Глава 33

POV Ария С трудом отошла от последнего унижения, но взамен получила самое ценное от Дмитрия — его прощение. Это было для меня как глоток воздуха, уверенность, что я всё сделала правильно. Всё остальное: мои желания выйти из этой квартиры, куда-то пойти, просто подышать свежим воздухом — я подавляла. Дмитрий был неприступен. Он не позволит мне выйти просто так, а если я начну задавать лишние вопросы, я могу снова быть наказана. Лучше молчать и принимать всё как есть, чем думать о том, что он может сделать в следующий раз. Моя больная, зависимая любовь к нему, словно пелена, накрыла меня целиком. В моём разуме не было места сомнениям — Дмитрий знал лучше, что со мной делать, как мне жить. Он был моим спасителем, единственным человеком, который мог показать мне дорогу. Я так искренне верила в это. Однажды вечером Дмитрий вернулся домой с работы — или, по крайней мере, я думала, что с работы. Он никогда не делился своими планами со мной, и если я спрашивала лишнего, его это злило. Но в этот раз что-то было по-другому: он был в хорошем настроении. В его руках была небольшая коробка, и он протянул её мне. — Это что? — я неуверенно взяла темно-изумрудную коробку в руки, удивлённо глядя на него. — Наряд, в котором ты пойдёшь со мной сегодня вечером в закрытый клуб коллекционеров, — его голос был таким спокойным, словно он говорил об обычной прогулке. Мои глаза расширились. Клуб коллекционеров? Тот самый клуб, в котором он состоит? Я застыдилась своей вспышки радости, но не смогла удержаться. — Ты хочешь... взять меня? — я не могла поверить своим ушам. Он кивнул, говоря об этом как о редкой возможности, об особенном месте, где собираются только избранные. Для меня это звучало так привлекательно. Я всегда интересовалась искусством, а идея побывать там, где Дмитрий сам был членом — это было почти как прикосновение к его миру. А ещё, это была возможность выйти за пределы этой запертой квартиры. Как же я соскучилась по внешнему миру... Это ведь шанс для меня... Шанс увидеть что-то новое, что-то особенное. Если Дмитрий меня туда берёт, значит, я для него важна. Значит, он хочет, чтобы я узнала что-то большее о его жизни. Это может быть шаг к сближению с ним. — Спасибо... Спасибо, что берёшь меня с собой. — я улыбнулась, искренне поблагодарив его. Дмитрий с тенью загадочной улыбки подошёл ко мне ближе. Его пальцы скользнули по моей щеке, а затем вниз по шее. Он следил за своей рукой, его взгляд был томным, как будто он оценивал каждое моё движение, каждую реакцию. В его глазах был тот особый блеск, который мне уже не раз приходилось видеть. — Примерь это платье, — сказал он тихо, но с неоспоримой уверенностью. — Я купил его специально для этого вечера. Обувь тоже внутри. Я кивнула и направилась в свою комнату с коробкой в руках. Когда я дошла до двери, он бросил мне вслед: — Оно должно подчеркнуть твою хрупкость и уникальность. Я зашла в комнату, осторожно открыла коробку и увидела платье. Оно было светло-бежевого оттенка, тонкое, почти прозрачное. Без бретелей, обтягивающее, короткое. Я слегка смутилась, мои пальцы замерли на ткани. Это было настолько откровенно... слишком. Но ведь Дмитрий выбрал его специально для меня. Я надела его. Оно село как влитое, словно было создано специально для моего тела. Каждый изгиб подчёркивался, каждый миллиметр кожи словно был выставлен напоказ. Я подошла к зеркалу и остановилась, пытаясь оценить, как я выгляжу. В этом платье я казалась почти обнажённой. Чувство уязвимости окутало меня, но я доверяла его вкусу. Он всегда знал, что подходит лучше всего. Может, это нормально для таких мероприятий? Дмитрий ведь знает лучше. Я не привыкла к таким вещам, но если он выбрал это для меня, значит, так и должно быть. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошёл Воронцов. Я резко повернулась к нему, сжимая руки в замок перед собой, чувствуя, как мои ноги начинают нервно перебираться с одной на другую. Я искала в его лице подтверждение того, что выгляжу достойно, но не могла избавиться от чувства неловкости. Он смотрел на меня, его глаза застыли на мгновение, словно впитывали каждый сантиметр моего тела. В его взгляде промелькнуло удовлетворение и что-то ещё, более тёмное, похотливое. Это заставило меня почувствовать себя ещё более уязвимой, но я стояла на месте, ожидая его одобрения. — Ты превосходна, — сказал он, с лёгкой усмешкой на губах. — Я не ошибся, когда выбирал. — Ты уверен, что мне хорошо в этом? — неуверенно переспросила я, чувствуя, как лёгкая дрожь проходит по моему телу. — Естественно, — его голос был холодно уверен. — У меня нет и капли сомнений. Мы сели в машину, и как только двери закрылись, я почувствовала странное напряжение. Всё это выглядело как важное событие — меня зовут в закрытый клуб, где я смогу увидеть что-то уникальное, чего не показывают всем. И всё же внутри что-то шевелилось, что-то беспокойное. Я пыталась отвлечься, смотря на город за окном, но мысли сами собой возвращались к одному и тому же. Почему клуб настолько закрытый? Может, это и логично, чтобы туда могли попасть только избранные, истинные ценители искусства. Но... как Дмитрий стал его членом? Я бросила взгляд на его профиль. Он был полностью сосредоточен на дороге, его лицо было спокойным, почти отстранённым. Я колебалась пару секунд, а потом решила спросить. — А как ты попал в этот клуб? Это ведь не так просто, да? — я произнесла вопрос с небольшой ноткой неуверенности, словно боялась услышать ответ. Дмитрий чуть качнул головой, не отрывая глаз от дороги. — Со временем я завожу нужные знакомства, — его голос был ровным, почти безжизненным, как будто ему совсем неинтересно об этом говорить. — Клуб не для всех, да. Он не углубился в детали, и я не рассчитывала на большее. Конечно, он не стал бы раскрывать свои секреты. Я всегда была на грани его мира, словно на пороге чего-то, что никогда не смогу до конца понять. Но, может быть, когда мы приедем туда, мне удастся узнать больше. Дорога тянулась молча, и тишина только усиливала моё напряжение. Я начала теребить подол платья, словно это могло меня успокоить, но Дмитрий, видимо, заметил это. Он молча положил одну руку мне на ногу и начал медленно поглаживать бедро. Этот жест был нежным, и я почувствовала, как моё тело немного расслабилось. Его прикосновения всегда придавали мне странное ощущение спокойствия, даже когда мой разум протестовал. Когда мы подъехали к зданию, мои тревожные мысли всплыли вновь. Перед нами возвышалась серая, индустриальная постройка. В окнах вместо стёкол были металлические панели, и вся атмосфера вокруг здания казалась какой-то угрожающей. Это совсем не походило на то, что я ожидала увидеть от "клуба коллекционеров". — Это и есть клуб? — осторожно спросила я, глядя на холодные стены, пытаясь понять, что здесь может быть элитного. — Это часть атмосферы, — его голос был спокоен, даже насмешлив, как будто моя реакция была предсказуема. Я кивнула, стараясь прогнать беспокойство. Мир искусства часто бывает странным, это может быть что-то вроде... концепции. Это место особенное, и я не должна судить по внешности. Мы вошли внутрь, и мои первые ощущения оказались ещё более странными. Тёмные коридоры, освещённые тусклыми лампами, тяжёлые ковры, по которым ступали наши ноги, создавали глухие звуки, как будто весь мир вокруг был приглушён. Стены были почти голыми, за исключением золотых бра, которые излучали тёплый, но слабый свет, лишь очерчивая тени вокруг. Это не походило на галерею, где выставляют картины или скульптуры, но Дмитрий сказал, что это особенное место. Может, так выглядит мир элиты? Возможно, я просто не привыкла к таким вещам. В конце концов, всё это для избранных, для тех, кто понимает такие тонкости. Мы шли по коридору с приглушённым светом, его рука уверенно вела меня вперёд. Я видела двери по обе стороны коридора, но все они были закрыты, и мне оставалось только гадать, что скрывается за ними. Иногда я слышала приглушённые голоса, шёпот, который казался каким-то недоступным для моего понимания. Мимо нас проходили люди, их лица были скрыты в полумраке, но каждый, кто проходил мимо, на мгновение останавливал взгляд на Дмитрии. Они