Глава 5. Новое начало

Покинув здание храма, Энакин, словно по чьему-то наущению, отправился в тот же самый сквер. Просто хотелось побыть одному, посидеть на скамейке и погрузиться в свои мысли. Он шел по аллеи, наступая в многочисленные лужи и не замечая этого. — Эни! — позвал его вдруг знакомый голос. Скайуокер обернулся и увидел Стефана, одного из парней, с которыми познакомился накануне. Он махал ему рукой и стремительно бежал навстречу. Он был не один, но вовсе и не с Раяном, что сопровождал его прежде. С ним была высокая и крепкая женщина из расы датомирок с бледной кожей и иссиня черными волосами, красный плащ только усиливал яркость природных черт. По виду она была средних лет, но возрастные признаки в силу расовых черт почти отсутствовали. Во всяком случая огромные черные глаза были яркими и глубокими как в юности. — Хорошо, я мы на тебя наткнулись, — радостно произнес Стефан — Отчего ты вчера не пришел сюда? Мы тебя ждали. Энакин не знал, что на это сказать, только переводил с одного на другого недоуменный сомневающийся взгляд. Он изо всех сил старался найти оправдание, но его, однако, никто не потребовал. — А и ничего страшного! — сказал примирительно Стефан, положив руку на плечо Скайуокера, как прежде часто делал Оби-Ван — Главное, что встреча вообще состоялась. — Рада знакомству, Энакин, — вступила в разговор датомирка — Мальчики о тебе многое рассказали, мне стало интересно тебя увидеть. Скайуокер начал разглядывать собеседницу. Он и прежде видел женщин датомирской расы и эта несильно отличалась от них. Ее черные волосы, явно густые и длинные, были забраны в низкий узел на затылке. Бледная кожа, сквозь которую, если присмотреться, можно увидеть синеватые переплетения сосудов. Черные глаза, подобные двум колодцам. В одежде преобладали красный и желтый цвет. Стефан же выглядел как и до этого, все в том же выцветшем зеленом балахоне. — Мое имя мать Анистея, — ответила женщина, протягивая Энакину худую бледную руку, пальцы которой были украшены тремя золотыми кольцами. Скайуокер прежде замечал, что руку для пожатия обычно подают мужчины. Женщины чаще делают это для поцелуя, но данная особа вполне конкретно показывала, чего ждет в ответ. И тогда Энакин взял ее прохладную от ветра ладонь в свою и осторожно пожал. От этого внезапно ощутил неожиданное доверие к этой женщине, хотя другие представительницы Датомира, которых он знал прежде, мать Талзин и Асажж Вентресс ни при каком раскладе не смогли вызвать его сразу. Лишь сейчас, спустя время, Скайуокер мог нормально с ними общаться. Но здесь будто бы тут же ощутил близость и духовное единение с этой женщиной. Это было не то, что он чувствовал к другим, но что-то явно хорошее. Анистея смотрела на Энакина пристально и внимательно, словно желая просмотреть насквозь. Но это не раздражало и не напрягало, а даже нравилось. — Похоже, мальчики не ошиблись, — продолжала тем временем женщина — Ты именно такой как они и подумали. Потом она посмотрела на Энакина еще раз и вдруг перестала улыбаться. Взгляд стал грустным и сочувствующим. Таким же стал и голос, когда она заговорила вновь: — Как много должно быть горя испытывает Республика и вся галактика с ней вместе, если не замечает страданий одного человека и каждый в отдельности вынужден терпеть такую боль, переживая ее один на один с собой. Энакин смотрел на нее и чувствовал как глаза наполняют слезы. Так остро он ощутил всю полноту своей боли. Наконец удалось встретить тех, кто это понимает. Тех, кому не все равно. И кто готов искренне помочь, не требуя в ответ ничего, как вероломный Сидиус, как неверная Падме и все остальные. — И, конечно же, я не смогу оставить этого без внимания, — уверенно заявила мать Анистея — Мы непременно поможем всем, кто страдает, ведь в этом и суть нашего культа, ведь так, Стефан? Парень кивнул, полностью соглашаясь и по его преданному взгляду было понятно, что он готов отдать жизнь за свои убеждения. — Идеи же с нами, — ласково позвала Скайуокера датомирка — Мы поможем, у нас ты будешь счастливым и никогда не останешься одиноким. Анистея, ничуть не стесняясь, взяла Энакина за руку и повела вдоль сквера. Тот не выказал ни удивления, ни недовольства, а просто отправился с ней и сам не заметив как, они оказались возле небольшого спидера коричневого цвета. Он был далеко не новым, старой модели и краска на корпусе местами совсем потерлась. Анистея села за руль, Энакин и Стефан устроились сзади и весь не особенно долгий путь женщина рассказывала Скайуокеру о том, как тяжело быть одному в этом жестоком и равнодушном мире, где каждый думает только о себе. — Во всех религиях и общинах чаще всего говорят, что в жизни каждый обязан переживать великие страдания и что якобы только тогда он обретет возможность стать единым с самой Силой, — вещала Анистея, успевая следить за дорогой — Но я с этим решительно не согласна. Мы все должны стремиться к счастью, быть радостными и довольными. Тогда и только тогда станет возможным исполнить предназначение самой Силы. Энакин не совсем понимал смысл этих слов, но уже от одного того, что с ним говорили ему было легче. Он ощущал, что больше не одинок. Что есть теперь люди, которым он нужен. Они помогут ему, выслушают, позаботятся. Голос Анистеи звучал как красивая музыка, проливаясь медом на измученную душу. Скайуокер легко мог представить себе это самое