Благодатный жар (Анджело/Мираэль)

      В комнатушке под самой крышей воздух душный и спёртый; пахнет болезнью, настойками, старым пыльным деревом. Анджело хрипло дышит ртом, дрожа от озноба под тонким покрывалом. Не повезло ему подхватить простуду в забытом богами городке где-то на окраине королевства носителей света. Мираэль, которая простилась с Фоксом и Райной на полпути, и увязалась за ним, пришлось истратить внушительную часть денежных сбережений сначала на снадобья и местного врача, а затем — на эту каморку. Она, конечно, злилась по началу, раздражённо бурчала о том, что не нужно было снимать для неё пальто. Сам же Анджело только мог слабо улыбаться в ответ, плавясь от лихорадки. Потом Мираэль вздыхала, промокала ему лоб полотенцем, заваривала лекарство и поила с ложки. Так шли дни, но наступающее облегчение было коротким и муторным — слишком уж болезнь оказалась прилипчивой. Врач разрешил увеличить дозу лекарства, и они приняли решение задержаться здесь ещё как минимум на неделю. Анджело тяжело кашляет, тоскливо смотрит в небольшое круглое оконце. За перекрестьем рамы, в бледном утреннем свете и тумане верхушки деревьев отдают тусклым золотом и ржавым кармином. Прислушивается к звукам, которыми полнится гостиница: скрипам, стукам, шорохам, приглушённым голосам. Мираэль всё ещё где-то внизу? Или... Подёрнутый дымкой долгой слабости разум тут же жалит: ушла, ушла она, и тебя, непутёвого, бросила! Анджело стискивает трясущимися пальцами край одеяла, усмехается, подтягивая колени к груди — становится мучительно холодно, кроху тепла удержать бы... И почти верит, что огненная ведьма и правда оставила его, ведь не пристало ей — яркой, жгучей — сутками трястись над захворавшим бардом. Но в коридоре раздаётся стук спешных шагов, а потом Мираэль толкает плечом скрипучую низенькую дверь. В её руках поднос с двумя чашками, миской и парой кусков хлеба. Она улыбается вишнёвыми губами: — Проснулся. Подходит, ставит поднос на низенький столик, садится рядом на постель. По комнатке расплывается аромат сушёных апельсиновых долек и специй. Анджело шмыгает носом: от облегчения покалывает в ногах. Как хорошо, что это всего лишь болезнь затуманила рассудок. Мираэль подтыкает выбившийся край одеяла. Помедлив, предлагает: — Глинтвейна? Хозяйка сварила его просто потрясающим. А ещё куриный бульон тоже неплох. Анджело хватает только на робкий кивок, и она подносит кружку к его губам. Он пьёт маленькими глотками пряную смесь из вина и мёда, чувствуя, как согревается нутро, измученное кашлем. Как от заботы согревается сердце. Мираэль вдруг находит свободной рукой его ладонь, сжимает пальцы. И жар — благодатный, влюблённый — затапливает Анджело с головой.