Глава 30

Я лежала там, ощущая, как время тянется медленно, болезненно, каждая минута словно отдельное испытание. Сначала мне казалось, что прошло уже чуть больше, чем вечность, но когда я взглянула в окно, за которым было светло, осознала, что прошло совсем немного времени. Я была изнеможена, чувствовала каждую клеточку своего тела, умирая от жажды и голода. Удивительно, как голод, который я так давно не чувствовала, стал таким острым, когда тебя держат в таком состоянии почти сутки. Дмитрий ушёл утром на работу, оставив меня привязанной, и я действительно начала верить, что он собирался продержать меня так весь день. Сначала казалось, что это шутка, но шутки закончились с его уходом. Когда я услышала, как открылась дверь квартиры, внутри что-то дрогнуло, но страх почти сразу сменился усталостью. Дмитрий вернулся. Однако он не сразу зашёл ко мне. Я слышала шаги, звуки передвижений. Возможно, он пил кофе или разогревал обед. Время снова тянулось медленно, как будто этот день никогда не закончится. Наконец, дверь открылась, и Дмитрий вошёл. Его лицо осветила жестокая усмешка, когда он посмотрел на меня. — Ах, ты всё ещё тут? — с игрой в голосе сказал он. — Я и забыл, думал, что утром тебя развязал. Этот сарказм был невыносимым, потому что я знала: он прекрасно помнил, что оставил меня связанной. Я смотрела на него отсутствующим взглядом, будто бы уже ни на что не надеялась, мои мысли разбегались в разные стороны. Внутри — пустота. Дмитрий подметил это. — Почему ты смотришь на меня так? Ненавидишь? — он слегка наклонился ко мне, а в его глазах появился мрачный огонь. Моя реакция была почти автоматической — истерическая усмешка. Ненавидела ли я его? Нет, не могла. Никакая ненависть не могла победить те искаженные чувства, что я испытывала к нему. Меня не отпускало осознание того, что, несмотря на весь этот ужас, внутри оставалась лишь больная привязанность. Возможно, она была самой страшной частью всей этой ситуации. — Тебе интересно, почему я так поступаю с тобой? — его голос стал ниже, как будто он был готов поделиться какой-то важной тайной. Я ничего не ответила, но он продолжил, будто бы мой молчаливый интерес был ответом. — Потому что я больной ублюдок, Ария. Психопат, — его голос стал горьким, но при этом с нотками самоиронии. — Понимаешь? Лучший психотерапевт города, но при этом настоящий психопат. Я смотрела на него с лёгким недоумением. Почему он сейчас так говорил? Почему вдруг решил открыть эту сторону своей натуры? Он никогда раньше не делился со мной своим внутренним миром так откровенно. Это было странно, но завораживающе. Дмитрий оторвал взгляд от меня и посмотрел на убывающее зимнее солнце за окном. — Тебе просто не повезло, моя хорошая, — продолжил он, вновь обращая на меня свои холодные серо-голубые глаза. — Ты пыталась спастись от своего темного прошлого, но обрекла себя на еще более мрачное будущее. Со мной. Ты маленькая сломанная девочка, попавшая в руки последнего садиста, и я не отпущу тебя. Ты моя, и будешь принадлежать мне всегда. Его слова резонировали глубоко внутри меня, оставляя после себя болезненный осадок. Он говорил спокойно, но каждая фраза как будто оставляла раны на душе. Дмитрий медленно провёл рукой по изгибам моего тела, и, несмотря на моё изнеможение, от его касаний по коже побежали мурашки. Ему всегда удавалось пробуждать что-то живое даже в самые мрачные моменты. Я задрожала, не понимая, как на это реагировать. — Дмитрий... — голос мой был тихим и надтреснутым, словно звучал из глубины болота боли. На глазах выступили слёзы. — Я всего лишь хотела, чтобы ты полюбил меня... однажды. Он прищурился, посмотрел на меня задумчиво, словно в его голове мелькала тысяча мыслей, которые я не могла разгадать. Без единого слова он встал и подошёл к изголовью кровати. В этот момент я не знала, что ожидать: новый виток боли или... что-то другое. Однако он начал развязывать мои руки. Потом ноги. Мои затекшие конечности не сразу поняли, что вновь свободны, и я не могла пошевелиться. Тело словно не слушалось меня, от долгого пребывания в одной позе оно почти атрофировалось. И тут я услышала слова, от которых сердце замерло. — А что, если я уже люблю тебя? — Дмитрий произнёс это неожиданно, с лёгкой усмешкой, которая замораживала внутри. — Просто моя любовь, она...не такая, как у всех. Она больная и извращенная, но все же...