Глава 22

Это был еще один день в этом вечном однообразии. Время текло как густой сироп, медленно растекаясь по серому полу палаты, и я терялась в его вязкости, не понимая, сколько уже прошло с тех пор, как я оказалась здесь. Мне было безразлично к тому, что происходило вокруг, да и происходило ли что-то — это был уже другой вопрос. Иногда я замечала подходящую ко мне Марту, голубоглазую девушку, с которой мне удалось установить некое подобие общения. Сказать, что это была дружба, было бы преувеличением. Но наши разговоры хотя бы позволяли немного отвлечься от гнетущей тишины и мыслей, которые разрывали меня изнутри. Сегодня я снова увидела её, сидящую рядом на полу. Мы выбрали этот угол палаты, где было тихо, и никто особо не обращал на нас внимания. Марта снова оказалась рядом — как тень, как что-то привычное, неизбежное. — Марта, как давно ты уже здесь? — спросила я, не поднимая головы, выводя бессмысленные невидимые узоры пальцем по линолеуму. — Не знаю, — она пожала плечами так легко, будто этот вопрос не имел для неё никакого значения. — Наверное, уже давно. Я коротко усмехнулась. Как и у меня, её чувство времени исчезло. В этом проклятом месте всё теряло смысл — часы, дни, недели. В конце концов, какая разница? — Ты не помнишь, почему попала сюда? — снова заговорила я, теперь с лёгким интересом, но всё равно рассеянно. Взгляд по-прежнему был направлен вниз. Марта долго молчала. Её голубые глаза вдруг на мгновение потемнели, словно из глубин сознания выплыло нечто тяжёлое, гнетущее. Я перевела взгляд на её лицо, ожидая ответа. — Помню, — наконец тихо произнесла она, её голос стал странно глухим, — я убила свою младшую сестру. Моё дыхание замерло. Эта фраза, произнесённая так спокойно, без эмоций, словно она говорила о чем-то обыденном, будто воздух внезапно исчез из палаты. Я посмотрела на неё, пытаясь понять, шутит ли она. Но в её глазах, до этого спокойных и ясных, был мрак, что-то тёмное, спрятанное за той безмятежной оболочкой. — Ты... убила? — я не могла скрыть удивления, но в голосе появилась нотка недоверия. Возможно, здесь все лгут — лгут самим себе или другим. — Да, — она снова пожала плечами, словно говоря о чём-то будничном. — Она плакала. А я... не могла этого вынести. Взяла нож. Было так тихо потом. Её взгляд стал каким-то отрешённым, словно она была не здесь, а в том моменте. Я не знала, что сказать. Что можно сказать в такой ситуации? — Я... — мой голос дрожал, я не знала, как реагировать. — И что... было дальше? — Дальше? — она снова усмехнулась, но это была безжизненная, пустая улыбка. — Дальше я оказалась здесь. И теперь каждый день принимаю таблетки, чтобы всё забыть. Но я не могу забыть. Никогда не забуду. Я почувствовала, как по моему телу пробежал холод. Мне вдруг стало не по себе рядом с ней. Её спокойствие стало пугающим, холодным, как ледяная вода, в которую тебя бросают без предупреждения. Мы замолчали. Я не знала, что сказать, а она снова ушла в свою тишину. Я смотрела на неё и видела перед собой картину отчаяния, которая, возможно, ожидала и меня. Я сидела в углу, пытаясь осмыслить то, что рассказала Марта, когда дверь в палату неожиданно открылась. Вошла санитарка, одна из тех, кто обычно приходили раздавать лекарства. Строгая женщина с бесстрастным выражением лица. Я уже было подумала, что пришло время для очередной дозы этих чертовых таблеток, но на этот раз она выглядела более целеустремленной. Она оглядывала палату, будто искала кого-то, словно что-то важное требовало её внимания. Когда она наткнулась на меня, сидящую в углу, то сразу же остановилась. — Ты, — произнесла она сухо, тыча в меня пальцем. — Вставай и пойдём, у тебя посетитель. Посетитель? Я не могла поверить своим ушам. Может быть мне послышалось? Я покосилась на нее с недоверием. — Ко мне? — мой голос прозвучал почти как шёпот, полный недоумения. — К тебе, к тебе, — подтвердила она с раздражением, явно не намереваясь вступать в долгие объяснения. — Пошли. Я медленно встала, ощущая как ноги дрожат от слабости и неожиданного волнения. Кто мог прийти ко мне? Всё это казалось нереальным, как будто я уже начала терять связь с реальностью в этом месте. Я последовала за санитаркой, выходя в холодный и длинный коридор. Стены были покрыты унылым голубым цветом, который только усиливал ощущение мрачности. Я редко бывала за пределами палаты, и этот коридор казался мне бесконечным. Мой мир сузился до пределов этой серой комнаты, где я проводила почти всё время. Теперь я шла по какому-то чужому, пугающему крылу психбольницы, направляясь туда, где ещё не была. Мы свернули за угол, и перед