Глава 24

Сначала это были лишь слухи. Шёпот среди медсестёр, которые, казалось, стали более оживлёнными, как будто бы знали что-то важное, что могло изменить привычный порядок в больнице. Даже здесь, в стенах этого серого и забытого Богом места, можно было почувствовать движение. Но я старалась не обращать внимания. Для меня всё это по-прежнему оставалось заточением. Всё, что происходило вокруг, давно перестало иметь значение. До тех пор, пока не стали происходить более странные вещи. Медсестра, проходившая мимо, кинула на меня долгий, оценивающий взгляд. Она обменялась шёпотом с санитаром, и этот взгляд оставил во мне чувство, что что-то не так. Потом, когда я возвращалась с обеда в палату, ещё одна медсестра пробежала мимо по коридору с заметной улыбкой на лице, что в этом месте встречалось так же редко, как солнце в зимнем небе. Ощущение, что вокруг меня назревает что-то важное, усилилось, но никто ничего не говорил. Как-то вечером, когда я уже была готова погружаться в сон, пришла старшая медсестра. Обычно она заходила в палату с той же безразличной механичностью, но не на этот раз. Она прошлась по палате с выправкой и уверенностью, как будто нечто особое должно вот-вот случиться. Остановившись рядом с моей кроватью, она неожиданно обратилась ко мне: — Полянская, завтра в 10 утра будь готова. Я удивлённо посмотрела на неё, стараясь прочитать что-то в её выражении лица, но она тут же отвернулась к другим пациентам, словно это было что-то обыденное. — Готова к чему? — спросила я, чувствуя, как внутри начинает зарождаться тревога. — У тебя будет сеанс с новым специалистом, — сказала она, уже направляясь к двери. — Специалистом? — переспросила я, пытаясь осмыслить её слова. Медсестра кивнула, словно это был самый естественный ответ на все мои вопросы, и вышла из палаты, оставив меня в замешательстве. "Новый специалист? Какой ещё специалист?" — мысли пронеслись у меня в голове вихрем. Я не слышала о никаких новых терапевтах, да и вообще с нами редко говорили о таких вещах. В больнице почти ничего не объясняли. Тревога разрасталась во мне, заполняя каждый уголок моего сознания. Я обернулась к Марте, которая снова погружалась в свои невидимые миры в углу палаты. — Ты слышала что-то об этом? — спросила я у неё, пытаясь не показать страха в голосе. Марта повернула ко мне голову, её глаза были спокойными, но что-то в них мелькнуло. — Да, уже несколько человек из нашего крыла забрали на эти сеансы. Говорят, это что-то вроде духовного исцеления. — Духовного исцеления? — у меня пересохло во рту, и по спине пробежали мурашки. Марта кивнула, будто это было нечто совершенно обыденное. — Говорят, это помогает обрести покой. Может, тебе понравится. Покой? Я внутри ощутила острую волну паники. Что это за терапия? Какой ещё покой? Я вспоминала, как раньше слышала истории о странных методах "лечения" в психиатрических больницах, и холодный пот выступил на моих ладонях. Нет, это не то, что мне нужно. Всё это казалось слишком странным, слишком неправильным. На следующий день пришли санитары. Они ходили по палатам, выбирая пациентов для новой программы. Не спрашивая, не предлагая выбор. Это не было похоже на стандартную процедуру. Просто ставили перед фактом. Когда в нашу палату вошёл высокий санитар, я сразу поняла, что иду следующей. Его глаза задержались на мне, а потом он указал в мою сторону. — Ты, Полянская. Собирайся. — Куда? — слова сорвались с губ прежде, чем я смогла подумать. — На сеанс, — коротко ответил он, явно не в настроении объяснять что-то. Внутри меня всё сжалось в тугой узел, но я подчинилась, встав с кровати. