Глава вторая

      Не всякий капитан космического судна может стать патрульным. Патруль — это не просто полицейское подразделение, это, в некотором роде, элита. Или, скорее, воинское братство. От слаженной работы всех сторожевых крейсеров зависит безопасность сектора, и «просто» в него не попасть. Отбор в Патруль, как и во все прочие подразделения космофлота и Интергпола, начинается еще при поступлении будущих космических волчат в Академию. И далеко не каждый выпускник с капитанским патентом удостаивается приглашения к дальнейшему обучению — уже в соответствующих вузах.       Обучение длится не слишком долго, учитывая самые современные мнемонические технологии. Куда больше времени занимает практическая отработка полученных знаний и навыков: сперва на симуляторах, затем и в реальном космосе, на учебных кораблях, а уж совсем после — на боевых. Предпоследней стадией становится набор команды, ее притирка: команда патрульного крейсера должна работать слаженно, словно высокоточный механизм. Ну, а последней — встраивание этого «механизма» в уже существующий «мега-мех» секторного Патруля.       Если бы кому-то пришло в голову спросить капитана Стана, знает ли он своих коллег по сектору, он бы без запинки назвал четыре сотни имен. Именно столько их было в Патруле сектора 143-13-23. И не затруднился бы с тем, чтобы поименовать каждый из четырехсот кораблей, несущих в нем службу. При желании мог бы дать каждому из капитанов краткую характеристику, обозначить особенности каждого крейсера. Он знал, с кем и как будет взаимодействовать, чтобы результат был максимально эффективен.       В Патруле не бывало такого, чтобы кто-то «перетягивал на себя одеяло», стремясь урвать побольше славы. Откровенно говоря, слава для патрульного — это почти мишень на борту крейсера: особо рьяных, опасных и удачливых могли и заказать — а против пяти тех же малых «барракуд», которые так любимы пиратами всех мастей, или тройки мегутийских «шаррис», или «звезды» кил’атеа обычный патрульный крейсер типа «шторм» не выстоит. Именно поэтому капитан Стан так не желал славы и так резко осаживал болтунов в припортовых барах, если слышал очередную байку про «Рысь». Ему были дороги его команда и его корабль. Ну и собственная жизнь, конечно, не без этого. Всего сорок лет — да он, можно сказать, только жить начинает!       «Рысь» отстыковалась от ферм внешнего рейда орбитального патрульного порта.       — Диспетчер борту сорок пять.       — Борт сорок пять, капитан Стан на связи, — отозвался Саммер.       — Запуск маневровых разрешаю. Ваша точка — семнадцатая, как поняли?       — Вас понял, запускаю маневровые. Точка прыжка — семнадцать.       — Ни кометы, ни «ряби» *, «Рысь»! — в голосе диспетчера — молоденького, но, кажется, изрядно наслушавшегося баек в порту, прозвучала улыбка.       — В черную дыру! — отозвался капитан, тихо хмыкнув. — Шери, Шато, слияние.       В черноте виртуального космоса развернулась трехмерная карта маршрута, старушка-«Рысь» отозвалась мягким урчанием на команду запуска двигателей, дежурный техник двигательного отсека отрапортовал о выходе на расчетную мощность.       — Внимание — команде! Внимание — команде! Начинаем движение к точке прыжка. Расчету вне смены — лечь и закрепиться. Абордажной команде — лечь и закрепиться. Расчет смены, доклад.       — Медотсек, готов.       — Орудийная палуба, готовы.       — Техотсек, готовы, хах.       — Двигательный отсек, готовы.       — Камбуз, готов.       — В рубке готовы, капитан.       — Расчет вне смены, доклад.       — Абордажники, готовы.       По очереди посыпались доклады о готовности из кают. Когда они закончились, стихла мерная пульсация предупреждающего сигнала.       — Поехали, — усмехнулся Саммер, усилием мысли посылая «Рысь» вперед, на точку, откуда можно будет перейти в гиперпространство для прыжка. Перегрузка тяжелой, но мягкой лапой вдавила капитана в ложемент его кресла.       — Начать отсчет до прыжка. Запуск гипердвигателя.       Искин приятным, слегка мурлычущим голосом, отдаленно напоминающим голоса решти, принялся отсчитывать секунды.       — До выхода на точку прыжка сорок три секунды... Готовность гипердвигателя девяносто три процента... Девяносто восемь процентов. Сто процентов. До выхода на точку шесть... пять... четыре... три... две... одна секунда.       — Гипер — старт!       По обшивке крейсера словно прошла легкая дрожь, отдавшаяся в сознании капитана тихим, на грани слышимости, перезвоном. «Рысь» исчезла из реального пространства космоса, чтобы спустя расчетное время возникнуть уже в другом месте, как игла, проколовшая собравшуюся складкой ткань мироздания.       

