РАЗДЕЛ 5. МЁРЗЛАЯ ЗИМА

POV Шелли

      Кольт предложил мне жить нормально. И я согласилась на это.       Первым делом я направилась к частному врачу-психиатру. Было тяжело вертеть языком, дабы не выдать своего прошлого. Построила ту же легенду, что и перед руководством Ларри — я потеряла память, ничего не помню и ничего не имею. Правда, чтобы добиться помощи, рассказала о попытках самовыпила. Когда шли разговоры о том, что случилось до потери памяти, я просто рассуждала, словно со стороны. В заключении, в строке про моё поведение так и проскользнуло «Пациент не доверяет». Далее мои руки были связаны препаратами. Диагноз — тревожно-депрессивное расстройство. Специалист указала, что я точно травмирована тем, что случилось в интернате. На самом деле меня гложет за всё. И я признаю это.       Теперь в моей голове словно потушили свет. Нет навязчивых мыслей, нет поводов рыдать. Всё кажется пустым и нейтральным. Прошлое, о котором я молчала, воспринимается легче. Из-за нейролептиков нельзя пить алкоголь, да и мне больше не нужно это было. Зависимость сошла на нет. Внутри меня царит пустота, где прежде бушевали эмоции, словно кипящий, адский котёл. Я так и не сказала психиатру, что проклята и амнезия является фальшью ради избегания наказания.       Кольт продолжает быть рядом со мной. Продолжает учиться и ездить мне по мозгам. Его вдохновила новая идея — заставить меня тоже учиться. Спустя пару разговоров я всё же решилась на это. Просто потому, что мне нечего делать. Жить в Береговом Омуте, сидеть в квартире и просто жрать злосчастные таблетки до жути скучно. Нужно было сдать экзамены для того, чтобы двинуться к вступительной комиссии колледжа.       Таблетки оказывали на меня большее влияние, чем мне кажется. У меня были силы думать о целях, иметь какую-то бедную мотивацию на жизнь. Позднее я даже перестала думать о том, чтобы умереть. Кольт помогал мне подготовиться к экзаменам, проводил со мной ночи в библиотеке. Поить его зельем любви совсем не трудно. Он явно зациклен на мне и даже не смотрит на других девушек. Мне не приятно и не отвратительно. Кольт и Кольт. Разбавляет мою жизнь своим присутствием.       Летом, тысяча девятьсот девяностого первого года я сдавала вступительные экзамены в педагогический колледж. Сдавала и в других, но прошла только в него и то, на контракт. Факультет филологии. Я его выбрала, считая, что это единственное, где мне может быть место благодаря тому, что я разбираюсь в литературе и люблю читать книги. Мне просто всё равно, куда и где. Моя нынешняя версия — такая же, как старая, просто «выключенная» препаратами. У меня были силы ходить на пары, сдавать домашнее задание, писать семинары и конспекты. Единственный минус — направленность колледжа. Педагогика. На последнем курсе мне придётся столкнуться с детьми, встать на место учителя. Я бы ни за что не согласилась на это, будь я самой собой. Ненавижу детей. Особенно подростков. Навсегда.       В один вечер Кольт был в очень хорошем настроении. Главным образом потому, что после своих занятий его дома ждал вкусный ужин из жареной картошки и курицы. Я, в свою очередь, как всегда, непоколебима и нейтральна. Пустая, так можно было это описать.       Его потянуло говорить про будущее. О своих планах и мечтах.       — «Знаешь, я бы даже не хотел иметь одного ребёнка.» — размышлял он, поедая ужин из тарелки, пока я просто сидела напротив, внимательно слушая. — «Один — это скучно. Но с тремя я точно не справлюсь.» — усмехнулся.       Даже не знаю, нравится ли мне этот разговор или нет. Кольт абсолютно нормальный, простой, смертный человек. Думает о лёгком, думает. У него есть стимул представлять своё будущее, в отличие от меня.       — «И когда будешь искать себе жену?» — спросила я в какой-то момент.       Кольт смущённо пригладил волосы, вздохнул. Видимо, его симпатия ко мне уже достигла пика. Я читаю его эмоции через глаза. Какой бы я не была пустой внутри, я научилась это делать. Кольт неравнодушен. И, возможно, это его проблема, заставляющая его мучиться.       — «Ну...»       Любой человек на моём месте уловил бы это напряжение. Кольту стало тяжело говорить. Чувствуется, как он пытается собрать фразу из нескольких слов воедино.       — «Честно... Я не ищу.» — так он ответил. — «Мне... Достаточно тебя.»       Его глаза ходили везде, только бы не встречаться с моими. Я сама не знала, хочу ли этой близости. Хочу ли сделать его своим близким человеком. За всё время в Береговом Омуте мы были рядом друг с другом, помогали, обсуждали, просто жили вместе. Я ничего не чувствую к Кольту. Но мне так хочется, чтобы он продолжал быть рядом. Я решила занять роль инициатора.       — «Ты мне сейчас в любви признался?» — хихикнула я. Сделала это, чтобы сбросить напряжение. Кольт оценит такой подход.       — «Ой, ну... Если для тебя это так...»       Он наконец-то посмотрел на меня. Я растягивала фальшивую улыбку, манипулировала диалогом. Должно выйти так, как нужно мне. И оно вышло.       — «Ты права.»       Удалось. Кольт признался в чувствах.       — «Ты просто не представляешь, как мне это тяжело.» — вздохнул он, на что я демонстративно нахмурилась. — «Никогда так не делал... За всю свою жизнь.»       — «Не будь тряпкой!» — подначила я.       — «Хорошо.» — Кольт положил вилку. — «Не буду. Ради тебя.»       И его лицо озарила тёплая улыбка. В ответ на мою. Фальшивую. Которую я научилась строить спустя год нашей совместной жизни в одних стенах.       — «Дай мне свою руку.»       Я повиновалась, вытянула ладонь на стол, приблизила её к нему. Тот взял ладонь в свою, совершал какие-то ласкательные движения. Приятно. Конкретно на этом уровне.       — «А ты... Что чувствуешь?»       Он продолжал гладить мою руку. Я, в свою очередь, была лишена способности нервничать. Говорю то, что нужно и когда нужно. Поэтому,       — «Я тоже тебя люблю.» — без запинок, приторно и сладко произнесла я. — «Давай уберём тарелки. Мне уже хочется чаю с пирогом.»       Пирог — тоже моё творение. С малиной и другими ягодами. Вышел достаточно неплохо, хорошие кулинарные навыки сыграют мне на руку. Мы разговаривали о будущем, строили какие-то планы. Кольт спрашивал меня, кем я собираюсь работать. А для меня эта тема дальше, чем конец Лесного моря. Работа — та же учёба, где нужно функционировать. Только за неё я буду получать деньги. И я в любом случае обречена на неё. Ведь запас денег, именно тот, что я привезла с Эдема, расходуется. Грамотно, но расходуется. Добрая часть ушла на учёбу. Я не позволяю себе много тратить. Планирую растянуть их до последнего курса.       Вечер тот так и не закончился чем-то привычным. Кольт зачем-то выпил вина, сказав «для храбрости». Я отлично чувствую его и его мысли, и мне становилось не по себе. Словила знакомые, прибитые отсутствием эмоций чувства. Я так же ощущала себя, когда после нападения на убежище сидела и снимала швы со своей груди, когда ко мне зашёл Мортис. Так же дискомфортно и непонятно.       Мы с Кольтом сидели на диване, смотрели телевизор. Он то и дело пытался меня приобнять, взять за руку. Я поняла, что не перевариваю эти жесты. Но не могла отказать, ведь боюсь спугнуть его совсем. Он и так еле-еле сказал о своих чувствах.       — «Мы можем быть ещё ближе.» — сказал он, когда комната погрузилась в тишину. — «Понимаешь?»       Я верила своим догадкам. И мне становилось ещё страшнее. Страшно, потому что никогда этого не пробовала. Страшно, потому что однажды меня пытались принудить. Страшно, что моё тело остановилось в развитии на уровне шестнадцати лет. Страшно, что этого не избежать. Я покорно приняла судьбу.       — «Понимаю.» — выдавила я. — «Хочешь сказать, ты готов?»       — «А ты?»       Никогда в этой жизни. Но передо мной стоит выбор — это, или одиночество. Я молча натянула улыбку и забросила свою ногу на бёдра Кольта.

