Глава 31

Когда мы вернулись домой, в квартире было тихо. Эта тишина была давящей, как будто она подчеркивала всё напряжение, скопившееся между нами. Дмитрий не сказал ни слова по дороге из ресторана, словно я стала невидимой. Я не могла понять, что я сделала не так. Этот холод, эта его отчужденность... Весь вечер вертелся в моей голове, и каждый момент нашей ссоры, которого, кажется, даже не было, казался мне все более тяжелым. Паша. Это все из-за него? Но ведь мы просто говорили, ничего больше. Почему это так взволновало Дмитрия? В чем моя вина? Я начала копаться в себе, будто была в поисках улик против самой себя. Что, если я была слишком открыта или улыбнулась не так? Может, в моих словах был какой-то скрытый подтекст? Чем больше я думала, тем сильнее убеждала себя, что во всём виновата я. И эта мысль разъедала меня, как ядовитая слюна. Я не могла больше так сидеть, наблюдая, как всё рушится. Вздохнув, я решилась. Нужно пойти и объясниться, как-то всё исправить. Я подошла к его двери и, остановившись на мгновение, тихо постучала. Ни единого звука в ответ. Я решилась сама открыть дверь, осторожно, как будто боялась разбить что-то невидимое, что отделяло нас. — Я разве разрешил тебе войти? — резкий голос Дмитрия пронзил тишину. Он лежал на кровати, держа телефон, даже не взглянув в мою сторону. Моё сердце дрогнуло. Собравшись с духом, я опустила голову, пытаясь найти слова. — Я... я хотела поговорить о том, что случилось в ресторане. Я не хочу, чтобы мы ссорились. Я чувствовала, как мои пальцы дрожали. Стоя перед ним, я теряла уверенность с каждой секундой. Дмитрий медленно повернул голову и посмотрел на меня с усмешкой. — Ссорились? Вроде бы никто не ссорился. Ты что-то себе выдумала. Его слова обрушились на меня, как ледяная вода. Я снова почувствовала себя маленькой и неуместной. Может, я и правда всё себе придумала? Но тогда почему он меня игнорировал? Почему этот холод между нами не давал мне покоя? — Почему ты тогда меня не замечаешь с тех пор, как мы ушли из ресторана? — я спросила его, пытаясь удержать остатки самообладания. — Тебе показалось. — Дмитрий равнодушно ответил, не отрывая взгляда от телефона. Я ощущала, как стена между нами становится всё толще. Его равнодушие казалось непроницаемым. Словно я пыталась стучаться в закрытую дверь, за которой никто не собирался открывать. — Прости, если я сделала что-то не так... Я не хотела... — отчаяние захватило меня, и слова полились рекой. Мне хотелось, чтобы он снова посмотрел на меня, как раньше, чтобы этот холод исчез. На лице Дмитрия появилось что-то похожее на удовлетворение. Он наслаждался тем, как я унижалась перед ним, как пыталась извиниться за несуществующую вину. — Хочешь, чтобы я тебя простил? — его голос звучал высокомерно. — Тогда заслужи это. Он хлопнул ладонью по своим ногам, показывая, куда мне надо подойти. Я замерла на месте, но потом, медленно, как в каком-то тумане, подошла к нему. Осторожно села рядом, не понимая, чего он от меня хочет. — Ну давай, посмотрим, как ты умеешь извиняться, — произнес он, усмехнувшись. Он поднялся с кровати и принял положение сидя, расставив ноги чуть шире. Его взгляд впился в меня, заставляя чувствовать себя еще более маленькой и беспомощной. Я смотрела на него, как загнанный кролик, не в силах понять, что мне нужно делать. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли разбегались. — Мне тебе еще и говорить, что делать? — он раздражённо фыркнул. — Будь догадливой девочкой. Улыбка на его лице была... грязной. Не от того, что она была не искренней, а от того, что за ней скрывалось мерзкое удовольствие. Он почти приказал: — Для начала сядь на колени передо мной. Я почувствовала, как мои ноги стали ватными. Внутри всё сжалось, но я не могла не подчиниться. Я опустилась на колени перед ним, понимая, что вновь попадаю в его ловушку. Я сидела на коленях перед ним, чувствуя, как каждая клетка моего