Глава 26

Морозное дыхание зимы заполнило город. За окном срывался снег, не крупными хлопьями, а резкими порывами, подгоняемый сильным ветром. Ландшафт постепенно покрывался белым, как будто кто-то нетерпеливо рассыпал муку по всему миру, создавая новую холодную реальность. Темнота зимнего вечера окутывала улицы, в воздухе ощущалась свежесть, но и какая-то отстранённость от мира. Мы ехали в машине. Дмитрий молчал, сосредоточенно следил за дорогой, его пальцы уверенно держали руль. Я же, прижимаясь к окну, пыталась собраться с мыслями. Как будто всё, что произошло со мной в последние недели, начало медленно затягиваться туманом, отдаляясь от меня, как страшный сон. Но я не могла молчать. — Почему ты не отвезёшь меня домой? — мой голос прозвучал тихо, как будто я боялась нарушить хрупкую тишину, которая поселилась в салоне. Дмитрий, не отрывая взгляда от дороги, спокойно ответил, как будто этот вопрос для него не был неожиданностью: — Тебя выпустили из психбольницы только при условии постоянного наблюдения. Поэтому ты поживёшь у меня, пока мы не решим, что делать дальше. Его слова не вызвали у меня никакого протеста. Наоборот. Перспектива находиться рядом с Дмитрием, жить с ним под одной крышей, вселила в меня странную радость и облегчение. Как будто это был не принудительный шаг, а шанс быть ближе к нему, не только физически, но и эмоционально. Я сидела молча, но в душе что-то дрожало, словно тонкие струны натянулись, и каждая из них издавала мелодию предвкушения. Машина остановилась у высокого дома с тёмными окнами. Дмитрий открыл дверь и жестом пригласил меня следовать за ним. Я вошла в подъезд, затем в квартиру, пока сдерживала себя от бурного восторга, от той лёгкости, что затопляла меня с каждым его шагом, каждым новым взглядом. Дверь с тихим щелчком закрылась за нами, и я оказалась внутри его мира. Квартира была просторной, дорого обставленной, но... пустой. Дизайн минималистичен, словно каждый предмет мебели был отобран с безупречной точностью, но не имел никакого эмоционального следа. Белые стены, серые диваны, стеклянный стол, несколько полок с книгами, но ни одной личной фотографии. Всё было на своих местах — идеально, даже стерильно. В этом идеальном порядке мне казалось, что здесь нет жизни, нет души. Дмитрий провёл меня по квартире, показывая, где находится кухня, ванная, гостиная. Наконец, он остановился перед дверью одной из комнат и открыл её. — Это твоя комната, — сказал он безэмоционально. Внутри оказалась большая двуспальная кровать с белыми простынями, напротив стоял комод, а стены были украшены геометрическими обоями в светлых тонах. Всё выглядело так же идеально, как и остальная квартира — удобно, но холодно. Я шагнула внутрь и невольно поймала себя на мысли: а будем ли мы когда-нибудь засыпать вместе? Буду ли я чувствовать его дыхание рядом, его тепло... Но тут же отогнала эту мысль, хоть внутри меня всё зашевелилось, как сухие листья, подхваченные ветром. — Ты голодная? — Дмитрий стоял в дверном проёме, его голос был ровным, как будто это просто ритуальный вопрос, не несущий за собой никакого смысла. Я неуверенно кивнула, хотя не была уверена, что вообще смогу проглотить хоть кусок еды после всего, что пережила. — Я закажу что-нибудь, — уже не дожидаясь окончательного ответа, Дмитрий достал телефон и, набирая номер доставки, ушел обратно в зал. Я не стала ждать и прошла дальше в свою комнату, присела на кровать, смотря на свои вещи. Всё здесь выглядело чужим. В голове вновь начали всплывать ужасные картины того, что Смаилов сделал со мной. Я видела его руки, которые сжимали меня, боль от осколков стекла, врезающихся в спину. Всё это было слишком живо. Не выдержав, я подошла к зеркалу в углу комнаты и медленно начала раздеваться. Спина была в мелких ссадинах, некоторые ещё кровоточили. Гематомы на руках напоминали мне о его жестоких пальцах. Картины происходящего накрыли меня с новой силой. Ужас и боль снова начали пожирать меня изнутри. Я не выдержала. Рухнула на колени перед зеркалом, закрыла лицо руками и начала громко, отчаянно плакать. Слезы лились без остановки, срывались на пол вместе с моим рвущимся криком. Все эмоции, которые я