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Что это за сеанс? Почему я? Меня провели через длинный коридор, и всё казалось нереальным — словно я шла во сне. В голове кружились мысли, что этот день может стать началом чего-то ужасного. Санитар, шедший впереди, не удостаивал меня ни взгляда, просто шёл с твёрдой уверенностью, будто у него была задача и не было времени на пустые разговоры. Я же шла, как на казнь. Когда мы дошли до нужной двери, он коротко стукнул, и дверь медленно открылась. — Заходи, — сказал он, жестом приглашая меня внутрь. Я не сразу вошла, стараясь разглядеть, что скрывается за этой дверью, но ничего не увидела, кроме тускло освещённой комнаты. Сделав глубокий вдох, я решилась и шагнула через порог. Дверь тут же закрылась за моей спиной с глухим щелчком, будто ставя точку в моём предыдущем мире. В комнате стоял стол и несколько стульев. Свет был приглушённым, почти успокаивающим, если бы не гнетущая атмосфера. И передо мной... человек. Мои глаза сразу зацепились за знакомый силуэт, и сердце сжалось от неожиданности. Нет, только не это. — Добро пожаловать, Ария, — сказал бесцветный, проникновенный голос. Этот голос, от которого в груди сразу образовалась ледяная пустота. Я не могла поверить своим глазам. Илья Смаилов. Он, в нынешнем времени духовный наставник, лидер, автор этой чертовой книги... И тот человек из моего прошлого, от которого мне до сих пор было не скрыться. — Вы... Что вы здесь делаете? — слова дрожали на моих губах, когда я встретилась с его взглядом. Он стоял в тени, его фигура была расслабленной, но в воздухе вокруг него чувствовалась напряжённая энергия, как будто он был готов к чему-то большему. Его взгляд был мягким, слишком мягким для такого холодного помещения, но в нём светилось нечто, от чего мне стало не по себе. — Я здесь, чтобы помочь, — ответил Смаилов, его голос был тихим, почти ласковым, как будто бы это всё была обычная встреча, а не сеанс с человеком, с которым я уже встречалась при совсем других обстоятельствах. — Помочь? — переспросила я, чувствуя, как во мне закипает раздражение. — Вам мало, кому помогать? Сначала ваше появление в книжном, промывание мозгов моей коллеги...А теперь...что? Что вы здесь делаете? — я не могла понять, что именно злило меня больше — его неожиданное появление или та загадочная игра, в которую он явно втягивал меня снова. Смаилов лишь улыбнулся, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнул тот холодный блеск, от которого становилось не по себе. — Иногда жизнь удивляет нас, Ария. — его тон был успокаивающим, почти гипнотическим, но каждое его слово оставляло у меня только растущее ощущение тревоги. — Лиза поделилась со мной о твоей беде. Я вижу, что ты сбита с толку, но уверяю тебя, у меня нет злого умысла. — Вы что, духовный ментор? — спросила я с сарказмом, пытаясь прикрыть свою растущую панику злостью. — Можно и так сказать, — ответил Илья с лицемерной добротой, шагнув ко мне ближе. — Здесь, в этом месте, я предложил свою помощь. Психиатрическая помощь — это хорошо, но духовное исцеление... Оно глубже, оно помогает лучше понять себя. Ты ведь согласна, не так ли? Я отступила на шаг, хотя его слова звучали вполне невинно. Я чувствовала, как мой желудок сжимается от воспоминаний. Я слишком хорошо знала, к чему приводят его слова. Отец Исмаил. Эти жуткие «обряды очищения»... ледяная вода, бессонные ночи, голодовки, молитвы до потери сознания. — Вы что, не узнали меня? — резко спросила я, вглядываясь в его лицо, ища признаки узнавания, но его выражение не изменилось. Он прищурился и медленно покачал головой: — Конечно, я тебя узнал, Ария. Мы встретились в магазине, Лиза нас познакомила. Ты произвела