Глава 15

Как только Дмитрий сел рядом, на диван, его лицо мгновенно изменилось. Исчезло всё то напряжение, агрессия, холодность, которая сверкала в его глазах ещё минуту назад. Вместо этого — профессиональная улыбка, безукоризненно выверенные черты лица. Я даже слегка растерялась от этой резкой перемены, от того, как он моментально надел маску идеального врача. — Как ты себя чувствуешь после недавнего срыва? — спросил он, его голос был ровным, спокойным, почти гипнотизирующим. — Я... да, лучше, чем тогда, — ответила я осторожно, все ещё не веря, что это тот же человек, который буквально недавно стоял передо мной с таким холодом в глазах. — Больше приступов не было, но всё равно ощущение какой-то тяжести ещё присутствует. Дмитрий кивнул, смотря на меня слишком пристально. Он наклонил голову чуть вбок, словно изучая меня, как делают это учёные с редкими экспонатами. — Это нормально, — сказал он, его голос был мягким, но наполнял меня странным беспокойством. — Такое не проходит за один день. Это целая терапия, Ария. Я почувствовала его тепло. Он сидел слишком близко, наши плечи почти соприкасались. Это его присутствие буквально захватывало, сводило с ума. Мои руки лежали на коленях, и я нервно теребила пальцы, не смея поднять на него взгляд. — Ты напряжена, — Дмитрий заметил всё с той же холодной чёткостью. — Почему ты нервничаешь? Я уставилась на свои колени, не в силах посмотреть на него. — Всё в порядке, — машинально покачала головой, надеясь, что это звучит убедительно. Конечно, я не могла сказать ему правду, не могла признаться, что это он так на меня влияет. Его близость, его голос... Всё это сводило меня с ума. Внезапно меня осенило. Я вспомнила одну важную деталь и, решившись, заговорила: — Когда ты успокоил меня тогда, у меня дома... — я сделала паузу, пытаясь подобрать слова. — После этого у меня действительно не было ночных кошмаров. С тех пор. Я подняла на него взгляд, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию, хоть намёк на удивление, но его лицо осталось спокойным, а в уголках губ проступила лёгкая, почти неуловимая улыбка. — Я рад, что мои слова тебе помогли, — произнёс он с легкостью, словно знал это наперёд. — Но и ты тоже большая молодец. Я вижу небольшой прогресс. Я слабо кивнула. Да, прогресс был. Но не тот, что он, вероятно, имел в виду. Теперь я больше думала не о своих страхах и травмах, а о нём. Дмитрий буквально захватил мои мысли. Хорошо это было для меня или нет, я не могла сказать точно. Но знала одно — если он исчезнет из моей жизни, всё мгновенно вернётся на круги своя, и, возможно, станет даже хуже. — Я хотела рассказать... что стало причиной того срыва, — неожиданно для самой себя начала я. Мои слова были непростыми, они застревали в горле, но я продолжила: — Тот человек из моего детства... отец Исмаил. Лидер религиозной секты. Он снова появился в моей жизни... совершенно неожиданно. Дмитрий прищурился, задумчиво глядя на меня, но молчал несколько секунд, словно обдумывая услышанное. Затем он спросил: — Какие чувства ты испытала, когда увидела этого человека? Я вздрогнула при одном воспоминании. — Чуть не потеряла сознание, — произнесла я тихо. — Хорошо, что коллеги поддержали меня, помогли прийти в себя. — Коллеги знали, что стало причиной твоего состояния? — с его уст сорвался вопрос, произнесённый спокойным, нейтральным тоном. Я покачала головой, молча. — Это вполне естественная реакция на встречу с фигурой из твоего прошлого, — Дмитрий снова говорил уверенно и сдержанно, словно читал по учебнику. — Этот человек был символом власти и страха в твоей жизни. Он контролировал твоё сознание. Теперь, когда ты столкнулась с ним вновь, твой разум вернулся в те самые моменты детства. Это своего рода регрессия, Ария. Прошлое не уходит бесследно. Внутри тебя оно по-прежнему живёт, и ты не сможешь освободиться от него самостоятельно. Это нужно прорабатывать. Это