тела напрягалась от ожидания. Глаза мои были опущены, но я знала, что Дмитрий смотрит на меня, прожигая своим взглядом. Этот тяжёлый, настойчивый взгляд, который я так часто ощущала на себе, пробирал до дрожи. Я боялась поднять голову, боялась встретиться с его холодными, серо-голубыми глазами, в которых обычно отражалась бесстрастная жестокость. — Сними с себя верх, — его голос прозвучал властно, будто это был приказ, которому я обязана подчиниться без возражений. Моё сердце сжалось. Сначала я будто не поняла, что он сказал, но вскоре смысл его слов обрушился на меня, как каменный блок. Я нервно сжала пальцы в кулаки, ощущая, как напряжение нарастает внутри меня. Близость с ним всегда была сложной. Я хотела быть с ним рядом, хотела чувствовать, что мы ближе, но то, как он выражал эту близость... каждый раз это пугало меня. Пугало, потому что я не знала, что будет потом. Насколько далеко он зайдёт? Насколько больно мне будет? Пока я погружалась в свои мысли, он резко вывел меня из этого состояния. — Я сказал, сними с себя верх, — его голос был громче и более раздражённым. Он терпеть не мог, когда его приказы не выполнялись сразу. — Ария, с такими темпами ты точно не заслужишь моего прощения. Ты хочешь, чтобы я забыл про твоё существование на неделю? Его слова вонзились в меня, как острые иглы. Эта угроза пронеслась эхом в моём сознании, заставив меня нервно качать головой. Я не могла этого допустить. Его игнорирование — это одна из его пыток, которую я уже не раз переживала, и я не могла вынести снова этих дней, когда он просто не замечает меня. — Нет... пожалуйста, — пролепетала я, голос дрожал так же, как и мои руки. Я начала снимать свитер. Мягкая ткань цеплялась за пальцы, за локти, за уши, как будто даже одежда сопротивлялась тому, что сейчас происходило. Сердце колотилось в груди, мне казалось, что каждый его удар эхом разносится по комнате, но Дмитрий терпеливо ждал, не сводя с меня своих ледяных глаз. Когда свитер наконец оказался рядом на полу, я подняла взгляд на него, ожидая его следующего шага, но он молчал. Он просто смотрел, его взгляд был выжидающим и требовательным. Я знала, что должно последовать дальше. Мне не нужны были его слова, чтобы понять это. Его молчание говорило громче любых приказов. Мои руки, дрожащие от страха и напряжения, потянулись к застёжке лифчика. Всё казалось каким-то нереальным, будто это происходило не со мной. Через мгновение я уже сидела перед ним, обнажённая. Всё внутри меня кричало от желания прикрыться, закрыть себя руками, спрятать то, что он уже не раз видел. Но я не сделала этого. Я знала, что это только разозлит его ещё больше. Мне нужно было заслужить его прощение, а значит, нужно было быть послушной. Он изучал меня своим холодным, почти равнодушным взглядом, будто проверяя, насколько далеко я готова зайти. Дмитрий несколько секунд не сводил с меня взгляда, словно давая понять, что ожидание тоже было частью игры. Его глаза, холодные и пронизывающие, изучали каждый мой шаг. Я почувствовала, как комок образовался в горле, такой плотный, что дышать стало сложно. Я сглотнула и, собрав остатки смелости, потянулась дрожащими руками к его штанам. Он не произнёс ни слова, лишь медленно облокотился назад на руки, с видимой расслабленностью наблюдая за моими движениями. Его спокойствие пугало меня ещё больше — как будто он заранее знал, что я сделаю всё, что он захочет. Я, почти не дыша, расстегнула его кожаный ремень, медленно, будто каждая секунда тянулась в вечность. Затем пальцы нащупали ширинку, и я открыла её с робкой осторожностью, словно ожидала подвоха. Штаны немного скользнули вниз, открывая его бёдра. Но передо мной оставалась ещё одна преграда — его чёрные боксеры, которые оказались следующим шагом. Всё внутри меня сжалось ещё сильнее. Я нервно положила пальцы на резинку, чувствуя, как моё тело дрожит от напряжения. Каждый мой жест был замедлен, словно