5.2 Избегающий мальчик — так я это называю

POV Шелли

      Следующая поездка длилась вечность, как мне казалось. С двумя попутчиками мы с Кольтом теснились в купе, мало разговаривали и прожигали время, чем попало. Я успела полностью прочитать книгу, которую взяла в дорогу. Постоянно сверлила взглядом в окно с чувством абсолютной скуки.       А вид за окном быстро менялся. Снежный лес превратился сначала в пустые поля, затем в сёла, а в конце окно демонстрировало бесконечную пустыню. И температура становилась соответствующей. Больше не хотелось вжиматься в свитер и прятаться под грязный плед. Стало настолько жарко, что мы открывали окно. А на остановках слушали писк москитов возле ушей. Даже сложно представить, насколько я далеко от своего дома. Когда в декабре за окном растягивается песочная пустыня, а солнце жарит, как бешеное, каждый собьётся с толку.       — А я, кстати, был в Андорре, — сказал мне Кольт, когда я стояла в коридорчике, опираясь об поручень, глядела в окно. — О-о-очень давно.       — Хм, — хмыкнула я, не разворачиваясь.       — Мне тогда было то ли семь, то ли восемь, — принялся рассказывать Кольт, устраиваясь рядом. — Мы приехали отметить здесь Новый год. Заселились в неплохой отель рядом с морем.       — И как?       — Уже не помню. Малый был, — выдал Кольт. — Помню, что хотел попасть на гладиаторскую арену, а родители запретили. Сами пошли, а меня с сестрой оставили. До сих пор мечтаю туда попасть.       — Что за арена?       — Ну, эта, популярная, — сообщил Кольт, словно я понимала, о чём идёт речь. — Если бы не пропускала уроки, знала бы.       Я устало покосилась на него. Но Кольт выглядел не строгим, а наоборот, позабавленным.       — Это как взрослый цирк, — рассказывает он. — Только там не гимнасты, а воины. Сражаются между собой в кольчугах с помощью мечей и луков.       Заметив мой скучающий взгляд, тот добавил:       — Насмерть.       — О, как, — с тоской в голосе протянула я. — И это разрешено?       — Конечно, — кивнул Кольт. — Андорра — это регион стародавнего типа. Там много всякой чернухи разрешено. Даже, вот, рабовладение...       Мой взгляд упёрся в пустынный горизонт. Осталось пережить всего одну ночь в поезде. Утром мы уже приедем на вокзал. Собираемся провести в Андорре не больше одного дня, поэтому не рассчитываем там ночевать. Я потянула носом тёплый воздух из приоткрытого окна. Он по прежнему наполнен углём и железом.       — На арене ещё с оборотнями сражаются, — не умолкает Кольт. — И дикими зверями... Если не ошибаюсь, там же их разводят!       — М-м-м.       — Ты не будешь против, если я схожу? — спросил меня он. — Просто... Всю жизнь мечтаю попасть.       — А как же твои слова? — хихикнула я. — Что меня одну в рабство заберут?       — Ну, если хочешь, сходим вместе.       Я покачала головой. Меня совершенно не интересует эта арена. А остаться одной посреди мегаполиса — немного страшно. Правда, что знания Кольта, что мои — мы оба не знаем, где находится рабочий рынок. Это наша главная цель.       — А на каком языке разговаривают в Андорре? — спустя минуту тишины спросила я.       — Э... На нашем, — сказал Кольт. — Ну... Наш у них основной. Но могут попадаться люди, которые говорят только на стародавнем.       — Ясно, — мой односложный ответ.       Спустя ночь мы приближаемся к городу. Глядя в окно, за которыми сплошь безграничной пустыни, думала — и какая здесь может быть цивилизация? Казалось, рельсы — единственная посторонняя вещь посреди километров песка. Но с приближением к месту назначения вид за окном оживал. Появлялись бедняцкие домики, линии электропередач и дороги. Колорит здесь необычный. Главным образом из-за песка. Люди здесь были смуглые, иногда совсем чернокожие. Их одеяния прямо и говорили об отличии от привычного народа. Словно в этих покорёженных домиках живут одни Тары — длинные одеяния, тряпки, капюшоны. Вот уж приклеились мои глаза к окну, когда поезд начинал замедляться.       Вышли на перрон, горбя спину от рюкзаков. Воздух здесь жаркий. Чувствую, вспотею даже в одной майке. И это декабрь! Было мне удивительно.       