Взрослые проблемы (H)

2004 год. Сентябрь

      Когда приходит очередное сообщение от Рона, в котором он говорит — любит, скучает, но не сможет приехать, — Гермиона уже не удивляется. У неё скоро день рождения, а у него опять нет времени.              Сегодня они заранее празднуют небольшой, как она надеялась, семейной компанией. Но в итоге чуть позже придут только Гарри и Джинни.              И ей так до обидного привычно получать такие сообщения, оставаясь понимающей женой. Она всерьёз раздумывает над решением поехать в качестве журналиста с исследователями в Америку.              Гермиона отпивает уже пятый заказанный коктейль, на мгновение морщась от привычного к вечеру кисловатого вкуса. И не замечает, когда к ней подходит тот, кого она не хотела видеть следующие десять лет.              — Грейнджер, тебя погулять отпустили? — Малфой садится за её столик, мгновенно делая обшарпанный барный угол местом высокой моды.              — Тебе что-то нужно? — Гермиона недовольно хмурится, подавляя чувство стыда.              — Подошёл узнать, как твои дела.              — Дела прекрасно, а мы завтра будем на первых полосах, — спокойно констатирует она, несмотря на жар опьянения. Ей становится забавно, думая об этом как о какой-то странной мести.              — Да, знаешь, я тут думал о сексе с тобой, — понизив голос, проговорил Малфой.       Глаза Гермионы тут же округлись от шока. Она отпрянула, бокалы на столике зазвенели, но из-за шума бара совсем не привлекли внимания.       Просто его голос прозвучал так, словно он рассказывает о том, какой пирог съел на обед. Гермиона немеет от неожиданного откровенного признания, а язык заплетается и вовсе не от алкоголя.       — Представлял, как твои губы… — Малфой встал, из-за роста почти полностью заслоняя её в углу, и наклонился к ней, шепча: — Сомкнутся вокруг моего члена, а твой язык будет обвиваться внутри, прослеживая выступающие вены. А потом я буду тебя трахать, пока ты не начнёшь умолять…       Гермиону затрясло — и она сама была не уверена, от возбуждения или отвращения. Она стиснула зубы, будучи загнанной в угол. Кому она врала, они ведь взрослые люди.       У неё определённо было разумное объяснение нахлынувшей волне возбуждения. Например, длительное отсутствие мужа... Да Гермиона скорее поверила бы, что Малфой сговорился с барменом и подлил ей афродизиак.       Чем в то, что она его хочет.       — Да не трясись, Грейнджер. — В голосе слышна ухмылка, а губы почти коснулись её щёки. — Вокруг меня достаточно шлюх, не стоит тратить время на тебя.       — Это дрожь отвращения, Малфой! — Гермиона вскочила, отталкивая его от себя. — Это я не привыкла общаться с такими, как ты. Не мой уровень.       Грейнджер вскинула подбородок, пытаясь казаться невозмутимой. Словно его слова никак на неё не подействовали. Что возбуждение не смешалось с унижением... И всё дело в алкогольном опьянении.       — А кто твой уровень, Грейнджер? — Склонив голову вбок, уточнил Малфой. — О, прости, я забыл. Ты же вышла за примата Уизела. Это уже даёт очевидный ответ.       Он ухмыльнулся. И, отвесив насмешливый в своём проявлении поклон, быстро скрылся в толпе на первом этаже.       

