Глава 11. Лучшее для друга

Спустя пару огней после отлета Энакину позвонила Нема. Он ей сказал, что переселяется к Оби-Вану и что коммуникатор у него неисправен, поэтому не стоит ему пока звонить. Все равно за две недели со Скайуокером вряд ли что-то произойдет. Тогда Нема перешла к главному: — Дело в том, что я задержусь до конца месяца, последствия эпидемии оказались намного хуже, но ты не волнуйся, я непременно вернусь как только смогу и расскажу обо всем подробно. Скайуокер ответил, старательно изображая понимание, ему не нужно было, чтобы Нема что-то заподозрила: — Хорошо, я буду ждать тебя с нетерпением. За эти дни Энакин всего раз появился на Совете и то лишь затем, чтобы сказать, что улетает на помощь Неме. Члены Совета Мастеров выказали некоторое неудовольствие, но по итогу сочли, что беды не случится, если парень отправится на помощь старшей коллеге. Лишь Оби-Ван, бывший там с ним, смотрел на него с недоумением и когда заседание окончилось, подошел к Энакину и спросил, отведя его в сторону: — Как это понимать? Ты же никуда не летишь. — Нет, не лечу, — ответил тот спокойно — У меня есть другие дела. — И могу я узнать какие? — спросил снова Оби-Ван. — Терпеть не могу допросы, — эмоционально произнес Скайуокер. — Это не допрос, — мягко ответил Кеноби — А просто желание узнать, что ты опять задумал. — Я ведь не спрашиваю тебя, где ты пропадаешь целыми днями, — отбил подачу Скайуокер. — Меня и не нужно спрашивать, — ровно сказал Оби-Ван — Я и так ничего не скрываю, всегда открыто говорю, куда и с кем я пошел. Энакин никак не стал это комментировать, но в душе явно поспорил бы с данным утверждением. Вместо этого он сказал: — Если тебе так хочется узнать, что же у меня за дела, то приходи завтра ко мне и я расскажу. — Отчего же не сейчас? — несколько удивился Кеноби. — Нет, только завтра или вообще ничего не скажу, — проявил твердость Энакин и Оби-Ван покладисто согласился: — Хорошо, а во сколько? — В десять утра, — последовал быстрый ответ. — Не получится, — искренне сожалел Кеноби — В это время у меня заседание Совета, сложно будет пропустить его. Энакина обидой дернул плечом: — Что ж, если это для тебя важнее, то пусть будет так. — Нет, нисколько, — поспешил ответить Кеноби, видя в этом возможность выяснить, что же происходит с Энакином — Завтра в десять я буду у тебя. — Отлично, — удовлетворенно кивнул Энакин и круто развернувшись, пошел прочь по коридору. Оби-Ван со все нарастающей тревогой смотрел ему вслед. Теперь уже никто, включая Сатин, не смог бы убедить его в том, что с его другом все в порядке. Энакин при этом думал, что завтра окончательно решится достоин ли Оби-Ван стать культистом. В течении всей прошлой недели Энакин почти каждый день общался с членами культа. Он уже считал себя по праву одним из них. Оби-Ван был последней нитью, связующей Скайуокера с прошлым. Сам не осознавая это, он не хотел рвать ее. И очень хотел верить, что Кеноби тоже пойдет с ним. Лично для себя Энакин уже не видел другого пути, кроме как стать достойным служителем культа и помочь великому прородителю воскреснуть. Ему уже казалось, что это произойдет совсем скоро и Марк Рагнос восстанет из духов. Энакин пытался представить себе каким он будет когда вернется и это выходило не очень, пускай изображений его было достаточно в свитках. Теперь Скайуокер знал, что для этого нужен проводник, через которого душа прородителя только и сможет обрести земное воплощение. Причем, совершенно неважно, кем будет этот самый проводник, какого пола, возраста и внешности. Это с одинаковым успехом мог быть как мужчина, так и женщина, ребенок или старик. Об этом отец Эдмонд говорил на каждом сходе, к тому же среди служителей культа было уже отобрано несколько возможных кандидатов на роль проводника. И глядя на них, ни за что нельзя было подумать, что эти люди отмечены чем-то особым. Настолько обыденно выглядели все они. Например, совсем уже пожилая забрачка, юный, едва ли достигший совершеннолетия наутолан и невысокий никто средних лет. Так же в культе были еще и так называемые Высшие, кто наиболее глубоко проникся учением и почти не выходили из самосозерцания, то есть, глубокой медитации, черпая из самой Силы необходимую энергию. Они ближе всех подошли к общей цели. Другие товарищи очень уважительно обращались с ними и почитали почти наравне с предводителями. Энакин успел сойтись довольно близко с многими культистами и узнал, что чаще всего они происходили из неблагополучных слоев общества, некоторые даже в прошлом сидели в тюрьме. И если бы месяц назад Энакину сказали бы, что он будет так радоваться, имея в