я тонула в вязком тумане страха и ожидания. Дмитрий слегка приподнял бёдра, освобождая себя от нижнего белья, и я продолжила тянуть его вниз. В тот момент, когда перед моими глазами оказалось его возбужденное достоинство, я почувствовала, как внутри меня что-то застыло. Он был так близко, что это дезориентировало меня. Я потерялась в моменте, не зная, что делать дальше, хотя понимала, чего он ожидал. Мои руки беспомощно опустились на колени, и я не могла оторвать взгляда от того, что происходило. Дмитрий оставался спокойным, даже слишком. Он словно ждал от меня чего-то большего, ещё невыраженного. В моей голове пульсировала одна мысль — нужно сделать так, чтобы ему понравилось, чтобы он остался доволен, чтобы его холод наконец растаял. — Приступай, — коротко и ровно сказал он, его голос прозвучал как приказ, который я не могла игнорировать. Его усмешка стала глубже, почти тёмной, пропитанной злобной игрой. Он явно наслаждался моей беспомощностью, моими колебаниями, моим страхом. Я почувствовала, как мои пальцы, хоть и дрожащие, обвились вокруг его твёрдого члена, и я начала медленно двигать руками вверх и вниз, стараясь быть как можно более осторожной. Внутри меня всё кричало от ужаса, но я вынуждена была сосредоточиться на каждом его вдохе, на каждом малейшем движении его лица, ища малейшие признаки его удовольствия. Но этого ему было недостаточно. Я почувствовала, как его ладонь легла на мою макушку, его пальцы сжались в волосах, и он потянул меня ближе. Моё лицо приблизилось к его бедрам, так близко, что я могла почувствовать его тепло, запах его кожи. — Воробушек, это не совсем то, чего я хочу, понимаешь? — Его голос был низким, сдержанно ласковым, но под этим тоном скрывалась настоящая угроза. Он сильнее притянул мою голову, впечатав головку члена мне в губы. Мои глаза расширились от неожиданности, и я не могла скрыть шок. Но я не издала ни звука, я просто подчинилась. Мой рот медленно открылся, впуская его внутрь. Казалось, будто всё вокруг исчезло, остались лишь его движения, его сила. Но он не собирался останавливаться на этом. Внезапно его движения стали грубыми. Он запихнул своё достоинство глубже в мой рот, хватаясь за мои волосы так, что боль резанула через моё тело. Он не давал мне времени адаптироваться, не позволял мне контролировать ситуацию. Он сам двигал мою голову, заставляя её двигаться вверх и вниз по своему стволу. Внутри меня всё сжалось, тело реагировало на насилие. Но я не могла остановиться. Я не могла его разозлить. Дмитрий полностью контролировал мои действия, словно я была просто объектом его воли. Он насиловал мой рот грубо и беспрерывно. Я задыхалась, мои попытки перевести дыхание прерывались снова и снова, когда он опускал мою голову слишком глубоко. Приступы удушья сопровождали меня с интервалом, словно воздух не находил пути к моим лёгким. Слёзы подступали к глазам сами собой, текли по щекам, но он этого даже не заметил, или не хотел замечать. Он наслаждался каждым моментом, прикрывая глаза и откинув голову назад, полностью поглощённый процессом. Я терпела, не зная, когда это закончится. Внутренние силы иссякали с каждым мгновением. Рвотные рефлексы каждый раз подступали к горлу с новой силой, а я старалась их всячески подавить. Я попыталась немного упираться руками к его коленям, в надежде замедлить происходящее, но это вызвало мгновенное возмущение. — Руки за спину, — рявкнул Дмитрий грубо между вздохами. Я тут же подчинилась, но инстинкты брали верх, мои руки непроизвольно дергались, стремясь найти хоть какую-то опору, хоть малейший контроль в ситуации, где его не было. С каждым мгновением я теряла себя всё больше, пытаясь подавить рвущиеся наружу чувства. Мои мысли хаотично блуждали в темноте, пока не последовал финальный толчок, лишивший меня последнего глотка воздуха. Дмитрий вдавил всего себя мне в рот перекрывая полностью дыхание. Я почувствовала теплую растекающуюся