***

      Два дня спустя

      Чёрный филин трижды постучал когтем в окно, держа в клюве толстый конверт. Гермиона точно знала, кому он принадлежит.       Репортаж о сотрудничестве министерств двух стран, приправленный пикантными подробностями личной жизни Малфоя, стал очень популярным по обе стороны океана. И именно этот филин был ответственен за переписку на момент переговоров о второй части — более подробном интервью, сопровождаемым колдографиями Малфоя.       Одной Моргане известно, почему он согласился. Особенно после того, как сравнил её со шлюхами.       Всё уже было готово к выпуску, но главный редактор решил опубликовать материал на развороте. И подобрал дату аккурат на следующий день после заключения союза. Потому дело затянулось, в особенности с колдографиями. Все штатные сотрудники отправились вместе с исследовательской группой в Америку, а завершить дело с дополнительными съёмками, в конце концов, выпало полностью на её долю.       Стоило ей взять письмо, как филин взмахнул крыльями и скрылся в темнеющем вечере за окном. Конверт был плотный, запаянный воском с печатью министерства.       — Тоже мне, чёртов бюрократ, — пробормотала Гермиона, разрывая конверт.       Выпали колдографии. На каждой изображён её муж и загонщица Холихедских гарпий. Гермиона плотно поджала губы, смотря на двигающиеся картинки, как в замедленном кино.       Титрами шла её разрушенная жизнь. Возможно, в это мгновение она немного невзлюбила магию за столь живое доказательство. Но воприняла правду с некоторым спокойствием, словно уже знала?..       Знала.       Они были знакомы. Рон представил её, как свою подругу и классного игрока. Говорил, что они общаются только по работе. Но слишком часто задерживался на общих собраниях после тренировок. Отвечал на звонки с мокрыми волосами, не особо бродя по комнате, как обычно.       В тот вечер Гермиона сняла кольцо, положив его поверх фотографии на журнальный столик. Она чувствовала облегчение, с чужой помощью отпустив ситуацию.       Вещи собрать получилось быстро. Возможно, в этом плюсы быть волшебницей. Или дело в том, что за три года брака она так и не смогла обосноваться в их доме.       Обняв кота, Гермиона окинула взглядом «своё» семейное гнездышко напоследок. А после развернулась и ушла.       

***

Неделю спустя

      Закончив статью и подав редактору небольшую заметку о самой себе, Гермиона поехала домой. На улице моросил дождь, крадя последние минуты светлого дня.       Утром она отправила в Министерство заявление о разводе с уведомлением сторон. Письмо с извинением и ключом для Молли и Артура в Нору. Небольшую записку для Гарри на площадь Гриммо.       Она всё сделала правильно, как взрослые люди — собрав себя за шесть дней и решив всё одним махом на седьмой.       Рон позвонил только днём, когда его уведомили. Только сейчас Гермиона заметила, что ежедневные созвоны устраивала лишь она. Быть может, скучала в этом браке тоже только она.       После звонков последовали сообщения, спрашивая — что случилось. Они прервались после обеда, последними были извинения… Да и те, не самые искренние. Видимо, на тренировочной базе резко заработали камины, или министерство разрешило полёт на метле в свете новых изменений.       Все иллюзии семейной жизни разрушились в одно мгновение, рассыпаясь, как те фотокарточки на журнальном столике.       Не то, чтобы её это особо заботило. Завтра новость об их разводе будет на первых полосах, и внимание общественности обрушится как лавина. Но сейчас её заботило только то, почему Малфой прислал ей доказательства. И почему прислал цветы.       Дом её родителей был защищён клятвой и даже Рональд не знал, где именно она жила в детстве. Но пышный букет белых гвоздик, перевязанный красной лентой, каким-то образом оказался на её пороге.       Лепестки, покрытые каплями воды, выглядели ослепительно в сумеречном полумраке дождливого пригорода Лондона. Пожелание, казалось бы, оставленное небрежным росчерком на парфюмированной карточке, стало для неё освобождением.       Именно этот букет словно омыл нелепость последних трёх лет. Гермиона расплакалась, держа его в руках и заходя в пустой дом. Здесь всё было знакомо, а теперь наполнилось лёгким пряным ароматом цветов, раскрытым дождевыми каплями.       Успокоившись, Гермиона набрала номер ассистентки Малфоя. Эмили была чудесной девушкой, и разговаривать было легче с ней, чем с её самовлюблённым боссом. Более того, эта волшебница умела пользоваться благами магловской цивилизации.       Интервью в целом было готово после пары обоюдно неприятных встреч. Оставались колдографии, план на которые почти разрушился после встречи в баре. Не было смысла и дальше откладывать, стоило договориться о встрече завтра.       Но в ответ прозвучал слишком знакомый мужской голос, который было непривычно слышать вместо весёлого щебетания Эмили.       — Малфой, — она констатировала факт, не осознавая того, что уголки её губ скривились в лёгкой улыбке.       — Грейнджер, как приятно, — он поприветствовал её с нескрываемым весельем в голосе.       — Подрабатываешь секретарём, Малфой? — Тут же съязвила Гермиона, стараясь не обращать внимания на гнуснавые нотки.       — Эмили отошла. Понравился мой подарок? — Он не повёлся на провокацию.       — Иди к чёрту! — Прозвучало слабо, даже не особо ругательно.       — Только если вместе с тобой, милая.       — Я звоню, чтобы договориться о съёмке к интервью. Завтра ты будешь свободен? — Гермиона торопливо перевела тему.       — Буду ждать к 11. Птички напели, что у тебя всё равно завтра дела в Министерстве.       — До завтра, — не отрицая, Гермиона попрощалась.       — До свидания, милая.       Покраснев, девушка поспешно сбросила звонок. «Спасибо» с губ так и не сорвалось за весь разговор.       