пыталась заглушить, вырвались наружу. Я чувствовала себя снова в ловушке, только теперь не в психушке, а внутри своей головы, где ужас продолжал жить и терзать меня. — Ария? — услышала я за спиной мягкий, но обеспокоенный голос Дмитрия. Его шаги были едва слышны, но я знала, что он подходит ближе. Мой плач, казалось, разбудил в нём какой-то внутренний сигнал. Он сел позади меня, его тело плотно упёрлось в мою спину, создавая ощущение тепла, стабильности, чего-то непреодолимо сильного и надёжного. Это был тот самый момент, когда моя хрупкость и слабость будто нашла свою опору. — Всё хорошо, — его голос был обволакивающим, почти гипнотическим. — Всё позади. Я здесь. Почему ты плачешь? Его рука мягко легла мне на плечо. Её тепло, медленно проникающее сквозь тонкую ткань моего платья, растеклось по всему телу, словно успокаивающий огонь. Он медленно поглаживал меня, его пальцы легко скользили по моей руке, вызывая в теле дрожь, но постепенно мои всхлипы затихали, становились тише, хотя горькие слёзы ещё текли. — Пока тебя не было... — начала я, но голос сломался от тяжести воспоминаний. Я с трудом подбирала слова, ком в горле не давал мне продолжать, но я должна была сказать это. — Со мной делали ужасные вещи... Илья Смаилов... он появился в больнице, сказал, что хочет помочь мне исцелиться. Но это была ложь. Он причинял мне боль, разрушал меня... Слова вылетали из меня порывами — обрывистые, рваные фразы, полные боли и унижения. Дмитрий молчал, но я чувствовала, как он слушает, как каждое моё слово отпечатывается на его лице. Он притянул меня ближе, крепче прижал к себе, его руки словно защищали меня, а я чувствовала себя совсем маленькой, правда как тот воробушек в его руках. — Что он делал? — спросил он, его голос был ровным, но я слышала в нём что-то тяжёлое, скрытое. Как будто ему потребовалось время, чтобы обработать услышанное. Я дрожала, рассказывая ему всё. Про ритуалы Смаилова, про боль и унижение. Я рассказала о том, как он заставил меня раздеться, как я лежала на острых осколках, чувствуя, как стекло впивается в моё тело. Я чувствовала, как Дмитрий смотрит на мою спину, словно впервые замечая все раны и ссадины, что теперь покрывали моё тело. Его пальцы нежно скользнули по каждой из них, осторожно касаясь, как будто боялся причинить мне боль. И всё же, каждое его прикосновение словно стирало часть того ужаса, что со мной произошел. Я бросила взгляд в зеркало перед нами и увидела, как его лицо исказилось от злости. Его челюсти были сжаты так крепко, что казалось, зубы вот-вот сломаются. Вены на висках стали выпирать, как будто напряжение внутри него готово было прорваться наружу. Его обычно спокойные, холодные глаза потемнели, превратились в глубокую бездну, полную гнева. Я никогда не видела Дмитрия таким — он всегда был сдержанным, контролирующим каждое своё движение. Но не сейчас. — Смаилов... — прошептал он, словно сам себе, но его голос был таким холодным и мрачным, что у меня пробежали мурашки по всему телу. — Я его уничтожу. Эти слова вызвали у меня такой страх, что мне показалось, будто это сказал не Дмитрий, а кто-то чужой. Кто-то, кого я никогда не знала. Я посмотрела на него, и мой голос дрожал, когда я попыталась его предостеречь. — Дмитрий... ты не знаешь, что это за человек. Он опасен... Он резко повернул голову ко мне и с мрачно-насмешливым выражением ответил: — Ты не знаешь, чтояза человек, воробушек. Его слова ударили меня как молния, пронизав всё моё существо. Я замерла, глядя в его тёмные глаза. Да, он прав. Я ничего о нём не знала, не понимала его по-настоящему. В этот момент его взгляд был чужим, и всё же, несмотря на это, я хотела узнать его. Я хотела быть с ним, несмотря на страх. — Да, я не знаю, — мой голос стал тише, но в нём звучала уверенность. — Но я хочу узнать. Я хочу знать тебя всего. Моё сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я медленно подняла руку и потянулась к его лицу, хотела ощутить его тепло, его реальность. Но он плавно перехватил мою руку, мягко отодвинув её в сторону. — Ты правда хочешь знать? — его голос звучал серьёзно, почти угрожающе. — Это может плохо кончиться для тебя, Ария. Я посмотрела ему в