***

      Тысяча девятьсот девяносто четвёртый год, декабрь. Мне могло бы исполниться двадцать лет, но я всё ещё заточена в своём старом облике. Может, меняюсь стилем одежды и опытом, но нисколько не биологическим возрастом. А ведь по документам мне целых двадцать два. Надзор в это время уже с меня спал. Жизнь идёт везде, но только не у меня.       Колледж окончен, на руках худо бедный диплом о среднем образовании. Я с осени ищу работу по специальности. Но пока остаток денег идёт только в минус и пополняется только со стороны Кольта и его заработка дежурного охотника. Да. Мы теперь такие взрослые. До сих пор спим на разных кроватях. Не отношения, а сплошная жалость.       Меня никак не хотят принимать на вакансии. Дальше собеседований я не зашла. Считаю, мне мешает проклятие. Работодатели чувствуют его, это ставит жирный след в формировании впечатления обо мне на этом этапе. Ненавижу. Совсем скоро остаток денег из Эдема закончится и я повисну на шее у Кольта. Мне так скучно сидеть в четырёх стенах нашей съёмной, мрачной квартиры. Даже друзья не приходят ко мне ни во снах, ни в реальности. Должно быть, из-за препаратов, я никак с них не слезу. Иначе мне не быть нормальным человеком. Я так давно их не видела. Скучаю.       «Я оказалась в абсолютной темноте. Но, нет, это не просто чернота. Вижу очертания деревьев, слышу, как собственные ноги шевелят землю. Где я? Это ведь просто сон. Я знаю, что это сон. Но впервые меня не выкидывает из него из-за осознания. Что же мне здесь делать? Я, кажется, в лесу.       Глаза задевают лучик света. О, там точно что-то есть. Я медленно приближаюсь, словно боясь напороться на яму или поваленное бревно. Но во снах нет чувства боли. Не думаю, что на моём пути появятся препятствия.       Оно появилось в тот момент, когда я об этом подумала. Моё тело столкнулось с чем-то твёрдым, плоским и высоким. Какая-то постройка. Нет, дом! Но он точно не нужен мне сейчас, аккуратно обхожу.       Чувствую под ногами траву. Слышу только себя. И зачем мне это снится? Я должна добраться до того самого света, который вижу перед собой?       А он с каждым шагом становится ближе. Теперь я вижу, что там кто-то стоит. Двое застывших фигур. Одна мне знакома, а вторая больше смешалась с окружением, заставляя вглядываться. На земле возле них валяется труп нежити. Свет исходил из лампы, прижатой чужой рукой. Быть не может... Это же я! Я в другом облике, когда меня лишили памяти! Стою рядом с... Тарой. И читаю записку. Ничего себе.       Я оказалась в достаточной близости, чтобы всё рассмотреть. Под ноги едва не попал топор, который я однажды бросила на землю. Но почему я и Тара стоим в одной позе, словно памятники? Мой взгляд, точнее, взгляд Шелли, прикован к пергаменту. Ясно. Я оказалась в яркой зарисовке прошлого, где читаю записку.       Осмотрелась. Я здесь совершенно одна. Вижу только черты деревни и этих двоих. Что же мне нужно сделать? Может, снова взглянуть в эту записку? Там будет что-то новое?       Я подошла к самой себе и склонилась через плечо. Начала читать. «Шотганы принадлежат дьявольскому роду. Ты его чистокровный потомок. Твоя семья скрывается в Королевском Эдеме. Там, куда никому не вздумается залезть.»       Это я помню. Но что-то новое появилось ниже. «Ты не просила услугу, но я её оказала. Я думаю, ты не против узнать о своей семье. Теперь твоя очередь.»       — Моя очередь?! — ошеломлённо выдала я, отстраняясь от своей фигуры.       Послышались чужие шаги. Я тут же начала активно махать головой, чтобы увидеть. Глаза прилипли к одной точке, туда, откуда доносились звуки. Кто-то так же, как и я, подходит к свету.       Знакомые вуали, знакомые ткани. Из темноты ко мне выходит Тара. Такой, какой я её видела в последний раз, в чулане убежища. Только её тело было целым, не было следов крови. За маской спрятано лицо. Я вгляделась в чужой глаз. Он смотрит в ответ.       — Ты всё правильно поняла, — сказала она, остановившись рядом с самой собой прошлой. — Твоя очередь помочь.       