Глава 5. Как разрушить замки

      Утро после вчерашней вечеринки выдалось не самым приятным. Голова Кендес раскалывалась от боли. Она никогда не была знатоком в области спиртных напитков, но каждый раз, когда пыталась контролировать себя, спортивный интерес брал верх над чувством меры. Ей было любопытно, сколько же алкоголя нужно, чтобы довести себя до состояния полного беспамятства.       — И как это понимать, юная леди?!       Мать с недовольством глядела на дочь в ожидании объяснений.       — Мам, не сейчас. Мне нехорошо.       — Вставай и иди приводить себя в порядок! Жи-во! — скомандовала миссис Флетчер.       Собрав все свои силы, Кендес попыталась подняться с дивана. Голова закружилась, и вчерашние напитки, словно требуя выхода, подступили к горлу. Быстро намотав волосы на кулак, Кендес направилась в ванную.       С трясущимися ногами она вышла обратно и уже направлялась в свою комнату, когда услышала зов матери и остановилась. Кендес знала, что лучше не заставлять её ждать, поэтому, пошатываясь, направилась к ней.       — Что с тобой происходит?       Лицо девушки залилось краской. Она не знала, что ответить, поэтому просто молчала.       — Кендес?       — Ну… Я вчера поехала поздравлять свою подругу с днём рождения… Вот мы и отпраздновали…       — Да? А судя по твоему виду, провожали в армию! Кстати, что за мужчина тебя ночью привёз?       — Это… Это её отец. Мы все вместе отмечали.       Обеспокоенный взгляд матери немного смягчился. Она не смогла подобрать слов, чтобы выразить своё возмущение, переживания.       — Я понимаю, что тебе уже двадцать три, а не пятнадцать. Но всё же… Я прошу тебя, милая. Не пей так много. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы и пересмотришь свои взгляды. — Всё же Линда обняла свою дочь и ушла на кухню.

