной рамке над тумбой со светильником.       Я вгляделась. Колетт ткнула кнопку светильника, чтобы мне это далось лучше. Фотография и в деле выцветшая, практически абсолютно белая. Но можно было увидеть очертания чьих-то фигур. Даже лица не распознаешь, всё превратилось в пыль. На фотографии было около тридцати человек.       — Ей около тысячи лет, — поделилась Колетт. — В этой рамке отсутствует воздух, иначе бы вообще не сохранилась. В этом доме довольно много фотографий.       — Это мои предки?       — Да. Честно, сама не знаю, кто есть кто.       Я отошла, пожелала снова выйти в коридор. Колетт последовала за мной. Даже не знаю, какие вопросы хотелось бы ещё задать. Хотя, интерьер и громадность участка сама напрашивается.       — И чем они здесь занимались? — спросила я. — Ты сказала, некоторые существовали веками...       — Всем, чем занимаются обычные люди, — ответила Колетт. — Некоторые на пару лет уезжали на курорт, кто-то исследовал Землю... Главное — не проговориться. Шотганы раз в сто лет обновляли фальшивые документы.       Я даже не знаю, когда внутри улягутся все мысли. Особняк настолько гигантский, что у меня нет мотивации исследовать весь. Помимо этого особняка на участке стоят другие, поменьше.       — Расскажи о дворце.       — Хорошо, — Колетт кивнула, убирая руки за спину. — Он большой. Я думаю, ты сама заметила... Он состоит из этого и других жилищ, каждый под свою небольшую семью. Есть свой сад, оружейная, кухня, в которой работают слуги, сауна, пруд... Много. Легче сказать, чего здесь нет.       — М-м-м, — я замешкалась. Мне ни сколько важно величие этой территории, как ответы на вопросы. — А мои родители?...       — Тоже жили здесь, — Колетт указала рукой вперёд. — В другом доме. Нам быстрее выйти через коридор.       В конце него виднелась дверь наружу.       — Пойдём, — я двинулась вперёд.       Над головой продолжает сверкать позолоченный орнамент, встречается даже стеклянный. Теперь я точно знаю, что хочу расспросить о родителях.       — Ты сказала... В семье разрешалось иметь детей, — напомнила я, засунув руки в карманы. — Только по правилам.       — Да.       — Почему родилась я?       Колетт нисколько не смутил этот вопрос.       — Я могу рассказать об этом только тебе, — ответила она. — Потому что это тайна лично твоих родителей.       Я подняла одну бровь, обращаясь взглядом к ней, готовая слушать. Тем временем мы приближаемся к выходу.       — Твоя мать лично рассказала мне, — начала Колетт. — Я должна это держать в тайне перед остальными, но насчёт тебя она ничего не сказала. Твои родители были самыми молодыми в семье. Всего пятьсот лет...       — Всего-то! — перебила я.       — Думаю, ты не против немного предыстории. Твоя мать была хорошим стрелком, а отец зельеваром. Им не очень нравились здешние правила...       — Мне бы тоже не понравились.       Даже представить сложно. Почти сотня родственников живут на одном участке, не высовывают носа и лелеют свою чистокровность. Живут веками, занимаются, чем хотят. Но, увы, я сейчас точно не сплю.       — Нет, они ничего не нарушали. В этом твоя семья хороша — держать общую договорённость. В общем... Твоей матери захотелось оставить свой след на планете. Такой, какой ещё никто не додумался сделать.       — Какой?       — Она с твоим отцом тайком зачала ребёнка, пока временно проживала в Береговом Омуте. То есть тебя. А далее отказалась, желая, чтобы ты прожила обычную, нормальную жизнь, продолжала род... Такой был её план.       Мы остановились у двери. Колетт встала на месте, хлопая ресницами, поэтому открывала её я. Показались тропинки посреди густого сада.       — Моя мать хотела, чтобы я не стала такой, как она?       — Да. Даже не знаю, как на самом деле она относилась к правилам... То ли сильно ненавидела их, то ли боялась ненавидеть... Понимай, как хочешь.       Сад был восхитительным. Лавочки, каменная дорожка, кусты и низкие деревья. Осенью всё казалось разноцветным. Солнце греет лучами, здесь даже летают бабочки. На одном из каштанов заметила кормушку для птиц. И пару сорок.       — И... Что дальше?       — Ничего. Это была её тайна, которой она со мной поделилась, — хмыкнула Колетт. — Да, даже члены твоей семьи заводили себе «любимчиков» среди нас...       — И ты была?...       — Да. Твоя мать мне много, чего доверила, — Колетт гордо улыбнулась. — Наверное, она расстроилась, если бы узнала, что ты проклята...       Хоть я никогда не видела своих родителей, всё же ощутила вину. Хотя... С другой стороны... Мать обеспечила мне наихудшую жизнь, которую только могла.       — И много так нарушали правила?       — Не знаю. Честно. Все ж это пытались скрыть, — пожала плечами Колетт. — Кто-то промышлял заказными убийствами, кто-то зельеварением, кто-то разведением оборотней.       — Колетт...       Я остановилась. Нужно было сказать то, о чём тяжело говорить. Особенно в этом месте.       — Что? — та развернулась ко мне.       — Это я уничтожила Контракт, — призналась.       Колетт пожевала губы, её взгляд ушёл в сторону. Следом просто подняла руки.       — Что-ж... — вздохнула она. — Твой выбор. Ты ждала осуждения?       — Угу, — промычала я.       — В живых уже нет тех, кто бы это сделал. А слуги — подчинённые, а не судьи.       Как бы то ни было, я уловила её слегка укоризненный взгляд в свою сторону. Наверное, Колетт не хочет выдавать своё мнение. Или же не имеет права, как говорит.       — Уже здесь дом твоих родителей, — холодно выдала Колетт, указывая на развилку. — Там много всего личного. Может, поможет.       Теперь мы молчали. Мне было дискомфортно от этого, только же был оживлённый разговор. Словно Колетт недоговаривает какую-то неприязнь. Ну и ладно.       Особняк, как она сказала, моих родителей, выглядел значительно меньше. Это скорее нишевая усадьба, деревянная, выполненная более современно. Перед двором проходит небольшой мостик через ручей. Когда я зашла на него, он издал громкие скрипы.       — В этом доме есть собственная оружейная и мастерская для зелий, — сообщила Колетт.       Ключ снова появился в её руке. Она отворила входную дверь и пригласила внутрь. Я вошла. Зал небольшой, больше походил на уютный коттедж. На что я и хотела указать:       — Здесь не так роскошно, как там.       — Личные жилища строились под предпочтения, — отозвалась Колетт. — Твои родители не любили больших помещений.       Но дом, тем не менее, был большой. Богатый на комнаты, но не их размеры. Потолки из вагонки выше, чем в обычном доме, но не настолько, как в главном особняке. Даже аромат приятный — чувствуется дерево.       — Если ты думаешь, что украла Контракт я, — мне захотелось довести эту тему до конца. — Он просто оказался в нужном месте в нужное время. В руках моего друга.       — Понятно, — безразлично выпалила Колетт.       — Эдгар жил в Эдеме, кстати...       Теперь на лице Колетт появилось любопытство.       — Эдгар? — спросила она. — Мурр?       — Ага.       Колетт потёрла щеку.       — Чудесное совпадение.       Я продолжала глядеть на неё, ожидая продолжения. Но она молчала, словно ничего больше не собиралась говорить.       — Что?       — Ничего. Просто знаю его...       Колетт недоговаривает.       — Расскажи.       — Про это? Ладно, — она набрала воздуха. — В этом нет ничего сверхъестественного. Мы просто попали в одну школу. Он в младших классах, я в старших.       — И вы дружили?       — Да. Эдгар всегда был умнее не на свои годы, — Колетт развела руками. — Мутант. Ты, наверное, знаешь об этом.       — Знаю... — в моём уму начали бушевать мысли. — А он... Не знал, кем ты работаешь?       Колетт покачала головой.       — Нет. Тайна.       Я отвела глаза, медленно приглаживая ладонью волосы. Эдгар был так близок к этому всему. Даже не знаю, как бы развернулись события прошлого, знай бы он об этом...       Я медленно поднялась по лестнице. Думаю, наверху найду побольше личных вещей родителей. Колетт поднималась следом.       — Покажи мне спальню.       — Направо, последняя дверь.       На втором этаже в обе стороны вытягивался длинный коридор. Я ступила на ковёр. Жалко, наверное, его портить своими грязными ботинками, но не в данный момент. Открытая дверь мне продемонстрировала немаленькую спальню с широким окном в сад. Под ним расположилась двуспальная кровать с балдахином. Куча стеллажей, куча полок, картин. Пока Колетт смиренно ждала у выхода, держа руки за спиной, я решила покопаться в ящиках. В одном попалась куча украшений, в другом непонятные документы, а в третьем я встретилась с фотографией. Меня передёрнуло. Первым делом мой взгляд упал на женщину. И я нисколько не сомневаюсь в том, что это моя мать. Я буквально её копия.       — Кто здесь? — я вытащила фотографию наружу, демонстрируя Колетт.       Та подошла.       — Твои родители, — она указала пальцем на двоих человек, затем переместила его на остальных. — Это дядя, брат твоей матери. И его бывшая жена.       Я прожигала взглядом фотографию. Она была чёрно-белая. Все эти люди выглядят хмурыми, словно им вообще не понравилась идея фотографироваться вместе. Моя мать выражает лицом недовольство так же, как и я, хмурыми бровями. Из различий — у неё были более светлые волосы, завитые в кудри. На ней красовалось платье с пышной юбкой. А за руку в белой перчатке держит отец. Не менее угрюмый мужчина, длинноволосый. Я убрала палец правой руки с фотографии и обнаружила подпись с именами каждого. Глаза приклеило имя. Шелли Шотган.       — Шелли?       — Твоя мать, — объяснила Колетт. — Она сказала, что назвать тебя в честь своего имени будет символично.       Я продолжала всматриваться в фотографию. Затем молча вернула её в ящик и достала ту, что лежала под ней. На этой изображена только моя мать, что, лёжа на земле, удерживала снайперку и целилась в далёкие мишени.       — А есть цветные фотографии?       — Нет. Мало, кто успел их сделать, — ответила Колетт. — Твоя мать любила красить волосы в розовый. А её натуральный цвет, как у тебя.       — Ясно, — я снова взялась за первую фотографию. — Они хотя бы были счастливы?       — Средне. Если ты про своих родителей сейчас.       Я глядела на фотографию и испытывала чудовищное чувство вины.       — Забыла... Твоя мать вдохновилась поступком своего брата, — о чём-то решила рассказать Колетт. — Он вообще сбежал с дворца семнадцать лет назад. Хотел жить, как нормальный человек среди людей. Присылал письма только твоей матери. Он успел завести ребёнка со смертной.       Я уставилась на своего дядю. Его черты мне тоже казались знакомыми. Взлохмаченные, чёрные волосы. Безразличный взгляд. Вылитый...       — Ворон.       Колетт хмыкнула.       — Я не знаю его имени. Возможно, это единственный твой живой родственник.       Я угрюмо бросила фотографию в ящик и захлопнула его.       — Нет. Его уже нет.       Колетт продолжала молча хлопать глазами. Ждала моих следующих слов. А я начинаю чувствовать ком в горле.       — Можешь идти, — выдала я. — Я ведь могу здесь остаться?       — Конечно, — кивнула Колетт. — Весь участок в твоём распоряжении. Если есть желание, могу подключить к работе в ОСБ. Об этом тоже написано в завещании.       — Нет, — сдавленно выдала я. — Спасибо.       — Зови слуг, если нужно, — напомнила Колетт. — Сделать ужин, набрать ванну, или...       — Колетт, — обратилась я, перебивая. — Я увольняю вас всех.       Она недоуменно подняла бровь.       — Не нужно больше следить за дворцом, — каждое слово мне давалось с трудом, но я старалась не демонстрировать лишних эмоций. — То есть... Я уже сказала. Будьте свободными людьми. Мне здесь ничего не нужно. Оставьте всё, как есть... Только не рассказывайте никому ничего, как требовали...       — Ты уверенна?       Я кивнула. Как же я жду, когда она уйдёт.       — Мне передать твои слова остальным?       Я кивнула ещё раз.       — Хорошо.       Колетт повернулась и ушла по коридору. Следом послышался скрип лестницы. Я подошла и закрыла дверь. Уселась на бархатный край кровати. Закрыла лицо руками.       Как же меня убивают новости. Лучше бы я вообще ничего не знала. Жила дальше, думая, что я дочь неудачников, алкашей, или наркоманов. Правда в очередной доказывает мне, что я сволочь. Просто стала такой же, как своя мать. Даже хуже. Мне желали нормальной, человеческой жизни. Я всё испортила. Как всегда. Непонимание, откуда я взялась разрушило кучу жизней. И мою в том числе.       Мне не нужен этот дворец. Не нужны слуги. Мне не нужно всё, что я узнала.       Глаза недавно высохли, но я снова наполнила их слезами, укусив себя за колено, чтобы не создавать много шума.