нами появилась широкая двойная дверь. Санитарка открыла её с усилием. — Заходи, — её голос был таким же бесцветным, как и всё вокруг. Я шагнула в зал, неуверенно оглядываясь. Комната была светлая, что контрастировало с тем мраком, в котором я находилась всё это время. Здесь стояли несколько столов со стульями, расположенных на достаточном расстоянии друг от друга. Свет лился через окна, которые, на удивление, не были закрыты решетками, как в моей палате. Этот свет показался мне почти нереальным, как будто я впервые за долгое время увидела что-то, что можно было назвать настоящим. — Вон твой стол, — санитарка показала рукой в дальний угол зала. Я повернула голову и увидела, что за одним из столов кто-то сидел спиной ко мне. Его голова была слегка наклонена, и я не могла разглядеть его лицо. Сердце вдруг начало биться быстрее. Кто это мог быть? Что-то в его позе казалось мне странно знакомым. Медленно приближаясь к столу, я почти не дышала. Когда я наконец подошла ближе, человек встал и развернулся ко мне. В тот момент время остановилось. Это был он. Моё сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Его лицо — такое знакомое, такие черты, которые я знала до мельчайших деталей. Дмитрий. Он стоял передо мной, тот самый, кто исчез, оставив меня в бездне моих страданий. Я не могла поверить своим глазам. Мои ноги подкосились, и я чуть не упала на месте. Глаза расширились от шока, и слёзы потекли сами по себе, будто кто-то открыл в них кран. Я закрыла рот руками, чтобы не закричать. Сердце скакало от радости, боли, страха — всё смешалось в один бурлящий водоворот эмоций. — Ну здравствуй, воробушек, — его голос был бархатистым, таким же, каким я его всегда помнила. — Соскучилась? Как только он произнес эти слова я не выдержала. Меня словно прорвало. Все те эмоции, которые копились внутри, вышли наружу, и я бросилась к нему, вцепившись в его тело, как в последнюю надежду на спасение. Мои руки обхватили его спину, словно боялись, что он снова исчезнет. Я прижалась лицом к его груди, вдыхая запах дорогого парфюма, который окружал его, как облако, и от которого сразу же закружилась голова. Это был тот запах, который всегда наполнял меня чувством безопасности и чего-то необъяснимо притягательного. Слёзы начали катиться по моим щекам, и я зажмурила глаза, пытаясь удержать их, но ничего не выходило. Дмитрий был здесь. Он был настоящим. Не мираж, не плод моих больных фантазий, не сны. Его тёплое тело, его руки, спокойный, но такой мощный запах — всё это доказывало реальность его присутствия. Но вместе с радостью вернулась и ярость. Это была дикая смесь злости, обиды, и той безумной любви, что я испытывала к нему. Как он мог исчезнуть, когда я нуждалась в нём больше всего? Как он мог оставить меня одну наедине со своими демонами? Я отстранилась от него, взглянула снизу вверх, мои глаза, полные слёз и преданности, встретили его холодный и уверенный взгляд. Он был таким безупречным, таким уверенным в себе, что на мгновение меня охватило противоречие: как можно было одновременно испытывать такую злость и в то же время любовь к одному и тому же человеку? — Как ты мог? — слова вырвались из меня резко и гневно. Мои руки всё ещё дрожали от волнения. — Как ты мог просто исчезнуть, когда... когда я сходила с ума, когда всё рушилось? Ты ведь знал, как плохо мне было! Как мне тяжело...без тебя! Я почти кричала, но Дмитрий оставался спокойным, как всегда. Он был безукоризненно холоден и собран. Как будто мои эмоции не могли его тронуть, как будто я была всего лишь актрисой в его спектакле. — Я... я был там, Ария, — его голос был низким и ровным, почти ласковым. — Я нашёл тебя в тот день, когда ты... — он сделал паузу, словно подбирая слова, — ...когда ты была в безумии. Я нашёл тебя порезанной и истекающей кровью. Ты сделала это с собой, Ария. И я не мог позволить тебе погибнуть. Его слова будто заморозили меня. Он... он спас меня? Я почти забыла, как плохо всё было. Но правда ли это? Мог ли он действительно быть тем, кто вытащил меня из бездны, в которую я сама себя ввергла? — Где ты был всё это время? — Я задала вопрос, хотя внутри знала, что ответ вряд ли успокоит меня. — Почему ты не отвечал на мои сообщения? Почему не дал о себе знать? Его глаза на мгновение блеснули странным светом, но затем он снова надвинул на себя маску спокойствия. — Были дела, — его ответ прозвучал слишком просто. — Личные дела. Это не имело к тебе отношения, Ария. Но я всегда следил за тобой, всегда был рядом, даже когда ты не знала. Эти слова должны были меня успокоить, но они только сильнее запутали меня. Что-то было не