Глава 3

Я стою в тёмной комнате, где воздух густой, словно его можно разрезать ножом. Передо мной — алтарь. Высокий, черный, с вырезанными символами, которые я видела много раз в детстве, но никогда не понимала их смысла. От алтаря исходит мягкий свет, но этот свет — холодный, как лёд. Вся комната погружена в тишину, но я чувствую, что за мной кто-то наблюдает. Рядом стоит отец Исмаил. Его лицо скрыто в тени, но я вижу его глаза — чересчур блестящие, почти нереальные. Он что-то говорит, его голос звучит глухо, словно он доносится из-под воды, но я не могу разобрать слов. Я понимаю, что должна ответить, но мой язык словно прирос к нёбу. Я хочу убежать, но мои ноги словно прикованы к полу. Внезапно появляется мать, она подходит к алтарю. Она улыбается, но её улыбка не тёплая и добрая. Она холодная, словно маска. Она берёт меня за руку, и её прикосновение обжигает, как огонь. — Ария, — произносит она, её голос звучит так, словно она далеко. — Господь наблюдает. Ты должна пройти очищение. Это твой путь. Я пытаюсь ответить, что-то сказать, но слова не идут. Я знаю, что это неправильно. Всё это неправильно. Я хочу вырваться, хочу убежать от них, но не могу. Что-то держит меня. Я чувствую, как холод ползёт по моей спине, поднимаясь от пяток до головы. И вдруг отец Исмаил делает шаг вперёд. Его рука тянется ко мне. Я ощущаю его ледяное прикосновение на своём плече. — Пора, — шепчет он близко, почти что на ухо. В его голосе нет тепла, только железная необходимость. Внезапно его глаза начинают светиться, и всё вокруг исчезает — остаётся лишь его взгляд, пронизывающий меня насквозь, как кинжал. Моё сердце начинает колотиться, и я чувствую, что вот-вот задохнусь. В этот момент я наконец-то вырываюсь и кричу — звук моего голоса кажется мне оглушительным. Но это не помогает. Никто не слышит. Никто не придёт. Я просыпаюсь с резким вдохом, холодный пот стекает по вискам. Комната темна и тиха, но я всё ещё ощущаю тот холодный взгляд на себе. Дыхание сбилось, словно я бежала весь день. В груди глухо стучит сердце, оно вот-вот готово вырваться наружу. Я провожу ладонью по лицу и понимаю, что сжимаю одеяло до белых костяшек пальцев. — Опять, — шепчу я в пустоту комнаты. Эти сны стали приходить всё чаще. Они преследуют меня, как старые призраки, которые не находят покоя. Я снова в детстве, снова там, среди этих людей, их обрядов, их лиц. Отец Исмаил, мама, алтарь — всё это врезалось в моё сознание так глубоко, что теперь выплывает даже в снах. Я отбрасываю одеяло и сажусь на край кровати, смотря в окно. За ним уже рассвет, первые лучи солнца пробиваются сквозь занавески, но это не приносит облегчения. Это всего лишь очередной сон, успокаиваю себя я, хотя знаю, что это не просто сны. Это — то, что живёт во мне, глубоко спрятанное, но никуда не ушедшее. Прошло много времени с тех пор, как я покинула это место, но оно не покинуло меня. Я вышла из дома, закрыв дверь и проверив, как обычно, несколько раз, что она точно заперта. Обычная рутина успокаивала, а работа давала мне хоть какую-то стабильность. После ночного кошмара я старалась отвлечься и сосредоточиться на привычных вещах: пройти по знакомому маршруту,переключиться на мысли о книгах, которые сегодня придется снова расставлять по полкам. Когда я пришла на работу, Лиза и Макс уже успешно создавали вид трудовой деятельности. Девушка консультировала и помогала клиентке в поиске нужной ей книги, а Макс наводил порядки в книжном зале и переставлял книги, которые находились не на той полке. Моим удивлением было присутствие управляющей Ольги. Не каждый день ее можно было увидеть в книжном с самого начала смены. Как только я хотела пройти в комнату для персонала Ольга сразу остановила меня на пороге. — Ария, у нас небольшое изменение в плане. Мне только что позвонили с книжной фабрики, нужно съездить и забрать новые экземпляры. Мы пока заказали их в ограниченном количестве, но если пойдут, закажем больше. Ты сможешь поехать? Внутри себя я ощутила свалившийся на меня груз. Мне так хотелось, чтобы этот день пошел так же обычно и ровно, как и все остальные, только вот отказаться я не имела возможности. Это был редкий случай, когда меня просили покинуть пределы магазина в рабочее время, чаще всего Ольга давала поручения вне книжного Лизе, так как она дольше всего тут работает и четко знает что надо делать. Я посмотрела на Ольгу, создавая выражение лица, полное энтузиазма. Конечно это была лишь оболочка. Всё равно, мне было всё равно. Это была просто очередная задача, и я не чувствовала себя вправе сказать «нет». Когда я подъехала к фабрике, мне стало немного не по себе. Всё было чужим, люди вокруг торопливо двигались, я чувствовала себя маленькой и беспомощной среди этой суеты. Войдя внутрь, я осмотрелась