Глава 7

Я стояла под дверью уже знакомого мне кабинета с надписью «Д.А. Воронцов. Врач психотерапевт». Сегодняшний сеанс был достаточно поздний и за окнами уже давно расстилалась тьма. Дождь и сырость только усиливали атмосферу середины осени. Мое сердце набивало неразборчивый и неровный ритм, а ладошки потели от напряжения ожидания. Дмитрий открыл дверь и встретил меня с той же доброжелательной улыбкой, что и в первый раз. Он выглядел безупречно: белоснежная рубашка была идеально выглажена, брюки сидели как влитые, а золотые часы на его запястье сверкали в тусклом свете кабинета. Запах его парфюма, легкий и ненавязчивый, как тонкая пелена свежести, будто бы гипнотизировал, заставляя меня чувствовать себя более спокойно. Мы снова прошли в кабинет, как в первый раз. Я села на мягкий диван, а Дмитрий — в свое кресло. Сразу же заметила, что его присутствие создает атмосферу уюта и доверия, несмотря на то, что мои мысли были полны тревоги и волнений. Мужчина с некой грацией закинул нога на ногу и облокотился локтем о колено, притягиваясь ближе ко мне и стараясь вновь заглянуть в мои пустые, как мне всегда казалось, глаза. — Как вы себя чувствуете сегодня, Ария? — спросил Дмитрий, его голос был мягким и бархатистым. — Как прошли эти дни после нашего последнего сеанса? Я взяла себя в руки и попыталась, даже скорее, рискнула быть более открытой, хотя и с опаской. — В принципе, сначала было немного легче. Плохие мысли и тревожность отступили, я даже почувствовала себя на какое-то время обычной девушкой, но сегодня утром я снова испытывала приступ. Это было не совсем похоже на то, что было раньше. — Понимаю, — кивнул мужчина, внимательно меня слушая. — Хотите ли вы рассказать, какой именно характер был у приступа? Какие ощущения вы переживали? Я задумалась над его вопросом. Внутри меня зарождалась какая-то борьба о том, что стоит мне говорить сейчас, а что нет. Мое доверие к Воронцову постепенно возрастало, этот человек действительно умел произвести впечатление профессионала своего дела, но помимо этого, казалось, было кое-что еще, что-то что я еще сама не осознавала. — Это было похоже на внезапное напряжение и страх, как будто кто-то невидимый давил на меня. — я решила поделиться своими чувствами, но избегая упоминания о видениях и голосах. — Я чувствовала, что все вокруг словно сжимается, и мне трудно было сосредоточиться. Белые вспышки раз за разом мерцали перед глазами и ...это было очень неприятно и сильно мешало. Дмитрий кивнул, продолжая внимательно меня слушать, как и прежде, позволяя мне раскрыться в собственном темпе. Его спокойствие и профессионализм помогали мне чувствовать себя немного более уверенно, несмотря на всю внутреннюю тревогу. — Знаете, Ария, часто мы сталкиваемся с тем, что наши страхи и панические атаки имеют корни в нашем прошлом. — Дмитрий объяснял размерено и неторопливо. — То, что вы испытываете сейчас, может быть связано с неразрешёнными травмами, которые подавлены где-то в вашем сознании. Эти чувства, как правило, прячутся в глубинах психики и проявляются в виде таких приступов, когда вы сталкиваетесь с определёнными триггерами. Я почувствовала, как в моем теле появилось легкое покалывание, и, хотя внутренне мне было сложно открыться, слова Дмитрия оказывали на меня странное, почти гипнотическое воздействие. Его уверенность и внимательность к деталям вселили в меня доверие, и я решила рассказать больше. — Мои родители были членами религиозной секты. — я начала немного даже резко. — Я росла в этой атмосфере, не имея права выбора. Там были различные обряды, голодовки, исповеди, которые мне, ребёнку, было трудно понять. Эти ритуалы, их жёсткие правила, ломали меня изнутри, и я не могла это осознать. Я чувствовала, что я живу в постоянном страхе и напряжении, но мне приходилось принимать это... Мой голос задрожал, и я заметила, как на моих глазах начинают выступать слёзы. Это не были слёзы от воспоминаний о том времени, а слёзы от того, что я наконец впервые смогла об этом рассказать кому-то. Я поведала ему буквально обо всем, об ритуалах очищения, об Отце Исмаиле, и том, как он заставил меня всю ночь сидеть в ледяной воде, я рассказала ему как обнаружила родителей повешенными. С каждым словом, вылетающим из моих уст я ощущала облегчение. Как будто я была все это время облачена в металический панцирь и сейчас он по частям начинал трескаться и спадать с меня. Дмитрий продолжал записывать заметки в своей тетради, его взгляд был проницательным и глубоким. В момент, когда я рассказывала, я уловила, как его челюсть слегка сжалась, но он быстро расслабил её, возвращая свою профессиональную нейтральность. Дмитрий дослушал меня до конца, он оставался сдержанным и невозмутимым, но его глаза смотрели на меня с глубокой эмпатией. — Ария, то, что вы пережили в детстве, несомненно