Глава 23

После того как Дмитрий снова появился в моей жизни и мы смогли увидеться, хоть и не так долго, как я бы хотела, во мне снова зародилось чувство сопротивления, которое, казалось, умерло под тяжестью таблеток и замедленного восприятия окружающего. Я ощущала себя так, словно находилась на дне грязного болота, откуда не видно света. И вдруг меня на секунду вытянули на поверхность, чтобы затем снова бросить в темноту. Моя палата с её обитателями вновь предстала перед глазами в том ужасающем виде, в каком я увидела её впервые. Отвращение, страх, сильное желание сбежать – всё это вновь захлестнуло меня, затопив сознание. Каждый больной здесь вызывал отвращение. Их безумные глаза, странные поступки и бормотания лишь усиливали во мне чувство паники. Я избегала общения с Мартой, особенно после её откровенного, но такого непринужденного признания об убийстве сестры. Даже при всей её кажущейся нормальности, что-то в ней меня пугало. Это было как трещина на идеальной картине – что-то скрытое, разрушительное. В то же время я почувствовала в себе силу. Силу вновь бороться с этим мрачным миром, в котором меня удерживали. Дмитрий вернул мне хоть какую-то надежду, свет в этой мрачной и бессмысленной реальности. Теперь каждый день я ждала только одного – его следующего визита. Эта мысль стала моим якорем. Я сосредоточилась на ней, как утопающий, цепляющийся за последний спасательный круг. Прошло несколько дней. А может, и больше. Я как всегда была в неведении о том, с какой скоростью шло время. Каждый раз, когда дверь открывалась, и в палату заходили санитары, моё сердце замирало. Я с надеждой смотрела на них, ожидая, что они сообщат мне о посетителе. Но каждый раз они приходили лишь для того, чтобы выдать всем таблетки, продолжая свою рутинную работу. Дмитрий не появлялся, и я старалась не поддаваться навязчивым мыслям о том, что он мог снова исчезнуть. Я научилась хитрить. Каждый раз, когда санитары заставляли меня открыть рот и высунуть язык, чтобы проверить, проглотила ли я таблетку, я прятала её между щекой и зубами. А после их ухода, я выплёвывала её и прятала под матрасом. Это стало моим маленьким бунтом. Я больше не позволяла им заглушать мои чувства. Пусть я и находилась здесь, но это не значило, что я позволю себя полностью сломить. Вторым самым лучшим днём для меня, не сложно догадаться, стал тот, когда Дмитрий снова пришёл. Он сдержал своё обещание, пусть и пришёл не так скоро, как я надеялась, но, что самое важное — он был здесь, для меня. Когда я его увидела, не могла сдержать волну облегчения и радости, которая захлестнула меня. Он встретил меня крепкими объятиями, и это было так неожиданно. В прошлый раз он держал некую дистанцию, был холоден, словно пытаясь напомнить о своём контроле. Но сегодня... сегодня он был другим. Теплым, заботливым, словно обволакивал мою душу своими прикосновениями. Его руки были крепкими и надёжными, как спасательный круг, за который я цеплялась изо всех сил, боясь снова утонуть в своей боли. — Хочешь подышать свежим воздухом? — вдруг тихо спросил он, словно срывая меня с земли своими словами. — Наверное, ты уже забыла, каково это – быть на улице, после всего этого времени взаперти. Я подняла на него глаза, наполненные надеждой, чувствуя, как сердце замирает. Как он мог так легко проникать в мои мысли, видеть меня насквозь? — А мне разве можно? — голос мой прозвучал глухо, но с затаённым трепетом. Дмитрий смотрел на меня с лёгкой жалостью в глазах, но также с мягкостью и заботой. – Под моим контролем можно, – сказал он, и его слова словно подарили мне крылья. – Я договорился. Его рука, крепкая и тёплая, сжала мою ладонь. Я почувствовала, как по телу прокатывается волна тепла. Мы направились к противоположной двери в зале для посещений. У двери стоял санитар. Дмитрий и он переглянулись, и тот кивнул, открывая перед нами дверь. Снаружи сразу ударил яркий белый свет. Я не была готова к такой резкой смене освещения и на секунду зажмурилась, подняв руку, чтобы закрыть глаза от слепящего солнца. Но потом я открыла их – и увидела дворик. Небольшой и огороженный, но это был всё-таки двор. Свежий воздух, холодный и чистый, наполнил мои лёгкие. Я остановилась, вдохнув глубоко, как будто старалась впитать в себя как можно больше этой свободы. — Как же давно