Сквозь звёзды иду за тобой (Золрат/Мораэль)

      Золрат никогда не помышлял, что ему однажды понравится смотреть, как чиркают на чёрном полотне сизые искорки. Ему всегда нравились разрушение и смерть, горестные стенания людишек — он ведь может, в конце концов, вырезать целые пласты времени, чтобы переиграть мироздание! Но в этот раз мироздание, кажется, переиграло его самого. В очередную ночь, когда Млечный путь разлился над долиной, Золрат встретил её. Богиню, которая эти звёзды создавала, нянчила, берегла и провожала в последний путь. Богиня плыла по воздуху, когда Золрат вывалился из бреши в нескольких сотнях метров над землёй. И первым, что он увидел, стоило ему осмотреться, были густые волосы насыщенного синего цвета, дрогнувшие, когда она повернулась точно в его сторону: пряди колыхались в невообразимой вышине мягкими переливчатыми волнами, будто продолжая небесный свод. Кожа у неё была замечательного фиолетового оттенка, а маленькие голубовато-золотистые крапинки и линии, рассыпанные по плечам и лицу, испускали тусклый свет. Одеяние её было вычурно и величаво, особенно массивный головной убор — сплошь жемчужная белизна и золото. Рядом с ней медленно кружил синий шар, опоясанный кольцом, от которого исходило похожее сияние. Богиня взглянула на Золрата пронзительными жёлтыми глазами, и ему показалось, что вот-вот она нахмурится, разозлится, может, даже рявкнет с звенящей гневной интонацией «демоническое отродье!», а затем обрушится на него в атаке, как всякий тщеславный небожитель. Но она лишь медленно изменила положение ног, выпрямилась с величественной грацией, горделиво вскинула подбородок и строго-устало произнесла: — Демон... Сегодня такая прекрасная ночь. Не мешай мне, пожалуйста, ею наслаждаться. Но Золрат не был бы Золратом, если бы тут же откланялся и исчез во временном разломе. Вместо этого он насмешливо ответил: — Не поверишь, богиня, но я тут для того, чтобы просто смотреть на звёзды. Она дёрнула плечом и больше не произнесла ни слова. С того дня Золрат стал наблюдать, и даже жажда разрушения притупилась, сгладилась днями в молчаливой компании богини, которая, нет-нет, но поглядывала на него из-под ресниц с каким-то непонятным выражением. А ещё она всегда находилась на одном и том же месте, порой задумчиво обхватив колени руками или неотрывно смотря куда-то сквозь Млечный путь; иногда перебирала пальцами в воздухе, и в такт этим движениям вращалась сфера — Сердце Зохры, как обмолвилась богиня однажды (оправдывая себя большим количеством одиноких лет в космической пустоте, умолчав лишь о том, как она оказалась одной из богов Эсперии); ещё реже тихо напевала мелодию, напоминавшую колыбельную, и малютки-звёзды гурьбой светлячков окружали Богиню, ластились к ней. Золрат беззлобно дразнил её и по малому, по капле, по крупице учил Мораэль (ох, представились они друг другу лишь по истечении дюжины прекрасных июньских ночей) тому, что время, хаос и космос — стихии похожие, берущие начало из тех древних времён, когда ещё не было ничего, ни добра, ни зла, ни звёзд, ни планет, и что враждовать на пустом месте им нет резона. Мораэль фыркала в ответ на его выходки, но взгляд её постепенно мягчал, будто оттаивал, а затем и робкой улыбке находилось место в уголках губ. Золрат же обрастал новыми желаниями, странными и на первый взгляд бессмысленными: быть к богине ближе, почти бок о бок, смотреть теперь только на неё под предлогом любования звёздами, забавлять её, чтобы услышать дивный смех, касаться — быстро, ненароком, запоминая... Но они вдвоём, под куполом звёзд, отделялись ото всех, и это что-то, только между ними, росло и крепло. Золрат, как повидавший многое и уничтоживший тоже многое, понимал, что это может быть, но даже сам себе признавался с трудом, что испытывает... Но в одну из ночей, холодную и туманную, когда он в который раз приходит к богине, всё неуловимо меняется. Мораэль, как и всегда, парит в воздухе, спиной к нему, будто чего-то ждёт. Густая копна её волос расходится мягкими волнами, и Золрат в жадной охоте коснуться, подбирается ближе обычного и пропускает блестящие пряди сквозь свои когти. Богиня медленно оборачивается к нему. В её глазах — вспышки далёких комет, вуали туманностей. А ещë — свет восходящих и погибающих звёзд; свет, древний, таинственный; свет, разливающийся над пропастями чёрных дыр, над бескрайними просторами космических полей. Она склоняет голову на бок, и Золрат следует за переливами пространства под её ресницами. А затем Богиня тянет руку, кладёт свои невесомые пальцы на маску, заменяющую демону лицо. Она зовёт его, шепотом, мерцанием дальних огней в глубине неизведанного — прочь от Эсперии. Вместе, вдвоём. За туманом начинается звездопад. И Золрат следует за самой большой и яркой звездой.