***

      Саммер связался с уходящим из реального пространства крейсером «Кусака», уточнил разбивку на охотничьи сектора и пожелал капитану Лючии удачи. Ну, и в который уже раз подумал, что ей следовало назвать свой корабль «Валькирией», «Амазонкой» или как-то еще в ту же степь: экипаж ее крейсера, за исключением части абордажной команды, был сплошь женским. Да и десантники на две трети тоже, и горе, горе тем, кто при Лючии Альварес заикнулся бы о том, что женщины — «слабый» пол. Что сама Кусака, что все ее «девочки» ничем не уступали мужчинам, а кое в чем и превосходили, Саммер не без некоторого внутреннего сопротивления признавал этот факт. Как и то, что свой экипаж не променял бы ни на каких дам, сколь бы прекрасны и боевиты они ни были бы.       Выкинув из головы все лишние мысли, капитан отдал приказ запускать сканирующие системы, получил рапорт о начале работы и привычно погрузился в рутину патрулирования. Экипаж действовал четко, как идеально отлаженный механизм, на обзорных экранах сияли звезды и туманности: близость их сектора к центру галактики позволяла любоваться куда большим количеством космических объектов, чем в окрестностях колыбели человечества. Капитан бывал в системе Сол, мог сравнить.       И вроде бы все шло как обычно, но то самое предчувствие с каждым прошедшим часом становилось все отчетливее. Когда резко взвыла сирена тревоги, Саммер только хищно прищурился и оскалился в предвкушающей усмешке:       — Внимание — команде! Внимание — команде! Код зеро. — И уже совсем не по уставу, но по давней традиции на борту «Рыси», прорычал: — Доброй охоты, моя стая!       И услышал ответное, в семьдесят две луженые глотки:       — Доброй охоты, вожак!       Когда Саммер еще только учился в академии Патруля, ему пришло в голову: смена патрульного крейсера чем-то похожа на территориальное поведение самой обычной земной рыси. Обход охотничьих угодий, лежки-засады, внезапные прыжки на ничего не подозревающую добычу... Тогда же он и выбрал имя своего будущего корабля. Ну а это напутствие... Просто ему очень нравились книги старой Терры незапамятных времен, кажется, за век до первого выхода человека в космос. Эти слова были данью памяти его детской любви.       — Переходим в режим невидимости. Лаки, «уши».       — Есть, капитан! — связист смены немедленно ушел в вирт, сливаясь со следящими системами корабля и прослушивая все частоты, чтобы поймать информационные пакеты корабля-нарушителя. «Рысь» же сейчас находилась в режиме радиомолчания, хотя название давно устарело: связь осуществлялась не с помощью радиоволн. Но оно было такой же традицией, как и многое другое. Космофлот в некоторых вопросах был тем еще оплотом древностей.       Всего десять минут реального времени спустя Лаки переслал в вирт капитану перехваченный пакет данных; искин практически мгновенно расшифровал коды и выдал на экраны картинку: навстречу «Рыси» двигался вроде бы обычный почтовик частной курьерской службы. Не поймай Лаки, совсем не зря получивший свое имя, тот самый пакет, запись чужого разговора, патрульные бы просто проверили почтовик и отпустили с миром. Но на записи хриплый, с характерным присвистыванием и порыкиванием, голос мегуто распекал кого-то, кажется, капитана почтовика, за «левый» заказ, из-за которого тот попадал в облаву Патруля, вместо того, чтоб проскочить как всегда. Отвечавший ему был человеком: перед капитаном Станом уже висело вирт-окно с самым полным досье на команду почтовика. Хотя веры ему было мало: численность экипажа таких кораблей обычно не превышает десятка человек, но если это именно тот самый курьер с грузом синта, то на борту будет не менее полусотни «неучтенных» охранников.       А еще капитану не нравилось то, что какой-то мегуто знал дату начала операции «Невод». Хотя ему вообще не нравилась ситуация — охоте за контрабандистами уделялось слишком много внимания в прессе. Что-то могло просочиться оттуда, журналюги во все времена были слишком пронырливым народом. Или же в Интерге завелась крыса. Саммер невольно хмыкнул про себя: «И где все ваше хваленое ментсканирование, где все ваши суперсекретные проверки лояльности? Там же, где и всегда — в ближайшей черной дыре».       