Песка здесь много. Он сразу забился в наши кроссовки, когда мы отдалились от поезда. В планах было купить билеты обратно сразу на троих, а затем... Затем мы предоставлены самим себе. Нужно отыскать рабочий рынок, выкупить пацана. Его внешность никак не забывалась даже спустя дни. Я до сих пор помню это смуглое лицо и фиолетовые волосы.       — Ну, сколько у нас времени? — задался вопросом Кольт, подняв глаза на гигантские часы. — Семь часов!       — Пойдём, чем быстрее справимся, тем лучше, — поторопила я, встряхнув за спиной рюкзак.       Мы вышли на улицу. Как же здесь шумно! Земля усыпана камнями, проносящиеся мотоциклы поднимали вверх пыль. Время словно откатилось на пару веков назад — настолько здесь была старинная атмосфера. Невысокие постройки из бледных кирпичей, палатки, деревянные сооружения. Да, Андорре удалось меня удивить. И всё это под палящим солнцем. Из табла на входе в вокзал узнала, что сейчас ровно тридцать градусов.       — Сядем на такси? — предложил Кольт, пересчитывая деньги.       Я глянула на дорогу. У вокзала притаилось много машин с оформлением и надписями «Такси». Но сами таксисты меня напрягали. Чернокожие, с безумными глазами и усами. Видимо, дискомфорт мне приносило само внешнее различие от нас. Мы с Кольтом — белые и бледные, казались здесь чужаками.       — Давай, — согласилась я. — Заодно спросим, где рынок...       Мы словили машину, завалились внутрь. Внутри пахло выхлопными газами вперемешку с пылью. Таксист повернулся к нам, улыбнувшись белоснежными зубами, одни из которых были золотыми.       — Туристы? — поинтересовался он с акцентом. — Куда едем?       — Э-э... — замешкалась я.       — Мы ищем рабочий рынок, — взбодрился Кольт. — Если можно... Где-то между ним и гладиаторской ареной.       — Между ареной и рабочим рынком... — засуетился таксист, отворачиваясь и хватаясь за коробку передач. — Они близко. Окей.       Машина резко дёрнулась и покатила на дорогу. Неслись мы то быстро, то моментально тормозили. Едва не затошнило от такой езды. Да и дороги были разбитыми — сплошные ямы и кочки. Даже окна не хотелось открывать, жесткими порывами ветра залетал песок. А из магнитолы автомобиля валила громкая, восточная музыка.       Мы постоянно обменивались с Кольтом недовольными взглядами. Разделяли дискомфорт. За окном менялся город, проносились домики. Вдали виднелось нечто, похожее на большой, стародавний стадион.       — Это арена, — шепнул мне Кольт.       И машина пробиралась ближе, минуя тесные улочки. На светофорах к окну подходили бедняки и просили милостыню. Таксист хихикал, когда я с отвращением крутила педаль, чтобы закрыть окно.       — Вот здесь нормально, — с акцентом объявил таксист, устроившись на небольшой парковке. — Туда рынок, — показал пальцем направо. — Туда арена.       — Хорошо... Сколько с нас? — спросил Кольт.       — Сто медных.       Подняв бровь, я взглянула на Кольта. Впервые слышу о другой валюте.       — У нас золотые.       — Не проблема! Двести.       Кольт отдал тому купюру и мы вышли наружу, подтянув с собой рюкзаки. Это оказалась небольшая песчаная площадь с церковью, из которой доносилось биение колоколов. Арена выглядела гигантской — по форме круглая, высотой в десяток этажей. Я спустила глаза вниз и увидела огромную очередь к ней. Замечались и белые туристы, что меня удивило.       — Вот это очередь! — удивился Кольт, ладонью смахивая с лица пыль. — Я в ней пол дня стоять буду!       Я встала на месте, скрестив руки. Так и не решила, что делать дальше.       — Давай я пойду? — Кольт глянул на меня с ехидной улыбкой. — Встретимся здесь же... В...       И принялся искать глазами часы. Но здесь их не было.       — В три часа дня, — заключил Кольт. — Потом вместе отправимся обратно на вокзал. Согласна?       — Давай, — буркнула я. — Мне самой пацана найти?       — Если можешь, — с такой же улыбкой взмолился Кольт. — Просто очень хочется...       — Валяй, — кивнула я. — Если меня украдут, сам виноват будешь.       — Всё будет хорошо, — попытался убедить он. — Тут площадь такая... Нормальная.       