на меня впечатление, поэтому я рад, что могу помочь тебе сейчас. — Нет, не тогда, — мои руки сжались в кулаки, и я ощутила, как ладони вспотели. — Я говорю не про книжный магазин. Вы не помните, кто я? Отец Исмаил... Секта... Ледяная вода... Это ничего вам не напоминает? На его лице всё ещё играла мягкая улыбка. Он всё так же стоял передо мной, как будто ничего не произошло. Как будто он ничего не знал. Но что-то в его глазах, в их глубине... было слишком знакомым. — Ария, — начал мужчина, делая ещё один шаг вперёд, его голос был таким мягким, что от него внутри начинало сводить. — Я не знаю, о чём ты говоришь. Но, возможно, в твоей голове всё перепуталось. Всё смешалось. Я здесь для того, чтобы помочь тебе справиться с этим. — Справиться? — мой голос дрожал от гнева, я ощущала, как в горле разрастается комок ярости. — Вы ведь не просто духовный наставник, верно? Вы не случайно здесь. Он снова приблизился ко мне, его лицо было теперь всего в нескольких сантиметрах от моего. — Ария, — его голос был почти шёпотом, но в его словах звучала опасная уверенность. — Ты видишь только то, что хочешь видеть. Ты страдаешь, и я здесь, чтобы это изменить. Позволь мне помочь тебе. Я отступила, не способная больше дышать рядом с ним. Воспоминания били меня в лицо, они возвращались, как волны, без остановки. Этот человек... не мог быть просто случайностью. Не мог. — Ты выбрана для особой программы, Ария, — продолжил он, и я снова услышала этот холод в его голосе. — Она поможет тебе, и, возможно, ты снова обретёшь внутренний покой. "Покой?" Этот человек был причиной всех моих ночных кошмаров. О каком покое он может говорить?! — Мне не нуж... — Меньше вопросов, Ария. — Илья нагло перебил меня. — Наше время идёт, — его голос звучал мягко, но в то же время резал слух, как острая бритва. — На каждого пациента у меня выделено ограниченное время, и я бы хотел провести его с максимальной пользой для тебя. Я замерла, осознав, что мне некуда бежать. Этот человек был причиной моих травм и расстройств. Каждое слово, каждая его фраза будто возвращала меня обратно в те ужасные годы, когда я, маленькая девочка, сидела в ледяной воде, молясь о том, чтобы это закончилось. Но сейчас... сейчас я была взрослой, и от его слов больше не могла спрятаться в детских страхах. Это был реальный кошмар, и я вновь оказалась в его ловушке. — Что вы хотите от меня? — спросила я, пытаясь держать голос ровным. Но мои руки тряслись, и я не могла этого контролировать. Илья улыбнулся, но в этой улыбке не было ни доброты, ни тепла. Только холодная, расчетливая уверенность. Он подошёл ко мне ближе, слишком близко. Мой инстинкт говорил мне отступить, уйти подальше, но я осталась стоять, как загнанная в угол добыча. — Помочь тебе, Ария, — его голос был тихим, ласковым, как ветер перед бурей. — Ты уже не та, кем была раньше. Ты погрязла в своих страхах, в тревогах. Но всё это можно исправить. Он сделал шаг назад и указал на деревянный стул, стоявший посреди комнаты. Сначала я не придала ему значения, но теперь поняла, что этот стул был частью его плана. — Садись, — скомандовал он, и в его голосе больше не было спокойствия. Моя голова гудела, и внутри что-то подсказывало, что нужно бежать, но ноги не слушались. Словно под гипнозом, я села на стул. — Что вы собираетесь делать? — прошептала я, едва сдерживая слёзы. — Мы вернём тебе контроль, — его голос был почти невыносимо мягким, как у того самого «духовного наставника», но я знала, что за этой маской скрывается нечто гораздо более зловещее. Он подошёл ко мне сзади и положил руки на мои плечи. Холод его прикосновения проникал сквозь тонкую ткань больничного