своей биографии такие не очень пристойные факты как убийство целого племени тускенов, среди которых было много женщин и детей, а так же уничтожение безоружного и почти беспомощного графа Дуку и под конец связь с Сидиусом и все то, что было после, то он бы рассмеялся в лицо этому человеку. Сейчас же он радовался, так как это давало возможность не выделяться среди других и рассказать нечто интересное им о себе тоже. Как и в первую беседу, Скайуокер старался максимально сгущать черные краски, чтобы слушатели сильнее прониклись. Ему доставляли странное удовольствие эти сочувственные взгляды и слова утешения. Так он казался сам себе более значимым и достойным. А это сильнее приближало к заветной цели, к становлению настоящим служителем культа, а не новообращенным как сейчас. Утешало лишь то, что таковых было тут больше, чем тех, кто стал полноценными служителями. К тому же Стефан и Раян, что давно были посвящены, не оставляли Энакина одного надолго. Отец Эдмонд же, как показалось Скайуокеру, относился к нему как-то особенно, пускай и нельзя было сразу сказать, в чем это заключалось. Но Энакин точно знал, что разговорам с ним тот уделяет внимание больше, чем другим обращенным. И при каждом удобном случае не упускал возможности сказать как он счастлив видеть такого способного адепта в своем культе. Чувство благоговения перед этим человеком с самой первой встречи не стало меньше и Энакин считал предводителя почти божеством. Он мечтал стать приближенным к нему и посвятить жизнь служению культу. Сегодня был день очередного схода и Скайуокер сильно волновался, почти так же, как перед первым его посещением. Ему было очень важно, примут там Оби-Вана или нет. Он поднялся непривычно рано и быстро собравшись стал ждать друга. — Ты опоздал почти на пять минут, — напустился он на Кеноби, когда тот наконец пришел. — Я должен был прежде сказать Главе Совета почему меня не будет на заседании, — начал он объяснять, удивленный возникшим у Скайуокера педантизмом. — Хорошо, проходи скорее, у нас мало времени, — посторонился Энакин, решив прежде ввести Кеноби в курс дела и подготовить к тому, что он сейчас увидит. И принялся рассказывать про культ. Оби-Ван слушал внимательно, желая понять всю суть идеи, так глубоко поразившей Энакина. — И тогда наш прородитель обретет земное воплощение и наведет порядок в галактике, очистит ее от скверны… — заключил Скайуокер и посмотрел на друга сиявшими торжественным огнем глазами. Он и не сомневался, что Оби-Вана сильно потрясет то, что он сейчас услышит и оказался прав. Вот только отношение Кеноби оказалось совсем не таким как ожидал Скайуокер. — Слушай, Энакин, это ведь самые настоящие сектанты, фанатики, у которых ничего святого, — начал он было говорить, но Энакин перебил его весьма грубо: — Прекрати сейчас же! Никакие они не сектанты! Ничего ты не понял, Магистр! Это единственно возможный путь к обретению счастья! Я даю тебе такой шанс, а ты! Просто слов нет! Скайуокер буквально задыхался и брызгал слюной от возмущения. — Ты просто тупой и ограниченный тип! — выкрикнул наконец по адресу друга. Оби-Ван был просто придавлен к земле этой непримиримостью. Глаза Скайуокера горели фанатичным пламенем. Это был уже не тот Энакин, которого Кеноби знал с детства. Перед ним стоял самый настоящий злой инквизитор, готовый вцепиться в горло любому, кто не согласен с его убеждениями. Даже если это будет лучший друг. — Постой, — прервал молчание Кеноби, решив не обострять конфликт и этим не доводить Скайуокера до исступления — Я не стану больше так говорить, наверно и правда чего-то не понял, но обязательно постараюсь, обещаю это тебе. Оби-Ван старался не показать как сильно он напуган. Ему даже показалось на время, что Энакин сошел с ума. Так непривычно звучал его голос. — Успокойся, — сказал он еще раз, положив руку на плечо Энакина — Я честно больше не стану так говорить. — Хорошо, — нехотя согласился Энакин — Наверно просто не нужно было ничего тебе говорить заранее. Тут он вспомнил, что отец Эдмонд запрещал говорить непосвященным про идеи культа. И поспешил сказать: — Оби-Ван, я сильно тебя прошу, не говори никому о том, что уже все знаешь. Понял меня? — Разумеется, я никому! — клятвенно заверил Кеноби. — Сейчас я отведу тебя на встречу с одними людьми, с нашим предводителем, — продолжал тем временем Энакин — Только не говори о том, что тебе уже все известно, иначе у меня будут большие неприятности. Кеноби увидел в его глазах самую настоящую панику, почти животный ужас. И снова пообещал, что не выдаст его даже под пытками. Потом он вспоминал ту встречу как самый страшный кошмар.