Глава 10. Неудачная встреча

Как стало вскоре понятно, это пришел Оби-Ван. — Энакин, наконец я тебя застал, — почти воскликнул он радостно — Куда это ты пропал? — И вовсе никуда, — немного холодно ответил Скайуокер, отходя от двери, чтобы Кеноби смог войти — Я просто навожу порядок, а то не комната, а жилище джавов, стыдно людей позвать. Оби-Ван удивленно хмыкнул, зная нелюбовь Скайуокера приглашать к себе других, он слишком ценил личное пространство, делая исключения для тех, кто особо близок. Тех, кто был с ним на одной волне и кого считал почти семьей. Нему, его и Асоку. О Падме упоминать не стоило, этой темы друзья старались не касаться без особой нужды, которая сейчас отсутствовала. Вместо этого Кеноби сказал: — Нема уже улетела? Он видел, что Энакин не спешит начать разговор и не совсем понимал, в чем дело, но очень хотел бы знать. — Да, еще утром, — односложно ответил Энакин, не глядя на Оби-Вана. И за этим вновь наступило тяжелое и неловкое молчание. Кеноби прошел вглубь комнаты и сел в кресло. — Отчего ты до сих пор не собрал вещи и не перебрался ко мне, как мы решили? — поинтересовался он минутой позже — Я ждал тебя весь день. — Ты разве не видишь, что у меня и без того дел полно? — слегка недовольно произнес Скайуокер. — Но ты вообще думаешь это делать? — решил уточнить Кеноби — Я уже подготовил для тебя место, распорядился, чтобы дроиды прибрали твою прежнюю комнату падавана. — Сложно сказать, — пожал плечами Энакин — Возможно потом, когда разберусь с делами. Он видел, что его холодные и равнодушные ответы задевали Оби-Вана за живое. Однако не только не желал остановиться, но даже наоборот почему-то хотел еще сильнее обозлить лучшего друга. Сделать что-то такое, чтобы тот начал орать и материться и посмотреть как долго тот сможет сдерживаться. Однако Кеноби проявлял по истине ангельское терпение и в ответ на это почти откровенное хамство лишь произнес со смиренной улыбкой: — Если тебе просто хочется побыть одному, то так и скажи, но когда заскучаешь, то перебирайся, я буду ждать тебя в любое время. — Не думаю, что это произойдет, — равнодушно бросил Скайуокер. — Что именно? — решил уточнить Оби-Ван. — То, что я заскучаю в одиночестве, — последовал не менее холодный ответ — По мне так это классно, жить одному, могу делать, что хочу, приходить и уходить когда пожелаю и никто не будет выносить мне мозги и читать нотации, когда и так не до того. Кеноби был слишком добрым, чтобы понять эти слова как намек на себя. — Возможно ты и прав, — сказал он мягко — Мне не довелось жить одному, сперва у меня были товарищи по клану юнлингов, среди которых было много друзей, потом Квай-Гон и после сразу же ты. Да и сейчас, хотя у меня нет еще падавана, я почти все время с Сатин и вообще не ощущаю одиночества, мне просто некогда. — Ну еще бы! — неожиданно язвительно произнес Энакин — Ты у нас всегда был в центре внимания! Куда не придешь так везде вокруг тебя толпа людей! Все тебя любят! И учителя, и товарищи, а уж мелкие вообще без ума, так и бегают за тобой хвостом, прося рассказать про Войну клонов! — А что в этом плохого? — начал невольно терять терпение Оби-Ван — Да, я умею налаживать связи и выстраивать доверие со многими живыми существами, Мастер Квай-Гон научил меня этому. И это очень полезный навык, я попытался и тебе привить его. — Отчего же? — дернул плечом Скайуокер — Напротив, это замечательно, что ты такой какой есть, а Мастер Квай-Гон успел научить тебя всему, что нужно для того, чтобы стать таким! И благодаря этому теперь у тебя все прекрасно! И в службе, и в дружбе, и в любви! Ты у нас просто счастливец и баловен судьбы! Не то, что некоторые! Энакин при этих словах невольно повысил голос и в нем зазвенела обида, которой обычно он не давал волю. И даже в нынешнем высказывании сделал непроизвольное ударение на словах «У тебя» и «Некоторые». Оби-Ван это заметил и нахмурившись, встал, подойдя к Энакину и пристально посмотрев на него, проговорил: — С тобой явно, что-то не так, может поговорим об этом? Энакину захотелось буквально заорать в ответ, взорвавшись упреками из серии: «Вот, ты только сейчас это заметил? А я уже столько времени сам не свой! Хорош друг, нечего сказать!» Но сделав над собой огромное усилие, Энакин сдержался, ведь отец Эдмонд не велел своим последователям показывать эмоции при посторонних. Они могут неправильно это понять, а то и использовать против. А Оби-Ван, как это не грустно, и был сейчас именно таким посторонним. — Со мной все отлично, — сказал Энакин, силясь улыбнуться — А будет еще лучше и совсем скоро, быстрее, чем мы оба думаем. Кеноби внимательно посмотрел на друга и тому стоило больших усилий выдержать этот теплый и полный неподдельного участия взгляд. В том, что он был искренним Скайуокер не сомневался, хорошо зная своего бывшего наставника и нынешнего друга, почти брата. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — наконец проговорил Кеноби — Только недавно с вокруг тебя было много людей, все тебе сочувствовали, старались не оставлять одного, а сейчас страсти улеглись и жизнь вошла в прежнее русло. Всем нам было сложно перестроиться после Войны и ситуации с ситхом, но тебе сложнее всех, ведь ты потерял не только прежний уклад, но и пережил тяжелое предательство почти всех близких людей. Вероятно ты обижен на меня за то, что я стал уделять тебе меньше внимания и не пришел еще утром. Оправдываться не стану это слишком нелепо, но я правда хотел прийти раньше, но не смог. Энакин слушал молча, но наконец выдавил из себя: — Что ж, все ясно. Разговор явно не складывался и Оби-Ван решил уйти, чтобы не доводить ситуацию до ссоры. — Энакин, давай созвонимся завтра, — предложил Кеноби уже перед самым уходом — Можем пойти куда-то, в бар или на гонки, завтра у нас обоих свободный день. — У меня уже есть свои планы, — сухо сказал Скайуокер. — Хорошо, мое дело предложить, — спокойно принял отказ Оби-Ван, не показывая как сильно он его расстроил — Но я все равно буду ждать твой звонок. И после этого сделал то, чего Энакин ожидал менее всего. Подошел совсем близко и порывисто обнял его, совсем как тогда, когда они прощались на Коррелии перед началом переобучения. От этого у Скайуокера дрогнуло сердце и он сказал, когда Кеноби отстранился: — Я позвоню тебе завтра, обязательно! Тот радостно улыбнулся и пожал руку на прощение. Закрывая за ним дверь, Скайуокер подумал, что все-таки Оби-Ван его лучший друг. Ближе него у Энакина никого нет и не будет. И если в последнее время тот и отдалился от него, то это не отменит всего того, что связывало их многое годы. Любовь часто выходит на первый план, оставляя позади дружбу и все остальное. Разве сам Энакин поступал не так же с ним и другими, когда выдавалась возможность побыть с Падме или просто увидеть ее. «Эх, Падме-Падме, как ты могла быть такой?» — промелькнула у него горькая мысль и тут же ушла. Зачем думать о прошлом, когда в настоящем куда интереснее. А Оби-Ван, как ни крути, все же родственная душа для Энакина. Нужно и его приобщить к его новым убеждениям. Наверняка он достоин этого почти так же как и Скайуокер. Почти потому, что Оби-Ван страдал неизмеримо меньше него.

