Глава 28

Каждый вечер он приходил домой, и всё повторялось по одному и тому же сценарию. Без слов, без нежности. Дмитрий просто брал то, что хотел, не спрашивая моего согласия, как будто это было его правом по умолчанию. Его касания были жесткими, резкими, как и сам он в постели. Все те нежные поцелуи, которыми он покрывал моё тело в первый раз, исчезли, растворились в воздухе, как будто их никогда и не было. Теперь его прикосновения больше походили на удары — они были холодными, почти механическими. Сначала было больно. Но с каждым разом я все меньше и меньше ощущала эту боль. Мои чувства притупились, и всё, что оставалось, — это просто принимать его в себя, как нечто неизбежное, словно это было всегда положено. Дмитрий не заботился ни о моих желаниях, ни о моих чувствах. А я... я просто существовала в этом мире, стараясь выжить. Прошла неделя. Неделя взаперти, когда каждый день я ждала его возвращения, но при этом боялась, что оно наступит. Дмитрий не давал мне ключи, оставляя без права выбора, без свободы. Он уходил на работу, молча, как всегда, и просто запирал меня здесь, в этом роскошном, но таком пустом мире. И хотя у меня был доступ к балкону, я могла дышать морозным воздухом, наблюдать за суетой улицы, это не давало мне свободы. Я снова оказалась заперта, как в клетке, лишённая права даже на малейшую независимость. Когда он привез картину и остальные мои вещи из старой квартиры, он быстро занёс всё в мою комнату, как будто это не имело значения. Он уже собирался уйти, снова оставить меня одну в этих четырёх стенах, когда я, вдруг, решилась. — Дмитрий... — мой голос прозвучал неуверенно, но я поймала его за руку прежде, чем он успел выйти. — Ты бы не мог оставить мне ключи? Я могла бы... выйти, скупиться, приготовить нам ужин. Голос дрожал от страха перед его возможной реакцией, но я попыталась произнести это как можно спокойнее. Он смерил меня своим холодным взглядом, прищурил глаза, будто обдумывая мою просьбу. — Нет, Ария. — его голос был как лезвие ножа — острый и холодный. — Не стоит. Я ценю твою заботу, но всё, что нам нужно, можно заказать онлайн. Его слова не несли никакой теплоты. Они были отчеканены с такой строгой дистанцией, что мне показалось, будто он отрезал не только возможность выхода, но и всякую попытку связаться с ним на эмоциональном уровне. — А если я хотя бы выйду немного прогуляться? Я бы хотела заглянуть в книжный магазин, встретиться с ребятами... — я пыталась сохранять спокойствие, хотя внутри всё сжималось. Глаза Дмитрия резко потемнели. Он посмотрел на меня так, будто я сказала нечто ужасное, будто одно только желание встретиться с друзьями было чем-то запретным. Его взгляд испепелял меня. — Я сказал нет! — его голос стал громче, он почти прокричал это, и я непроизвольно отступила на шаг назад. — Ты думаешь, твои коллеги были твоими друзьями? Или что они сильно волновались о тебе? Они тебе не нужны. В его голосе было столько презрения, что я на секунду забыла, как говорить. Но затем, нервно мямля, я продолжила, боясь, что каждое моё слово может вызвать в нем ещё большую ярость. — Ну, может, хотя бы просто выйти вокруг дома... Но Дмитрий перебил меня, шагнув вперёд и схватив меня за горло с такой силой, что перед глазами заплясали чёрные пятна. Он прижал меня к стене, сжимая горло всё сильнее, и я попыталась глотнуть воздух, но не смогла. — Ты. Будешь. Сидеть. Дома. — каждое слово он процедил сквозь сжатые зубы, его лицо было прямо перед моим, испепеляющий взгляд пронзал меня насквозь. — Ты моя, и ты должна меня слушаться. Во всём. У тебя нет права голоса, поняла? Я начала задыхаться, и слезы хлынули из глаз. Я быстро закивала, боясь, что он сломает мне шею. Дмитрий, наконец, убрал руку, и я сразу схватилась за своё горло, судорожно вдыхая воздух, как будто только что вернулась к жизни. Он не обратил внимания на моё состояние, взял связку ключей и вышел, хлопнув дверью так, что она едва не слетела с петель. Я стояла на месте, не двигаясь, пытаясь справиться с приступом страха и безысходности. Тело дрожало, в голове крутилась только одна мысль: я снова оказалась в клетке. И, несмотря на