Да, в сравнении с другими улицами, здесь было довольно прилично. На земле каменные плиты, сухие кусты в вазонах и палатки. Но уйдя чуть дальше, можно было встретить местный, бедный колорит с грязью и пылью. Так что я бы поспорила с Кольтом.       — Бери деньги, — он начал копаться в карманах, доставать купюры. — Я себе возьму немного на билет.       Я забрасывала деньги к себе, запихивая в отделение рюкзака.       — Ну... Удачи! — Кольт погладил меня по хвосту, а затем быстро поцеловал в щёку. — Я, может, и раньше подойду. Ещё не знаю, когда закончится представление.       — Удачи, — угрюмо пожелала я, отступая пару шагов в сторону.       Мы разошлись в разные стороны. Я топала туда, куда, как сказал таксист, я встречу рабочий рынок. Улица обеднялась, появлялись грязь и песок в воздухе. По узким дорожкам летали мопеды, поднимая пыль. Я встречала даже повозки с лошадьми. Кидая взгляд то в одну, то в другую сторону, так и не нашла, к кому обратиться.       Заглянула на длинную улицу, осмотрела. Заметила, как за палатками и ларьками сидит вереница смуглых людей. Присмотрелась. Они не просто сидят на песке, они сдержаны за лодыжку, вокруг которой тянулась цепь. Рабы? Очень похоже.       Я подошла ближе. Кучи глаз тут же взглянули на меня недобрыми глазами. Стало жутко. Я, светлокожая, здесь совсем чужая. Надо было отыскать того, кто их продаёт. Нашла. За деревянной, облезлой стойкой сидел темнокожий мужчина с газетой, курил трубку. Надписей никаких не было, но я знала, что это то, что нужно.       — Здравствуйте? — застенчиво уронила я, оказавшись перед стойкой.       Мужчина оторвался от газеты, выпустил дым и поднялся.       — Добрый д-зень, — поздоровался он. — Чем могу помочь?       Я глянула ещё раз на вереницу, пытаясь найти мальчика из сна. Кучи глаз смотрели в ответ. Пока никого знакомого не виднеется.       — Мне нужен мальчик, — сказала я. — Такой... Фиолетововолосый...       — Мальчик? Фиолетововолосий? — мужчина захихикал. — Пошли, глянем. Вам, девушка, лучше одной не ход-зить.       Я кивнула и отправилась за продавцом. Мы проходили у ног кучи рабов, которые следили за мной своими пустыми взглядами, заставляя меня испытывать некий страх. Даже тыкали пальцами, о чём-то переговаривались. Мне было не по себе. Хотя и хотелось в ответ их рассматривать. Дивные. Все в потёртой одежде, едва ли не голые, грязные. Где-то здесь должен находиться сын Тары. Завернули в тёмную подворотню.       — Точно фиолетововолосий? — уточнил продавец. — Он здесь всего од-зин.       — Да, — скованно кивнула я. — Если есть...       Тот остановился и наклонился. Я встала рядом, заглянула, что тот делает. Мои глаза встретились с чужими, зелёными. На меня смотрела живая копия мальчика из того сна. Весь в пыли, он сидел, а за лодыжку его сдерживала цепь. Продавец освобождает того. А я стояла с ошеломлённым лицом.       — Вставай! — брякнул продавец на того.       Мальчик медленно поднялся, струшивая пыль со своих штанов. Вся его одежда была грязной. На нём красовалась пыльная жилетка, которую он тоже поспешил оттряхнуть. Встречаясь со мной глазами, мальчишка тут же их отводил.       — Пойдём, оформим, — взяв его за шею, сказал продавец.       — Оформим? — спросила я.       — Да, — подтвердил он. — Д-зокумент сделаем.       Мы вернулись к стойке. Продавец, поставив рядом пацана, стал что-то искать под прилавком. Затем вытянул какую-то бумагу и начал быстро подписывать ручкой какие-то бланки.       — А как его зовут? — с неловкостью поинтересовалась я, осматривая грязного мальчика.       — Не знаю, — ответил продавец. — У рабов нет имён. Есть номера.       Я обратилась взглядом к мальчику, думая, что тот сам представится. Тот сразу же отвернулся от меня.       — Подпишитесь здесь, — продавец протянул мне бумагу и ручку, ткнул пальцем в небольшое поле.       Я глянула. Нужно было заполнить своё имя, фамилию и подпись. Став записывать, невольно глянула на текст документа. «Справка о владении». Ничего себе. Чтобы я заполняла такие документы...       — Сколько? — спросила я, отдав заполненную бумагу.       — Такой мальчик, — продавец глянул за прилавок. — Пятьдесят тысяч медных.       — У меня золотые.       — Сто тысяч золотых.       Я спустилась на колено, достала из-за спины рюкзак. Начала вытаскивать на стойку всю необходимую сумму, внимательно считая. В итоге в рюкзаке осталась сплошная мелочь. Всё ушло на то, чтобы заплатить за этого пацана.       — Вам оставить цепь? — спросил продавец, махнув на цепь, которую повесил сзади тебя. — Или пусть свободным будет?       — Да, — кивнула я. — Это всё?       — Берите бумагу, — продавец пододвинул мне документ. — Это ваше.       — Хорошо.       Я сложила его в рюкзак. Поднялась, расправила плечи. Взяла пацана за руку и увела с собой. Тот не сопротивлялся, шёл следом. Надо было расспросить его. Я пожелала это сделать в уютном закоулке, где не проносятся громкие мопеды. Стала в тенёк и отпустила руку мальчишки. Уже развернулась, чтобы заговорить, как тот выпалил:       — Где моя мама?       Я опешила. Не знала, что ответить на этот вопрос сыну Тары. Но решила не обманывать, сказала:       — Она мертва.       Мальчик понурил голову, сложил руки за спиной. Глазами упёрся в землю.       — Как тебя зовут? — спросила я, стараясь вывести его на зрительный контакт.       — Сэнди, — представился он. — Я знал, что меня заберут...       Точно, он же ясновидящий. Как Тара. Я не знаю, как вести себя рядом с ребёнком. Но очень много вопросов у меня было, как и идей, что с ним сделать.       — Сколько тебе? — спрашиваю я.       — Четырнадцать, — коротко отвечает Сэнди.       Я не понимала, чего он так застенчиво себя ведёт. Так и не взглянул на меня, постоянно смотрел куда-то в сторону. Я решила объясниться.       — Твоя мать сказала мне забрать тебя, — говорю. — Я повезу тебя в Береговой Омут. А потом...       А что потом? Как сказала Тара, «Дать хорошую жизнь»? И как она себе это представляет?       — Ты не стесняйся меня, — хихикнула я. — Я не сильно старше тебя. Может...       — Я не хочу видеть тебя, — честно ответил Сэнди. — Ты пахнешь смертью.       Моя улыбка спала. То есть, он прямо-таки чует проклятие. Из-за этого ведёт себя так?       — Не стоит. Я добрая, — пыталась наладить контакт я. — Давай куда-нибудь пойдём. Ты голоден?       — Нет, — быстро буркнул он.       — Тогда, может, найдём, где помыться? — предложила я.       Тот не ответил. Продолжил колупать большим пальцем ноги песок, опустив голову. Даже обуви на нём не было.       Я взяла того за грязную ладошку и повела вон из тени. Где найти душ, я предполагала, но никак не знала. Заглядывала на здания, заходила в улочки. В итоге мне попался какой-то бедный хостел, в который мы вошли.       — У меня есть сменная одежда, — говорила я с Сэнди, подходя к стойке. — Сейчас, я спрошу...       Подошла к ресепшену. С другой стороны тут же подошёл работник, готовый выслушать.       — Можно у вас воспользоваться душем?       — Только душем?       — Да.       — Секунду...       Тот ушёл в дверь сзади, я ещё раз взглянула на Сэнди. Сэнди снова опустил глаза подальше от моего взгляда. Меня могло бы это позабавить, но мне было грустно. Он считает меня плохой просто потому, что чувствует проклятие.       — Душ — десять медных, — вернулся администратор.       — Золотыми можно?       — Можно. Двадцать.       Я покопалась в рюкзаке и бросила на стойку нужную сумму в монетах. Администратор взял и махнул в коридор:       — Там в конце.       — Спасибо.       Снова взяв Сэнди за руку, я пошла по указанию. Показалась белая дверь с соответствующей табличкой. Войдя внутрь, увидела голубую плитку и кучу душевых, расположенных в ряд.       — Так, стой, — сказала я, снова опускаясь на колено.       Начала в рюкзаке искать чистые вещи. Они главным образом лежали у Кольта, но у себя тоже валялись. Нашла чёрную майку и такие же шорты. Этому мальцу, думаю, подойдут. Он был худощавым, как смерть.       — Тебе пойдут, — сказала я, вручая одежду Сэнди. — Можешь идти... Я тоже помоюсь.       Сэнди «угукнул» и ретировался в ближайшую душевую. Я бросила рядом рюкзак, вошла в душевую напротив. Всё-таки помыться мне не мешало. Вся одежда в пыли и поту. И дополнительно освежиться, постоять под холодной струёй воды.       