Глава первая

      Маршрут любого патрульного крейсера пролегает через двадцать реперных точек. Это аксиома. Другое дело, что эти точки выбираются каждый раз разные, исходя из донесений осведомителей, из засечек маркер-буев, которых в каждой системе понатыкано, как мусора во времена оны на орбите старушки-Терры. Ну и интерговская разведка, конечно, как-никак, Патруль к Интергу и относится, пусть и очень редко светится в новостях.       Капитан Стан нынешний маршрут крейсера «Рысь» прокладывал с расчетом поймать, наконец, ту гниду, которая уже почти год так ловко водила за нос все патрули сектора 143-13-23, сбрасывая то на Лилианне, то на Монике, то на Авроре крупные партии синтетических наркотиков. Учитывая, что все три планеты являлись крупнейшими развлекательными центрами сектора, начальство рвало и метало, требуя достать суку. Рвало жопы бедным патрульным и метало взыскания всем, кому ни попадя. Капитанам и командам контрабандистов, которых приказали брать живьем — и хоть наизнанку при этом вывернись, — по всем каналам, публично и не очень, был обещан скорый и пристрастный суд и показательная казнь. Капитан Стан в глубине души был с этим даже согласен: проклятый синт вызывал привыкание с первой же дозы, выжигал мозги при передозировке и унес уже какое-то совершенно нереальное количество жизней. Причем, не только людей, но и всех прочих рас.       Так что это было дело чести — поймать и обезвредить подонков, ради наживы обеспечивающих связь производителей и распространителей. Естественно, сперва их выпотрошат спецы Интерга, выбьют все явки и пароли. Прямо сейчас планетарные части полиции устраивали самую масштабную облаву на памяти капитана, вылавливая по уже полученным наводкам дилеров, пушеров и прочих распространителей синта. Именно поэтому в патрулирование выходили почти все крейсера, даже те, что только-только вернулись из своего предыдущего рейса. Интерг собирался не просто «забросить невод», а растянуть частую сеть, в которую гарантированно искомая «рыба» попадется.       Кроме злости на подонков, капитан Саммер Стан был не лишен некоторой доли честолюбия, и мысль, что его команде может перепасть немного удачи, а после... О нет, не славы — кому она нужна? Кредитов, конечно. Вот мысль о кредитах грела не хуже мягкой шерсти решти. Нет, за работу в Патруле и платили соответствующе, но все его ребята были довольно молоды — по меркам тех рас*, к которым принадлежали. И посорить кредитами, фигурально выражаясь, конечно, не отказался бы ни один из них.       Как капитан, Саммер был должен знать все и обо всех своих ребятах. Он и знал, исключая только абордажную команду — ну так эти ребята и были целиком вотчиной командира Штерна. А Штерн был галлири, но иначе чем «позором расы» себя не называл, и в этой шутке доля шутки была исчезающе мала. Немудрено: услышав «галлири», любой разумный ожидает увидеть невысокого, немного упитанного или даже кругленького, улыбчивого зеленокожего «лягушонка»-торговца, приветливо помахивающего перепончатыми ушками. А, встретив Штерна, увидит двух-с-половиной-метровую мускулистую орясину, у которой те самые ушки и не разглядишь сразу, а уж про улыбку вообще можно только промолчать. Штерн — это было всего лишь прозвище, настоящее имя галлири разве что главный техник пропеть мог. Добровольно пошедший на программу по физическому усовершенствованию, единственный из расы, действительно, единственный, а потому уникальный. Капитан Стан прекрасно помнил, как ему советовали не брать в команду этого галлири, несмотря на безупречные характеристики, потому что «мало ли что там с ним яйцеголовые сделали». Он взял — и ни разу за десять лет не пожалел. Штерн был отцом родным своим абордажникам, безупречным на службе, совершенно безбашенным в увольнительных, но в глубине души тем еще добряком. Он бы спустил свою премию на корм для крохотного приюта бездомных животных, очередную игрушку и гору лакомств для талисмана команды — котокрыса Рафаэлло.       