я не чувствовала этого, — прошептала я, наслаждаясь каждым глотком воздуха. — Кто бы мог подумать, что просто подышать свежим воздухом может приносить столько удовольствия... Мы медленно прошли через двор и уселись за деревянный столик под одиноким деревом. Солнце робко пробивалось сквозь тучи, и его лучи немного согревали холодный декабрьский день. Я была укутана в тёплый плед, который мне дали перед выходом. Дмитрий же выглядел непривычно легко одетым для такой погоды. Чёрное пальто и под ним пиджак. Наверное, он просто ещё не успел замёрзнуть после поездки в своей машине. Этот холодный воздух лишь слегка касался его лица, но, кажется, не имел никакого эффекта. — Как ты? — спросил он, глядя на меня внимательно, будто не упуская ни одной детали. — Наверное уже думала, что я не приду? Его проницательность всегда поражала меня, я прикусила губу, чувствуя, как внутри вспыхивает странное чувство смеси обиды и благодарности. — Я... чувствую себя лучше. Живее, наверное, с того дня, как ты пришёл в прошлый раз. До этого... я медленно превращалась в овощ, — ответила я, потупив взгляд на стол. — Я считаю дни до того момента, когда выйду отсюда. Но я даже не знаю, сколько это может продолжаться. Врачи ничего не говорят, с нами вообще никто не разговаривает. Дмитрий нахмурился, его взгляд сосредоточенно обшаривал моё лицо, словно считывая каждую эмоцию. — Из такого места, как это, редко выходят, — сообщил он серьезно, а затем добавил с каким-то спокойствием: — Но тебе не о чем беспокоиться. Я занимаюсь этим. Это дело времени. Я кивнула, ощущая, как в груди нарастает паника. «Редко выходят...» Эти слова засели в моём мозгу, словно яд. Все эти люди – те, кто находится здесь вместе со мной... Это значит, что они уже никогда не увидят свободы? Я снова представила эти серые стены и лица пациентов, которые однажды встретят свою смерть в этих ужасных условиях. — Ты принимаешь таблетки, которые они тебе дают? — спросил он вдруг, обрывая нить моих мрачных размышлений. Я опустила взгляд, но не стала лгать. Этот вопрос был таким простым, но почему-то пронзил меня насквозь. Я почувствовала, как к горлу подступает ком, но я старалась говорить спокойно, не показывая своих сомнений. — Сначала... сначала мне пришлось, — начала я, с трудом удерживая равновесие на тонкой грани между правдой и страхом. — Они буквально заталкивали их в меня силой. Но сейчас я стараюсь не пить их. Прячу во рту, а потом выплевываю, когда они уходят. Дмитрий усмехнулся, и эта усмешка была холодной, почти насмешливой. Он покачал головой, глядя на меня с каким-то скрытым восхищением. — Сообразительный воробушек, — сказал он тихо, словно размышляя вслух, но в его голосе звучало странное одобрение. Его пальцы нежно обхватили мои руки, и я почувствовала, как его тепло медленно пробирается ко мне через кожу, растекаясь по всему телу. Он смотрел мне прямо в глаза, как будто видел что-то, чего я сама не могла увидеть. — Старайся не пить эти таблетки, по возможности, — его голос стал чуть серьёзнее, почти шёпотом, но каждое слово врезалось в сознание. — Тебе это не нужно. Эти таблетки меняют твой разум, влияют на твою психику. Ты должна оставаться в своём уме до тех пор, пока я тебя не заберу. Я глупо усмехнулась, почти нервно, чувствуя, как его руки всё ещё держат мои. Мне стало немного легче от его слов, словно он вновь вернул мне ощущение контроля. Хотя бы частично. Я позволила себе едва уловимую игривость в голосе, пытаясь хоть как-то разрядить атмосферу. — А когда ты меня заберёшь, значит тогда я смогу сойти с ума? — спросила я с ноткой иронии, улыбнувшись. Его глаза сверкнули, а губы растянулись в таинственной улыбке. Дмитрий сжал мои ладони чуть сильнее, его пальцы обвили мои, но не причиняли боли. Это было как напоминание о его контроле. Я посмотрела на него, и наши глаза встретились. Его взгляд был наполнен чем-то многозначительным и опасным, а лёгкая, почти невидимая улыбка играла на его губах. — Тогда ты будешь сходить с ума вместе со мной, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то пугающе соблазнительное. Его слова пробежались по мне электрическим током, каждый нерв, каждая клеточка тела отзывалась на это предложение. Моё сердце бешено заколотилось, ударяясь о рёбра, а в животе возникла напряжённая пульсация. Я