***

      На следующий день Гермиона пришла в Министерство на полчаса раньше, не желая столкнуться с бывшим мужем во время получения документов. Дело быстро закончилось, без косых взглядов — первые полосы уже пестрели колдографиями былого счастья и громкими заголовками. Скиттер, — о, в кои-то веки Гермиона была ей благодарна, — даже сделала логичное предположение «распада золотой пары героев».       Лично она предпочитала «Придиру». Луна была на удивление дипломатична, разместив статью о соплежуях обыкновенных. Написала настолько ярко, что даже сама Гермиона практически поверила в их существование.       Жаль, что окончательно свободной она станет лишь спустя месяц, если действовать по правилам.       Из атриума она отослала ещё одну записку для Гарри без особых подробностей. В этом не было особой необходимости, ведь Гермиона была уверена: их окружение уже было в курсе. Та, взмахнув бумажными крыльями, задела светлые волосы мужчины, вышедшего из лифта, и забилась под потолком, желая незамедлительно оказаться в аврорате.       Гермиона глубоко вздохнула, перехватывая ремешок сумки с камерой:       — Доброе утро, мистер Малфой.       Разве что руки не протянула для рукопожатия. Её чувства были спорны, больше всего переполняла неловкая благодарность. С одной стороны, стыдно и приятно осознавать, что весьма привлекательный мужчина находит её интересной… На «желанную» она даже внутренне не решалась. С другой стороны, он, очевидно, стал той самой соломинкой, что сломала спину её «верблюду».       «Забавно, я даже не подумала о том, что он мог подделать доказательства…», — задумалась вдруг Гермиона, поднимая взгляд на Малфоя. И тут же отбросила эту мысль. Обстоятельства измены были слишком очевидны — она когда-то любила Рона, но не сходила с ума.       — Как официально, Грейнджер. — Малфой засунул руки в карманы брюк, ухмыляясь, как Живоглот, обнюхавшийся валерьяны: — Скучала по мне?       — Ничуть, — она натянуто улыбнулась. — Не усложняй этот день, я тебя быстро сфотографирую и уеду.       Гермиона быстрым шагом направилась к лифту, игнорируя любопытствующие взгляды. Малфой догнал её в пару шагов, наклоняясь и шепча:       — Ты же представляла меня ночью мастурбируя? — Его слова никак не вязались с серьёзным невинным выражением лица, отражавшемся в натёртых латунных стенах лифта.       — Ни за что! — Возмущённо рявкнула Гермиона, привлекая внимание половину атриума к ещё не закрывшимся дверям.       — Маленькая лгунья, — довольно напел Малфой, отстраняясь. Гермиона закатила глаза на его детскую выходку, игнорируя собственный румянец.       Чувствовать температуру другого человека рядом с собой в узком пространстве лифта было... Волнующе. В одном Малфой был прав — последние несколько месяцев она удовлетворяла себя только руками.       