Вторым талисманом, пусть и неофициальным, на борту «Рыси» считался старший техник, Льех`Ана ин-Равари. В команде звали его просто Ана, потому что выговаривать полное имя маарлеанина — долго, да и сам он с первого же дня службы предложил такое сокращение. Капитан Стан не знал за свою жизнь большего раздолбая, чем этот то ли эльфолемур, то ли лемуроэльф: войдя в техотсек, можно было легко обнаружить его, висящего под потолком, растопырив лопоухие уши, и блаженно жующего что-то крайне неуставное. Но в то же время он вынужденно признавал, что Ана — настоящий гений во всем, что касается техники. Старушка «Рысь» летала и прыгала как едва сошедшая со стапелей космоверфи только его стараниями — и команда отдаривалась абсолютно искренней любовью.       Попытавшись представить, на что именно Ана мог бы потратить лишние кредиты, капитан только в затылке поскреб: пожалуй, ни у кого из экипажа не было столько разнообразных пристрастий. От очередного ящичка с этой его зеленью — получив такой, Ана чуть не плясал, а потом долго перебирал плотные синеватые листья, потирая их длиннющими пальцами и заранее блаженно жмурясь; до покупки чего-то, жизненного необходимого «Рыси», на которое вот прямо сейчас начальство выделять отказывалось. Так-то на подобное иногда скидывались всей командой, но у Аны это была одна из двух основных статей расходов. А остальные здравому осмыслению не поддавались.       Вот на кой маарлеанину пригоршня стеклянных шариков? Команда спорила об этом второй год, с тех пор как он рассыпал их в кают-компании. Собирали всей толпой, Ана потом откупался сладостями с родины. Впрочем, их он притаскивал то и дело, как и мелкие презенты, вроде красивых камушков, ракушек и поделок из дерева. Отдельной строкой шли отрезы ткани — шил себе Ана принципиально сам, вне техотсека скидывая форменный комбез и хитро драпируясь фигурно-лоскутными одеяниями.       Или взять любимых капитаном кошаков-решти. В команде «Рыси» их было аж три пары, как и всегда у этой расы — близнецов. Шери и Шато — навигаторы, Сехо и Сану — вторая пара навигаторов, Ири и Тари — его лучшие стрелок и наводчик. Предположить, на что потратят гипотетическую премию первые, капитан мог влегкую — не зря же уже не первый год считался и был их любовником. Вторые были редкостными гурманами, их коллекции мороженой жратвы мог позавидовать кто угодно, а третьи наверняка бы снова наведались в лавчонку старины Боргиса, чтоб прикупить очередную пару клинков в свою коллекцию, с десяток книг и парочку контейнеров с рассадой или семенами для гидропоники «Рыси».       Предпочтения и траты стюардов, тоже, к слову, братьев, правда, не близнецов, единорасцев капитана, уже давно были известны и неизменны: кофе, еще кофе и снова кофе. Учитывая бешеную дороговизну натуральных кофейных зерен, непременно со старой Терры, желательно именно арабики с плантаций Кении... Кофе на борту «Рыси» премировались отличники боевой подготовки, победители соревнований, которые время от времени устраивал капитан, чтоб его ребята не заскучали во время спокойного патрулирования. Ну, еще сам капитан — потому что у него-то смены не было, и спал Саммер Стан по четыре часа из стандартных тридцатичасовых корабельных суток.       Нинья, маг и волшебник медотсека, скорее всего купил бы очередной гиперкурс по повышению квалификации, включающий в себя наработку моторики. Ну, и очередной килограмм побрякушек, потому что Нинья — мегуто, а они просто физически не могут обходиться без хотя бы ма-а-ахонькой сокровищницы. Еще бы не навешивали на себя большую половину в рабочее время — цены бы не было. Каждый в команде нет-нет да получал в лоб очередным увесистым кулоном, когда Нинья неосторожно наклонялся поглядеть поближе.       