любовь. Моё дыхание сбилось, я не могла поверить своим ушам. Как? Это была игра? — Ты... меня... любишь? — Я прошептала, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. — Да, воробушек, я люблю тебя, — его голос был уверен, холоден, но в этих словах было что-то, что резонировало с моими самыми болезненными мечтами. Я услышала это. Я услышала эти слова, о которых мечтала, несмотря на весь тот ад, через который прошла. Моя больная душа начала исцеляться только от одного осознания, что он любит меня, хоть и странной, извращённой любовью. Всё остальное не имело значения. Мой разум, хоть и побитый, сам нашёл романтизм в его безумии, в его обещании не оставить меня никогда. Я долго раздумывала, что означало его признание в любви. Если Дмитрий действительно испытывал ко мне чувства, значит ли это, что я могу получить от него то, чего так долго ждала? Уловив этот шанс, я робко, почти неуверенно, спросила: — Дмитрий... если ты... любишь меня... — мои слова застряли где-то в горле, и я сделала глубокий вдох, чтобы продолжить. — Может... поцелуешь меня? Он лишь слегка наклонил голову, будто не раздумывая, взял меня за голову и легко коснулся губами моего лба. Я замерла. Это был не тот поцелуй, о котором я мечтала. Совсем не тот. — Я имею в виду... в губы, — я говорила тихо, пряча глаза за длинными ресницами, боясь увидеть его реакцию. Дмитрий посмотрел на меня странно, его взгляд был немного отчуждённым, как будто он глубоко размышлял о чём-то, что мне было недоступно. — Поцелуй — это слишком поверхностно для меня, Ария. Я люблю тебя по-своему, и моя любовь проявляется через действия, а не через такие символы. Это не значит, что я не люблю, просто мне такие вещи... чужды, — он произнёс это с таким спокойствием, что я не сразу поняла, как воспринимать его слова. Я почувствовала лёгкую горечь, скрытую за его объяснением. Мне казалось, что если человек любит, ему должно хотеться целовать того, кого он любит. Но Дмитрий всегда был другим, и его способы выражать чувства могли отличаться от моих. Я должна была это учитывать, хоть внутри всё ещё оставалась эта едва уловимая нотка разочарования. Он, словно прочувствовав моё состояние, быстро оживился и, переключая внимание, предложил: — Ты ведь голодна? Давай что-нибудь закажем или... ещё лучше, сходим в ресторан. Хочешь? — в его голосе прозвучала бодрость, будто он пытался вернуть меня к реальности, к обычной жизни, сделать этот момент более легким и непринужденным. Мои глаза тут же загорелись, но не столько от мысли о еде, сколько от возможности выйти на улицу, увидеть мир за стенами этой квартиры. Удивительно, но я, всегда замкнутая и интровертная, сейчас жаждала оказаться среди людей. Я с трудом могла поверить, что это мои мысли. — В ресторан? Очень хочу! — я энергично закивала, словно ребёнок, которому впервые пообещали поход в Макдональдс. Боль в теле на мгновение отступила, но стоило мне попытаться встать с кровати, как слабость в ногах тут же вернула меня обратно. Дмитрий наблюдал за мной со снисходительной усмешкой. Я подняла глаза, чувствуя себя неловко, будто сделала что-то несуразное. Он, не говоря ни слова, подошёл ко мне и помог подняться, крепко держа за талию. Я чувствовала, как мои ноги буквально повисли в воздухе, пока его сильные руки удерживали меня на ногах. — Можешь стоять? — он опустил меня медленно, словно проверяя, готово ли моё тело снова обрести опору. — Вроде да, — неуверенно ответила я, пытаясь сдержать дрожь в ногах. Я посмотрела на него, задержав взгляд на его идеальном лице. Как он мог быть таким безупречным? В его чертах не было ни единого изъяна, и внутри у меня всё снова затрепетало от этого болезненного чувства любви. Когда он убедился, что я могу стоять, Дмитрий кивнул мне и вышел из комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями. Он вёл себя так, словно ничего ужасного не происходило, будто мы были обычной парой, собирающейся пойти в ресторан. В голове мелькнули обычные вопросы: что надеть? Какую сделать прическу? Я не думала об этом с того самого дня, когда готовилась к выставке VD, в надежде увидеть там Дмитрия. Мне казалось, будто бы с того момента прошло несколько лет. Но это было далеко не так. Теперь я снова хотела выглядеть хорошо для Воронцова, несмотря на все боли и травмы. Через час мы уже выходили из квартиры, и я вдохнула свежий воздух, наслаждаясь каждым мгновением на улице перед тем, как снова оказаться взаперти. Дмитрий открыл дверь своей машины, и я села внутрь. Мы тронулись, и я, немного поколебавшись, задала вопрос: — Далеко ехать? — Минут двадцать. Потерпишь? — он взглянул на меня мимолетно, с той странной, довольной улыбкой, которая одновременно грела и пугала. — Ну, я терпела почти сутки, так что двадцать минут для меня — ничего, — попыталась пошутить я, но смех вышел нервным, почти истерическим. Дмитрий тихо усмехнулся, закатив глаза, но не отрывал взгляда от дороги. Затем его голос стал низким, почти зловещим. — Лучше не напоминай мне об этом, а то сразу перед глазами всплывают эти картины, и мне хочется повторить это снова с тобой. Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё замерло от его слов. Этот мрачный, извращённый тон наполнил меня тревогой, и я непроизвольно вжалась в сиденье, как будто надеясь стать незаметной. Перспектива оказаться снова привязанной в его власти и быть подвергнутой его садистским деяниям вызывала во мне ужас и панику. Понимая, что нужно как-то переключить его внимание, я снова задала вопрос, стараясь сменить тему быстрее: — А что это за ресторан? Ты был там раньше? — Да. Тебе понравится, — коротко ответил Дмитрий, не вдаваясь в подробности. Я продолжала смотреть в окно, замечая заснеженные улицы, прохожих, спешащих куда-то мимо. Этот холодный, промозглый мир казался чем-то далеким, оторванным от меня. — Я никогда не была привередливой, — заметила я, надеясь, что разговор станет легче. — И в ресторанах, честно говоря, тоже никогда не была. — Рад, что со мной у тебя все впервые, — с какой-то ехидной улыбкой произнес Дмитрий. — И это далеко не последние «первые разы», которые с тобой еще произойдут. Внутри меня что-то сжалось. Я знала, что за его словами может скрываться нечто большее, и от этого по спине пробежали мурашки. Мой разум начал пытаться расшифровать эти его слова, но я тут же решила прогнать эти мысли. Сейчас не время пугаться. Я еду в ресторан с человеком, который сказал, что разделяет мои чувства, и за этот момент я хотела зацепиться. Проглотив тревогу, я снова устремила взгляд в окно. Снег медленно укрывал улицы белым покрывалом, будто пытаясь очистить их от всего дурного. Мы зашли в ресторан, и с первого взгляда стало ясно — это заведение для людей с высоким статусом. Интерьер кричал о своем изяществе: массивные хрустальные люстры свисали с потолка, отражая мягкий, золотистый свет, который создавал атмосферу роскоши и тепла. На стенах висели картины, выполненные в классическом стиле, с позолоченными рамами. Мебель — мягкие кожаные кресла с изогнутыми ножками, столы, покрытые белоснежными скатертями, на которых стояла хрустальная посуда, — все это говорило о том, что Дмитрий точно не выбрал бы дешевое место. Здесь даже воздух казался пропитанным аурой изысканности. Я моментально почувствовала себя не на своем месте. Люди, сидящие за соседними столиками, выглядели как сошедшие с обложек модных журналов. Их одежда — строгие костюмы, дорогие платья и аксессуары, — выдавала их достаток. Я же была одета очень скромно: моя черная юбка ниже колен явно была заношенной, а свитер бордового цвета хоть и теплый, но с парой заметных зацепок. Короткие зимние сапожки довершали образ, и все это явно не подходило для ресторана такого уровня. Я нервно выпрямляла юбку, чувствуя, как мне становится неуютно, будто все взгляды направлены на меня. Дмитрий, заметив мое смущение, будто бы прочитал мои мысли. — Не переживай, — сказал он, наклонившись ближе, его голос был негромким, но уверенным. — Мы потом поедем, купим тебе что-нибудь, если хочешь. Он взял меня за руку, и я невольно почувствовала облегчение. Он уверенно повел меня к нашему столу, как будто это был его привычный мир, и я лишь гость в нем. Дмитрий идеально вписывался в этот интерьер, это было заметно сразу. Но правильнее сказать, ресторан соответствовал Дмитрию — его сдержанность, элегантность и сила словно отражались в каждой детали вокруг. Мы сели за стол, и я начала листать меню. Моему взору предстало множество изысканных блюд с названиями, которые я едва понимала. И что больше всего поразило — цены. Некоторые из них были такими высокими, что превосходили мои месячные траты на еду. Я посмотрела на Дмитрия, который, казалось, уже давно определился с выбором и закрыл свое меню. — Выбрала что-нибудь? — спросил он, его голос был спокоен, а взгляд — уверенный. — Еще нет... Здесь... всё так дорого, — призналась я, слегка растерявшись. Дмитрий усмехнулся, как будто это был мелкий нюанс, не стоящий обсуждения. — Не смотри на цены. Они тебя не должны волновать. Я кивнула, пытаясь отбросить мысли о деньгах. Снова пробежав глазами по меню, я наконец выбрала блюдо. — Я решила, — сказала я. Дмитрий поднял руку, и к нам сразу подошел официант. Я услышала его голос, и он показался мне до боли