Ладонь ненавязчиво легла на поясницу после выхода из лифта, разворачивая в сторону его кабинета. Горячее прикосновение ощущалось сквозь ремень сумки, ветровку и футболку. И было совершенно ни к чему — она не впервые приходила в его отдел.       Малфой молча последовал за ней, вызывая те странные ощущения, таившееся последнюю неделю внутри неё. Уже в кабинете, воспользовавшись закрытием двери, Гермиона позволила себе быстро выдохнуть, опустив расправленные напряжённые плечи.       Игнорируя Малфоя, усевшегося на своё рабочее место, Гермиона принялась готовиться к съёмке. Положив сумку на то же кресло, которое занимала во время прошлого интервью, Гермиона достала колдограф и обычную камеру, приобретённую специально для её работы.       В последние годы ей нравилось документировать происходящее. Начать новый альбом воспоминаний она собиралась с фотографии Малфоя. Потому что в данный момент он ассоциировался у неё со свободой, несмотря на все перипетии их разговоров.       — Давай по-быстрому, Малфой.       — Что «по-быстрому», Грейнджер?       — Не отвлекайся, — Гермиона фыркнула, поднимая камеру и делая снимок. — Не подавай потом в суд на редакцию за плохие снимки.       — О, ты будешь первой, если я захочу кого-нибудь засудить, — тут же парировал он.       — О, ну ты всё равно плохо получаешься в кадре, — она закатила глаза и повторила, сымитировав его интонацию.       Гермиона откровенно солгала: на магловской камере он вышел замечательно. Правда, рассказывать об этом она всё равно не станет. Следующим был колдограф.       — Сделай вид, что работаешь, как обычно, — скомандовала Гермиона, отходя в угол. Настроить магический снимок было чуть сложнее, ведь он был фактически живым.       Закончив убирать технику, она впала в транс, отмечая, как вырос мужчина, которого она знала со школьной скамьи. Он ведь какое-то время был ниже её ростом! А теперь, Гермиона скользнула глазами по его телу, сильно изменился — и его фигура отличалась от телосложения Рона.       Осталось задать пару вопросов, одобренных редактором. Гермиона отвела взгляд и делала записи в блокноте, желая побыстрее закончить разговор и фотосессию. Малфой в то время уже обошёл вокруг стола, встав у неё за спиной. Она не возражала, так даже проще было внести правки, если его что-то не устроит.       Но Малфой стоял молча. Она сглотнула, спиной ощущая его взгляд как прикосновение, и чувствуя тонкий аромат явно дорогого парфюма.       Гермионе на мгновение показалось, что в помещении резко стало душно. Она быстро повернулась, подумав, что он задумал какую-то пакость.       Ответом ей стал смешок. Гермиона нахмурилась, избегая прямого взгляда:       — Спасибо за интервью, мистер Малфой. Экземпляр издания придёт по почте сразу перед выпуском, — бодро протараторила она знакомую риторику, решив спасаться бегством.       От него. От тех чувств, что он в ней пробуждает.       — Увидимся, Грейнджер.       