всё это, несмотря на боль, страх, и это удушающее чувство заточения, я всё равно хотела, чтобы Дмитрий уделял мне внимание. Чтобы посмотрел на меня, не с презрением или холодом, а с чем-то более тёплым. Хотела, чтобы он почувствовал что-то... хоть что-то. Ведь я всё ещё любила его. Любила до безумия, и это было самое страшное в моей ситуации. Я ничего не могла с этим сделать. Как я могла продолжать любить того, кто причинял мне такую боль? Но внутри меня всё сжималось от желания быть рядом с ним. Я была как пленница собственных чувств, и эта клетка, в которой я оказалась, запирала меня не только физически, но и эмоционально. Дмитрий обладал всей моей жизнью, всем моим существованием. И я была бессильна перед этим. В один из вечеров Дмитрий вернулся домой позднее, чем обычно. С самого порога я почувствовала, что что-то не так. Его шаги звучали тяжелее, и было видно, что он чем-то раздражен или даже разозлен. Он грубо сбросил пальто и небрежно откинул его на тахту, прошёл в гостиную, осматривая комнату холодным, тяжелым взглядом. Я стояла в дверном проёме своей комнаты, наблюдая за ним. Внутри меня сжималось что-то неприятное, тёмное. Страх. Было что-то в его осанке, в резких движениях, что внушало настоящий ужас. Внезапно он остановился, его взгляд встретился с моим. Он направился ко мне, с каждым шагом сокращая дистанцию, пока не оказался слишком близко. Я инстинктивно попятилась назад, но стена комнаты вжала меня в себя. Дмитрий поставил руки по обе стороны от меня, загнав в угол. — Что же ты меня не встречаешь, воробушек? — его голос был полон издёвки, холодной и резкой. Он словно издевался надо мной, подталкивая к чему-то неприятному. Я не знала, что сказать. Слова застряли в горле, как будто моя речь вдруг оказалась отрезанной. Я пыталась объяснить, оправдаться. — Я... я думала... Он не дал мне договорить. Положил палец на мои губы, заставив замолчать. Его прикосновение было неожиданно нежным, что контрастировало с его тяжёлым взглядом. Дмитрий провел большим пальцем по нижней губе, и я почувствовала, как внутри меня что-то трепещет от тепла этого касания, даже несмотря на страх. — Ты меня любишь? — спросил он, глядя на меня так пристально, будто хотел проникнуть в самую глубину моего сознания. Я взглянула на него снизу вверх, слегка дрожа от его близости и напряжения, нависшего между нами. Сердце билось так громко, что я думала, он может это услышать. — Да... — прошептала я тихо, едва дыша. — Люблю... Его глаза на мгновение прищурились, и он слегка улыбнулся — как-то странно, даже пугающе. Это не было похоже на ту улыбку, которую я ожидала увидеть от любимого человека. — А на что ты готова ради своей любви ко мне? — его голос стал мягким, но в нём чувствовалась напряжённая настойчивость. Он наклонил голову чуть вбок, словно изучал мою реакцию. Я сглотнула, чувствуя, как ладони начинают потеть. Моя кожа казалась липкой от страха, но я продолжала смотреть в его глаза, не зная, что сказать. В горле пересохло, но я всё же выдавила: — На всё... — Громче, — он резко приказал, его голос стал твёрдым, почти угрожающим. — На всё готова! — громко, почти крикнула я, и слёзы появились на моих глазах от напряжения. Он снова улыбнулся, но его улыбка была жестокой, будто бы он наслаждался моей беспомощностью. — А смогла бы ты пролежать сутки, прикованной руками и ногами к кровати, не двигаясь, полностью зависимой от меня? — его слова прозвучали как удар молота, и я замерла. Мой мир словно рухнул в этот момент. Я посмотрела на него в полном шоке. Глаза расширились, дыхание стало сбивчивым. Внутри меня всё затряслось от страха и непонимания, почему он спрашивает об этом. В голове закружились мысли, разбившиеся на тысячи осколков. — Почему... почему ты так... такое спрашиваешь? — мой голос дрожал, я была на грани того, чтобы заплакать. Дмитрий ухмыльнулся, и его лицо приобрело жестокий, почти дьявольский оттенок. Он выглядел так, словно был готов растерзать меня на месте. — Потому что я хочу видеть твою любовь, Ария, — его голос был холодным, циничным, как будто это была самая естественная вещь в мире. — Не только слова, но действия. Слёзы