в поисках руководителя. Вскоре ко мне подошел мужчина лет пятидесяти с добродушным лицом и протянул руку для приветствия. — Здравствуйте, вы за книгами? Я кивнула и натянула на лицо нейтральную маску. Вроде всё было нормально, но когда он начал говорить, что-то во мне напряглось. Я заметила крестик на его шее. Серебряный, простой, висящий на тонкой цепочке. Казалось бы, ничего особенного и того, что стоило бы моего внимания, но в висках начало пульсировать, дыхание стало сбиваться. — Мы только что получили партию, — продолжал он, явно не замечая моих изменений. — Уверен, они хорошо разойдутся. У вас хороший книжный магазин, такие книги точно найдут своих читателей. Его голос звучал как-то приглушенно, словно он говорил через вату. Внутри начало сжиматься что-то тяжелое, ледяное. Этот крестик на шее, он казался мне слишком ярким, слишком реальным, слишком близким. Мгновенно всплыли воспоминания: кресты, молитвы, наказания. Холодная вода, крики. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, а ноги будто налились свинцом. Паника подступала слишком быстро. Мне стало душно. Я хотела уйти, сбежать, но не могла сдвинуться с места. Я просто оцепенела. — Вы в порядке? — услышала я сквозь шум в голове. Я резко кивнула, чувствуя, как пульсирует в висках. Голова начала кружиться, и всё, что я могла сделать, это крепче сжать в руке сумку и сосредоточиться на дыхании. Дыши. Просто дыши. — Вы очень бледная, — мужчина вдруг приблизился на шаг. — Вам плохо? Может, воды? Ещё один шаг – и я ощутила, как мир вокруг покачнулся. Мужчина подошел ко мне и придержал за спину. Его очертания превращались в размытый силуэт, а слова отдавались неразборчивым эхом в пространстве. Мне стало жарко до невозможности, волосы прилипали к запотевшему лицу а губы дрожали. Пол под ногами начал расходиться как подвижные плиты. Веки становились тяжелее а картинка перед глазами темнее. Когда мои глаза окончательно сомкнулись всё потемнело, но вместо привычной пустоты или тишины, передо мной вырисовывалась картинка и окружающие меня вещи обретали четкость и яркость. Я стояла в храме, который казался бесконечно высоким. Серые холодные стены, в которых слышалось эхо молитв. Стены сжимались, будто пытались поймать меня, сомкнуться вокруг, не давая ни малейшего шанса на спасение. Пол под ногами был холодным, я была босой, в одной белой рубахе. Свет исходил откуда-то сверху, но он не был приятным, скорее резким, режущим глаза, как пламя перед судом. Передо мной стоял отец Исмаил, его фигура была огромной, искаженной тенями, словно он вырастал прямо из этих стен. Его лицо было неразличимо — только холодный взгляд, проникающий до самых глубин души. Он держал в руках Библию, но она была разорвана, с темными пятнами на страницах, которые казались чем-то зловещим. — Ты должна очиститься, — его голос звучал, как удары молота по камню. — Ты согрешила против света. Только через страдание ты сможешь найти путь обратно к Господу. Я оглянулась вокруг и увидела своих родителей. Они стояли поодаль, словно из другой реальности. Лица их были спокойны, как у кукол, пустые глаза смотрели сквозь меня, будто они были всего лишь тенью своего прошлого существования. — Стань на колени, — голос Исмаила обрушился, как грозовой удар. Я медленно опустилась на ледяной каменный пол, чувствуя, как боль разливается по ногам, острыми вспышками проходя через каждую клетку тела. Исмаил протянул мне нож — тонкий, серебряный, с блестящим лезвием, на котором свет преломлялся, словно это был сам небесный огонь. — Прими своё наказание, — голос гулким эхом раздавался в стенах, — и через боль ты обретёшь спасение. Я знала, что должна сделать, потому что это было уже не в первый раз. В секте были обряды, о которых я никогда никому не говорила, но делать мне их до сего дня не доводилось. Обряды, где мы должны были доказать свою преданность через боль. Только так, говорили они, Господь услышит нас. Я взяла нож дрожащей рукой. Лезвие было ледяным, как сама смерть. В воздухе стоял запах ладана и крови, смешанных вместе в ужасающем церковном холле. Я приложила лезвие к своей коже, к запястью, и почувствовала, как оно вонзилось в плоть. Кровь начала стекать тонкой струйкой, оставляя на полу следы, которые тут же впитывались в камень. — Обрети прощение через страдание, — тихо прошептал Исмаил, наклонившись ко мне ближе. Его дыхание было холодным, как зимний ветер. Но чем больше я резала свою плоть, тем сильнее становилась боль, и вместе с болью приходила ярость. Я не чувствовала ни очищения, ни облегчения. Только пустоту, которая пожирала меня изнутри. Страх и ненависть. Ненависть к себе за слабость, ненависть к ним за ложь. Чувство вины за родителей. — Это не поможет, — вдруг вырвалось из моих губ. Но мой голос был