сдержанно улыбались, здороваясь с ним кивком, а затем переводили взгляд на меня. Их взгляды изучали меня, оценивая с каким-то странным, почти хищным интересом, словно я была не просто его спутницей, а чем-то больше. Эти взгляды заставляли меня чувствовать себя неуютно. Но я пыталась не придавать этому значения — ведь Дмитрий был рядом. Когда мы вошли в основной зал, я сразу ощутила, как воздух изменился. Здесь не было привычных выставочных стен с картинами или скульптурами. Вместо этого, в стеклянных витринах и на постаментах находились люди. Обнажённые, окровавленные, они висели на цепях, застыв в мучительных позах. Кое-кто был подвешен на крюках, их тела дрожали от напряжения и боли. Другие были заперты в клетках, их кожа была иссечена, изувечена, оставляя страшные следы страданий. Кровь текла по их телам, как будто это было естественно, как будто это и была та "экспозиция", которую здесь ожидали увидеть. Моё сердце сжалось. Это было так неожиданно, так... неправильно. Я пришла сюда, думая, что увижу картины, мрачные, но всё же произведения искусства, а здесь... Здесь были живые люди! Я повернула голову к Дмитрию, но мои губы не могли вымолвить ни слова. Я открыла рот, но шок не позволил мне говорить. Он всё ещё держал меня за руку, его пальцы крепко сжимали мою ладонь, как будто это должно было успокоить меня. Дмитрий наклонился ко мне, его дыхание обожгло моё ухо. — Это искусство, — шепнул он тихо, словно объяснял что-то само собой разумеющееся. — Эти люди сами согласились на это. Я нервно сглотнула, мой взгляд метался между "экспонатами". Их лица были полны боли, некоторые были изуродованы до неузнаваемости. У многих вообще не было лиц — лишь кровавые пятна и шрамы на их месте. Моё дыхание участилось. Это было неправильно. Это не искусство! Но почему Дмитрий говорит, что это нормально? Почему он так спокоен? Куда он меня привел?! — Но как... как они могли согласиться на это? — выдавила я, ещё крепче сжимая его руку. — Им много платят за это или что? Дмитрий повернул голову и посмотрел на меня с загадочной, почти мрачной улыбкой. В его глазах было что-то, чего я раньше не замечала, или, может быть, не хотела замечать. — Иногда, чтобы создать шедевр, нужно идти на большие жертвы, — его голос звучал глубоко и лично, как будто эти "жертвы" были не просто частью экспозиции, а чем-то, чем он сам восхищался. Я почувствовала, как моё сердце забилось сильнее. Эти люди, что висели на цепях, истекали кровью, как разрисованные куклы — они не были просто участниками какого-то художественного перформанса. Всё это напоминало сборище маньяков и садистов, а не коллекционеров искусства. Мимо нас проходили другие посетители — богачи, одетые в дорогие костюмы, с безразличными лицами, они ходили, рассматривая мучения как что-то совершенно обыденное, как очередную коллекцию антиквариата. И тогда, глядя на них, на их безразличие, я вдруг начала осознавать одну страшную истину. Дмитрий... он один из них. Он смотрел на этих "экспонатов" с тем же холодным интересом, с каким он смотрел обычно на меня, когда разрушал мою волю. Всё больше людей проходило мимо нас, оценивая выставленные тела, и я понимала, что они тоже были частью этого мира, частью той ужасающей реальности, в которую меня втянул Дмитрий. Он всегда был моим спасителем, но теперь, когда я видела этот ужас, я начинала осознавать, что он был таким же, как они. Я думала, что он другой, но теперь мне становилось ясно, что все эти люди наводили на меня ужас, и Дмитрий начинал внушать тот же страх. Мы шли дальше по залу, и я видела всё больше "экспонатов". Я пыталась найти в их глазах хоть малейший намёк на то, что они добровольно согласились на это. Но их лица... их глаза были полны боли и страха. Эти люди не были добровольцами. Это были жертвы. В какой-то момент Дмитрий снова наклонился ко мне и прошептал на ухо, словно это был ещё один из его любовных шепотов. — Ты будешь следующей, воробушек. Ты станешь моим шедевром. Моё тело застыло. Что? Что он имеет в виду?! Он сказал это так спокойно, как будто это было что-то совершенно