сжалась, как пружина, ощущая, как моё тело откликается на его слова, как желание стремительно накатывает, заставляя забывать обо всём, что было вокруг. Этот человек... Он был для меня чем-то большим, чем просто объект желания. Он был всем. Целым океаном, в который я готова была погрузиться с головой, захлёбываясь, но продолжая стремиться глубже, к самой тёмной его бездне. Я думала, знает ли он, как сильно я на него реагирую? Наверное, знает. Даже слишком хорошо. Возможно, именно это и доставляло ему удовольствие. Я ощущала, как мои руки дрожат в его ладонях, но он не отпускал меня. Я хотела тонуть в нём, выпивать его до последней капли, даже если эта солёная вода однажды меня уничтожит. — Кто-то ещё навещал тебя за это время? — после недолгой паузы поинтересовался мужчина. — Может, кто-то из коллег? — голос Воронцова был ровным, почти нейтральным, но под этим тоном чувствовалось любопытство. Моё сердце сжалось от горького осознания своего одиночества. Я тяжело вздохнула, не в силах сдержать это ощущение ненужности. — Лиза приходила, — начала я, поникшим голосом. — Но это было ещё в обычной больнице. И вообще...она стала другим человеком. Какой-то слепой фанатик... И всё из-за одного... духовного наставника, афериста. — Духовный наставник? — Дмитрий прищурился, его взгляд внезапно стал более пристальным, полным интереса. Он наклонился ко мне, словно стараясь не пропустить ни единого слова. — Что это ещё за наставник? Я на мгновение замерла, глядя на него с сомнением. Разговаривать об этом казалось неправильным. Не здесь, не сейчас. — Я не хочу об этом говорить, — пробормотала я, глядя куда-то в сторону, надеясь, что это успокоит его. — Этот человек возвращает меня в ужасное прошлое. Но Дмитрий, как всегда, был настойчивым, его голос обрел более строгие и повелительные нотки. — Ты же понимаешь, что я тот, кто может помочь тебе справиться с этим хаосом в голове, верно? — Его слова были как напоминание, что я должна ему доверять, что я обязана доверять ему. Я не смогла спорить с этим. Внутри всё трепетало, а разум бунтовал, но я, всё-таки, мягко кивнула. Его слова, как и всегда, проникли глубоко. Мужчина знал, как завоевать доверие, тем более мое. — Поэтому ты должна мне рассказать всё, — продолжал он, его голос стал мягче, почти гипнотическим. — Особенно то, что тебя беспокоит. Моё сопротивление дрогнуло, и я всё-таки проговорила: —Отец Исмаил... тот самый монстр из моего травмирующего прошлого. Теперь он автор книг по духовному просветлению... и самопознанию, — я произнесла это с ноткой раздражения, вспоминая, как Лиза несла бред, увлечённая его "учением". — Он... увлёк Лизу и многих других людей в свои сети. Она даже пыталась тогда впарить мне книгу этого Смаилова, и теперь по иронии судьбы эта книга — единственное что валяется в палате в моей тумбочке. Мои слова словно оживили Дмитрия, на мгновение я увидела, как его глаза загорелись неестественным светом. — Как ты сказала? Смаилов? — переспросил он с неожиданным энтузиазмом, который заставил меня насторожиться. — Да, — ответила я, глядя на него с подозрением. — Илья Смаилов. Раньше его звали отец Исмаил. А что, тебе знакомо это имя? Дмитрий на секунду задержал дыхание, его взгляд затуманился, и я заметила мимолётные огоньки в его глазах. Что-то в его реакции заставило меня замереть в ожидании. — Может быть, — ответил он протяжно, обдумывая свои слова. — Возможно, я видел его имя... или книги. Через меня проходит много литературы. Пациенты часто приносят книги на сеансы, считая, что они им помогают... Хотя, если честно, большинство из них — бесполезный мусор. Его голос звучал резко, и я почувствовала, как мои мысли находят отклик в его словах. — Вот именно! — с энтузиазмом согласилась я, кивая. — Его книги — мусор! Настоящий мусор. Дмитрий взглянул на меня с лёгкой улыбкой, которая выглядела одновременно и ободряющей, и пугающей. Он протянул руку и нежно коснулся моих волос, начав гладить меня по голове. Моё сердце начало биться быстрее, дыхание перехватило. Его ладонь медленно скользила вниз по моим волосам, останавливаясь на лице. Он гладил мои щёки, подбородок, его прикосновения были мягкими, но в них чувствовалась скрытая сила. Мои глаза затянуло невидимой пеленой, и я едва дышала, когда он приподнял мой подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Его взгляд был проникновенным, томным, а его прикосновения словно парализовали меня, подчиняя каждую клетку моего тела. