Глава 8. Ты тот секрет, что не утаишь

      — Какая проблема? Что случилось?       Кендес положила телефон на прикроватную тумбочку и шумно выдохнула.       — Моя мама звонила несколько раз в то время, когда мы с тобой были… очень заняты… И она очень обеспокоена, почему я пропустила зачёт и не вернулась домой.       — И что ты ей ответила? — с волнением спросил Хайнц.       — То что я осталась с ночёвкой у подруги.       — Она поверила?       — Не думаю…       Хайнц устало выдохнул и сел на свою сторону кровати. Он провёл рукой по лицу и, смотря куда-то в пол, промолвил:       — Вот именно об этом я и говорил, Кендес.       Кендес уже не слушала, а ходила по комнате, сжимая руки за спиной.       — Мне крышка… — бормотала она, почти не замечая его.       Хайнц провёл рукой по лицу, явно пытаясь собраться с мыслями.       — Кендес… — он сделал паузу. — Я сейчас тоже не в лучшей форме, если честно. Так что давай… по одному катастрофическому событию за раз?       Она даже не улыбнулась.       — Я серьёзно!       — Я тоже.       Она продолжала метаться, и он наконец не выдержал:       — Кендес, сядь, пожалуйста. У меня от тебя уже голова кружится.       Она стояла в центре комнаты, её мысли метались, словно птицы, запертые в клетке. Паника нарастала.       Как можно было забыть предупредить старосту? Если бы этого не произошло, мама вряд ли узнала бы о случившемся.       — Хайнц, я не могу! Я пропустила важную работу… И если бы предупредила вовремя, то моей маме не позвонили сообщить о моём прогуле. К тому же, мама начинает что-то подозревать!       Хайнц подошёл ближе и неуверенно обнял её, потому что сам не до конца понимал: имеет ли на это право после всего.       — Эй… — тихо сказал он. — Посмотри на меня.       Она не сразу подняла взгляд.       — Я что-нибудь придумаю. Не сразу, возможно, но придумаю. Ладно?       Кендес почувствовала, как его тепло медленно переходило к ней в тело, смягчая тревогу. Её дыхание стало более ровным, когда она уткнулась лицом в грудь, пропитанную свежим гелем для душа.       — Как мне выкрутиться?       — С университетом… — он замялся, почесал затылок. — Ну, теоретически, можно сделать справку, якобы ты была на приёме у врача. Думаю, визит в больницу сам по себе является уважительной причиной.       — Но ты же не врач!       — Ой, да брось! Я могу зайти в любую больницу и многие доктора примут меня за своего из-за лабораторного халата. Меня постоянно путают с фармацевтом. Так что… Мы хотя бы попробуем.       Кендес подняла голову и посмотрела на него с надеждой.       — Но всё-таки, что делать с мамой?       — Я понимаю, что это может быть проблемой… Но знаешь, тебе необходимо поговорить с ней.       Кендес прекрасно понимала, если заявится домой вместе с Дуфеншмирцем и скажет: «Познакомься, мам. Это мой новый парень» — её удар хватит, наверное. Или это просто фантазии на почве страха.       Ей хотелось бы верить во второй вариант, но он казался нелогичным.       — Ты шутишь? — жалобно простонала она, широко раскрывая глаза. — Как я с ней поговорю? Она же будет допытывать меня.       В мыслях уже прокручивались лучшие способы, как увернуться от любых лишних вопросов своей матери, которая могла вмешаться со своим привычным беспокойством.       Нельзя сказать, что миссис Флетчер проявляла чрезмерную опеку, но когда речь заходит о таких важных вещах, как успеваемость в учёбе и безопасность, эта женщина готова рвать и метать и всё ради блага рыжеволосой дочурки.       Беспокойство растягивалось, словно резинка, утягивая её мысли в разные стороны.       — Ладно… — он выдохнул, потерев переносицу. — Со справкой я попробую разобраться. А домой… ну… придётся ехать, да. И поговорить тоже, скорее всего.