оставило свой след. Ваши ощущения и страхи являются прямым результатом этого опыта. Важно понимать, что ваша реакция на эти события не является вашей виной, это просто способ, которым ваша психика пытается справиться с тем, что было пережито. Вы должны знать, что то, что вы испытываете сейчас, это часть того, что было до этого, и проработка этих травм может быть ключом к тому, чтобы научиться справляться с текущими приступами. Его речь казалось мне такой убедительной, что я почти чувствовала, как его влияние окутывает меня. Дмитрий умело создавал это ощущение, что только его профессиональная помощь и понимание могут помочь мне справиться с моими внутренними демонами. И это было несомненно правдой. Его слова действовали на меня, как лекарство для раненой души, и я постепенно начинала верить в его обещания и в его способность помочь мне. — Вы правы, Дмитрий. Вы абсолютно правы. С тех пор, как не стало родителей я несу на себе огромный груз вины. Это очень влияет на мое положение, на мою роль в этой жизни. Я хочу избавиться от этого, я хочу, чтобы вы меня спасли. Мужчина поднимает глаза с тетради, в которой он до этого момента непрерывно что-то записывал. Он всматривается в мое лицо, слегка нахмуривается. Я стараюсь не открывать от него взгляда и пытаюсь рассмотреть его в ответ. По телу пробегают холодные щекочущие мурашки. Лицо Дмитрия было таким же идеальным, как и он сам. Точеные и мужественные черты лица, притягательный разрез глаз, черные и густые ресницы, придававшие ему особый шарм, аккуратные губы розового оттенка...Впервые я могла уделить столько внимания его обличию. И стесняюсь признаться, ранее мне никогда не доводилось так детально рассматривать лицо мужчины. — Конечно, милая Ария. — его слова убаюкивали меня, я не понимала что со мной творится. — Я помогу вам справиться, вы не одна. На моем лице появилась тень улыбки, но я тут же сняла ее. Мои губы были потрескавшимися от недостатка витаминов и хронической анемии. Из-за сильной сухости нижняя губа треснула и из нее начала сочиться кровь. Я быстро облизала нижнюю губу и отвернула голову в сторону, в полной уверенности, что Дмитрий этого не заметил. Для меня было полным удивлением, когда мужчина встал и направился к своему столу, открыл один из ящиков и достал оттуда упаковку салфеток. Он вернулся обратно и подал ее мне. — Спасибо...— я подняла на него взгляд и неуверенно протянула руку. Как только я справилась со своей губой и перестала чувствовать металический привкус во рту Дмитрий вернулся на свое место. — Ария, вы уже упоминали, что работаете в книжном магазине. — уточнял мужчина. — Расскажите мне про ваши взаимоотношения с коллегами. Когда он спросил о моих отношениях с коллегами, я почувствовала, как внутри меня зарождается желание открыть и эту часть своей жизни тоже. Я решила поговорить об этом, почувствовав, что он действительно заинтересован и готов выслушать. Тем более после всего, что я уже ему рассказала. — Мои коллеги считают меня странной, — начала я осторожно. — Они не понимают, почему я такая закрытая и не хочу сближаться с ними. Мы совершенно с разных миров. Я не говорила им о своих психических расстройствах, но, похоже, они ощущают, что со мной что-то не так. Дмитрий внимательно слушал, его выражение лица было полно понимания и сочувствия. Он не просто выслушивал, он погружался в каждое слово, которое я говорила. — Ария, — сказал он мягким, ободряющим тоном, — важно понимать, что ваша чувствительность и уникальность — это не недостаток. Это особый взгляд на мир, который не каждому доступен. Люди, которые не пережили того, что пережили вы, могут не понять глубины вашего восприятия. Это не делает вас хуже, это делает вас другой. Вы особенная девушка, и не каждому дано это понять. Он делал акцент на том, что мой внутренний мир ценен, что я имею полное право на свои чувства и личные границы. — Вы ведь понимаете, что некоторые люди просто не способны понять глубину вашего восприятия? — риторически спросил Дмитрий. — То, что вы испытываете, является частью вашего уникального опыта, и только вы можете его полностью понять. Это не ваша вина, что вы не можете соответствовать стандартам других людей. Ваша индивидуальность — это ваша сила. Его слова проникали в меня, создавая ощущение, что он действительно понимает и ценит меня такой, какая я есть. Я начинала думать, что он видит мою особенность, принимает её и даже уважает. С каждым его словом я всё больше ощущала, как его внимание и понимание поглощают меня. Мне казалось, что он действительно заботится о том, чтобы помочь мне справиться с моими внутренними демонами, и что он понимает, что мои расстройства и проблемы делают меня неповторимой, а не хуже. Когда сеанс подошёл к концу, я почувствовала, как во мне нарастает ощущение наполненности и облегчения. Дмитрий