нормальное. Но это не могло быть правдой. Это не может быть для меня, это какое-то недоразумение! Я повернулась к нему, мои глаза были полны паники. Он держал меня за руку, словно не хотел отпустить, но его взгляд был холодным, расчётливым. — Что ты имеешь в виду? — я едва смогла вымолвить слова, чувствуя, как мой голос предательски дрожал. Он посмотрел на меня с той же мрачной улыбкой. — Ты станешь частью экспозиции. Твоя хрупкость, твоя уязвимость — именно это сделает тебя особенной в глазах коллекционеров. Ты будешь моим шедевром, Ария. Это твой шанс стать чем-то большим. Его слова ударили по мне, словно ведро холодной воды. В этот момент я поняла... Он никогда не видел во мне личность. Он никогда не любил меня. Для него я всегда была просто объектом, чем-то, что он методично разрушал. Он видел во мне только своё "творение", что-то, что он мог бы выставить на показ, чтобы восхищаться не моим внутренним миром, а моим страданием. Мир вокруг меня словно сжался в единое мгновение. Все звуки стали глухими, как будто доносились из далёкой пустоты, а перед глазами мелькали образы "экспонатов", их окровавленные тела, полные боли. Мои ноги словно сами вырвались из-под контроля, и прежде чем я осознала, что делаю, я резко вырвалась из его хватки. Я не могла больше находиться рядом с ним. Я должна уйти, сбежать, куда угодно, лишь бы подальше от этого места. Я развернулась и, не оглядываясь, побежала по коридору. Мои ноги казались слишком медленными, каждая секунда длилась вечно, и всё, что я могла слышать, было моё собственное учащённое дыхание. Я слышала, как Дмитрий следовал за мной, но он не спешил. Его шаги звучали уверенно, как будто он знал, что я никуда не убегу. Это только усиливало мой ужас. — Ария, — его голос был громким, но в нём не было ни капли страха или злости. Он говорил так, как будто обращался к ребёнку, который не понимает сути происходящего. — Ты не понимаешь всей глубины моей идеи. Я хочу сделать тебе лучше. Ты всегда чувствовала себя никем, разбитым сосудом, но я могу помочь тебе. Дать тебе почувствовать себя важной. Особенной. Эти слова разрывали мой разум. Он говорил это так, как будто делал мне одолжение, как будто я должна была быть благодарна за ту тьму, которую он пытался мне навязать. Его манипуляции теперь стали очевидны, и я уже не могла молчать. Мои ноги не останавливались, но я бросила ему через плечо, не оглядываясь: — Ты лжец! Ты всё это время меня обманывал! Ты манипулировал мной для своих целей, а я... я унижалась перед тобой! — моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Ария, — его голос стал твёрже, но не потерял своей холодной уверенности. — Не делай глупостей. Я всё это время спасал тебя. Спасал от самой себя. Ты знаешь, что я единственный, кто заботится о тебе. Ты без меня не выживешь. Его слова били по мне, как острые стрелы, разрывая то, что оставалось от моих чувств к нему. Каждое его "спасал" резонировало во мне, заставляя меня вспомнить все моменты, когда я думала, что он — мой защитник, мой единственный источник надежды. Но теперь я видела правду. Он не спасал меня — он просто разрушал. Из моих глаз текли слёзы, крупные и горячие, капли боли и обиды, которые я не могла сдерживать. Внутри меня словно оторвали часть души, выкинули её, как ненужный мусор. Это была не просто утрата — это было разрушение всего, во что я верила. Он ведь был для меня всем. Единственной истиной. А теперь эта истина была уничтожена. Я резко остановилась и повернулась к нему, вытирая слёзы руками, дрожащими от напряжения. — Ты прав. Я не выживу без тебя. Но с тобой я буду медленно умирать, — слова вырвались из меня, прежде чем я успела подумать. Голос дрожал, словно это было признание самой глубокой правды, которую я когда-либо озвучивала. Я развернулась снова и пошла быстрее, пытаясь уйти, сбежать от него, от его зловещих речей. Но вдруг я врезалась во что-то твёрдое. Я подняла глаза и увидела перед собой фигуру. Чья-то грудь. Я не могла сразу понять, кто это, но когда мои глаза сфокусировались, я увидела его лицо. Передо мной стоял Илья Смаилов.