Странный малой. Сторожится меня... И что же мне с ним, мать его, делать?! Нужно глянуть время, может, Кольт скоро уже будет на площади. Может, покормить мальчика? Вдруг он голодный и просто врёт, дабы сильно со мной не сближаться? Странные у меня заботы. Мальчик. Хочу расспросить его о жизни. Может, это даст какие-то наводки на родственников. Хотя... Не сильно охота оставаться в Андорре и кого-то искать. Надо бы покинуть душ, не то тревога сожрёт меня с потрохами.       Натянув свою промокшую от пота одежду на чистое, влажное тело, я покинула душевую. Сэнди уже стоял у моего рюкзака, изучая клетки голубых плит.       — Помылся?       — Угу.       — Легче?       — Угу.       Я цокнула. Он вообще умеет говорить? Да почему какое-то проклятие становится барьером? Ясновидящий не может ощутить, что ему хотят добра, а не зла?       Я открыла рюкзак и пересчитала деньги. Оставшейся мелочи вполне хватит на обед. Значит, движемся в ближайшее кафе или столовую.       — А что стало с моей мамой? — внезапно выпалил Сэнди, когда мы вышли наружу.       — Ну...       Нет. Я не могу честно ему сказать, что Тару убила именно я.       — Я не знаю.       — Врёшь.       Я ошеломлённо взглянула на Сэнди. Тот не смотрел в ответ. Впечатался глазами в песок под ногами. Ну и ну!       — Ладно, — вздохнула я. — Её застрелили.       — Ты?       — Да почему?! — я всплеснула руками.       — Ты просто пахнешь смертью, — спокойно ответил Сэнди. — Ты убивала.       И ведь истину говорит. Но я не готова с этим согласиться. Буду врать сколько угодно, сколько бы он не чувствовал. Я наметила какое-то кафе и потянула малого туда.       — Бери, что хочешь, — сказала я, когда мы пошли под дуновение кондиционера. — Чтобы взял, понял? Я одна есть не собираюсь.       Здесь было приятно. И пахло каким-то супом. На кассе виднелись контейнеры с различными гарнирами и салатами. Значит, это вполне себе неплохая столовая.       Я подошла и попросила у поварихи макарон с котлетой. Получила свою порцию и с намёком посмотрела на Сэнди. Тот испепелял глазами еду, словно прокаженную.       — Бери, — с нажимом сказала я.       — Картошку, — выдал Сэнди.       Расплатившись на кассе, мы с подносами ушли к ближайшему свободному столику. Я вдобавок налила себе кваса, и в пластиковом стакане он плескался при каждом шаге. Усевшись, с аппетитом в глазах глянула на свою порцию. Пахнет просто прекрасно.       — Расскажи... Как ты оказался в рабстве? — спросила я у Сэнди, который принялся зажато тянуть картошку пластиковой вилкой.       — Забрали, — коротко отвечает он.       — Кто?       Сэнди явно не хотел разговаривать. Ему вообще не нравилась перспектива со мной сидеть и обедать. Даже картошку тот жевал так, словно я держу его на прицеле.       — Не знаю, — ответил он.       — И сколько ты там был?       Молчание.       — Долго.       Я шумно вздохнула, накрутила на вилку вермишели. Была бы моя воля, оставила бы его в Андорре. Первое впечатление гнусное. Гад.       — Ты проклята, да? — внезапно Сэнди сам заговорил.       Я осмотрелась по сторонам, дожёвывая котлету. Никого близко не было, так что я произнесла почти, что шёпотом:       — Да, я проклята. Но я уничтожила Контракт Дьявола, если что.       Сэнди, не встречаясь со мной глазами, продолжил колупать картошку. Я решила свернуть разговор в другое русло.       — После обеда пойдём на площадь, — сказала. — Я приехала не одна. Я приехала со своим... Парнем.       Сэнди не отреагировал. Молчаливый, как камень.       — Может, он тебе понравится, — продолжила я с завистью в голосе. — Он не проклятый, забавный чувак.       — Хорошо.       Мне надоело доставать из Сэнди ответы на свои вопросы, да и разговаривать с ним в принципе. Если ведёт себя так странно, пускай продолжает. Может, со временем свыкнется и станет более разговорчивым. Я только и мечтаю встретиться с Кольтом как можно скорее, лишь бы тот помог в этой ситуации, избавил меня от неловкого молчания рядом с Сэнди. Судя по времени, он скоро будет на площади.