глаза и знала, что он не шутит. Он пытался предостеречь меня, дать шанс отступить, но я не могла. Я была слишком глубоко в этом. Мне было всё равно, чем это закончится, потому что я любила его. — Я хочу, Дмитрий, — прошептала я, чувствуя, как мои губы дрожат. — Мне не важно, чем это может кончиться. Потому что я люблю тебя. Эти слова висели в воздухе, словно последние капли, готовые сорваться с краёв стакана. Моя любовь была безграничной, и в тот момент, кажется, я была готова на всё, что бы он не предложил. Дмитрий смотрел на меня таким пронзительным, проникновенным взглядом, что я невольно замерла, когда он слегка улыбнулся. Но это была не та улыбка, которой обычно отвечают на признание в любви. В ней не было теплоты или радости, скорее что-то загадочное, властное, как будто он получил то, чего давно ждал. Я не могла понять, что это за эмоции, но что-то в его взгляде на мгновение сделало воздух в комнате тяжёлым. После короткой паузы тишину комнаты нарушил резкий звонок в дверь. Дмитрий первым поднялся и, протягивая руку, помог встать мне. — Это доставка. Переодевайся в домашнее и выходи в гостиную, — сказал он спокойно, скрываясь за дверью, которую закрыл за собой. Я осталась на месте, немного ошеломлённая происходящим. Только сейчас я осознала, что призналась ему в любви. Сказала это вслух. Испытывала ли я облегчение? Да, в каком-то смысле. Чувствовала, как небольшой груз спал с моих плеч, ведь больше не нужно скрывать свои чувства. Но его реакция... она была странной, далёкой от того, чего бы мне хотелось. Я не рассчитывала на ответное признание, я ведь и сама до конца не знала, как Дмитрий ко мне относится. Были ли у него ко мне чувства? Или я для него просто очередной «проект»? В глубине души теплилась слабая надежда, что когда-нибудь он сможет почувствовать ко мне то же, что я чувствую к нему. Но пока я просто наслаждалась его присутствием рядом. Я взяла из ещё не разобранной сумки футболку и шорты, быстро переоделась, стараясь не думать о недавних словах. Расчесала волосы, которые уже успели запутаться, и заплела их в небрежную косу. Когда я вышла из комнаты, Дмитрий уже накрывал на стеклянный стол в гостиной, которая была объединена с кухней. Я тихо подошла к столу, не решаясь нарушить тишину. Дмитрий посмотрел на меня и кивнул, показывая, чтобы я присаживалась. Стол был заставлен разнообразной едой из какого-то европейского ресторана — это было очевидно по изысканным и красивым блюдам. Глаза разбегались, а запахи наполняли комнату. — Я заказал всего понемногу. Бери всё, что хочешь, — сказал он, садясь напротив и накладывая себе отбивную под сыром. Я смотрела на еду, но несмотря на то, как аппетитно всё выглядело, есть не хотелось. Дмитрий, заметив моё колебание, посмотрел на меня с укором, почти строгим взглядом. — Ария, давай ешь, ты худая как скелет. Я не собираюсь это игнорировать, — его голос был мягким, но полон скрытой угрозы. Я вздохнула, чувствуя себя как ребёнок, которого взрослые заставляют есть через силу. Но Дмитрий добавил: — Не заставляй меня тебя кормить, — сказал он, не отрывая взгляда от моей тарелки. — Или я запихну в тебя всё, что есть на этом столе. Его угроза была столь внушительной, что я сразу же потянулась к салату «Цезарь» и начала накладывать его в свою тарелку. Я не осмелилась ему перечить. Мы оба молчали, занятые едой, хотя я больше ковырялась в своём салате, чем действительно ела. И вдруг меня осенило. — Дмитрий, — тихо начала я, надеясь, что он услышит мою просьбу спокойно. — Там, в моей квартире, осталась картина... Твоя картина. Он посмотрел на меня и улыбнулся, прожевывая кусок мяса. — Не переживай, я привезу её тебе, — его голос был таким спокойным и уверенным, как будто ничего не могло пойти не так. — А можно... можно я поеду с тобой? Там у меня есть ещё кое-что, что я бы хотела забрать... Но Дмитрий резко перебил меня, даже не давая договорить. — Нет. Ты останешься здесь. В его голосе прозвучала какая-то безапелляционная твёрдость, которая заставила меня напрячься. — Но... я в любом случае останусь здесь. Я просто хотела забрать некоторые вещи... Он посмотрел на меня с раздражением, как будто я не поняла чего-то