В моей голове моментально всплывает прошлое, когда я съездила в Эдем. Моя мать имела дело с ясновидящими. Ничего не дала взамен. А они требуют. И у меня сейчас потребуют. Мой взгляд стал серьёзным, нервы напряглись.       — Что же?       — Я не могу говорить прямо, — своим привычным, спокойным голосом отвечает Тара. — Хотя, я попытаюсь. Ясновидящие учат говорить размыто, это наш стиль.       Её рука зарылась в какой-то карман. Я внимательно следила глазами. Она вытащила какую-то сложенную, порванную бумажку. Казалось, что это какая-то карточка, причём, очень старая.       — Кое-как нашла, — говорит Тара. — Ты должна будешь запомнить.       Пока она разворачивала, я вопросительно глядела в ответ. Мы отошли поближе к свету лампы. Тара протягивает листок мне. На нём было какое-то изображение, которое мне предстоит ещё пытаться рассмотреть, повернувшись поближе к лампе.       — И кто это?       На помятом листочке была глянцевая фотография какого-то мальчика. Волосы фиолетовые, как у Тары, такая же смуглая кожа, даже черты чем-то похожи. От него тоже шло какое-то загадочное чувство. Как от проклятых.       — Это мой сын, — прямо отвечает Тара. — Он сейчас в рабстве, в Андорре. Ты должна забрать его и дать хорошую жизнь.       Я подняла бровь. Испытываю тотальное недоумение. Я должна забрать, так ещё и «дать хорошую жизнь»?       — Откуда забрать? — тут же выдаю вопрос. — Андорра гигантская. Я не знаю, где мне его искать.       — Он в центральном городе, — непоколебимо объясняет Тара, безобидно скрестив руки. — Рабочий рынок там всего один. Отыщешь.       — А что будет, если я этого не сделаю?       Взгляд Тары теперь стал строгий. Впервые его таким вижу. Эта женщина всегда казалась мне олицетворением слова «невозмутимость».       — Даже на том свете я волнуюсь за своего ребёнка, — холодно отвечает она. — Я даже не буду спрашивать, что бы ты чувствовала на моём месте. Ты проклятая и бессовестная. Просто исполни то, что просят.       Сон не заканчивался. А значит, я могу задать ещё несколько вопросов.       — Так что же будет? — настырно продолжаю.       — Я не могу пока об этом сказать, — вздыхает Тара. — Узнаешь, если не выполнишь. Ты же много знаешь о ясновидящих.       Ну и подлость. Впервые вижу Тару с такой стороны. Требующая, наглая. Хотя, всё объясняется её натурой. Так и знала, что мне придётся заплатить за то, что я узнала о своей семье.       — А ваш сын... Тоже ясновидящий? — решила спросить я.       — Да, — более мирно продолжает Тара. — Имей ввиду, не приезжай в Андорру с пустыми руками. Рабовладельцы никого не отдадут тебе бесплатно.       — Сколько мне брать?       — Много. Лучше возьми побольше, чем приедь и узнай, что недостаточно.       Закончив, Тара кивнула и начала делать шаги обратно.       — Я буду очень благодарна тебе, — слышится её удаляющийся голос. — Ты всё услышала.       Я стояла на месте. Наверное, сон заканчивается. Не знаю даже, что бросить в ответ.       — Ладно! Постараюсь! — выкрикнула я эхом на весь лес.»       Я проснулась, сразу распахнув глаза. Никакой сонливости. Спина мокрая, словно после страшного ночного кошмара. Во рту горчит, я чувствую, как быстро бьётся сердце. Ну и сон...       Мысли бушевали в голове, я решила не давать себе попыток уснуть обратно. Нужно переварить то, что я увидела. Поднялась, быстро обернулась в халат, едва кожа покрылась мурашками от холода. Ночь. Тикающие часы подсказали мне, что время сейчас переваливает за четыре утра.       Этот сон точно не пустышка и не фантастика. Очевидно, что Тара решила прийти ко мне ради чего-то. Она требует от меня помощи взамен на то, что помогла отыскать семью, пусть и мёртвую. Забрать её сына. Его образ хорошо запомнился моей голове. Мальчик с фиолетовыми волосами, смуглый, чертами лица напоминает саму Тару. Жесть. Сердце так и не прекратит быстро биться. А ведь друзья говорили мне, что однажды Тара так же потребует что-то исполнить в знак благодарности за её услуги. Не знала, что придётся так резко окунуться в прошлое. Сколько лет прошло... А ведь я осталась такой же, какой и была.       