сообщил, что я была последней клиенткой за сегодня, и мы договорились о следующей встрече. — Я рад, что вы почувствовали улучшение, — сказал он с лёгкой улыбкой, складывая рабочие принадлежности в шкафчик. — Не забудьте записать время следующего сеанса. — Конечно, спасибо. — Я встала с дивана и потянулась, обдумывая, как быстро пролетели эти полтора часа. Когда я взглянула в окно, дождь лил стеной, и, похоже, не собирался прекращаться. Я вспомнила, что у меня нет зонта, и при мысли об этом снова почувствовала беспокойство. Я уже было направилась к выходу и собиралась попрощаться с Дмитрием. — Ария, — вдруг окликнул меня он. Впервые я услышала его голос по другому, не спокойный и бархатистый, а громкий, с едва уловимой ноткой власти и требовательности. — Как вы будете добираться? У вас есть зонт? Я обернулась, почувствовав, что его голос изменился. — О, всё нормально, — ответила я, пытаясь скрыть свои переживания. — Тут рядом станция метро, я быстро доберусь. И зонт у меня есть. Дмитрий приподнял уголок губ в лёгкой усмешке. Мне стало неловко. Почему я пытаюсь врать человеку, который, как мне казалось, видит людей насквозь? — Вы уверены? — спросил он, продолжая смотреть на меня с неким намёком. — В такую погоду лучше не рисковать. Я могу подвезти вас, если хотите. Я почувствовала, как волнение закралось в моё сердце. Мысли о том, что я могла бы оказаться с ним вне кабинета, вызывали у меня странное чувство уязвимости. В то же время, предложение звучало так заботливо и искренне, что я не могла его полностью игнорировать. — Ну, это не обязательно, — ответила я с некоторым сомнением. — Мне не хочется беспокоить вас. Дмитрий улыбнулся более непринуждённо, без привычной профессиональной маски врача. — Ничего страшного, — сказал он. — Могу хотя бы до метро вас подвезти. На моей совести будет, если вы заболеете из-за дождя. Я задумалась. Его предложение выглядело очень добродушно, и я не могла отмахнуться от мысли, что он действительно беспокоится обо мне. Плюс ко всему, мне стало немного легче от осознания, что он проявляет внимание касательно моего благополучия. — Хорошо, — согласилась я наконец. — Спасибо. Мы вместе вышли из клиники. Я почувствовала, как воздух наполняется дождевым холодом, пронизывающим меня под самую кожу, но рядом с Дмитрием, его тепло и забота давали мне ощущение безопасности. Когда мы подошли к его автомобилю на подземной парковке, я заметила, что это был черный внедорожник. Я не особо разбиралась в марках машин, но этот автомобиль выглядел внушительно и элегантно. Я направилась к заднему сиденью, как было принято, когда едешь с кем-то малознакомым. Но мужчина остановил меня взглядом. Это был взгляд, с которым я еще никогда не сталкивалась. Его серо-голубые глаза скользнули по мне, полные многозначительных намеков. Я почувствовала, как мои ноги словно приклеились к месту, и мне вдруг стало сложно дышать. Его взгляд был приказывающим и доминирующим, как будто он хотел сказать: «Нет, неправильно подумала». Я могла разглядеть в его глазах сочетание строгости и притягательности, что вызывало у меня одновременно и тревогу, и восторг. Я ощущала, как в груди начинает пульсировать некий трепет и желание немедленно подчиниться. Я неловко сглотнула и ответила: — Я поняла. С этими словами я пересела на переднее сиденье, несмотря на собственное смущение. Дмитрий закрыл дверцу и сел за руль. Он завел двигатель, и через несколько мгновений в салоне зазвучала негромкая классическая музыка. Мелодия была спокойной и глубоко звучащей. Я была удивлена — не каждый современный человек выбирал классику в качестве фоновой музыки. Но в случае с Дмитрием это казалось вполне естественным. Он был не просто человеком, с которым хотелось общаться, но и тем, чьи привычки и предпочтения становились объектом моего любопытства. Я заметила, как Дмитрий сосредоточенно смотрит на дорогу, его пальцы уверенно скользят по рулю, а музыка создает атмосферу, которая успокаивает и одновременно манит. Я сидела рядом, не в силах отвести глаз от него. Мы подъехали к одной из станций метро, которая была на пару остановок ближе к моему дому. Я поблагодарила Дмитрия и попрощалась, стараясь сохранить спокойствие. Но как только я начала выходить из машины, мой взгляд случайно упал на предмет, который висел на зеркале над лобовым стеклом. Это был брелок на серебряной цепочке, на одной цепочке висела буква V, а на другой — D. Я замерла на месте. Эти буквы, хоть и простые, тут же привлекли моё внимание. Сердце забилось быстрее, и перед глазами снова всплыло то, о чём я думала в последние дни. Они напоминали мне о таинственном художнике «VD», чьи картины я видела на выставке. В голове начала крутиться мысль: не может ли это быть каким-то знаком? Могу ли я допустить, что Дмитрий — это и есть тот самый художник?