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Эти мысли с каждой секундой становились громче, наполняя меня безумным желанием. Дмитрий словно услышал мои мысли. Его лицо приблизилось к моему, дыхание сбилось. Я закрыла глаза, ожидая этот момент, этот долгожданный поцелуй. Я чувствовала его тепло, его дыхание, ощущала напряжение в каждом мускуле, готовясь к тому, что казалось неизбежным. Но вдруг его губы коснулись моего лба. Мягко, осторожно, почти невесомо. Этот поцелуй ударил по мне сильнее, чем если бы он поцеловал меня в губы. Что-то внутри рухнуло с оглушительным грохотом. Всё то напряжение, что я копила, ожидание, которое жгло меня изнутри, всё это растаяло в мгновение. Я замерла, мои глаза всё ещё были закрыты, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся на части. Я слышала, как он выпрямляется, его дыхание стало чуть дальше. — Мне пора идти, Ария, — его голос прозвучал мягко, как будто он всё понимал. Этот обманчиво ласковый тон вновь вытолкнул меня из сладкой иллюзии в реальность. Я медленно открыла глаза, ощутив, как все мои мечты о моменте с ним превратились в прах. Он медленно отстранил меня от себя, словно завершив момент, который я так долго ждала. Встал, не глядя в глаза, и это ещё сильнее разожгло во мне чувство разочарования и боли. Я осталась сидеть на месте, едва дыша, с глазами, застекленными от слез, что вот-вот могли пролиться. Его холодная отстраненность била по мне сильнее, чем любые его грубые слова или поступки. Почему? Почему он так поступает? Он же явно видел, что я уже была готова, что я ждала этот поцелуй, что хотела почувствовать его губы. И в тот момент, когда всё казалось настолько близким, он всё разрушил. Мои мечты, надежды — всё рухнуло в одно мгновение. — Нам нужно зайти обратно, — его голос прозвучал глухо, словно он не замечал моего состояния. — И потом, ты замерзнешь. Он протянул руку, мягко взял меня под локоть и потянул вверх. Я, как марионетка, следовала за ним. Всё происходило автоматически. Я больше не ощущала ничего, кроме пустоты. Мои шаги были тихими, как и моё дыхание. Мы вернулись внутрь, где тусклый свет желтых ламп наполнял комнату искусственным теплом. Он замер рядом, а я лишь стояла, обхватив себя руками, пытаясь согреться или спрятаться от собственных чувств, обволакивающих меня с головой. — Я приеду ближе к выходным, — он говорил спокойно, непринужденно, словно не замечал моего подавленного состояния. Выходные? Когда это? Я ведь даже не знала, какой сегодня день. Воскресенье или вторник? Я пыталась вспомнить хотя бы дату, но моя память оказалась бестолковым путеводителем. — Посмотри на меня, — вдруг его голос стал резким, как удар, который я не ожидала. Я сглотнула, но продолжала упрямо смотреть вниз, на свои ноги. Глаза вдруг стали неподъемными. В этот момент я больше всего на свете не хотела встречать его взгляд. — Ария, — его голос прозвучал ещё жёстче, и в следующий миг его сильные пальцы схватили меня за подбородок, грубо подняв моё лицо к нему. — Ты должна слушаться меня. Ясно? Его глаза, холодные и неумолимые, прожигали меня насквозь. Я чувствовала, как его пальцы всё сильнее сжимают мою челюсть, впиваясь в кожу. Боль нарастала с каждым его движением, его жест становился всё более болезненным, и я невольно дернулась, пытаясь освободиться. — Я поняла, — мой голос прозвучал сдавленно, почти как шёпот, полон страха и покорности. Только после этого он ослабил хватку, его пальцы медленно разжались, оставив на моей коже следы от их силы. Мы попрощались сухо, словно этот момент был ещё одним уроком, который я должна была выучить. Его уход оставил меня с очередным рваным чувством внутри — смесью гнева, страха и снова этого непонятного, мучительного влечения. Я стояла, обняв себя руками, пока он уходил, погруженная в мысли, пытаясь осознать, что произошло. Почему он не поцеловал меня? Он знал, что я этого хотела. Он дразнил меня специально? Или ему просто всё равно? Его силу и контроль я ощущала с каждой клеточкой своего тела, и это вызывало мурашки на моей коже, заставляло бояться... но в то же время я хотела его снова увидеть. Я ждала этих встреч, несмотря на всё.