Я двинулась на тёмную кухню. Дико хочется пить. Пока набирала воды в стакан, пока освежалась, чувствовала, как тревога спадает. Много чего нужно обдумать. Мне придётся ехать в Андорру. Пустыня, там наверняка жара. Не то, что в Омуте — снег бьётся в окна. Там разрешена торговля рабами. Жуткое место. Может, разбудить Кольта и сказать ему обо сне? Нет, пускай отдыхает до утра. Ему на работу нужно, пускай не вскакивает лишний раз.       Далее я направилась на балкон, прихватив сигарету и зажигалку. Мысли так и идут. Точно не смогу сейчас уснуть. Набросив сверху куртку и её капюшон, я распахнула дверь наружу.       Погода ужасная, царит метель. Меня тотчас покрыло снежинками. Я зажгла сигарету. Вкус табака во рту сейчас был гораздо более, чем желанным. Таким успокаивающим. Хотя, казалось бы, где поводы нервничать? Я получила задание и имею возможность его выполнить. Меня пугало другое. Именно то, что будет, если я его не сделаю. Ясновидящие точно подлые. Случится то, что неслабо ударит по моей жизни. Раз уж моя — это результат того, что моя мать ничего не дала ясновидящим, боюсь представить, что будет в моём случае. Тара даже не сказала, сколько даёт мне времени. Просто поставила перед фактом. Забрать сына.       Пальцы онемели от холода, но сигарета согревала нутро. Нужно будет с Кольтом что-то решить этим утром. Может, он хоть что-то знает об этой Андорре. Или же его знания ограничены школьными учебниками, как мои. Знает только, что там жарко круглый год, добираться на поезде сутками и разрешено рабовладение. Это не единственная вещь, присущая Андорре. В центральном городе так же стоит арена, где проводятся гладиаторские бои. Может, мне не стоит ехать туда в одиночку?       В любом случае мне пришлось лечь обратно. Утром я поднялась довольно рано, так как из-за таблеток ложусь ещё вечером. Внешность мальчика никак не может забыться и ясно воспроизводится в голове, как картинка. Я пыталась его не забыть, и, полагаю, у меня бы не вышло это сделать. Способности ясновидящих — неизвестная миру вещь. Так что с самого утра в моей голове одна Андорра. Пока делала завтрак Кольту, никак не могла подумать о чём-то другом. Как только он появился из ванны с полотенцем в руках, тут же:       — Есть разговор, — серьёзно произнесла я, отрываясь от плиты. — Садись. Нужно твоё мнение.       Кольт изобразил на лице недоумение, словно я собираюсь рассказать ему самую страшную вещь или наругать. Потерев свои мокрые после душа плечи, он выдал:       — Хорошо...       Блины были почти готовы. Пока Кольт суетился в спальне, я оформляла завтрак. Набросила на блины сметаны и мёда, поставила на стол, залила кипяток из чайника в наши кружки и отправила тем же маршрутом. Села напротив.       — Так что? — спросил Кольт, появляясь в дверном проёме кухни.       — С чего бы начать... — я пожевала губы, глядя на него. — Мне сегодня снилась Тара. Она требует благодарности взамен на то, что я узнала о своей семье.       Кольт подвигал бровями. Ненадолго зависнув у стула, всё-таки сел на него, задвигаясь поближе к столу. Видно, его это тоже поразило.       — За то, что ты узнала о своей семье? — переспросил он, хватаясь за вилку. — Так это ведь...       Молчание.       — Что? — спросила я, так как Кольт затянул паузу.       — Это же было наказанием твоей матери, — вспомнил он. — Помнишь, мы говорили об этом?       — Помню.       — Тогда чего она тебе снится?       Я пожала плечами. Действительно. Несостыковка вышла. Или всё правильно? Или ясновидящие народ наглее, чем я себе представляю?       — Не знаю, — выдала я, когда Кольт уже начал жевать блины.       — И что же она... Попросила? — спросил он, прерываясь.       — Ну...       Сама не понимаю, почему мне так трудно сказать всё в лоб. Может, я боялась отказа от помощи, или осуждения? Кольт ведь не чужой человек, всегда поймёт. Особенно, пока по его сосудам течёт любовное зелье.       — Она попросила забрать своего сына из рабства, — неуверенно начала я. — Из Андорры... И, цитирую, «дать ему хорошую жизнь».       