В общем и целом, капитан Стан прекрасно знал, на что разлетелась бы полученная за поимку контрабандистов премия. И потому, высчитывая и нанося на карту сектора реперные точки, был очень и очень сосредоточен, задействуя всю вычислительную мощь искина старушки «Рыси» и собственный богатейший опыт, интуицию и «нижний мозг».       В рубке, пока он работал, царила идеальная тишина, нарушаемая только редким шуршанием и цоканьем коготков Рафаэлло, который тоже нес свою вахту: по очереди обходил замерших на рабочих местах членов команды, принюхиваясь и иногда укладывая на колени передние лапки в изящных кожаных перчатках или длинную улыбчивую морду. Когда он дошел до капитанского кресла, осторожно, почти невесомо забрался на колени капитану и тихонько заурчал, Саммер глубоко вздохнул и стянул с головы вирт-шлем. «Нижний мозг», который попросту «жопа», почему-то слегка свербел, как бы он ни менял курс. А потому...       — Шери, Шато.       — Да, капитан? — синхронно отозвались со своих мест навигаторы.       — Мне нужно слияние.       — Есть, капитан!       Саммер откинулся на подголовник кресла, позволяя искину подсоединить считывающие пластины к выбритым вискам и ввести его сознание в резонанс с навигаторами. Голова отозвалась легкой прохладной болью. Нинья утверждал, что все в порядке, Саммер подозревал, что это от количества железа в его многострадальной голове.       Капитан — он на то и капитан, что универсал, он может заменить любого из команды, кроме, пожалуй, медика, и то — первую помощь оказать и в медкапсулу уложить сумеет. Ну и сильно технологично-специфичное не исправит, не та квалификация. Но заменить навигатора, стрелка, наводчика, связиста — обязан, потому у него есть импланты для вхождения в нави-сеть, есть имплант для подключения к системе связи.       Мир привычно мигнул и сменился чернотой, совсем не похожей на строгую геометричность вирта. В черноте плыли разноцветные созвездия данных. В первое подсоединение картина обычно шокирует новичков до полного ступора, как и шелестящий где-то в районе затылка голос-мысль соседа по слиянию. Саммер новичком не был, и потому сдвоенному эху навигаторов не удивился, сноровисто подтягивая нужное «созвездие» и разворачивая перед ними предполагаемый маршрут. Человеческий «нижний мозг» может и славился хорошей интуицией, но ее к делу не пришьешь; замеченное подсознанием надо было выводить на поверхность, и капитан очень надеялся на иначе устроенные мозги решти.       Кроме карты своего маршрута он развернул и соседские: капитаны «Осы» и «Кусаки» уже скинули свои маршруты, чтобы можно было перекрыть весь отведенный им сектор как можно полнее.       Время в слиянии идет иначе, его не замечаешь. Кажется, близнецам не понадобилось и доли секунды, чтобы ответить, но на самом деле могли пройти часы в кропотливом анализе. Между собой они общались на какой-то иной частоте, не тревожа общий эфир слияния.       — Вот здесь, капитан. На сигма-сигма-три-дельта-шесть-пять-четыре.       — Вношу поправку на пойнт-зеро-дельта-зеро-три.       — Принимается, — капитан скорректировал курс и удовлетворенно сощурился: траектории исходящего прыжка «Осы» и входящего «Рыси» теперь пролегали на безопасном расстоянии.       И все же, когда с маршрутом, загрузкой питания, воды и боеприпасов было покончено, а до старта оставалось меньше суток, когда вся команда прошла предполетный осмотр и получила допуск, «Рысь» — тоже, да и он сам, что-то все равно чуть-чуть ворочалось в глубине души. Что-то, к чему больше всего подходило старое людское слово «предчувствие». А своим предчувствиям капитан верил.