***

      — Ха, привет, малой!       Кольт дружелюбно протянул руку для рукопожатия. Сэнди смерил того изучающим взглядом, затем неуверенно ответил на него.       — Я Кольт.       — Сэнди, — удивительно, на его лице выступила улыбка.       — Вижу, Шелли тебя переодела, — оценил Кольт. — Сколько получилось?       — Сто тысяч, — выдала я.       Кольт нахмурил брови, но принял этот факт. Продолжил осматривать Сэнди любопытным взглядом.       — Ясновидящий? — осторожно поинтересовался он.       — Да, — без прежней застенчивости кивнул Сэнди.       — Ну... Нам уже пора на поезд. Сейчас кликнем такси, — Кольт выпрямился, начал вертеться по сторонам. — Заберём тебя в Береговой Омут. Ты не против?       — Нет.       Сэнди держался рядом с Кольтом. Мне оставалось только обиженно скрещивать руки. Как я, то молчит! А как Кольт — улыбается и ходит рядом! Разве я плохо старалась, пытаясь наладить контакт?       Поискав шоссе, мы остановили машину и забрались внутрь. На нас снова смотрел чернокожий таксист. В этот раз цель была вокзалом. Снова резко дёрнувшись, автомобиль помчался по полосе.       — Как там арена? — решила поинтересоваться я у Кольта.       Повернула голову к нему. Встретилась глазами с Сэнди, что сидел между нами. Тот сразу их отвёл, прижимаясь ближе к Кольту.       — Бомбически, — Кольт изобразил на лице удовольствие, сложил руки так, словно держит шар. — Такие жестокие бои! Столько крови!       — Звери были?       — Оборотни были, — сообщил он. — Против него сражался лучник. Так стрелами мазал!... Оборотень его сожрал.       Сэнди встрепенулся, собираясь что-то сказать, но почему-то передумал.       — Очень жестокое шоу, — Кольт хихикнул. — Тебе бы понравилось...       Я скривилась. Зачем меня подначивать? Если я проклятая с кровавым прошлым, это не значит, что мне бы понравилась арена. Но сказать об этом я не решилась — Сэнди всё слышит.       — Как настроение, малой? — Кольт приобнял того рукой. — Пару дней и мы дома. Ты в школу ходил, кстати?       — Ходил, — ответил ему Сэнди. — Шесть классов. Потом меня забрали.       — Мне очень интересно, что у тебя за прошлое.       — Как-нибудь расскажу... — помедлил Сэнди. — В поезде.       Далее особо интересных разговоров не происходило. Мы вернулись на вокзал, с которого ушли утром. Перед тем, как войти в здание, я обернулась назад — хотела в последний раз узреть местный колорит. В последний раз увидеть поднятую в воздух пыль. Какая же Андорра странная и удивительная. Жаркая круглый год, каждый день по этим песочным, усыпанным галькой проносятся мопеды. Люди в палатках торгуют едой, а повозки с лошадьми поднимают дополнительный шум. Если бы я чаще посещала уроки географии, не удивлялась бы. Каждая деталь здесь чужда привычной жизни. Я отвернулась. Пора было на поезд.       За окном яркое солнце опускалось за горизонт. Закат. И в нос вновь бьёт запах угля. Сегодня в купе нас только трое, последнего, четвёртого попутчика не было. Поезд тронулся, за стеклом вновь пролетает пустыня, в этот раз в обратную сторону. Проводник снова приносит чай, за который мы расплачиваемся остатками мелочи, едим то, что мать Кольта дала нам в дорогу, а следом я должна принять таблетки.       Достав из рюкзака блистер, я принялась выдавливать таблетку на ладонь.       — Что за таблетки?       Озарило удивлением от такого вопроса со стороны Сэнди. Я недоверчиво покосилась на него, начиная собирать мысли в ложь:       — Витамины для сна.       Тем временем быстро забросила таблетку в рот и затолкала блистер поглубже в отсек рюкзака.       — Правда? А что на них написано?       Не нравится мне этот интерес. Я подсознательно выталкивала прочь перспективу рассказывать ему о том, что я пью. Сейчас в моём рту нейролептик. И мне совсем не хочется об этом рассказывать.       