Глава 12. Не самый лучший вердикт

Энакин привез Оби-Вана в какой-то отдаленный и почти заброшенный район Нижнего уровня. Летели на спидере они довольно долго, но в конечной точке следования их ожидала незнакомая Кеноби женщина, по виду датомирка. И ему с первого взгляда не понравилось выражение ее лица, с каким та его встретила. И ее глаза, что казалось просверливали насквозь. Оби-Вану было совершенно неясно почему Энакин относился к этой даже на вид своенравной и холодной особе с такой теплотой. Кеноби она показалась самодовольной и чопорной особой, хотя объяснить откуда взялось это ощущение мужчина пока не мог. Назвав себя матерью Анистеей, датомирка принялась во всех подробностях расспрашивать Оби-Вана о его жизни и происхождении, не только о самом себе, но и про окружение, родственников, службу в Ордене. Оби-Ван несколько раз едва сдерживался, чтобы не послать эту не в меру любопытную особу по известному адресу. Однако понимая как это все важно для Энакина, старался держать себя в руках. И все равно по выражению лица было ясно, что некоторые расспросы кажутся ему излишне бестактными и неэтичными. Матери Анистее Оби-Ван тоже явно не понравился и та не сочла нужным даже скрывать это особо тщательно. — Думаю, все понятно и так, — завершая разговор, произнесла она, глядя в упор на Скайуокера, что смотрел на нее в ответ с настоящей собачей преданностью. — Нет, я уверен, он подойдет нам, — почти молитвенно произнес юноша, только, что не сложив руки в просительном жесте — Просто не привык общаться так откровенно, без внутренних барьеров. Кеноби было неприятно от того, что его обычно такой гордый и самолюбивый друг извиняется за него перед какой-то сомнительной личностью. Она же в ответ поджала губы и выдавила из себя явно против воли: — Хорошо, идем к отцу Эдмонду, пускай он примет окончательное решение. Они обернулись в сторону и пошли в какой-то двор, принадлежащий зданию, похожему на заброшенный научный институт. И судя по всему, ученые давно уже забыли эту цитадель знаний. Двор был полностью разрушен, скамейки вырваны с корнем, беседка без крыши с почти поломанными стенами. Везде валялся какой-то строительный и бытовой мусор. Оби-Ван все время смотрел под ноги, боясь растянуться во весь рост перед этой противной датомиркой. Ему уже не нравилось это место, но Энакин не замечал, похоже, бьющей в глаза подозрительности того, что их сейчас окружало. Тот самый отец Эдмонд оказался мужчиной чуть старше Оби-Вана, который признал, что тот имеет довольно интересную внешность. Породистое тонкое лицо с правильными чертами, темные волосы, отросшие почти до плеч, красиво уложены волнами, глаза, огромные и смотревшие с завораживающим выражением. Кеноби увидев в его образе попытку подражать древним жрецам-хранителям священных культов. И он видел, что Энакин готов в любую секунду бросится выполнять его приказ, каким бы он ни оказался. С таким благоговением тот на него смотрел. Однако Оби-Вану отец Эдмонд показался более похожим на актера, игравшего роль святого пророка, причем, достаточно посредственно. Все его слова, интонации, движения, казались тщательно выверенными и отрепетированными много раз. Кеноби только удивился тому, как чуткий и эмоциональный Скайуокер не видит в упор этой наигранности. Хотя, если вспомнить о том, что он пережил в недавнем прошлом удивляться этому как раз особо и не стоило. — Расскажите о себе, — довольно властно произнес отец Эдмонд, внимательно глядя на Оби-Вана. — Я уже рассказал все вашей помощнице, — ответил машинально Кеноби, забыв от волнения как зовут датомирку. — Что ж, если вам это так трудно… — послышался ответ, в котором звучало почти неприкрытое насмешничество. Кеноби показалось, что это явно выбивалось за рамки образа. Святой пророк явно должен разговаривать и вести себя несколько иначе. И Оби-Ван принялся с неохотой рассказывать ему то же самое, что несколько минут назад уже говорил матери Анистее. Предводитель временами прерывал его и спрашивал вещи, казавшиеся Кеноби совершенно неуместными и грубыми. С каждым мгновением Оби-Ван чувствовал себя все более неуютно и к концу беседы точно уверился, что между ним и этими людьми общего было ровно ноль. Похоже, отец Эдмонд считал абсолютно так же. — Благодарю, — холодно произнес Эдмонд — Я позже сообщу о результатах, сейчас можете быть свободны. Кеноби с трудом удержатся от того, чтобы не бросить что-то ехидное на тему этого кривляния и делания из себя крутых. А сам отец Эдмонд, не обращая более внимания на Оби-Вана, молча развернулся и ушел в здание. Мать Анистея же сказала, что будет ждать Энакина в холле. Кеноби взглянул на друга и увидел, что тот даже побледнел от разочарования. Он уже понял, видно, что встреча прошла неудачно. — Почему ты себя так вел? — набросился Энакин на Кеноби — Тебе предоставили такой шанс, а ты… — Послушай меня, дорогой друг, — сдержанно проговорил Кеноби — Меня совершенно не волнует мнение данных личностей, я лишь только хочу понять, отчего ты стал таким слепым и непробиваемым. — Это ты ничего не понимаешь! — яростно выкрикнул Скайуокер — Я думал, ты