[II. несчастливая карта] | тсуна & реборн

— но ты не подумай лишнего. у нас, — говорит реборн, — отношения стрелка и цели. для стрелка он, правда, нынче слишком долго колеблется. целится — и не стреляет. даже ближе не подходит. сейчас — не. голова тсуны тяжелая, внутри вязко от крови и переплавленного огнем свинца. кренится к земле, тянет, краснеют щеки. если спросят, мимо проходила красивая девочка. всяко лучше, чем «меня подвесили за обе ноги в школьном коридоре и угрожали убить». тем более, что не убили в итоге. тем более, что не за обе ноги, а так, за одну. как карту «повешенный». что-то она там значит. не очень хорошее. реборн смешной, когда угрожает, но колеблется. словно не уверен, достигнет ли выстрел цели. не тсуны — нет, дело не в тсуне. вернее, всегда в нем, да только не так. пуля достигнет цели — но не цели. собирается ли тсуна подняться после падения? опрокинется навзничь, жалея о чем-то там, кроме собственного рождения (пытались, не прокатило), попытается куда-то бежать, кого-то спасать, о чем-то просить, глупости все вот эти, генерируемые находящимся в предсмертной агонии мозгом? останется ли лежать на земле? на все воля его, конечно же. всенепременно — воля. будь и в самом деле его воля, ничего бы тут не осталось: ни людей, ни домов, ни города. пустая поляна, ничтожно крошечный пятачок в масштабах планеты, выжженная радиацией пустыня, скотомогильник с сибирской язвой, разошедшаяся трещинами земля, источающая газ. что-нибудь из ночных кошмаров, из тревожных видений. место, стертое с карт. пули у реборна, должно быть, неправильные, если в приступе предсмертной агонии тсуна порывается бежать за киоко, а не из страны. и вот так — тсуна смотрит, реборн целится, не стреляет. * для цели савада тсуна слишком инертен. словно существует в пузыре из пассивного желания умереть, и не сказать, что не стремится к этому, но не слишком-то торопится. или так кажется — на первый взгляд, десятый, пятидесятый. со временем реборн все же учится различать, что отличает одного тсуну от другого тсуны, но, что куда важнее, учится понимать, что их всех объединяет. сбивается со счета, правда, какой же это все-таки взгляд. имеет право — и, право слово, не мальчик уже. на самом-то деле все они одинаково хотят жить, а получается только умирать. и реборн бы списал это на дурную, проклятую неудачу, но у него, знаете ли, есть статистика. реборн вписал в нее свое имя как первопричину. с него достаточно. девяти пуль достаточно. десятой не будет. нынешний тсуна смотрит на реборна не так, как смотрел первый. вернее, не совсем так: глаза у них одинаковые, взгляды в большинстве своем — тоже, только излом бровей немного иной, уголки губ опущены — и вот уже когда-то простое недовольство перерастает в откровенную обиду. а, может, и не совсем откровенную, но каждый раз, когда тсуна подступает на шаг, реборн шагает назад. переписывает историю, перекраивает, снимает под другим углом, рассказывает другим тоном. вдруг поможет. реборн шагает назад, тсуна смотрит — испытующе, недовольно: чего, мол, как от прокаженного шарахаешься, что я тебе сделал? ты мне — ничего, хочет сказать реборн. ты мне — совсем ничего. и молчит. не готов больше шататься по талому льду, проваливаться по щиколотку в ледяную воду, после — ступать особенно неудачно и, грохнувшись в это надтреснутое по самую макушку, опять тонуть. не готов ни к десятой пуле, ни к метке, ни к тому, что последует дальше. не готов наблюдать, как под давлением лопается терпение, а уже за ним — кожа, как крошатся принципы, затем — кости, не готов заставать опять чужие метаморфозы, а после — врасплох. видел, участвовал, больше не хочет. не горит желанием брать на себя ответственность не только за похороны, но и за смерть. и рассказать не готов тоже. отношения стрелка и цели. в общем-то, даже не врет, если так поразмыслить. он же не уточняет, кто есть кто. а тсуна все болтается вниз головой и смотрит испытующе. совсем маленький еще, слишком похожий на первого, слишком от первого отличный. не понимающий, во что это выльется, отрезвляюще безобидный. на пробу сгибает свободную ногу, руки за спиной складывает. как карта «повешенный». что-то она там значит. не очень хорошее.