Кольт ел блины и глядел на меня, не мигая. Видимо, в его голове происходит переваривание информации не слабее завтрака в желудке.       — Забрать сына из рабства в Андорре? — спросил он, дожевав очередной блинчик. — Разве это возможно?!       — Она мне показала его фотографию, я запомнила внешность, — объяснила я. — И сказала, что нам понадобится немало денег, чтобы его выкупить...       — Немало денег?! — недоумевает Кольт. — Так рабы же стоят... Всё наше состояние!       — Вот столько она и посоветовала с собой взять, — подсказала я.       Кольт покачал головой. Новость ему совсем не по душе. Как и мне, но я это выражала тем, что до сих пор не смогла притронуться к завтраку.       — Взять к себе совершенно чужого ребёнка... — Кольт протёр лоб. — А нельзя будет его ну... Службам сдать?       — Чтобы они отправили его в детдом?       — Ага.       Я нахмурилась.       — Это так ты себе представляешь «хорошую жизнь»? — мой голос прозвучал укоризненно.       Кольт пожал плечами. Но до него дошло, что это не то решение. Что делать в ином случае — и я не знала.       — Тогда нам придётся искать ему родителей? — думает он. — Не усыновлять же...       — Я... Не знаю, — вздохнула я. — В любом случае, его нужно забрать. Я поеду в Андорру.       — М!       Кольт помахал пальцем, словно приказывая остановиться. В его рту был блин, поэтому он старательно глотнул его побыстрее, чтобы сказать:       — Ты не поедешь туда сама, — отрезал он. — Это же Андорра! Бедное место. Тебя саму украдут в то же рабство.       — Ты хочешь со мной? — усмехнулась я.       — Придётся... И, кстати, — Кольт вытер губы салфеткой. — До Андорры же не идёт прямых поездов. Можно сделать пересадку в Метеоре. Как раз давно не видел свою семью.       Я избегала этого, но, видимо, придётся. Не хочу видеться с роднёй Кольта по причине своего проклятия. А если они ещё и знают, что мы в отношениях... Я точно не оправдаю чужих ожиданий. Хотя, в последние годы со стороны выгляжу неплохо, ухоженно.       — Тогда... Договорились? — выдаю я.       — Да. Мне нужно будет взять отпуск на работе, — Кольт глянул на часы. — Мне как раз пора. А ты пока работу не ищешь, идёт?       — Не буду, — я снова вздохнула. Как же обидно, что никак не получается. — Держи в курсе, когда разузнаешь про отпуск.       — Обязательно.       Совсем скоро Кольт подорвался и убрался в спальню одеваться. Я в одиночестве поела своих же блинов, с тоской думая. Тара так внезапно повесила на меня задание. А я иногда забываю, что являюсь бессмертной. Так что она вполне рассчитывает на то, что я переживу её сына. Брать на попечение чужого ребёнка... Полагаю, в этом вопросе наши с Кольтом чувства сходятся. Это всё равно, что стать приёмной матерью. Мне всего лишь шестнадцать лет, сколько бы времени не прошло. И Кольт тоже к этому не готов. А я, в свою очередь, ненавижу детей. Особенно подростков.       — Я пошёл, — в коридор вышел Кольт в охотничьей мантии. — Не скучай.       — Хорошего дня, — эту фразу я всегда произносила на автомате каждый день.       Кольт поцеловал меня в щеку, помахал и вышел во входную дверь. Квартира погрузилась в тишину. Аппетитный запах всё ещё не выветрился.       Я пошла на балкон. Так и не курила с утра. Вспомнила о своих друзьях...       Припав к перилам, я выпустила желанный табачный дым изо рта. Моя жизнь стала настолько взрослой... А ведь всего пару лет назад я была обычным, смертным подростком, у которого было много проблем. Теперь я понимаю, что те проблемы — вовсе не проблемы. Я очень хорошо жила и мне нужно было пережить всё, что я пережила, чтобы это понять. Как же хочется обратно, в это угрюмое детство...       На этот день у меня не было планов. Поэтому я оделась потеплее и отправилась на кладбище. Не посещала его с самой выписки из диспансера. Хотелось просто вновь взглянуть на эти могилы, покрытые снегом. Поскучать. И, вырывая изо рта горячий пар, произнести:       — Где же вы... — мои губы задрожали. Я давно не плакала. Но мои друзья всегда будут поводом для этого.