Глава 6

Мы прибыли в то самое арт-кафе, в которое нас так рьяно звала Лиза. На улице уже смеркалось и это придавало легкую нотку таинственности данного места. Переступив порог нам сразу открылся вид на просторное помещение. Оно было оформлено в современном стиле с элементами ретро. Внутри располагались уютные диваны и мягкие кресла, создавая неформальную атмосферу кафе. Стены украшены абстрактными картинами, а освещение мягкое и приглушенное. Кафе делилось на несколько зон: основную, где стоят столики, и галерею, где проходят выставки. Атмосфера этого места казалась мнетёплой и расслабляющей, с ненавязчивой фоновой музыкой, создающей идеальные условия для просмотра искусства и общения. К моему счастью, людей было не так много, как для вечернего времени. Лиза первая направилась вглубь в сторону буфетной зоны, мы с Максом последовали за ней. Подойдя к импровизированному бару каждый из нас заказал что-то выпить. Лиза и Макс выбрали какие-то коктейли, а я предпочла чашку мятного чая. — Лиз, вроде место неплохое, бывала здесь уже? — Макс начал заполнять тишину, пока мы ждали свои напитки. — Не была, это кафе открылось не так давно, но одна из подруг мне рассказала о нем, вот я и подумала заглянуть проверить. — Лиза облокотилась локтем о барную стойку, переводя вес на одну ногу. — Вы же знаете, я люблю все новое. Мы с Максом улыбнулись девушке, одновременно соглашаясь и кивая. — Ари, тебе как? Нравиться или думаешь сейчас о том, как бы быстрее слинять? — в юмористичном окрасе поинтересовалась у меня Лиза. Я вновь обвела всё помещение взглядом, пытаясь получше его рассмотреть. Смогла отметить, что стены кафе были покрытые мягкими тканями и завешены картинами, создающими атмосферу интимности. На столиках стояли маленькие лампы, придающие свету теплый желтоватый оттенок. В одной из зон даже есть уютный камин который усиливал ощущение комфорта и спокойствия. — Нет, мне правда нравится это место. — подтверждаю я. — Хочется быстрее пройти к выставочной зоне и рассмотреть все картины поближе. — Сейчас у тебя будет такая возможность. — Лиза подмигивает. Мы забираем свои напитки и продвигаемся к зоне выставки. Картин было не так уж много, и они располагались на стенах, словно вызывая тебя на разговор. Я крепче прижала чашку чая к груди, ощущая тепло, которое передавалось от чашки через джемпер, и шагнула вперёд. Лиза сразу же нашла что-то на своём телефоне в интернете и с явным энтузиазмом сообщила: — Оказывается, это работы неизвестного художника, который предпочёл остаться анонимным. Он, видимо, из тех, кто хочет, чтобы искусство говорило само за себя. Мне показалось, что она говорит это с долей недоверия или даже насмешки, но я лишь кивнула и продолжила рассматривать картины. С каждой новой картиной меня охватывало странное чувство. Они были мрачные, абстрактные, будто кто-то изливал на холст свои скрытые эмоции, те, что обычно остаются запертыми глубоко внутри. Темные неясные формы, смешанные с хаотичными мазками, словно отражали мою собственную душу. Я шагала от картины к картине, полностью поглощённая. Каждая работа будто звала меня ближе, заставляла присматриваться к деталям. Эти мрачные абстракции не были чужды мне, напротив, они чем-то напоминали мой собственный стиль. Эти картины говорили на языке, который понятен не каждому. Обычный человек увидит здесь лишь хаос, но я видела что-то большее – внутреннюю борьбу, страхи и тени, которые съедают нас изнутри. — Ну и что здесь можно понять? — Лиза, пробежав глазами по одной из картин, усмехнулась. — Просто набор тёмных пятен. И кому такое вообще нравится? — Слишком странные работы, — добавил Макс, пожимая плечами. — Такое не для меня. Они явно не разделяли моего