халата. Я закрыла глаза, пытаясь представить, что это всё просто иллюзия, сон, кошмар, который скоро закончится. Но когда его пальцы начали медленно, но настойчиво сжимать мои плечи, я поняла, что это не иллюзия. — Расслабься, Ария, — его голос звучал тихо и низко, как шёпот. — Ты должна отпустить боль. — Нет... я не могу. — Мои руки сжались в кулаки, и в груди закипала паника. Я не могла этого позволить, не могла снова погружаться в его безумие. — Ты должна, Ария. Это твой путь к свободе. — Его слова были спокойными, но с каждым разом становились всё более приказными. Я чувствовала, как он всё сильнее вцепляется в мои плечи. — Отпустите меня! — моя истерика начала нарастать, я вскочила со стула, пытаясь вырваться. Внутри все сжалось от ужаса, перед глазами замелькали жуткиевоспоминания из детства. Это было снова здесь. Этот кошмар. Но Смаилов не собирался отступать. Его лицо потемнело, и он резко дёрнул меня назад, усаживая на стул. Его руки снова вцепились в мои плечи с такой силой, что казалось, вот-вот раздавят кости. — Тише, — его голос стал жёстче. — Ты должна научиться подчиняться. Без этого ты не сможешь обрести внутренний покой. — Отпустите! Я не хочу! — я кричала, пытаясь встать, но его руки железной хваткой прижимали меня к стулу. — Ты справишься, Ария, — его голос теперь был словно удар по голове. Он навис надо мной, его дыхание обжигало шею, и я чувствовала, что он снова держит полную власть надо мной. Слёзы уже текли по моим щекам, но он, казалось, даже не замечал этого. — Я помогу тебе избавиться от страха. Ты должна испытать его до конца, — сказал он холодно. — Нет... — я всхлипывала, мои руки тряслись, но Смаилов был безжалостен. Он одной рукой ухватил мои запястья и вытянул их вперёд, закинув их за спинку стула. — Тише, Ария, — его голос был как ледяная вода. — Это лишь начало. Ты должна пройти через боль, чтобы освободиться от неё. — Я не могу! — я рвалась, но его хватка была неразрывной. Мои плечи горели от напряжения, но он не отпускал. — Можешь. Ты должна. — Он потянул мои руки сильнее, вызывая резкую боль в плечах и спине. Я закричала, но он лишь сжал руки ещё сильнее. — Это боль, Ария, — его голос стал ниже, спокойнее. — Почувствуй её, прочувствуй, как она освобождает тебя. — Нет! — я билась, но его хватка оставалась такой же жестокой. Это было невыносимо, тело дрожало от безысходности, а слёзы жгли глаза. Он хотел меня сломать, хотел вновь погрузить в тот самый ужас. Я попыталась освободиться, рвануться вперёд, но он наклонился ко мне, его дыхание касалось моей шеи, и я услышала шёпот, тихий и угрожающий: — Ты никуда не денешься, Ария. Ты здесь, потому что ты выбрала этот путь. Теперь твоя задача — пройти его до конца. Я всхлипывала, уже не в силах сопротивляться, а он продолжал сжимать мои руки, постепенно ослабляя захват. — Ты чувствуешь, как отпускает? — его голос звучал, как с далёкого расстояния, хотя он был так близко. — Это путь к прощению. — Нет, — выдавила я сквозь слёзы, но он не слушал. Смаилов замер на мгновение, его дыхание было ровным, спокойным. Он отпустил мои руки, и я почувствовала, как боль отступает, но мои мышцы всё ещё ныли. Я не могла двигаться. Я хотела встать, но была парализована страхом и болью. — Этот сеанс ещё не окончен, Ария, — его голос стал чуть мягче. — Мы сделаем это ещё несколько раз, чтобы ты научилась отпускать. — Я не хочу! — выкрикнула я, задыхаясь от боли и унижения. Мои ноги тряслись, но он снова оказался рядом, схватил меня за плечи и прижал к себе. — Тише, Ария. Ты справишься, — его голос звучал уже почти ласково, как будто он был тем же "духовным наставником", которого так полюбила Лиза.