покатились по моим щекам, я не смогла сдержать себя больше. Всё, что я могла, это только дрожать перед ним. — Но я правда искренне люблю тебя... — мой голос был полон отчаяния, и я надеялась, что он услышит эту искренность. — А мы это проверим, — коротко отрезал он, и резко схватив меня за плечи, бросил на кровать. Я упала, ощутив, как мягкая поверхность кровати поглотила моё тело. Дмитрий навис надо мной, его дыхание стало быстрее. Казалось, он не собирался сдерживаться ни в действиях, ни в словах. Когда он наклонился ко мне, его глаза светились чем-то опасным. Казалось, что каждое его прикосновение было пропитано той мрачной энергией, которая нарастала в нём с каждым днём. И я... несмотря на это, я всё равно продолжала его любить. Даже в этот момент, когда он навис надо мной, готовый использовать мою любовь как инструмент для своего наслаждения. Дмитрий очень быстро справился с одеждой, буквально разрывая её жадными руками, оставляя меня полностью обнажённой. Он не церемонился, впился губами в мой сосок, закусив его так сильно, что я невольно закричала. Боль была острой и мгновенной, и мне показалось, что он может откусить его, если захочет. Но, вместо этого, он резко и грубо засунул два пальца между моих ног, и это ощущение было настолько внезапным, что я инстинктивно сжала ноги. Дмитрий лишь ухмыльнулся, схватил одну из моих ног и с силой развел её в сторону, так, что я услышала хруст суставов. Всё, что он делал, было наполнено грубостью, резкостью и безжалостной жестокостью. Он начал двигать пальцами всё быстрее, но вместо того, чтобы вызвать хоть какое-то удовольствие, это причиняло только дискомфорт. Каждые его движения натирали меня там, и я лежала неподвижно, боясь пошевелиться или издать звук. Слёзы текли по моим щекам, капая на подушку, но я не могла остановить этот поток. — Сука, что ж ты такая сухая, — раздражённо выругался он, вытащив пальцы с видимым отвращением. Он встал с кровати, а я лежала, не зная, чего ожидать дальше. Дмитрий угрожающе предупредил меня, чтобы я не вставала, и вышел из комнаты. Я осталась одна, с дрожащими руками, чувствуя страх и безысходность, растекающиеся по телу. Когда он вернулся, в его руках были верёвки разных размеров и какой то чёрный кейс. Моя кровь застыла в жилах. Верёвки. Непонятный кейс. Я понимала, что хорошего из этого ничего не выйдет. Он поставил кейс на пол, а верёвки начал распутывать, приближаясь ко мне со звериным блеском в глазах. Внутри всё сжалось. — Пожалуйста... не надо, — умоляла я, дрожащим голосом, качая головой. Но он только плотоядно улыбнулся, с видом хищника, и не остановился. Он подошёл ко мне, его улыбка становилась шире, а глаза блестели от безумия. — Если будешь сопротивляться, станет только хуже, — сказал он, угрожающе. — Ты ведь не глупая, верно? От этих слов я обречённо опустила руки и позволила ему привязать меня к кровати. Сначала он связал мои руки вместе толстой верёвкой и привязал их к спинке кровати, натягивая так туго, что запястья тут же начали ныть. Затем он приступил к ногам — развёл их в стороны и привязал к концам кровати, оставив меня полностью беззащитной и уязвимой. Страх пронизывал каждую клетку моего тела. Мне казалось, что так ужасно я себя не чувствовала даже со Смаиловым, хотя вещи, которые он делал со мной все еще вызывали панику и удушающий ком в горле. Я лежала, привязанная, ощущая на себе его взгляды. Он ходил вокруг кровати, как голодный тигр, оценивая каждую линию моего тела. Его глаза сверкали похотью, и в них не было ни капли сочувствия или нежности — только безумие и желание полностью подчинить меня своей воле. — Итак, правила, — начал он, остановившись передо мной. — Не сопротивляться. Хотя, в твоём положении это будет сложно, — добавил он с издевкой. — И не смей издавать ни звука. За каждый твой писк я буду наказывать тебя. Поняла? Я кивнула, боясь ответить вслух. Страх полностью охватил меня. Я не знала, на что он способен и что будет дальше, но его слова пробирались до самых глубин моего сознания, заставляя сердце учащённо биться. — Тогда начнём, — произнёс он с мрачной улыбкой, доставая что-то из чёрного кейса.