лучше других! А ты ровно такой же как и все - тупой, ограниченный слабак! Оби-Ван просто отказывался верить тому, что он слышал. Даже не сразу понял как на это следует отвечать и нужно ли вообще это делать. Но Энакин, не став этого ждать, лишь добавил холодно и почти, что зло: — Мне некогда больше с тобой говорить, меня ждут. И после вернулся в здание, где были мать Анистея и отец Эдмонд, ожидая его для начала схода. — Энакин! — позвал его Кеноби, понимая, что его голос звучит сейчас беспомощно и жалко. — Пошел ты! — бросил ему Скайуокер, яростно свернув глазами, когда на секунду повернулся и уже более не удостоил друга вниманием. Когда тот исчез в дверях, Кеноби отправился в другую сторону. Он понимал, что бессмысленно сейчас взывать к рассудку Энакина. Тот не в состоянии его понять и услышать. Только тем и мог себя утешить Оби-Ван, что зная порывистость и эмоциональность Скайуокера, тот быстро разочаруется в новом увлечении и вся эта блажь сама собой сойдет вскоре на нет. Впоследствии Кеноби не раз еще упрекнет себя за это малодушие. Ведь преприми он что-то уже тогда, события не приняли бы такой сложный и почти необратимый оборот. Но Оби-Ван еще этого не знал как и того, что пока он возвращается обратно в храм, эти подозрительные личности в два голоса доказывают Энакину, что Кеноби ему никакой не друг, а злейший враг. Он не предполагал, что все зашло так далеко и сознание Скайуокера столь сильно уже подчинено этим людям. А Энакину чего только не пришлось выслушать про своего лучшего друга. — Я просто удивлена тому, что между вами есть что-то общее, — сказала мать Анистея, когда они шли по коридору — Посмотри на него внимательно, какой он весь из себя гордый, эгоистичный, самодовольный, такому никто не нужен по жизни… — Но он столько для меня сделал, сколько раз помогал мне… — неуверенно пытался возразить Энакин — Уверена все это было не просто так и совсем не бескорыстно, — убеждала его датомирка — Вероятно что-то он делал лишь из желания выслужиться перед вышестоящими и показать всем насколько он добрый и хороший, чтобы иметь больше привилегий, как говорят в народе: ласковый дитеныш имеет двух матерей. Энакин с ужасом и надеждой смотрел на отца Эдмонда, который пока молчал. Он ждал его откровения как окончательного приговора. А мать Анистея тем временем добросовестно припомнила все неприятности, что пережил Скайуокер в течении отрезка своей жизни, который был связан с Кеноби. И как сейчас оказалось, первопричиной и виновником многих из них так или иначе был именно Оби-Ван. «А ведь и правда,» — подумал Энакин сейчас — «Как только я раньше не сообразил?» — Вспомни, когда ты едва не погиб на Джеонозисе, — продолжала говорить Анистея — Он прекрасно знал, что этому Дуку нужен ты и поэтому только позвал прилететь, якобы для помощи себе, а сам… Скайуокер стал поневоле ощущать как в сердце его зарождается и пускает корни самая настоящая ненависть к лучшему другу. Анистея убеждала его долго и наконец сумела добиться того, чтобы Оби-Ван предстал перед его глазами самым настоящим монстром и мировым злом. И тот согласился с тем, как сильно тот помешал бы Энакину стать совершенством и приблизиться к цели. — Люди, подобные тебе, очень привлекательны для негодяев, — сказала ему датомирка — Они используют все усилия, чтобы обернуть на свою сторону, но тебе повезло, ты попал к нам и мы не отдадим тебя подобным людям. Будь благодарен за это судьбе и нам. Забудь про этого типа и вспомни лучше наши заветы и клятвы. — Хорошо, — бессильно кивнул Энакин, ощущая на глазах слезы. Не так легко отказаться от того, кого знал и любил большую часть своей жизни. И сейчас ощущал себя так, словно у него умер кто-то родной и близкий. Мать Анистея ласково коснулась рукой его плеча и сказала уже с почти материнской нежностью: — Понимаю как тебе сейчас больно, любая потеря воспринимается тяжело, но эта еще не самая большая жертва, некоторым другим пришлось отказаться от большего - от родителей, детей, сестер и братьев, но разве потом они об этом жалели? Посмотри как счастливы они теперь, найдя здесь новую семью. Энакин печально кивнул, не в силах ничего сказать. — Но тебе вероятно не придется так сильно жертвовать, — слегка успокоила Анистея — Кто знает, может быть другая твоя покровительница станет с тобой одной веры. — Думаете это возможно? — спросил Скайуокер со вспыхнувшей вдруг надеждой. — Думаем, что да, — не стала та отнимать ее у него. Из груди Энакина вырвался облегченный вздох, неужели все так просто. Если он сейчас потерял лучшего друга, то возможно хотя бы Нема останется с ним. Он был бы счастлив, окажись это так. — Все зависит от тебя и твоих стараний, — сказал на это отец Эдмонд. Энакин пообещал сделать все необходимое для этого и предводитель удовлетворенно улыбнулся. И от этой улыбки Скайуокер окончательно успокоился и поверил в лучшее. Он не понимал, что у него остается с каждым днем все меньше собственных мыслей и его личное мнение все дальше уходит на второй и более план. И скажи ему об этом сейчас кто, он бы послал этого человека в далекое и пешее эротическое путешествие.