Успокой своë сердце (Эорин/Солиса)

      — Просыпайся, — шепчет смутно знакомый голос, а после Эорин чувствует, как кто-то мягко прихватывает его за кончик уха. Недовольно сопит, пытаясь отмахнуться, но уютная темнота под веками уже расцветает мелкими сизыми пятнами, начиная истончаться и пропускать полоски света. Прикосновение перемещается и следует сначала вниз, к подбородку, затем — вверх по щеке, до самого виска, и обратно. Осторожное, трепетное, несущее с собой терпкий запах целебного настоя и страниц старых ботанических книг. Эорин знает лишь одно-единственное живое существо, которое может себе позволить находиться так близко к нему. Даже сквозь дрëму он может разглядеть очертания изящной девичьей ладони, порхающей у его лица, аккуратных пальцев, которые нестерпимо хочется переплести со своими, чтобы долго-долго потом не отпускать. Он тянется за теплом, остающимся на коже от невесомых поглаживаний, тянется по наитию вперëд, а когда, как ему кажется, почти вновь находит, то... падает в пустоту. Пустота в ответ отдаëт пыльными досками и сыростью. Сон слетает, как подхваченная ветром полупрозрачная штора, и Эорин распахивает глаза, чтобы обнаружить себя свалившимся с кровати. В комнатке пасмурно, сквозняк из приоткрытого круглого оконца гонит по полу дыхание надвигающегося ненастья, блëклые солнечные лучи чертят сквозь кадки с зеленью и ряды пузатых колбочек слабые косые линии. Он медленно забирается обратно на постель, кутаясь в одеяло с головой, трëт начинающие зябнуть руки. Он вновь чувствует себя больным, как в те тëмные дни, когда скитался один по лесным тропам и когда впервые встретил Оку, когда кошмары только начинались. Он чувствует себя обузой — со всеми своими сбитыми ориентирами и притупившимся нюхом, ослабевшей связью с Лесом, с состоянием, оставляющим желать лучшего после той битвы с коррапторами. Только вот мстить больше некому, чтобы стало легче, а защитить лес смогут и без него. Поэтому он сейчас здесь — старается отдыхать и восстанавливаться. Но сердце всë равно не на месте после Источника, бьëтся часто, как пташка в силке. Тревожится за Солису. Как она смогла отделить эмблему от себя, отказаться от силы (и ради кого? ради него?), не взывает ли та к бывшей носительнице? Но оклик не даëт ему погрузиться в дебри своего хаотичного разума ещё глубже: — Эорин! Скрипят от спешных шагов деревянные ступени, и Солиса собственной персоной возникает перед ним, на ходу заплетая косу. Вместо изумрудных и белых лëгких одеяний — оттенки осени, жëлтая вязаная кофта, тëмная юбка и красная накидка. — Ты куда-то собралась? — Эорин хмурится, но скрыть неловкое любопытство в голосе не выходит. — Да, — Солиса деловито начинает искать что-то на столике у окна, и облако хвостов мерно покачивается в такт её движениям, — чуть дальше в чащу, за некоторыми травами и яблоками. Хочешь пойти со мной? Эорин с трудом давит дрожь в плечах, крепко стискивая ладони в замок, бросает короткий взгляд на копьë в углу напротив. Он бесполезен сейчас как воин, но здесь, в самом глухом краю леса, за много троп и буреломов от Бастиона стихий и империи Носителей света, может, оно и не понадобится? С тех пор, как Солиса обосновалась здесь, чтобы обеспечить ему должную заботу, никто их не беспокоил так, что нужно было защищаться: ни местные, ни демоны, ни тем более люди. Но Эорин не знает, что ответить — тревога с новой силой вгрызается в виски ноющей болью, — и просто вытягивает из-под одеяла руку. В то же мгновение Солиса обхватывает своей ладонью его запястье, нежно, понимающе улыбаясь, и ненадолго убаюкивает мурчащей мелодией смятение. Он с благодарностью заглядывает ей в глаза. Она запускает пальцы ему в волосы, наклоняется и оставляет мимолëтный поцелуй у крупного шрама на лбу. И неважно, что вокруг много мелких, это результат борьбы со смертью и болезни, над которой он, в конце концов, тоже скоро одержит победу. — Собирайся, прогулка тебе не помешает. * Они останавливаются под густыми кронами фруктовых деревьев. Солиса взбирается на толстый корень, вздымающийся над землёй почти на целых два лисьих хвоста, привлечëнная разноцветным мхом и мерцающими грибами. Эорин с полной корзинкой ароматных ярко-красных яблок усаживается еë ждать, вытягивая ноги — давно он не ходил так долго и далеко после того, как ему стало лучше. Переводит взгляд на Солису, чтобы понаблюдать, полюбоваться — тени от листвы причудливым узором ложатся на её лицо, и когда она смотрит в ответ, чудится, что её глаза сверкают синей бездной Источника Юэси; кажется, что на её коже проступает бирюзовый рунический рисунок, что сила наполняет всë её тело и превращает в пузырь, который вот-вот сольëтся с Источником воедино... От напряжения каменеют плечи, отчаянно сжимаются кулаки, сердце заполошно колотится о рëбра. Он дрожит, скалится, он готов броситься наперекор этой силе, несмотря на то, что, скорее всего, не сможет даже её коснуться. Но вдруг из ниоткуда возникает иная сила, тëплая и живая, осязаемая, и опрокидывает его навзничь, возвращая в реальность. Вместо Источника Эорин видит клочок серого неба, кружащиеся в воздухе рыжие листья и белую макушку Солисы. Хрипит: — Всë... хорошо. Солиса вскидывает голову, и подрагивающая нижняя губа выдаëт её волнение. — Что ты видел? Эорин, помедлив, снова встречается с ней глазами. На этот раз там — искристый зелëный простор, и наваждение уступает место горькому сожалению. Усмехается криво: — Как чëртова эмблема воды поглощает тебя. А я... ничего не могу сделать. Где она, Солиса? Ты избавилась от этой штуки совсем? — Эмблема там, где ей самое место, где она сможет защитить нас от угрозы извне, — шепчет Солиса, поглаживая Эорина по щеке костяшками пальцев, и задумчивая морщина пролегает между её бровей, — но с этим всем влиянием силы на тебя нужно что-то делать. Эорин тяжело вздыхает, но кивком соглашается. Иначе болезнь окончательно не отступит никогда. — Так, — Солиса льнëт щекой к его груди, сворачиваясь клубком, — слушай меня... В её руке возникает яблоко, и она удерживает плод на уровне глаз Эорина. — Твой разум сейчас — как половинка яблока, он уязвим для влияния извне. А нам яблоко нужно целым, нам нужно вернуть вторую половинку на место, чтобы ты мог сопротивляться, и остаточная магия эмблемы полностью сошла на нет. — Тогда... что делать дальше? — Для начала просто успокой своë сердце, драгоценный. Ведь в нашем доме отныне и навсегда будет только... Солиса перекатывается Эорину под бок, утыкаясь носом ему в шею. — ...мир. Эорин со вздохом прижимает её к себе двумя руками крепко-крепко. Ему не остаëтся ничего, кроме как попробовать.