Я решила достать блистер и продемонстрировать Сэнди. Там всего название лекарства. Ничего более.       — Ладно, — Сэнди вернул мне блистер. — Не знаю такого названия.       Пронесло.       — Так расскажешь, как ты в рабство попал? — внезапно оживился Кольт после того, как дожевал булку.       — Это было год назад, — Сэнди развернулся к нему, показывая, что рассказ посвящает точно не мне. — Я жил с мамой в деревне в регионе Андорры. Непримечательная семья. Мама перешла кому-то дорогу и в люди пошёл слух, что мы ясновидящие.       Я со скучающим видом потянула чай из кружки, прихватив печенье.       — Однажды к нам пришли какие-то люди. Как оказалось, охотники. Но не за оборотнями.       — Разве охотники на ясновидящих существуют в нынешнее время? — удивился Кольт.       — Да. О них просто никто не знает, — подтвердил Сэнди, продолжая. — Хотели убить маму, но она сбежала. Я знал, что с ней будет всё в порядке. А меня... Забрали на арену.       — Арену?!       — Я был чем-то вроде уборщика, — развёл руками Сэнди. — Убирался после боёв, чистил оружие... А месяц назад меня выкупил рабовладелец и начал торговать.       Для меня это звучало очень даже поразительно. Но я ничего так и не выразила. Только зевнула.       — И что было? — Кольт с интригой ждал продолжения.       — Ничего. Я днями сидел на рынке, — пожал плечами тот. — О-о-очень скучно это. Но я не знал, что попаду...       Тот запнулся, так и не продолжив.       — Попадёшь... Куда?       Сэнди мимолётно кинул на меня взгляд. Я упёрлась своими глазами в него, но тот так и не ответил тем же.       — К вам, — кратко закончил он.       Через время меня потянуло опустить веки. Попрощавшись со своими спутниками, я забралась на верхнюю полку и отвернулась к стене. Поезд гнал, как бешеный, подпрыгивая. Укачал меня совсем. Я была уже готова провалиться в сон, как услышала голоса:       — Слушай... А кто вы? — это спрашивал Сэнди, вероятно, у Кольта.       — Я — охотник, — с гордостью отвечает тот. — А Шелли... Ищет работу. Она филолог.       — Кто такой филолог?       — Человек, который исследует литературу, — пояснил Кольт. — Мы живём в Береговом Омуте. У тебя есть с собой документы?       — Документы? Дома лежали, — расстроено выдал Сэнди. — Получается — нет...       Скрип кружки.       — Что-нибудь с этим сделаем, — сказал Кольт после глотка. — Подумаем.       — А она? — буркнул Сэнди.       — Что «она»?       Я почувствовала, словно в меня тыкали пальцем.       — Она правда проклятая?       — С чего ты взял?       — Я чувствую проклятие.       — Ну... Да.       Разговор начинал меня раздражать. Но я ничего не сделала, даже не перевернулась на другой бок.       — А правда, что она убивала?       Я сжала зубами нижнюю губу.       — А это ты почему думаешь?       — Просто чувствую... Я прекрасно умею чувствовать людей, — робко произнёс Сэнди. — Вот ты самый обычный, дружелюбный парень.       — А Шелли что?       — Она... — Сэнди затянул паузу. — У неё крайне чёрная душа.       Впервые я подумала о том, что ненавижу его. Просто потому, что ему не нравлюсь. Этот пацан унюхал во мне не смытую кровь тех, кого я убивала. Злость горит от несправедливости.       — Не бойся её, Шелли хороший человек, — принялся успокаивать того Кольт. — Она никого не убивала...       — Я чувствую от неё опасность, — признался Сэнди. — Я испытывал это за пару дней до того, как меня забрали в рабство. Уже почти позабыл это чувство...       — Расслабься! Мы тебя и пальцем не тронем, — переубеждает Кольт.       — Ты не тронешь, — согласился Сэнди. — А она... Ты бы сам держался подальше.       — Ну-ну, мы же пара.       — Пара?       — Ага.       — А почему не целуетесь?       Я бесшумно хихикнула. На глазах Сэнди Кольт ещё не разу не целовал меня. Словно мне того хотелось.       — Целуемся, — судя по голосу, Кольта сбило с толку. — Просто ты ещё не видел.