восторга. Я лишь молча наблюдала, как они возвращаются в сторону буфета, оставив меня одну среди этих тёмных созданий искусства. Моё сердце билось быстрее, когда я продолжила обходить зал. Я как заколдованная продолжала двигаться от одной картины к другой, изучая каждую деталь, каждый мазок кисти, будто пытаясь увидеть не только то, что изображено, но и то, что скрыто за поверхностью холста. Мне казалось, что каждая картина говорила со мной о таких вещах, что были понятны только мне. В этих темных и абстрактных образах я видела отражение чего-то знакомого, неуловимого, но близкого. На одной из картин, остановившись чуть дольше, чем на остальных, я вдруг заметила что-то в углу — еле видимые инициалы: «VD». Они были почти стерты, словно художник намеренно прятал их от посторонних глаз, но я разглядела их. Мой интерес вспыхнул с новой силой. Эти две буквы — кто же стоит за ними? Кто скрывается под этими таинственными инициалами? Мои мысли закружились в водовороте вопросов. Я чувствовала странную связь с этим художником. Как будто кто-то другой, чьё имя я не знаю, чувствовал то же самое, что и я, и также выражал это через искусство. Неужели этот анонимный художник переживает те же самые внутренние страхи и тени, что и я? Или его картины — это тоже попытка сбежать из мира реальности в нечто, где можно спрятаться, замаскировав боль и страдания под слоями краски? Я не могла оторваться от этих мыслей. Как будто этот человек, этот «VD», мог бы быть кем-то, кто понимает меня лучше, чем кто-либо другой. Точно так же, как я погружаюсь в своё искусство, чтобы выразить то, что не могу сказать словами, этот человек делал то же самое. Мысли о возможной связи между нашими мирами начали всё сильнее тревожить меня. Кто он? И почему его работы так странно похожи на мои? Когда я, наконец, вернулась к столу, Лиза и Макс уже были погружены в оживленный разговор, едва заметив моё присутствие. — Завтра пойдём после работы в кафе на углу? — с энтузиазмом предложила Лиза, качая ногой под столом. — Да, почему бы и нет? Я давно туда хотел заглянуть, говорят, там отличный кофе, — Макс отпил из своего стакана и кивнул. — И можем потом в кино сходить. Ты же говорил, что тебе этот новый фильм интересен, — продолжила Лиза, не замечая, как я села рядом. Я слушала их вполуха, погружённая в свои собственные мысли. Как всегда, никто не заметил моего отсутствия и не поинтересовался, что так сильно завладело моим вниманием. Но я и не ожидала, что они поймут. Они никогда не видели во мне той части, которую я так тщательно скрывала. Всегда казалось, что если бы я показала свою настоящую сущность, свои слабости, свои страхи и размышления, они бы отвернулись. Вряд ли кто-то мог бы понять всё то, что у меня творилось внутри, ведь я сама иногда этого не понимала. Я села тихо, незаметно, словно тень, без слов, наблюдая за их оживленной беседой. Они обсуждали свои планы на завтра, а я снова мысленно возвращалась к картинам. К этим странным, но близким мне образам, инициалам «VD». Как я могла узнать, кто за ними стоит? Наверное, никак. Этот художник явно предпочёл остаться анонимным, и если так, то зачем мне ломать голову над этим? Но мысль не отпускала. Что если он, как и я, прячет себя за своими произведениями? Что если он чувствует те же метания, ту же боль и непонимание? Этот вопрос будоражил во мне какое-то странное волнение. Лиза рассмеялась над какой-то шуткой Макса, и я почувствовала себя ещё более отчуждённой. Не потому что они меня игнорировали, а потому что я сама отделяла себя от них. Весь этот вечер, это кафе, эти люди — всё казалось таким далёким и чужим, как будто я была не здесь, а где-то в другом измерении. Я словно скользила по