очевидного. — Я сказал, нет. Если тебе что-то нужно, я заберу это. Но ты будешь здесь и точка. Поняла меня? Его голос был полон власти и контроля, от которых у меня внутри всё сжалось. Внутренний порыв сопротивления заглох. Я лишь кивнула в ответ, чувствуя, как внутри медленно нарастает беспокойство. Когда мы закончили ужинать, было уже довольно поздно. Для меня понятие времени стало странным и размытым — в психбольнице дни и ночи тянулись, сливаясь в одно, и мы не ощущали разницы между поздним вечером и ранним утром. Сейчас, оказавшись снова в мире рассветов и закатов, я впервые за долгое время смогла почувствовать течение времени, наблюдать, как день сменяет ночь, видеть звёзды и луну в окне. — Можешь идти отдыхать в свою комнату. У меня ещё дела, но я зайду попозже пожелать тебе спокойной ночи. — Дмитрий поднялся из-за стола и обратился ко мне своим мягким, бархатистым голосом. Я улыбнулась ему, чувствуя себя словно глупая, влюблённая девочка. То, что Воронцов собирается зайти ко мне в комнату с пожеланиями спокойной ночи — это казалось чем-то нереальным, почти волшебным. Когда-то я и мечтать не могла, что этот момент станет реальностью. Несмотря на весь ужас, через который я прошла, это было наградой. Дмитрий был наградой за все мои страдания. Я лежала на мягкой кровати, окунувшись в тепло и комфорт. Простыни обволакивали меня, и я ерзала по ним, словно маленький ребёнок, наслаждаясь каждым моментом. Никаких жёстких, скрипучих кроватей с тонкими матрасами, никаких холодных и серых стен. Только я, этот дом, и приятная истома, растекающаяся по телу. Тихий стук в дверь заставил меня резко замереть. Она открылась, и в комнату вошёл Дмитрий. В этот раз он был не в своей строгой, лаконичной одежде, а в чём-то куда более расслабленном. На нём были серые домашние штаны и свободная белая футболка, а его волосы — обычно идеально уложенные — выглядели чуть растрёпанными. Этот вид... это было так непривычно, и в то же время так интимно. Моё дыхание сбилось, сердце начало колотиться. Я почувствовала, как лицо заливается жаром, и инстинктивно натянула одеяло чуть выше, прикрываясь, словно девчонка, застенчиво смущаясь от одного его вида. — Ещё не спишь? — он подошёл ближе приподнимая уголки губ. Я, пряча улыбку, ответила: — Нет, просто наслаждаюсь мягкой кроватью и чистыми простынями... после больницы это кажется чем-то особенным. Дмитрий усмехнулся и мягко произнёс: — Скоро привыкнешь, и это перестанет казаться чем-то выдающимся. Я взглянула на него с лёгкой улыбкой. — Может быть, но вот к тому, что ты можешь просто так зайти в мою комнату... к этому я буду привыкать долго, — в моём голосе прозвучала нотка юмора, но внутри я была абсолютно серьёзна. Его взгляд потеплел, и он, продолжая улыбаться, игриво ответил: — Ну, если я какое-то время буду спать с тобой в одной кровати, то и к этому привыкнешь. Дмитрий сел на край кровати и положил руку поверх одеяла, нежно поглаживая моё бедро. Даже через плотную ткань я ощущала тепло его прикосновения, и моё дыхание сбилось. В груди всё сжалось, а по телу пробежала волна сладостного тепла. — А ты мог бы... спать рядом со мной? — я не смогла удержаться и спросила осторожно, почти шёпотом. Его глаза вспыхнули интересом, и он смотрел на меня внимательно, словно изучая каждую эмоцию на моём лице. Затем, не произнося ни слова, он осторожно подвинул меня чуть дальше, а сам лёг рядом, лицом ко мне, сокращая расстояние между нами. Моё сердце бешено колотилось. Мужчина просунул руку под одеяло, снова касаясь моего бедра, но теперь его рука была на моей обнажённой коже. Его прикосновения были томными, чарующими, заставляя меня задерживать дыхание. — Да хоть сейчас, — его голос был низким и каким-то глубоким, почти гипнотическим. У меня закружилась голова. Я лежала так близко к нему, что могла чувствовать его тепло, его дыхание. Сердце билось в ушах, руки дрожали. Казалось, что мир замер вокруг нас, и в этот момент ничего, кроме его прикосновений, не имело значения. Я не могла думать, не могла контролировать свои мысли. Всё, что я чувствовала — это его присутствие, его касание и понимание, что может произойти в ближайшее время между нами двумя.