требует времени и работы. Но только под контролем специалиста. Его голос стал ещё ниже, и в нём звучала странная нотка, завораживающая, почти гипнотическая. — Без профессиональной помощи, — продолжил он, слегка наклоняясь ко мне ближе, — ты рискуешь вернуться к тому, что было раньше. Ты не сможешь справиться с этим одна, Ария. Без терапии, без меня. Я была полностью согласна со словами мужчины. Он понимал меня как никто другой. Казалось, он мог влиять не только на мои эмоции, но и на саму суть моего разума. Возможно, кому-то это показалось бы ненормальным, но я была рада, что именно он способен контролировать мои страхи и тревоги, снижать их до минимума. Если бы Дмитрий появился в моей жизни раньше, возможно, я не оказалась бы в таком критическом состоянии, в котором была. Что же касалось его странных перепадов в поведении в последнее время... Ну, все мы люди. Дмитрий не был исключением. Он, как и я, имел свои проблемы и трудности. Мы не роботы, и он мог ошибаться или вести себя по-разному в зависимости от обстоятельств. Я хотела бы стать для него тем человеком, который поймет его как никто другой, кто будет для него таким же важным, как он, за такое короткое время, стал для меня. Но я не знала ничего о его жизни. Ни единого факта. Я не знала, кто он за пределами этой комнаты, кем он был вне роли врача. Собравшись с духом, я решила рискнуть и взять инициативу. — Дмитрий, — начала я, пытаясь придать голосу шутливую нотку, хотя внутри всё сжималось от нервозности, — мне бы хотелось узнать что-то больше о тебе. Кроме того, что ты великолепный врач-психотерапевт, конечно. Моя попытка пошутить получилась неловкой, и я сразу почувствовала, как напряглась. Дмитрий же лишь сдержанно посмеялся, не показав ни капли замешательства. — Наша задача — разобраться в твоих мыслях и переживаниях, Ария. — ответил он спокойно, как будто и не было никакого другого контекста. Он снова перевёл разговор на меня, и я поняла, что о себе говорить он явно не собирается. Это меня расстроило. Было очевидно, что он держит между нами стену, которую я не могла преодолеть. Но в то же время его реакция не была полностью отталкивающей. — Но в свободное от сеансов время ты ещё узнаешь кое-что обо мне, обещаю, — добавил он с лёгкой загадочной улыбкой, которая заставила меня задуматься. Что он имел в виду? Он что-то намекал или просто дразнил меня? Или это был очередной плод моего воображения? Сложно сказать. Но в любом случае, меня порадовало, что он, кажется, не возражал против общения вне кабинета. В груди теплилось приятное ощущение надежды. Сеанс закончился раньше на пятнадцать минут. Дмитрий напомнил, что у него ещё одно мероприятие, на которое он должен успеть. Я молча кивнула, хотя у меня тоже были свои планы на вечер. Мы попрощались, и я быстро вышла из кабинета. Теперь мне нужно было бежать домой, чтобы переодеться и успеть на открытие выставки в арт-кафе. Моя голова была забита мыслями о Дмитрии, но впереди меня ждало нечто другое — VD и его загадочные картины. Когда я собиралась на выставку, мысли о том, что меня там может ожидать, не покидали меня. Слишком много совпадений касалось Дмитрия. А вдруг он и правда там окажется? Подсознательно я хотела, чтобы он был там, но в то же время не знала, как бы себя повела в этом случае. Что бы я подумала? Что он и есть VD? Но ведь он сам говорил, что ему просто нравится творчество этого художника. Поэтому даже если бы я встретила его на выставке, это не было бы подтверждением того, что он — VD. Но почему-то мне всё равно хотелось выглядеть лучше, как-то особенно на этом мероприятии. Может, в глубине души я надеялась, что Дмитрий всё-таки появится там. С этими мыслями я первым делом взялась за волосы, тщательно расчёсывая их. В конце концов, я решила надеть черный атласный ободок, который когда-то заказала в приступе импульсивных покупок, но так и не нашла повода его носить. Спереди