***

Уже на другой день Энакин сообщил Стефану и Раяну о своем желании ввести Оби-Вана в культ. Но те однако восприняли это намерение без особого энтузиазма. — Я понимаю, тебе хочется лучшей доли для своего друга, — сказал на это Стефан — Но это не всегда себя оправдывает, но в о том случае такое решение может принять только отец Эдмонд, новый кандидат должен прежде всего увидеться с ним лично. — Да, я понимаю это, — согласился с ним Скайуокер — Можно пригласить его на следующий сход. На этом и остановились, потом снова попробовали самосозерцание и сегодня у Энакина получилось гораздо лучше. — Мы выскажем твое пожелание матери Анисине и отцу Эдмонду, — сказал перед уходом Стефан — Но ты сам пока ничего не предпринимай, не забывай о том, что вокруг полно врагов и шпионов, нельзя доверять всем безоглядно. Следует относится к посторонним аккуратно, только так ты не потеряешь истинность нашей цели. Энакин попробовал представить себе Оби-Вана в виде такого шпиона, но это получилось плохо. — Иногда ради цели следует отказаться от привычного общества, — угадал его мысли Стефан — Она не дается легко и порой приходится отказаться не только от друзей, но и от родных. Энакин не мог сразу примириться с этим и Стефан убедил его в том, что со временем ему удастся проникнуться убеждениями и они начнут даваться все легче. Скайуокеру хотелось быстрее стать в культе своим, но и желание ввести туда Кеноби не покидало его с тех пор как появилось. Наконец он предоставил решить отцу Эдмонду вопрос об этом и на том временно успокоился.

***

Оби-Ван и Сатин сидели в кафе, он автоматически болтал ложкой в давно остывшем кофе, мыслями будучи возле Энакина. — Я просто уверен, что с ним происходит нечто плохое, — сказал он наконец. — А почему с Энакином непременно должно всегда что-то случаться? — довольно скептически произнесла Сатин — Его покровительница улетела на длительную миссию и конечно же он грустит об этом. Тем более мы оба знаем, какой он ранимый и чувствительный, хотя всеми силами прячет это за грубостью и бахвальством. — Но ты не знаешь его так хорошо и долго как я, — возразил ей Оби-Ван — Он ведет себя очень странно, он не жалуется, не упрекает меня за невнимание, как могло бы быть прежде в такой ситуации. У него был такой вид, словно его мысли не здесь, как будто он занят чем-то таким, куда мне нет допуска. И этот взгляд, совсем такой же у него был и тогда, когда Энакин попал под влияние Палпатина, когда этот ситх едва не перетянул его на свою сторону…Энакин в то время был точно такой как и сейчас. И это меня очень тревожит. — Мне кажется, ты слишком преувеличиваешь, — мягко произнесла Сатин, касаясь его руки — Ты просто привык с детства опекать Энакина, а ведь он уже не ребенок и тебе трудно смириться с тем, что ему более не нужна твоя каждодневная забота. — Ты думаешь? — с сомнением пожал плечами Кеноби — Возможно это и так. — Тогда давай не будем пока строить догадки, — предложила ему Сатин, ласково сжав его пальцы — Просто понаблюдаем за Энакином и его поведением. Потом только сделаем конкретные выводы. Кеноби неохотно согласился, отставив пустую чашку от кофе. Он расплатился с официантом и подав руку Сатин, вышел из кафе. Они собирались в театр и до начала сеанса оставалось менее получаса.