***

Октябрь

Министерский бал

      Получив с министерской совой документы о разводе, Гермиона ликовала. Этот месяц, проведённый в одиночестве, дал ей гораздо больше, чем год в браке в том же состоянии.       Она снова была свободна.       Не нужно было искать оправданий, получив цветы от Малфоя за статью или взяв отпуск из редакции на неопределённый срок. Разбрасывать книги где угодно без страха, что на них прольётся что-нибудь липкое. Оставлять своё нижнее бельё вне спальни, не беспокоясь, что оно окажется не в тех руках из-за внезапно пришедших гостей.       Вспоминая все свои маленькие привычки, позволяющие ей чувствовать себя комфортно. Начав снова бегать по утрам и запивать тыквенные блинчики холодным кофе. И всё это без постоянного ворчания.       Она была счастлива.       Весь месяц она всячески избегала встреч с друзьями и знакомыми, выделив время только для Гарри. Он заслуживал объяснений куда больше, чем кто другой. Хотя рассказывать было не о чём.       Гермионе нравилась окружающая тишина без новостей и пересечений, которые неизбежны из-за узкого круга знакомых. Но сегодня вечером ей нужно будет появиться на министерском приёме.       Приглашение было лично отправлено из секретариата министра магии. Это был её первый выход в свет после развода.       Было не страшно, просто не хотелось терпеть всю эту утомительную болтовню. Но статус героини войны никуда не делся. Да и было приятно, что её заслуги не оказались списаны просто из-за новостей, курсирующих о ней в последний месяц.       Хотелось нарядиться, удовлетворив девичье стремление к красоте, всегда скрывающееся в её душе. Как на том балу в Хогвартсе. Жаль, в этот раз без галантного партнёра.       Гермиона выбрала лёгкое атласное платье с игривым подолом, обнажающим кожу до середины бедра. А волосы собрала наверх в привычную причёску, оставив несколько прядей, ниспадающими на плечи. Дополнив наряд жакетом, она отправилась к ближайшей точке аппарации. Возиться с пеплом от каминной сети в этот вечер не хотелось.       Атриум значительно преобразился с того момента, как она посетила Министерство в последний раз. Несмотря на осень, он был украшен живыми цветами и буйной зеленью — Гермиона могла поклясться, что среди переплетённых лоз что-то двигалось.       Отвернувшись, она подхватила бокал шампанского с подноса официанта.       Сегодня она могла себе позволить расслабиться. Тем более, Кингсли хотел лишь её появления, а не просил толкать неуместные речи. Полвечера прошло быстро, в болтовне с друзьями — и это оказалось куда проще, чем она изначально думала.       Правда то, что она выпивала бокал за бокалом, давало повод другим подозревать её в расстроенных чувствах. Она видела это в сочувственных взглядах, что бросали окружающие.       Но Гермиона так не считала, она сияла.       — Гарри, рада тебя видеть! — Отмечая заросшее щетиной лицо друга, Грейнджер ему легко улыбнулась, показывая: не стоит за неё беспокоиться.       — Наконец-то ты в строю. — Поттер шутливо пихнул её кулаком в плечо, едва касаясь кожи. Гермиона рассмеялась от лёгкости общения, салютуя бокалом бывшему мужу на другом конце зала. Он пришёл со спутницей, делая всё более очевидным.       — Тебе удалось избежать десятка встреч по планированию, — пробучал Гарри, отвлекая её внимание. Уже было время ему выходить на сцену.       — Удачи! Все будет хорошо, — привычно подбодрила Гермиона, довольно прищурившись от кисловатого вкуса шампанского в бокале.       — Пей поменьше, — махнув широкой ладонью на прощание, Гарри побежал к сцене под улюлюканье подчинённых. А Гермиона беспардонно нырнула в круг болтающих, прислушиваясь к слухам — привычка, появившаяся у неё от работы в редакции. Именно так она когда-то узнала о частной встрече бывшей жены Малфоя и его друга. А сейчас, что довольно интересно, ловит спорадически возникающие слухи о самой себе.       У неё всё наладилось.       Даже встреча с Джинни прошла прекрасно. А Молли и вовсе обняла её, похлопав по спине — тут она чуть не разревелась, но стала чуточку счастливее, словно получив последнее подтверждение. Лишь Гарри неодобрительно покачал головой, наблюдая за её порханием по залу.       Но они оба знали: ей необходимо общение. Но только она понимала: сейчас ей нужен бокал чего покрепче, чтобы окончательно отпраздновать свой развод.       Именно поэтому она пошла к бару, принимая комплименты по поводу открытого платья. Особенно беседа с мисс Эванс, её редактором, была на удивление короткой:       — О, милая моя, тебе стоит выпить и снять мальчика на вечер! — Похлопав её по руке, наставница вместе с пинтой пива скрылась в толпе, не дожидаясь ответа.       Гермиона сочла это хорошей идеей.