поверхности реальности, не касаясь её. Даже их разговоры звучали приглушённо, как будто доносились издалека. Когда вечер подошёл к концу, я слабо улыбнулась коллегам и тихо попрощалась. — Спасибо за вечер, было приятно. — Да, и тебе! — Лиза тепло улыбнулась мне в ответ. — Надеюсь, ты с нами завтра? — Посмотрим, — я неопределённо кивнула, уже мысленно уносясь прочь. Покинув кафе, я шла домой с чувством, что этот вечер прошёл как во сне. Не потому что он был необычным, а потому что я была поглощена чем-то большим, чем обычные разговоры и планирование дня. Картины, инициалы «VD», мысли о том, кто мог стоять за ними — всё это завладело мной и не отпускало. Наступил новый день, и я снова собиралась на работу. После вчерашнего вечера с коллегами у меня было слегка подавленное состояние. Я чувствовала себя чужой среди них, как будто не вписывалась в их круг. Лиза всегда казались такой лёгкой и беззаботной, и даже Макс, который был не менее странный чем я, начинал вписываться в компанию к девушке. А я, в свою очередь, всё больше ощущала себя белой вороной, странной тенью, которая с трудом держится на плаву в их безмятежной реальности. Я натягивала свое теплое худи, когда внезапно всё вокруг меня замерло. Мой взгляд помутнел, и перед глазами мелькнул резкий, белый блик — как будто кто-то наставил на меня камеру с включённой вспышкой. За первой вспышкой последовала ещё одна, и ещё... Я замерла, парализованная этими неконтролируемыми вспышками. В голове вспыхнули сцены — резкие, жёсткие, как статичные фотографии, которые кто-то насильно вытаскивал из глубин моей памяти. Первое, что я увидела — алтарь. Он стоял передо мной так чётко, будто я снова оказалась в той самой комнате. Алтарь был завешан символами, которые я давно старалась забыть. Я моргнула, но картинка не исчезла. Вновь вспышка — и теперь передо мной возник Отец Исмаил с крестом в руке. Его глаза горели фанатичным огнём, его взгляд как будто пронзал меня насквозь. Мои пальцы дрожали, я машинально схватилась за голову, но это не помогало. Вспышка за вспышкой, картинки сменяли друг друга, каждая хуже предыдущей. Изуродованные тела родителей. Кровь, слишком много крови... Я попыталась отогнать это, закрыть глаза, но это только усилило боль. Передо мной вновь замерла эта сцена, которую я так старалась забыть — мои родители, мёртвые, изломанные, оставленные там... я никогда не хотела видеть их такими. Голоса. Сначала слабые шёпоты, а потом всё громче и громче. Гулкие, неестественные, искажённые, будто исходили из-за тысячи стен. Я узнала эти голоса. Прихожане. — Ты не завершила начатое, — прошептал один из них. — Ты должна очиститься, — добавил другой. — Продолжи... ты знаешь, что делать. Их слова начали сжимать меня, будто руки, невидимые, но слишком реальны. Моя голова пульсировала от боли. Я закричала. Сначала тихо, затем громче, пытаясь перекрыть их, заглушить, но они всё не утихали. Моя голова моталась из стороны в сторону, я упала на колени и сжала виски, как будто могла выдавить из себя эти голоса. Но они продолжали наслаиваться, терзать мою психику. Потом вдруг всё затихло. Как будто ничего и не было. Вспышки исчезли, голоса смолкли, оставив меня в гнетущей тишине. Я стояла на коленях, задыхаясь, пытаясь выровнять дыхание, которое рвано вырывалось из груди. Моё тело дрожало, каждая мышца была напряжена, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Медленно, осторожно я поднялась с пола. Мир вокруг казался приглушённым, как будто краски потускнели, и всё казалось серым. Я смотрела на свои руки, они ещё дрожали. Ещё минута — и я смогла продолжить собираться на работу. На автомате. Каждое движение казалось механическим, как будто моё тело действовало