***

      Он совсем пропал с радаров. Сутками не писал и не звонил, а лишь изредка с высоты своего пентхауса смотрел в бинокль, наблюдая за тем, как рыжеволосая студентка шла через сквер. Каждый раз, когда он видел Кендес, его сердце замирало.       Дуфеншмирц хотел быть рядом, но боялся, что это таким образом может нанести ей вред. Он понимал, что должен отпустить девушку, но не мог найти в себе силы это сделать. Поэтому решил дать им время на это, соблюдая дистанцию.       Хайнц никогда не забудет волшебный вечер в день его рождения: когда их сердца звучали в унисон под чарующие мелодии, а их тела прижимались друг к другу в этом танце.       Он каждый день боялся признаваться самому себе в том, что его чувства разгорались всё сильнее.       Загоняясь сильнее обычного, Хайнц стоял на крыше своего пентхауса. Наблюдая за садящимся солнцем, учёный курил сигарету. Одну за другой. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывало её лицо, освещённое мягким светом.       Кендес…       Её смех, такой искренний и заразительный, эхом отзывался в его ушах. Он чувствовал, как его сердце замирало при мысли о ней, и как разум пытался убедить в том, что это неправильно.       Ведь они не могут быть вместе…       Хайнц знал, что разница в возрасте между ними — это не просто цифры. Это пропасть, которую невозможно преодолеть. Он был старше её в два раза, и это накладывало на него огромную ответственность.       Хайнц не мог позволить себе разрушить её жизнь, не мог сделать несчастной. Его эгоизм и недостаток внимания с раннего детства не станут причиной для её краха. Но он так мечтал сделать шаг навстречу к своему счастью… Хайнца пугало то, насколько сильно он ощущал влечение. Его чувства к ней были подобны бушующему океану, который не знал покоя.       Разумеется, Кендес совершенно не устраивал игнор с его стороны. Она была намерена всё выяснить. Набирая заветный номер телефона, каждый раз Кендес слушала протяжные гудки и последующие реплики от оператора.       С ней такой трюк не пройдёт.       Спустя некоторое время она вызвала такси и отправилась в пентхаус Дуфеншмирца. В автомобиле она печально смотрела в окно и созерцала серое небо, которое вот-вот расплачется. Мимо проносились дома с тёмными окнами, словно прячущиеся от непогоды. Деревья в скверах стояли обнажёнными, и лишь редкие ветки оставили часть снега. Погода была нестабильной: то выпадал снег, то вновь таял. На дорогах образовались лужи, в которых отражались размытые силуэты зданий.       Поднявшись на нужный этаж, Кендес постучала в дверь. На её стук никто не ответил, и она начала звонить в звонок. Спустя некоторое время дверь наконец открылась, и на пороге появилась её подруга, с недоумением глядя на нежданную гостью.       — Кендес? Привет!       — Привет, а ты что здесь делаешь?       — За зонтом заехала, в прошлый раз оставила здесь. А ты что хочешь?       Девушка немного помялась, но всё же спросила:       — Твой отец дома?       — Нет. Что случилось?       — Да там неважно… Спасибо. Пока!       Ванесса с недоумением закрыла дверь и прошла вглубь гостиной. На диване сидел напряженный Хайнц и, беспокойно покачивая ногой, наблюдал за дочерью.       — Ну как? Что она говорит? Ты сказала, что меня нет?       — Спрашивала, дома ли ты. Я не выдала тебя. Только мне вот интересно, что у вас с ней произошло? Почему ты попросил, чтобы я соврала Кендес?       — Тебя это не должно касаться, — недовольно пробурчал он.       — Но так нельзя с ней поступать! — Ванесса выдохнула, расхаживая по комнате туда-сюда. — Если она узнает, что ты здесь, я не буду отстаивать эту ложь! В общем, делай как знаешь.       Хайнц махнул рукой, поднялся с мебели и пошёл на крышу, попутно нащупывая пачку сигарет в кармане лабораторного халата.       — Па-ап?       Она прекрасно знала, что отец курил только если очень сильно о чём-то переживал.       Хайнц ничего не ответил, продолжая подниматься по лестнице. Ванесса не стала преследовать его, позволяя побыть наедине со своими мыслями.       На крыше, где солнце скрывалось за тучами, Хайнц остановился и глубоко вдохнул холодный воздух. Он достал сигарету и, чиркнув зажигалкой, поднёс к губам. Затянувшись, почувствовал, как едкий дым проникает в лёгкие, принося с собой временное облегчение. Но это не могло заглушить ту бурю эмоций, которая бушевала внутри.       Каждый раз, слыша её милый голос, мир переворачивался с ног на голову. Его мысли были похожи на замкнутый круг, из которого не было выхода.       Тем временем Кендес стояла у двери, не решаясь уходить. Она прекрасно слышала его голос. Ей было до боли неприятно, что он попросил Ванессу солгать.       «Но зачем? Он не хочет меня видеть?»       Возникла ещё одна идея. И хоть, вероятно, позже Кендес будет корить себя за это, но всё же решила осуществить задумку. Девушка снова постучалась. Открыв дверь, Ванесса удивленно смотрела на подругу.       — Можно я в туалет схожу, а то до дома не дотерплю?       — Э-эм… Конечно, заходи.       Ванесса решила, что пусть её чудаковатый папаша сам разбирается с Кендес.       Это не её дело.       Кендес сделала вид, что пошла в сторону ванной, попутно разглядывая комнаты. Нигде мужчины не было, поэтому решила выйти на крышу. Вдруг послышались шаги, Хайнц напрягся.       «Неужто родная дочь будет читать мне нотации?»       — Хайнц…       — Кендес?! — он дёрнулся так, что сигарета чуть не выпала из пальцев. — Я… ты… как ты сюда попала вообще?       Он быстро затушил её и развернулся к Кендес.       — Нам нужно поговорить.       — Да-да, конечно, поговорить, это… это хорошая идея, — он нервно усмехнулся и тут же замолчал.       Кендес смотрела на него, не двигаясь.       — Ты меня избегаешь?       — Нет, я… не совсем… — он запнулся. — То есть да, но не в том смысле, в котором ты думаешь.       — А в каком тогда?       Хайнц открыл рот и тут же закрыл.       — Слушай, это сложно объяснить.       — А ты попробуй.       — Иногда… — начал он и замолчал. — Иногда люди… делают вещи, а потом… им нужно время.       — Какие вещи?       — Ну… — он махнул рукой в воздухе. — Такие.       — Очень понятно, спасибо, — сухо ответила она.       Хайнц поморщился.       — Я просто… — он снова сбился. — Я не хочу всё испортить.       — Что именно?       — Всё.       — Хайнц…       Он отвернулся, запустил пальцы в волосы и опёрся локтями о парапет.       — Это была ошибка.       Слова прозвучали быстрее, чем он успел их обдумать.       — Я не это имел в виду, — сразу же. — То есть… не совсем…       — А что тогда? — тихо спросила она.       Хайнц провёл рукой по лицу.       — Я старше тебя в два раза, Кендес. Это… это уже звучит как плохое начало любой истории.       — И?       — И это большая проблема. Я бы даже сказал, катастрофическая, если смотреть… — он снова начал уводить в сторону.       — Хайнц, — перебила она. — Ты жалеешь?       — Я… — он запнулся. — Я жалею, что позволил этому… зайти дальше, чем нужно было.       Это прозвучало гораздо честнее, чем он хотел. Кендес сделала шаг ближе.       — А я нет.       — Ты не понимаешь, — тихо сказал он.       — Тогда объясни нормально.       — Я не должен…       — Ты не должен или не хочешь?       Хайнц повернулся и впервые за весь разговор посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляд.       — Я не должен. Потому что если я захочу… это уже будет моя проблема.       — Тогда честно скажи, что ты хочешь.       Он сжал челюсти.       — Я хочу, чтобы этого не было.       — Ч-что?       — Всего этого, — он сделал неопределённый жест между ними. — Это… — он запнулся, — было лишним.       Кендес смотрела на него, и в её взгляде медленно угасла злость, уступая место другому чувству.       Её губы дрогнули. Кендес резко отвела взгляд и моргнула несколько раз.       — Знаешь… — голос сорвался, она прочистила горло. — Ты мог хотя бы не делать вид, что это было… взаимно.       Он дёрнулся:       — Кендес, я не…       — Не надо, — быстро перебила она.       И вот теперь в глазах выступили слёзы.       — Всё нормально, — добавила она, уже тише, но голос всё равно дрожал. — Правда. Я всё поняла.       Кендес сделала шаг назад.       — Прости, что… — она запнулась и махнула рукой. — Неважно.       Слёзы всё-таки сорвались, и она устремилась в сторону выхода.       — Кендес… — Хайнц окликнул её, сделав шаг вперед, и остановился, позволив уйти.