Рефлексировать времени не было: почтовик шел на субсветовой скорости, а еще был по размерам сопоставим с «Рысью», слишком велик, чтобы просто врубить гравитационные захваты и остановить корабль. Капитан Стан напряженно просчитывал варианты. По всему выходило, что надо заходить в хвост и влепить парочку зарядов в движки почтовика, а уж потом хватать добычу, пока не очухалась. Напрягало то, что он все еще не знал, насколько велико сопровождение груза на борту контрабандиста. Если у «Рыси» большая часть полезного объема приходилась на каюты абордажников и прочее очень нужное в длительном патрулировании, вроде спортивной секции, бассейна и гидропоники, то у почтовика этот самый объем, по идее, должны занимать грузовые трюмы. А в таком трюме людям и всем прочим разумным без скафа делать нечего: защита трюма на пару порядков ниже, чем защита жилой части корабля, ни один наемник не согласится провести под воздействием космического излучения дольше необходимого минимума даже за какие-то нереальные суммы вознаграждения — никакие кредиты потом не помогут вылечить повреждения даже не на клеточном — на молекулярном уровне. Так что нет, если трюмы контрабандиста соответствуют объемами тем, что полагаются такому типу почтовиков, если они не оборудованы дополнительной защитой — то его абордажная команда легко справится, соотношение сил будет даже не один к одному, а два-три к одному в пользу ребят Штерна. А вот если наоборот, и один из трюмных отсеков имеет только видимость трюма, а на самом деле является казармой для охраны...       — Лаки, по сигналу вышлешь пакеты с кодом 14-8 «Кусаке» и «Осе».       — Вас понял, капитан.       Никакая слава и никакие почести не стоят жизней его команды. И если справляться с одним-единственным кораблем контрабандистов придется с помощью коллег, то так тому и быть.       — Что там в эфире, Лаки?       — Передаю, капитан.       Очередной пакет данных, возникший в вирте, развернулся записью... внутреннего разговора. Саммер мог гордиться и собой, и Лаки и — особенно — Аной, который настоял на покупке какой-то очередной технической хрени с заумным невыговариваемым названием, а потом натаскивал Лаки и второго дежурного связиста — Три-Дабл-Ю — на работу с ней. Если б не эта хрень, «Рысь» не могла бы похвастать настолько острым «слухом», способным пробить защиту, перехватить и расшифровать частоту внутренних переговоров чужого корабля. Корабля, капитан которого сейчас паниковал и требовал увеличить скорость. Надеялся проскочить — «Рысь» все еще пряталась под «невидимкой», но жопочуйка у человека была, пусть и тормознутая. Саммер усмехнулся: жадность фраера сгубила. Не польстился бы на левый заказ — может, и успел бы до того как сеть развернули. О, а вот и столь нужная информация — приказ охране. Значит, есть она на почтовике, есть, и немалая.       — Блэки.       По связи откликнулся камбуз и дежуривший там сейчас стюард Генри Морган по прозвищу «Блэки», данному за любовь к деготно-черному кофе.       — Да, капитан.       — Премию старшему технику Ане.       — Вот спасибо, капитан! — незамедлительно откликнулся Ана. — Еще бы пару ремонтных блоков, а?       — А это будет видно после охоты, — усмехнулся капитан. — Кстати, можешь свою премию разделить с Лаки.       — А он тоже в ремонтных блоках нуждается?       — Ана!       — Я что, я ничего, — заржал тот и затих.       Капитан мимолетно подумал, что надо будет зайти в кают-компанию, зрелище Аны, нарезающего круги вокруг чашечки с кофе, стоило того, чтобы на него полюбоваться. Маарлеанин все равно кофе не пил, отдаст и эту «премию» Лаки, но сперва нанюхается аромата. Это уже традиция.       Рафаэлло, гнездившийся все это время на подголовнике капитанского кресла, изящно стек капитану на колени и потыкался мокрым носом в подбородок.       — Да, да, малыш, — бормотнул тот и уже другим, стальным и звучным голосом отчеканил: — Орудийная палуба, готовность один.       — Есть готовность один, капитан, — в унисон промурлыкало из динамиков.       Саммер представил, как зелеными хищными огнями зажигаются раскосые глазищи решти, дождался запроса на активацию орудий, подтвердил его и скинул навигаторам задачу на маневр. Считанные секунды спустя те выдали результат с учетом всех возможных траекторий сближающихся кораблей.       — Штерн.       — Абордажная команда в нулевой готовности, — не дожидаясь вопроса пробасил командир.       Саммер глубоко вдохнул, задержал дыхание и почти прорычал приказ начать маневр. В кровь выплеснулся адреналин. Хотя даже в самой горячке боя или погони капитан Стан не терял спокойной сосредоточенности — и ему был не чужд азарт.       