выпустила несколько коротких прядей, а остальные оставила распущенными, свободными. Слегка подкрасила ресницы, накрасила губы матовой помадой нюдового оттенка. Выбор одежды оказался сложным. В моём гардеробе было только несколько бесформенных свитеров и пара мешковатых брюк. Одна юбка ниже колен и одно забытое, давно не носившееся чёрное платье с длинными рукавами и закрытым горлом. Это платье показалось мне единственным приемлемым вариантом для сегодняшнего вечера. Из обуви ничего подходящего не нашлось, кроме как ботинок на шнуровке. Но они не выглядели слишком грубыми — скорее, классическими, и неплохо вписались в общий образ. Когда я надела верхнюю одежду и вышла из дома, внутри поднялась волна предвкушения. Ожидание смешивалось с легкой тревогой — а вдруг, действительно, встреча с Дмитрием окажется неизбежной? Когда я подошла к арт-клубу, там уже было многолюдно. Толпы людей, так же как и я, пришли оценить и восхититься картинами анонимного художника. Оставив пальто в гардеробе, я вошла внутрь, направляясь в кафе и выставочный зал. Всё выглядело немного иначе, чем в прошлый раз. Быстро пройдясь взглядом по экспонатам, я заметила, что стиль картин хоть и оставался мрачным, но изменился — больше стало бордовых и алых оттенков, они заполняли полотна, как будто вытесняя тьму. Прежде чем идти дальше, я бросила взгляд в сторону бара, надеясь увидеть Пашу, но его там не оказалось. Вместо него за стойкой стоял его напарник, тот самый неразговорчивый блондин, у которого мне так и не удалось вытянуть информацию о VD. Не было смысла подходить к нему, поэтому я направилась прямо в выставочный зал, где были развешаны картины. На этот раз они завораживали меня еще сильнее. Абстрактные и мрачные, словно сами тени сплели узоры. Красные отблески крови, следы, как будто вытекшие из глубоких ран, выделялись особенно резко на тёмных фонах. Картины были жуткими, тревожными, но я не могла отвести взгляда. Казалось, они проникали внутрь, завораживая всё больше и больше. Этот мрачный мир на холстах захватывал меня с каждым шагом, окутывал мою душу, которая так была похожа на то, что было здесь изображено. Осмотрев несколько работ, я решила оглядеть присутствующих. Вглядывалась в лица каждого, ища знакомое лицо Воронцова, но ни в ком из них его не находила. Видимо, он всё-таки не придёт. Я почувствовала разочарование, ведь потратила столько сил и времени, чтобы выглядеть лучше, чем обычно. Продолжая двигаться по залу, я вдруг остановилась у одной картины. Она висела прямо в центре выставочной зоны и была намного больше остальных. Подойдя ближе, я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Эта работа сильно отличалась от всех остальных — не абстракцией, а ужасающим образом. На картине была изображена ворона. Она была чёрная как смола, огромная и зловещая, с глазами, блестящими от неистовой ярости. Ворона сидела на сырой темной земле, а перед ней лежал труп маленькой птицы, похожей на воробья. Он был распотрошённый, с выпавшими наружу внутренностями. Вокруг воробья растеклась лужа крови, а в клюве вороны виднелись куски плоти, словно она только что вырвала их из тела бедной птицы. Небо на заднем плане было пасмурным, тяжёлым, будто само дышало зловещей тишиной. У меня буквально отвисла челюсть. Картина вызывала ужас, но в то же время я не могла оторваться. Меня пугали и притягивали её детали, эта смесь ужаса и восхищения. Что со мной не так? У нормального человека это должно было вызвать отвращение, но не у меня. Я давно знала, что не такая, как все. Я была глубоко больна... с самого моего детства. — Нравится? Я вздрогнула от резкого низкого голоса, пронзающего тишину за моей спиной. Голос звучал удивительно, я бы сказала, интимно близко, я даже почувствовала теплое дыхание на своей шее. Повернувшись, я едва сдержала удивление — передо мной стоял Дмитрий. Это точно был он. Реальный, никакая не иллюзия и не мираж.