***

      Вечер подошёл к концу, и изобретатель, как и обещал, подвёз её домой.       Когда белоснежный внедорожник остановился у дома Флинн-Флетчеров, Хайнц неспешно выкрутил ключ зажигания, чтобы работающий двигатель и фары транспорта не привлекли лишнего внимания.       Они молча сидели в машине, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Кендес чувствовала, что её сердцебиение вновь ускорялось от того, каким разговор с матерью может быть.       — Спасибо, что подвёз, — тихо произнесла она, не желая прерывать тишину.       Хайнц, сместив свою руку с коробки передач на плечо милого штурмана, посмотрел на неё с проникновенным выражением. Его тёмно-синие глаза сверкали в свете фонарей, проникающих в салон автомобиля через лобовое стекло.       — Всё будет хорошо, — тихо сказал он, хотя сам не выглядел до конца уверенным.       Эти слова словно снимали с неё тяжесть. Так она и хотела, чтобы кто-то поддерживал её, когда мир давит со всех сторон.       Их губы встретились. Поцелуй был полон, которая вызывала дрожь в каждой клеточке её тела.       На мгновение Кендес действительно забыла о том, что её ждёт за дверью.       Отстраняться от него совсем ей не хотелось, ведь его присутствие было как глоток свежей воды в изнуряющей жарой пустыне.       «Он такой чувственный и заботливый! Даже не верится, что такой милый человек раньше маниакально старался захватить Триштатье».       В голове словно закружился лёгкий вихрь эмоций, словно бабочки порхали в её сознании, оставляя за собой шлейф из ярких красок и нежных воспоминаний. Его длинные пальцы приятно дотрагивались до ладони девушки, подобно солнечным лучам, согревающих кожу.       Кендес приняла решение: сражаться за своё спокойствие и за возможность быть счастливой с ним, несмотря на проблемы, которые свалятся на голову.       — Ладно. Мне пора, а то вдруг из окна начнут смотреть. Созвонимся.       Напоследок она оставила поцелуй на его губах и вышла из машины.       — Кендес, постой!       Он следом за ней выскочил из автомобиля, держа одной рукой её сумку за лямки.       Снег тихо шуршал под ногами. Несколько снежинок зацепились за ресницы девушки и тут же растаяли. Хайнц невольно улыбнулся, глядя на неё.       В этот момент она выглядела так беззаботно и счастливо, словно зимние метели нарисовали на её лице новый мир.       — Держи, ты забыла в машине…       — Спасибо, милый! Что бы я без тебя делала? — Прежде чем скрыться в стенах дома, девушка потянулась к его лицу, ласково оставив поцелуй у краешка губ.       Мужчина некоторое время стоял напротив двери, с трепетом прикасаясь пальцами к нижней части щеки. Его глаза засверкали детской радостью.       «Она назвала меня милым!»       Кендес вошла в дом и сразу ощутила уют, словно мягкое покрывало укутывало её с головы до ног. Однако радость от волнующего вечера быстро уступила место волнению.       Внутри неё бушевали вихри вопросов, а её мама со всей внимательностью, присущими любящим родителям, сидела на диване с чашкой эспрессо в руках.       Её взгляд был устремлён в окно, словно она пыталась найти ответ в нём на свои переживания. Свет фонарей за окном рисовал тени, а Кендес почувствовала, как тепло матери сжимает её сердце.       Она знала, что все тревоги мамы возникают не потому, что та желает ей зла, а, наоборот, от любви и заботы. Дочь замерла на мгновение в прихожей, у неё на губах ещё оставалось тепло от поцелуя Хайнца, а мысли о его поддержке заполнили её сознание.       — Ну здравствуй.       Мама не отрывала взгляда от окна, продолжая следить за уезжающей машиной. В её голосе не было чёрных заметок обвинения или недовольства. Скорее, он звучал настороженно.       — Привет.       Она сделала шаг в сторону кухни, пытаясь отвлечься от напряженной атмосферы. Открывая холодильник, девушка потянулась за бутылкой воды.       Трудно было не заметить, как мама, наконец, отвлеклась от окна и с вниманием стала изучать лицо дочери.       Кендес старалась сосредоточиться на простом акте утоления жажды, наполняя стакан тише, чем хотелось бы, и наблюдая за игрой света на воде. Сердце забилось в ожидании, когда же звенящая тишина будет закончена.       — Кто это был?