само по себе, отделённое от моего разума. Но тревога... она вернулась. Она вновь окутала меня, как густой туман, заполняя всё вокруг. На короткий момент я почувствовала, что она ушла, что я снова смогу найти спокойствие. Но теперь... она вернулась, сильнее, чем раньше. И я знала, что этот день будет мучительным. С такими мыслями, наполненными мраком и тревогой, мне пришлось отправиться на работу в книжный. Кажется, весь мир вокруг меня мерк, а я, будто зажатая в стеклянную банку, наблюдала за ним отстранённо, без эмоций. Я хотела, чтобы этот день быстрее закончился. Чувствовала, что не вынесу ничего лишнего, ни чужих слов, ни случайных прикосновений. Я даже заранее решила избегать общения с Максом и Лизой. Как только я вошла в магазин, они сразу это заметили. — Ария, привет! Как ты? — радостно спросила Лиза, улыбаясь. — Вчерашний вечер был неплохой, да? — Да, нормально, — тихо ответила я, натянув на себя вежливую маску. Макс, сидя за кассой, нахмурился. — Всё нормально? Ты какая-то... отстранённая сегодня. — Всё нормально, просто немного устала, — стараясь уйти от лишних вопросов, я взяла в руки коробку с книгами и направилась к витрине, чтобы не продолжать разговор. Макс и Лиза обменялись недоумёнными взглядами, но больше ничего не сказали. Они продолжили свои разговоры о повседневных вещах, обсуждая что-то из жизни, работу, но меня это больше не касалось. Я была на грани — в голове снова мерцали воспоминания, тревога возвращалась, как набегающее на берег темное море. Единственное, чего я хотела, — чтобы этот день быстрее подошел к концу. Когда рабочий день наконец исчерпал себя, я переодевалась в свою повседневную одежду, надеясь, что никто больше не будет ко мне подходить. Но Лиза подошла, как всегда с лёгкой улыбкой на губах. — Ария, ну что, пойдёшь с нами в кино? Мы вчера это обсуждали с Максом, — её голос был таким обычным, как будто ничего и не произошло. Я на мгновение замешкалась, но уже знала, что откажусь. — Нет, у меня уже запланированы дела, — ответила я, не вдаваясь в детали. На самом деле, я говорила правду. Сегодня вечером у меня был второй сеанс с Дмитрием Воронцовым, и, хотя я не собиралась упоминать это вслух, это был мой приоритет. Последняя встреча с ним всё ещё крутилась у меня в голове. Я не могла сказать Лизе, что пойду к психотерапевту. Они ведь и так уже замечают моё странное поведение, зачем им знать больше? — Ах...да? Ну ничего страшного, в другой раз, — Лиза улыбнулась, но в её голосе слышалось разочарование. Макс, выходя из подсобки, услышал наш разговор и подошел ближе. — Ты точно в порядке, Ария? Ты последнее время какая-то... не такая, — в его голосе сквозило беспокойство, но я не была готова обсуждать своё состояние. — Да, всё нормально, правда, — отмахнулась я, натянуто улыбнувшись. Они, к счастью, не стали настаивать и ушли, попрощавшись. Когда я вышла из раздевалки, краем уха услышала, как они шепчутся за углом. — Что-то с ней не так, правда? — сказал Макс, его голос звучал встревоженно. — Да, я тоже заметила, — Лиза добавила, чуть тише. — Может, она что-то скрывает? В любом случае, она становится всё более странной... Мне стало неприятно это слышать, но я подавила это чувство. В конце концов, в моей голове и так хватало травм и вещей, которые мешали жить. Не хватало ещё думать, что обо мне говорят коллеги. Я закрыла магазин, глубоко вздохнула и направилась к метро. Сегодня у меня был второй сеанс с Дмитрием Воронцовым. По дороге я заметила, как во мне нарастает волнение, смешанное с каким-то странным трепетом. С одной стороны, мне было страшно снова копаться в себе, но с другой — было что-то успокаивающее в мысли о том, что я иду туда, где меня могут понять и помочь.