так. Я чувствовала это. Дмитрий что-то скрывал. Но как я могла заставить его раскрыть всю правду? Я пыталась собрать свои мысли, но внутри меня был только хаос. — Ты... ты не можешь оставить меня здесь. — Голос дрожал, эмоции вырывались наружу. — Дмитрий, пожалуйста... забери меня отсюда. Я не могу больше здесь находиться. Эти люди... это место... я сойду с ума окончательно. Я не должна быть в психушке! Я почувствовала, как моя рука дрожит, когда я положила её на его. Я искала спасение в нём. Как всегда. Как в этот момент. Он посмотрел на меня с таким спокойствием, будто мои слова не имели никакого значения, но в его глазах появилась тень сочувствия и сожаления. Он погладил мою руку, но его жест был так же холоден, как его голос. — Я понимаю, Ария. Конечно, ты не должна находится здесь. Но сейчас это не так просто. — Он медленно сжал мою руку. — Я обещаю, что заберу тебя отсюда. Но не сразу. Мне нужно время, чтобы всё уладить. Ты должна немного потерпеть. Мои слёзы снова полились. Эти слова, эти обещания... Они звучали как спасение, но в то же время от них веяло отчаянием. Эти неограниченные временные рамки ожидания...они начинали поедать меня изнутри. — Я больше не исчезну, — сказал он, его голос обволакивал меня, как шелковый шарф. — Я буду рядом. Обещаю. — Сколько? Сколько мне ещё нужно тут находиться? — Мой голос дрожал, полный внутренней истерики и нетерпения. Я не могла больше ждать. Эта больница, ее атмосфера, ее каждый квадратный метр сводили меня с ума. Дмитрий должен был забрать меня сейчас. Я не выдержу здесь дольше. Он посмотрел на меня с тем же спокойствием, как будто мои слова не были вопросом жизни и смерти, а чем-то тривиальным. Дмитрий осторожно, почти нежно, погладил меня по голове, его пальцы медленно опускались вниз по моим волосам, следуя по спине. Я почувствовала, как его рука остановилась на моей талии, и он прижал меня ближе к себе. Этот жест, казалось, был заботливым, но внутри меня смешались страх и желание. — Я не могу точно сказать, сколько времени понадобится, чтобы вытащить тебя отсюда, — его голос был мягким, почти успокаивающим. — Но с моими связями это будет гораздо быстрее, чем могло бы быть без них. Он говорил с таким тоном, словно всё под контролем, как будто я не нахожусь на грани срыва, а просто терпеливо жду в очереди. Но я знала Дмитрия, знала его манеру успокаивать меня, контролировать мои эмоции. В его словах звучала осторожность, словно он старался не вызвать во мне внезапную бурю гнева или истерику. Затем он нежно поцеловал меня в макушку, и от этого по моему телу пронёсся разряд тока, заставивший меня закрыть глаза. Как давно я не чувствовала этого... Как давно не было ощущения тепла, защиты, покоя. Он снова был здесь, и только его присутствие заставляло мои тревоги исчезнуть, как туман, растворяющийся на солнце. Его рука оставалась на моей талии, и я ощущала его близость каждой клеткой своего тела. За весь этот ад, через который я прошла, ничего не давало мне столько сил, как его прикосновения. Ничто не приносило такое чувство уюта и безопасности, как его объятия. Даже в моменты, когда всё вокруг казалось безнадёжным, Дмитрий был для меня тем самым глотком свежего воздуха в душной комнате, из которой не было выхода. — Когда ты снова придёшь? — спросила я, прячась в его грудь, боясь оторваться от этой реальности, от него. Он продолжал держать меня в своих объятиях, его руки были тёплыми и уверенными, но в голосе прозвучала легкая отстранённость: — Постараюсь прийти через пару дней, — его голос звучал чуть приглушённо, но всё ещё обволакивал меня, как мягкий плед. — Сейчас очень много работы. Я занят с утра до позднего вечера. А часы посещений здесь, как ты понимаешь, ограничены. Я кивнула, хотя внутри всё было против этого. Я не хотела, чтобы он снова исчезал. Мне было страшно оставаться одной в этом месте, ещё страшнее было оставаться одной с самой собой. Я больше не могла доверять своему разуму, и чем дольше я была в одиночестве, тем больше понимала, как легко он может предать меня. Но всё же, несмотря на его слова, несмотря на его отстранённость, я была рада. Он снова был здесь. И хотя бы на какое-то время я могла верить, что не одна. Это чувство, что Дмитрий рядом, даже если ненадолго, было сильнее всех моих страхов. Без него я боялась саму себя. Он был для меня как наркотик, как лекарство, которое я хотела принимать снова и снова, увеличивая дозу. Дмитрий был тем, кто мог заглушить мой внутренний хаос, хотя бы на короткое время. И я готова была потеряться в нём, даже зная, что, возможно, это приведёт меня к ещё большей пропасти.