слабым, тонким, как трещина в стекле. Исмаил лишь улыбнулся, его лицо оставалось безжизненным, словно он сам был некой сущностью, существующей только ради этих ритуалов. — Твоя боль — это путь. Это всё, что тебе дано. Я хотела закричать, бросить нож и убежать, но ноги были словно прикованы к полу. Кровь продолжала капать, пока свет вокруг не начал меркнуть. Храм сжимался, стены приближались, пока всё не исчезло в тёмной, бездонной пустоте... В нос ударил едкий запах нашатыря, я резко открыла глаза. Покрутив голову по сторонам я обнаружила, что нахожусь на диване в небольшом рабочем кабинете. Свет с окна облачал комнату в теплые желтые оттенки. Надо мной стоял тот самый мужчина, у которого я должна была забрать новые экземпляры книг для магазина. — Вы пришли в себя, слава Богу. — мужчина выдохнул и сложил ладони перед собой. — Девушка, вы меня неплохо напугали, знаете? Когда вы потеряли сознание, я уже и не знал что делать, думал скорую вызывать. Я медленно поднялась с дивана, стараясь игнорировать непрекращаемую пульсацию в висках и сухость во рту. — Не надо скорой, все уже в порядке. — С вами случалось такое раньше? Может, стоит обратится к врачу? — беспокойный голос обращался ко мне, его рука придержала меня за локоть, когда я пыталась словить равновесие на ногах. — Не переживайте, у меня просто анемия, ничего серьезного. — я немного откашлялась и подняла глаза на мужчину. — Могу ли я забрать книги? Сейчас моя смена в магазине и мне не желательно долго задерживаться. Руководитель безоговорочно закивал и принялся ходить по кабинету в поисках. Он взял квадратную коробку и протянул ее мне. — Донесёте? — поинтересовался он. — Да, конечно. Я на рабочей машине. Я приняла с его рук коробку с книгами, которая была достаточно тяжелой, но не настолько, чтобы я не могла ее отнести в машину. Мое хотелось быстрее уехать отсюда, чтобы не видеть этого мужчину с его крестиком на шее. Уж очень больно и тревожно отзывалась во мне вся эта церковная символика. Мы попрощались и я, заводя машину, двигалась с места. По дороге я размышляла о том, что со мной сегодня происходит. Обычно это было уже привычное для меня дело, эти панические атаки, страхи, внезапные воспоминания, но последние дни это будто бы начало перерастать во что-то более серьезное и навязчивое. Эти ведения и сны...они обретали более четкие очертания и меня начинала пугать их удивительная реалистичность. Когда я вернулась на работу Ольги уже не было. Я спокойно выставила полученные книги на стеллаж с новинками и встала за кассу. Людей практически не было и я позволила себе прожигать потолок пустыми глазами. — Ария, — меня дернули за плечо. — Ты какая-то рассеянная. Двое серых глаз Лизы уставились на меня в ожидании реакции на ее наблюдения. Я повернула голову на нее, но в моменте мне показалось что картинка перед глазами приходит немного с опозданием. — Ты опять ничего не ела? — вновь подала голос девушка. — Я...просто не выспалась, поздно легла. — придумала первую попавшуюся отговорку я. Лиза обошла меня сзади и положила руки на мои плечи, она начала их аккуратно массировать, от чего по моему телу пошли мурашки. Местами ее руки надавливали на такие места, где мне было немного даже больно, но эта было какое-то то приятное ощущение боли. Я немного расслабилась. — Ты мне не нравишься в последнее время. — начала девушка, продолжая прощупывать пальцами зону от шеи до плеч. — Я имею ввиду твое состояние, поведение и внешний вид. Я знаю, ты всегда была немного...другой, но сейчас это стало прям очень заметно. Мне стоит волноваться? Я аккуратно повернулась лицом к девушке, снимая ее руки с моих плеч. Попыталась заглянуть ей в глаза и действительно увидела в них беспокойство. Она метала взглядом от моего одного глаза до другого. — Не стоит. — коротко отрезала я. — Период такой, я привыкла, пройдет. Где Макс? Пытаясь перевести тему я задала первый возникший в голове вопрос в пределах рабочих рамок. Утром я еще наблюдала парня в магазине, а как вернулась он так ни разу и не попался мне на глаза. — Он отпросился. — Лиза подошла к соседней кассе и начала наводить около нее порядок, расставляя мелкие фигурки по местам и развешивая на крючки упавшие брелки. — Сказал, что утром что-то не то съел и ему стало нехорошо. Я ничего не ответила, мне уже было достаточно что мы сменили тему про меня и переключились на что-то другое. В магазин зашли клиенты и я была рада, что мне не придется снова выкручиваться от различных вопросов Лизы. Она была неплохой девушкой, дружелюбной и доброй ко мне. Но откровенничать и открываться перед ней я не планировала, она совершенно другая и уж точно никогда бы не поняла все мои психические загоны. Да и никто бы не понял, как я еще тогда думала, но как глубоко я ошибалась.