Diagnosis

В коридорах завывает ветер, беспокоя холодный, но затхлый и душный воздух Святилища, обглоданные останки некогда роскошного убранства колыхаются под его порывами, а лампы, ещё полные светомух, покачиваются с печальным перезвоном. Святилище выглядит мертвым, однако где-то на грани слышимости постоянно звучат шипение и шепот Души, несвязное бормотание Просчётов и слабое скрежетание когтей, редко касавшихся пола. И резкое влажное чавканье, нарушившее этот неизменный аккомпанемент, кажется до оглушения громким. Блажь лопается под ударом сферы так же легко, как переспевший плод, вязкая слизь и бледные разводы Души растекаются по полу, прежде чем начать растворяться. Блажь не сделала ничего, кроме как случайно попалась буквально под ноги. Блажь даже не почувствовала боли, по крайней мере, не телом, да и вряд ли что-то могло сравнить с той агонией, которую испытывала её Душа. О глупой бессмысленной Блажи следовало бы тут же забыть. Тем не менее, в короткий промежуток осознания, когда ни бормочущий шепот, ни яростный вопль не заглушают мысли и которые случаются все реже, Мастер Душ успевает подумать о том, кто это был и как его звали. В его голове нынче много имён. Иногда он не слышит ничего, кроме их гремящего захлебывающегося речетатива. Голоса звучат хором, перебивая друг друга и отчаянно пытаясь не быть забытыми. Иронично, но это только больше превращает то, что они пытаются сказать, в неразличимую бессвязную чушь, которую легко игнорировать. Да и Мастер Душ в любом случае больше не признает ни одного имени. Знал ли он их лично? Был ли это один из служителей Святилища? Заражённый? Или кто-то, чья Душа была пропущена через металлические трубки, пока не стала податливой и мягкой и не была поглощена? Было ли среди этих имён его собственное? Горячий выдох, обжигающий внутреннюю часть его оболочки, и увещевающий шелест говорят ему, что это уже неважно, и Мастер Душ соглашается. Имена больше не имели значение. Все имена остались где-то там, в далёком прошлом, где никто не знал о скрытой силе Души и где каждый был обречён на жалкую позорную смерть. Какое бы имя он ни носил, оно больше не могло подойти ему, так же, как и сброшенная после линьки оболочка. Зато Мастер Душ помнит другое. Не имена, но титулы. Четкие границы и роли, укоренённые в его разуме даже сейчас. Наставница. Хранитель. Зверь. Король. И Мастер Душ – такой же титул среди многих других. Он имеет смысл и вес, он куда более ощутимый, плотный и настоящий, чем любое имя и прочно врос в него, или, быть может, они вросли друг в друга? Если когда-то давно и существовала граница между Мастером Душ и ним самим, то сейчас она расплылась, размылась серебристо-белым и оранжевым. Он – Мастер Душ, а Мастер Душ – это он. Тот, кто искривляет тонкие, как паутина, струны, пока те не запоют в заклинаниях, тот, кто вытягивает эфирную субстанцию из агонизирующего тела, заключая в хрупкие сферы, тот, кто прознает пространство магией, как иглой, стягивая и комкая. Это не дар, не талант, не призвание, это настоящее _мастерство_, на отточение которого ушли многие годы и многие жизни. Мастер Душ, может, и не имя, но оно ему и не нужно. Бессмертным и богам не требуются имена. Как и монстрам.