по моему рту и горлу жидкость от чего захотелось еще больше кашлять. Организм перестал меня слушать и начал сопротивляться, мое неконтролируемое кашляние сдавливал его член. Мир вокруг потемнел. Тело поддалось рефлексам и я начала пытаться оттолкнуть его от себя, я чувствовала как мое лицо краснеет и приступ жара сопровождался с закатыванием глаз, я начинала терять сознание от нехватки воздуха. В тот момент, когда казалось, что я полностью потеряю сознание, Воронцов, наконец, вытащил член из моего рта. Он также убрал свою руку с моей головы, и я буквально рухнула на пол, кашляя, хватая ртом воздух, словно впервые дышала. Вокруг всё размывалось, хриплый, долгий кашель казался не прекращающимся. Вместе с ним прямо на пол вытекали последствия оргазма Дмитрия вперемешку с моей слюной. — Ну нет моя хорошая. — Дмитрий вдруг снова схватил меня за волосы и потянул назад заставляя поднять себя с пола. — Ты должна все проглотить. Я дрожала в его руках не в силах вырваться. Кашель прекратился но в горле дико першило и дыхание все еще было сбитым. Я глядя ему в глаза проглотила все что оставалось в моем рту и горле, проталкивая это дальше. Ощущения во рту были вязкими и скользкими, от чего у меня снова появлялся рвотный рефлекс. Дмитрий прожигал меня своими серо-голубыми глазами, считывал эмоции с моего лица, наслаждался моим видом, мною заплаканной, красной и растрепанной. Он поставил локти на свои колени и свесил руки вниз перед собой. — Я же сказал все, воробушек. — он приблизил свое лицо ближе ко мне и затем кинул взгляд на пол, на ту самую лужу которая вытекала из моего рта во время кашля. — Слизывай. В тот момент я забыла как дышать. Сердце упало на самое дно моего организма и отказывалось возвращаться на место. В груди я почувствовала сильный зажим, будто что-то вдавливает меня в тиски. Я нервно начала качать головой отползая от него назад, новая порция слез хлынула с глаз, делая картинку перед собой размытой. — Нет...пожалуйста. — я умоляла. Мои губы, опухшие и красные, дрожали от подавленных рыданий. — Ария, не зли меня. Не заставляй повторять снова. — его голос звучал твердо, как удар. Резкий и сильный удар по мне, только словами. «Как я дошла до этого?» — мысли словно молнией пронеслись в голове, отравляя каждую часть моего сознания. Я хотела вернуть себе хоть немного контроля, хоть малейшую частицу уважения к себе, но вместо этого медленно опустила голову, позволяя языку коснуться холодного пола, слизывая влажные солёные следы. Каждое движение казалось не только унижением, но и наказанием, которое я словно заслужила. С каждой секундой казалось, что земля подо мной становится ещё холоднее, будто пытается поглотить меня. Дмитрий наблюдал за мной с тем же безмолвным, ледяным спокойствием. Он не произносил ни слова, просто сидел, чуть облокотившись назад, скрестив руки на груди. Я чувствовала его взгляд — тяжёлый, словно он оценивал каждое моё движение, как хищник, наблюдающий за своей добычей. Его глаза оставались холодными, даже когда я слизывала с пола остатки своих слюней и его спермы. Он не отводил взгляд, будто наслаждался этой демонстрацией власти, ощущая, что я — полностью в его руках. Моё лицо всё ещё было красным от стыда, слёзы продолжали течь по щекам, смешиваясь с остатками грязи на губах. Я знала, что он видит каждую мою сломанную попытку сопротивления, каждый жалкий вздох, но это его только удовлетворяло. Я могла почувствовать это по тому, как уголки его рта слегка приподнялись в едва заметной усмешке. Я проклинала себя. Проклинала за то, что позволила зайти настолько далеко. За то, что всегда искала в нем спасителя, когда он был тем, кто медленно разрушал меня. Мои рыдания становились всё громче, но я подавляла их, чтобы не разозлить его снова. «Ты никому не нужна... только ему» — этот голос в голове всё ещё звучал. Я знала, что меня разрывает изнутри, но была слишком глубоко в этой пропасти.