знакомым. — Ария, что будешь? — Дмитрий обратился ко мне, но в этот момент я подняла взгляд на официанта и застыла в удивлении. — Ария? — прозвучал знакомый, приятный голос. — Паша? — я расплылась в улыбке, сразу узнав его. Он выглядел почти так же, как и раньше, только теперь на нем был строгий официантский костюм. — Я рада тебя видеть! — я встала, чтобы мягко обнять его, и он ответил мне тем же. — Ты уволился с арт-кафе? — Да, уволился, — ответил Паша, его дружелюбная улыбка освещала его лицо, вызывая теплые воспоминания. — Здесь предложили лучшие условия и зарплату. А ты где пропала? Я тебе столько раз звонил, но ты была вне зоны доступа. Я замялась, не зная, как объяснить свое долгое отсутствие. — Ну, у меня телефон... сломался. Это долгая история. — Понял. У тебя есть новый номер? Я запишу, — Паша начал доставать из кармана блокнот и уже собирался протянуть его мне, как вмешался Дмитрий. — Молодой человек, — его голос прозвучал холодно, резко и с достаточной долей угрозы. Он был не громким, но от него сразу стало не по себе. — Кажется, вы забыли, что сейчас на работе? Паша замер, переведя взгляд на Дмитрия. Его легкий, дружелюбный настрой мгновенно сменился профессиональной вежливостью. — Прошу прощения, — официант теперь говорил сдержанно и формально. — Ваша спутница просто моя подруга, которую я давно не видел. Дмитрий, не отводя взгляда, поджал губы, его брови нахмурились, а глаза потемнели до почти черного оттенка. Я могла буквально ощутить исходящую от него напряженность. Холодные мурашки прошлись по моему телу. — Вы готовы сделать заказ? — Паша, явно пытаясь сгладить ситуацию, обратился ко мне. Я назвала ему свое блюдо, и он, записав заказ в блокнот, удалился. В этот момент я поняла, насколько Дмитрий ненавидит любое проявление контроля вне своей воли. Дмитрий в упор посмотрел на меня, его глаза были острыми, как ножи, и по телу пробежал холодок. Я знала этот взгляд — за ним скрывалась не просто ревность, а что-то более глубокое и темное. — Что это за друг, о котором я не знаю, воробушек? — его голос прозвучал мягко, но это была только маска. Внутри у меня все сжалось. Я знала, что его вопросы никогда не были случайными, за каждым скрывалось испытание или проверка. Он ждал, что я скажу, и я нервничала. Мои глаза метались по комнате, пытаясь найти опору или выход. Но в этой ситуации не было спасения. Дмитрий прищурился и, не дождавшись ответа, добавил, уже с нажимом: — Почему ты занервничала? Кто он тебе? Воспоминания обрушились на меня лавиной. Я вспомнила, как познакомилась с Пашей, когда еще пыталась найти ключ к загадке художника VD, в следствии к Дмитрию. И теперь, когда он сидел передо мной, мне было очевидно: я не могла рассказать ему правду. Это только ухудшило бы все. Я прикусила губу, пытаясь придумать что-то убедительное. — Он работал барменом в арт-кафе, — начала я осторожно. — Мы познакомились там, когда я пошла с коллегами... ну, это было давно. Дмитрий посмотрел на меня, его взгляд стал еще тяжелее. — И за одну встречу вы уже успели стать друзьями? — в его голосе звучала угроза, хотя тон был ровным. — Не ври мне, воробушек. Это тебе не к лицу. Я почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Грудь сдавило от страха. Если бы мы были дома, последствия были бы неминуемы, но сейчас мы сидели в людном месте, и Дмитрий не мог позволить себе показать свое истинное лицо. Это меня спасало... пока. — Не за одну встречу, — продолжила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я несколько раз заходила в арт-кафе, и на выставке он тоже был... Дмитрий сжал челюсти так сильно, что я увидела, как заиграли желваки на его лице. Он явно сдерживал агрессию и раздражение. Если бы не окружающие нас люди, я бы уже получила наказание за эти слова. Он терпел, но я видела, как в его глазах копится ярость. И вдруг Паша напомнил мне об одном важном моменте — телефоне. Я не была на связи все это время, и мысль о том, что у меня нет доступа к миру, начала грызть меня изнутри. Вряд ли кто-то кроме Паши мне звонил но...Может, это был бы шанс хоть как-то вернуть себе свободу? — Дмитрий... — начала я, осторожно выбирая слова. — У меня ведь нет телефона... — Хочешь своему дружку названивать? — мгновенно перебил он меня, его слова были пропитаны ядом. — Забудь. Тебе не нужен телефон. И точка. Не зли меня. Ты и так уже провинилась. Мой взгляд упал на стол, я тяжело вздохнула, осознавая, как быстро испарились надежды. Вечер, который обещал быть таким радостным и приятным, теперь превратился в очередное испытание.