счастье, которое он точно знал, в чем заключается лично для него. Всегда знал, но так нечасто имел возможность получить его в реальности. И пускай Энакин и отмечал, что ничего принципиально нового ему сейчас не говорят, многое из этого он слышал и прежде, но только в этот момент окончательно признал истинность данного. Возможно это было потому, что сейчас это говорили ему лично и специально для него одного. Он даже и не спросил куда и зачем они отправились, словно был под гипнозом и совсем не противился этому. Просто хотел подольше остаться с новыми друзьями. — Вот мы и на месте, — сказала Анистея, мягко сажая спидер на твердую поверхность, затем когда остальные вышли, снова взяла Энакина за руку и повела к невысокому зданию старой постройки, судя по окружающей остановке стоявшему на Нижнем уровне — Сегодня у нас нет общего схода, мы просто хотели пообщаться с тобой, узнать, что ты за личность. Наш предводитель проникся рассказом о тебе и попросил устроить вам встречу. Собственно, поэтому мы и здесь. Что ни говори, а Скайуокеру было приятно такое внимание. Что его специально ждали и пришли ради него в сквер, в надежде просто увидеть. Проделали такой большой путь лишь для него. «Значит, не совсем я конченый человек, если так случается, значит, я чего-то реально стою,» — подумал он сейчас. — Наши адепты оказались сильно впечатлены встречей с тобой, — созвучно его мыслям высказалась Анистея. — Мы сразу поняли, что он такой же как и все мы, — подтвердил это и Стефан. — И я сама вижу теперь, что они правы, — вновь заговорила датомирка — Понимаешь теперь, какой силой обладаешь? Быть столь совершенным внешне и внутренне дано очень и очень немногим. Энакин так сильно увлекся разговором, что не заметил как они зашли в то самое здание и поднял со на второй этаж. Прошли небольшой коридор и наконец достигли квадратного помещения, почти не освещенного. — Мы явились, предводитель, — мягко сказала Анистея куда-то в пространство. Скайуокер несколько раз моргнул и когда глаза привыкли к полумраку, он смог увидеть какого-то мужчину, сидевшего в кресле возле противоположной от двери стены. Так вышло, что спутники оставили Энакина наедине с ним и он стоял напротив, не зная, что делать и говорить и надо ли вообще. Первое время была тишина, лишь ощущалось как незнакомец внимательно разглядывает Энакина. И это вызывало у него чувство неясной тревоги. Хотелось даже развернуться и выйти из этой странной комнаты. — Я вижу, ты и правда необыкновенный, — послышался низкий грудной голос — Видно сама Великая Сила взяла тебя под руки и привела сюда. Скайуокер не знал, что на это ответить, но мужчина в кресле сказал сам: — Подойди ко мне. Юноша сделал несколько шагов, отчего стал лучше видеть собеседника. Это оказался мужчина средних лет, чуть старше Оби-Вана, тоже с бородой, но более густой и длинной, с темными волосами, спадавшими почти до плеч. Но более всего завораживал голос. Такого Энакин прежде не слышал. Он просто проникал в самую душу и разливался там, накрывая ее теплом и мягкостью, из которых не хотелось никуда уходить. — Ты очень амбициозен и еще привлекателен, отсюда и беды твои, — произнес сейчас этот голос. Скайуокеру осталось только кивнуть, соглашаясь с этим утверждением. Ему и самому все чаще казалось так. Но в дальнейшем, каждый раз общаясь с этим человеком, которого звали отец Эдмонд, Энакин часто ловил себя на мысли, что не знает сам ли он считает так как тот говорит или просто согласился с чужим мнением. В этом и была прелесть нового положения - не думать самому и не принимать тяжелым решений, опираясь лишь на себя, свой опыт, знания и умения. — Твое имя Энакин? — спросил у него отец Эдмонд. Обычно он не привык, что его звали полным именем, чаще всего к нему обращали Эни или Рыцарь Скайуокер. Однако сейчас принял такое обращение как единственно верное и подтвердил это. — Расскажи про себя, — вновь прозвучал этот чарующий голос. Скайуокеру даже не показалось странным, что он все еще стоит перед ним как провинившийся ученик перед учителем. Ему и в голову не пришло сесть или хотя бы попросить кресло и для себя тоже. Таким сильным было ощущение власти и силы, исходившие от отца Эдмонда. Вероятно так же действовала обстановка и атмосфера общей таинственности. И сам облик мужчины, одетого во что-то переливавшееся черно-фиолетовое. И Энакин принялся рассказывать историю своей жизни от самых истоков. О своей матери, что так и умерла на Татуине, успев, однако, узнать и другую жизнь помимо рабства. О том, как был в рабстве сам. О встрече с джедаями. О службе в Ордене. О товарищах, наставниках, миссиях. И вообще ото всем. Сперва рассказ был сбивчивым, ведь Энакин не совсем понимал, что хочет знать этот человек конкретно. Но после нескольких наводящих вопросов стал говорить увереннее и связнее. Когда Скайуокер останавливался перевести дыхание, то его уже ждал новый вопрос. Редко когда приходилось беседовать так откровенно. Особенно с человеком, знакомым лишь несколько минут. Но уже за час отец Эдмонд вытянул из Энакина все, что считал необходимым знать. Наконец разговор завершился и юноша смотрел на него, ожидая дальнейших вопросов. Но вместо них мужчина молча смотрел на него. Тот явно переживал в мыслях услышанное и делал про себя какие-то выводы. Энакин замер в ожидания, чувствуя, что решается его судьба и это действительно так и было.