***

      Спустя пару дней мы вернулись в Береговой Омут. Запасов еды хватило в притирку. Дни эти проходили однообразно и довольно скучно. Главным образом из-за того, что в присутствии Сэнди я не могла спокойно разговаривать с Кольтом. Нужно было аккуратно выбирать темы, не заскакивая туда, куда не надо. А этот малой, в свою очередь, до сих пор избегает меня. Общается и воспринимает только Кольта. Меня уже отпустило от обиды. Больно мне нужно внимание четырнадцатилетнего мальчика. Правда, приближение к Омуту нас сталкивало с новой проблемой — что с ним делать?       — Это наш дом, — выдал Кольт после того, как открыл ключом дверь в квартиру. — Не сильно уютно... Но найдём тебе место.       Мы вошли внутрь, сразу побросали сумки на пол. Сэнди шагнул вперёд в коридор, заглядывая в проёмы комнат.       — Я буду спать на диване? — спросил он.       — Нет. На диване спит Шелли.       Сэнди бросил на меня укоризненный взгляд. И едва я ответила тем же, как он увёл глаза прочь.       — Вы не спите вместе? — удивился Сэнди.       — Нет... — нервно протянул Кольт.       Слишком внимательный мальчик. Знакомы недолго, а он уже видит изъяны наших отношений. Ему бы... Поменьше обращать на это внимание.       — А где я буду?       — Найдём, — Кольт подошёл и потрепал того за взлохмаченные, фиолетовые волосы. — У нас матрас есть, постелю у себя в спальне. Ты не против?       — Нет, — Сэнди улыбнулся.       Я стянула с себя куртку, утирая красные щёки. После жаркой Андорры приезд в зимний Береговой Омут кажется прямо-таки фантастикой. Снова в лицо летят снежинки, немеют пальцы в карманах. За то теперь — дома. В личном комфорте и уюте. Правда, с новой задачей, с которой предстоит справиться.       — Можно помыться? — слышится голос из кухни, куда ушли Сэнди и Кольт.       — Ты ещё спрашиваешь? Чувствуй себя, как дома! — отвечает второй.       Я зашла в гостиную, подошла к кровати и принялась переодеваться в домашнюю одежду. Запятнанная футболка и дырявые шорты ещё никогда не одевались так комфортно. Словно то, в чём я провела несколько дней в поезде, было одеждой другого человека.       Вспомнила заботы. Нужно было сделать парням завтрак. В сумке с едой остался один кусок пирога Пэм. Но этого явно будет недостаточно на троих.       — Перекурим? — предложила я Кольту, когда мы встретились в коридоре.       — Вперёд, — хмыкнул он, скрываясь в спальне. — Сейчас, переоденусь...       Я ждала его, вертя в пальцах пачку сигарет. Слушала шум за стеной, Сэнди принимал душ. Когда Кольт показался, мы закутались в тёплые халаты и отправились на балкон. Пора привыкнуть, что мы снова живём там, где морозно. Когда я открыла стеклянную дверь, на меня тут же полетел зимний ветер.       — Слушай... У тебя появились идеи, что с ним делать? — спрашивает Кольт после первой затяжки.       Я оперлась руками об перила. Задумчиво покурила, следя глазами за пропадающим дымом.       — Вообще нет, — я стала думать. — Он без документов, в Омуте он просто никто. Это первое дело.       — Ну, восстанавливать их довольно не сложно, — согласился Кольт. — А далее? Он же без опеки.       — Да, заберут службы, — я безысходно пожала плечами, снова сунула в рот сигарету.       — Думала над этим?       — Не знаю...       Мы оба ничего не понимали. Оба не имели понятия, что делать. Пацан выкуплен из рабства, ровным счётом ничейный. Находится в совершенно чужом городе.       — Может, родственники? — прикинула идею я.       — У него нет. Он сам мне сказал, — покачал головой Кольт. — Вернее, сказал, что не знает. Так что этот вариант отпадает...       Молчание между нами казалось тяжёлым сеансом размышлений. Я думала, Кольт думал. Всё сводилось к тому, чего мне очень не хотелось. Но другого выхода нет.       — Может, оформим опеку? — в конце-концов предложил Кольт.       — Кто? Я?       — Ты.       Я шумно вздохнула. А я ведь этого так боялась. Боялась, что пацан присосётся ко мне надолго.       — А почему не ты? — задала я здравый вопрос.       — Могу и я, — отвечает Кольт. — Но задание Тара дала тебе, а не мне. Мало ли, что...       Чистая правда. И мне её не избежать. Наверное, это то, что и требуется в данной ситуации. Опека. Иначе Сэнди отправится туда, где я выросла. Не думаю, что Тара была бы в восторге от этого...       «Дать хорошую жизнь»... Да почему именно я?! Почему именно я должна взять опеку над чужим мальчиком?! Разве этого стоит плата за то, чтобы узнать о своих родителях?! Да мне прекрасно и без этого жилось! Наверное.       В любом случае, свой гнев я так и не выразила. Мы с Кольтом вернулись в квартиру, он ушёл к себе, а я принялась изучать холодильник. Еды — кот наплакал. Я кое-как собрала ингредиенты для омлета. И то, всего пару яиц и остатки специй.       Я поставила плиту на конфорку. Налила подсолнечное масло. И пока та греется, пока мне никто не мешает, юркнула в гостиную.       Подошла к телефону, подняла трубку и стала бить по клавишам. Набрала тот номер, на который не звонила уже год. Номер Ларри.       — Алло?       — Алло? — отозвался его голос в трубке.       — Слушай... У меня есть дело. Не знаю, к кому нужно обратиться...