Как и всегда, он ушел в полное слияние с кораблем, он стал «Рысью» и каждой клеткой тела чувствовал свою команду, мельчайшие колебания материи от работы двигателей, вибрацию орудийных башен, словно вибриссы хищника, нацеленных на жертву. Жертву, которая все еще не понимает, что ее уже выследили. Которая продолжает движение к своей цели — очередному бую-ретранслятору, от которого можно взять координаты для прыжка в нужную звездную систему сектора.       Момент, когда в сознание, слитое с кораблем, ворвались панические крики — Лаки скинул очередной инфо-пакет, — был уже тем, когда жертве от хищника не уйти, даже загнав себя. В эфир улетели просьбы о помощи к капитанам «Осы» и «Кусаки», а «Рысь» стремительно настигала подбитую идеально-выверенными выстрелами (не забыть премировать Ири и Тари!) цель. Патрульным крейсерам понадобится немного времени на прыжок в этот квадрант, и еще чуть-чуть на погоню в реальном пространстве. Так что «Рысь» пока что просто загоняла добычу, не торопясь запустить в нее когти. Тем неожиданнее был полученный от обоих капитанов ответ: и «Оса», и «Кусака» сейчас разбирались с собственной добычей.       Ругань капитана слышали только Шери и Шато, и только потому, что были в слиянии с ним и с кораблем. Внешне, для всех в рубке, капитан даже не повел бровью. Только отчеканил приказ для абордажников: «Готовность зеро!» — и «Рысь» рванула вперед, в последнем рывке настигая почтовик и накрывая его сетью гравитационных тяжей. Их было видно только на обзорных экранах рубки — но на них выводилась не столько реальная картинка окружающего корабль космоса, сколько смоделированный на основе всех данных телеметрии и показаний приборов вид. Потому два корабля, совсем разные по своему виду и структуре, сейчас казались неповоротливым жирным гусем и стремительным охотничьим соколом, накрытыми по прихоти судьбы одной сетью. «Рысь» тормозила маневровыми, замедляя движение почтовика, и это было нелегко: массивный, шедший до повреждения двигателей с высокой, субсветовой скоростью, корабль имел высокую инерцию и увлекал «Рысь» за собой. Если он успеет войти в зону работы буя, его капитан может принять решение прыгать, несмотря на все повреждения, а это верная гибель для обоих кораблей.       — Ири, Тари, разнесите его прыжковый, — приказал Саммер.       Сейчас оставалось надеяться только на гениальность его стрелка и наводчика. Вся сложность подобного выстрела заключалась в том, что повредить следовало только внешние направляющие контуры системы. Стоит искину получить репорт о поломке, и он заблокирует саму возможность включения прыжкового двигателя или немедленно включит протокол экстренного гашения уже запущенной системы. Защита «от дурака» на любом двигателе, чьего бы производства он ни был, всегда стоит абсолютная, ее нельзя выключить вручную, так что человеческий фактор исключен. Конечно, капитан Стан понимал, что в этом случае «Рыси» придется болтаться рядом с призовым кораблем до того момента, как к ним вышлют буксир — крейсер перегнать почтовик с поврежденным прыжковым не сможет, не предназначен он для этого совсем. А «зависание» патрульного в одной точке, да еще и рядом с добычей, равно вылитой в море бочке с кровью рядом с местом кораблекрушения: акул долго ждать не придется. А сколько будет тащиться до них буксир — вопрос на миллион кредитов. Но и приз слишком лакомый. Так что — была не была!       Саммер старался не бросать свою команду в омут очертя голову — в надежде на тот самый пресловутый «авось», которым славились его далекие предки. Слишком далекие, чтоб в его крови осталось чересчур много бездумного авантюризма. Все его приказы были просчитаны и выверены до мелочей. Даже надежда на Ири и Тари была той, которую, имейся возможность отлить ее в металле, было бы не стыдно выставить в палате эталонов. И она не подвела: на главном экране слегка, совсем не зрелищно мигнуло, бесстрастные камеры внешнего наблюдения отобразили неяркие блики на разлетающихся в радиусе действия гравитационной сети обломках внешнего энергокольца несчастного почтовика.       — Молодцы, — сдержанно похвалил Саммер, слегка усмехнулся слаженному довольному рявку: «Спасибо, капитан!», и скомандовал провешивать коридор для «открывашек» и бойцов-абордажников. Да, он рисковал. Контрабандист-почтовик несет большую команду охраны. Если даже и не особенно большую, на борту наверняка есть охранные дроиды. Потому вперед пойдут не его люди, и плевать на ту кипу отчетов по потерянному оборудованию, которую придется написать по возвращении. Дроидов можно купить новых.       — Штерн.       — Справимся, капитан, — жизнерадостно отозвался галлири.