3.2. Всего Лишь Ещё Одна Гонка…

Грянул гром, и небо расколола молния, но грандиозное облако Клаудсдейла не пострадало от шторма. Массивное облачное сооружение никогда не оказывалось в одном и том же месте дважды, поскольку оно свободно парило над Эквестрией. Это была крупнейшая действующая арена "Пегасус" и официальный дом Вондерболтов, где проходили их многочисленные гонки и авиашоу. Однако это было днём, а в настоящий момент время захода солнца Селестии давно миновало. Соарин, командир Вондерболтов, отдыхал на небольшом участке базового облака Клауд-а-сьюма и размышлял о том, каким неприятным казалось это место, когда оно было пустым. Он привык к звукам ликующей толпы или даже к отрывистым приказам капитана своей команды, поэтому ему было не по себе от того и другого. Даже грохот внизу не мог нарушить неловкую тишину, в которой он пережидал шторм. Клаудсдейл никогда бы в этом не признался, но после печально известной засухи семилетней давности они изо всех сил старались точно регулировать погоду. Раньше планирование и подготовка к дождю были простыми и их легко было запланировать, но даже при самом точном выборе времени и ингредиентов погодные машины, казалось, время от времени начинали действовать по-своему. Несмотря на это, Соарин не слишком задумывался о том, чтобы задержаться допоздна в "Клауд-а-сеум" в тот вечер, пока не услышал раскат грома, с которого всё началось. Он мысленно выругал себя за то, что суетился из-за их праздничной экипировки, вместо того чтобы вернуться домой, как другие Болты. Он не был уверен, на кого ему больше злиться: на метеорологов, которые обещали, что шторм разразится после мемориала, или на новичка, который заставил его и их товарищей по команде выдержать изнурительную тренировку с её исключительно высокими стандартами. В любом случае, он застрял. Технически он мог летать под дождём, как делал это много раз раньше, но его конечности и крылья болели от тяжелого рабочего дня. Он решил, что борьба с ветром, водой и молнией не в его интересах, особенно перед большим выступлением. Ожидая, Соарин размышлял о разрушительной природе шторма. Он поморщился при мысли о том, что все эти идеально расположенные на открытом воздухе памятные украшения были уничтожены проливным дождем. Но время шло, веки Соарина становились всё более тяжёлыми, и его голова медленно опускалась к пушистому облаку, которое удерживало его. Однако, прежде чем сон сморил его, что-то стремительно прорвалось сквозь слой грозовых облаков и принесло с собой порыв ледяного ветра. Соарин встал на дыбы и задохнулся от внезапного натиска жидкости, забрызгавшей его шерсть и крылья. — Соарин? Что ТЫ всё ещё здесь делаешь? — Рэйнбоу Дэш, источник этого порыва, удивлённо спросила. — Я?! Что ТЫ здесь делаешь, Крэш? — Соарин огрызнулся в ответ, используя прозвище, которое, как он знал, она ненавидела. — Я кое-что забыла в своём шкафчике, не то чтобы это тебя касалось. — Резко ответила Дэш, презрительно прищурив глаза. Обычно она могла стерпеть насмешки со стороны других болтов, но Соарин действовал ей на нервы. — Если бы я хотел промокнуть насквозь, я бы просто пролетел сквозь эту чертову бурю! — С горечью заметил Соарин, встряхивая перьями на крыльях, чтобы удалить остатки влаги. — Боишься небольшого дождя, да? — Я не настолько глуп, чтобы гоняться за молниями, как некоторые пони. — Соарин ответил немного чересчур многозначительно, снова усаживаясь на край облака. — Ха! Если бы это было так, я бы тоже выиграла эту гонку. Какое было наше последнее время в заезде ранее? Я была на целых 15 секунд впереди тебя, не так ли? Думаю, тебп лучше надеяться, что Спитфайр не будет искать нового командира после такого поражения, — фыркнула Рэйнбоу. Если Соарин собирался открыть шлюзы для словесной перепалки, то упоминание о сегодняшнем поражении было бы идеальным противовесом этому нелепому прозвищу. Тогда Дэш не спрашивала, но сейчас ей стало интересно, является ли победа над каждым из Вондерболтов в гонке один на один в один и тот же день своего рода рекордом. Она знала, что такое поражение может привести к тому, что некоторые из Болтов окажутся в плохом настроении, но оно того стоило. — Я не хочу этого слышать, Крэш. Ты ЧАСАМИ муштровала нас по программе, так что это не совсем "подвиг" - победить нас в дурацкой гонке после этого. — Проворчал Соарин, отворачиваясь, чтобы не сказать чего-нибудь, о чём он потом пожалеет. — Дурацкой гонке? Попробуй девять "дурацких" гонок. Тренировка не могла бы быть такой плохой, если бы я всё ещё надирала задницы! Я ничего не могу поделать, если ВЫ все не в форме. Соарин стиснул зубы и сделал глубокий, прерывистый вдох. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не закричать от раздражения и усталости. Обычно Дэш не была такой раздражительной, но по какой-то причине сегодня она быстро подорвала его решимость. Единственным спасением Соарина было то, что буря под ним утихла. После некоторого молчания Дэш продолжила: — Держу пари, я смогла бы сделать это снова. Прямо сейчас. Даже после помощи Твайлайт и того бессмысленного списка. — Знаешь что? Ты в деле. Мне похуй, если это утомит тебя на завтра, тебе нужно напомнить о твоём чертовом месте! — Заявил Соарин, вскакивая на копыта и расправляя крылья, готовясь к бою. Он отдыхал уже почти час и был уверен, что сможет, наконец, заставить Рэйнбоу замолчать, одержав заслуженное поражение. — Три круга по Клауд-а-зейму, входная арка - это финишная черта. Рэйнбоу Дэш не стала спорить, её брови нахмурились, а на губах появилась самодовольная улыбка. — 3, 2, 1, ВПЕРЁД! — Она выкрикивала это в быстрой последовательности, взлетая, как ракета, и оставляя за собой радужную полосу. Она слышала, как Соарин сердито выкрикивал что-то в ответ, но была слишком сосредоточена на гонке, чтобы обращать на это внимание. Холодный ночной воздух пронизывал её перья с головокружительной скоростью, холодя каждый дюйм шерсти. Казалось, что его ледяная хватка проникает до самых костей, усиливая сильную усталость, которую она изо всех сил старалась не замечать. Несмотря на предупреждающие сигналы своего тела, Рэйнбоу стиснула зубы, отказываясь верить, что её эго выписало чек, который её тело не могло обналичить. На самом деле она была так сосредоточена на победе, что не заметила, как грозовые тучи под ней рассеялись, пока они почти полностью не растворились. Когда она убедилась, что её лидерство в Соарине надежно, внимание Дэш переключилось на оценку окружающей обстановки; это было то, что она делала подсознательно, когда летела. Во рту у Дэш появилось кислое послевкусие, когда она осознала, что прямо под ними находится густая масса деревьев. В тот вечер она не придала особого значения точному местоположению Клауд-а-зейму, тем более что ранее из-за шторма её местонахождение было скрыто. Однако сейчас лёгкий страх пробежал у неё по спине, угрожая нарушить концентрацию. Могли ли это быть те самые деревья, которых она избегала годами? Могла ли она находиться прямо над единственным местом в Понивилле, которое она категорически отказывалась посещать снова? Дыхание Рэйнбоу участилось ещё сильнее, чем бешеный стук в груди. Она попыталась отогнать мысли, которые бродили где-то на задворках её сознания, сосредоточившись на последнем круге. Было нелепо позволять чему-то столь незначительному отвлекать её от выполнения задания. В конце концов, скопление деревьев не представляло для неё никакой угрозы, особенно когда она парила на высоте сотен футов над ними. Успех Рэйнбоу Дэш был всё ближе и ближе. Возможно, именно поэтому её внимание устремилось за облака; она была так уверена в своей победе, что могла сосредоточиться на других вещах. Её взгляд задержался на этих деревьях, пытаясь убедить себя, что они действительно не имеют значения. В этот момент её внимание привлёк отблеск света. Это был всего лишь отблеск в тёмной роще, но пегаску словно парализовало. Она замерла в воздухе, её конечности отказывались подчиняться командам мозга. Резкая остановка была слишком внезапной, и напарник Рэйнбоу по скачкам не успел увернуться, поэтому пара пегасов сильно столкнулась. Хотя этого удара было достаточно, чтобы вернуть жизнь копытам и крыльям Дэш, внезапная путаница переплетённых конечностей лишила силы тяжести, и беспомощная пара рухнула вниз навстречу своей гибели. Оба пегаса пытались отделиться друг от друга; они боролись, брыкались и кричали, пока падали. Дэш удалось нанести последний точный удар в грудь Соарину, прежде чем пара скрылась за деревьями. Ветви тянулись вверх, цепляясь за крылья и мех, захватывая пони в свои спутанные лапы. Боль от свежих ран смешалась с треском ломающихся веток и шелестом листьев. Наконец, бьющееся тело Рэйнбоу ударилось о твердую, неумолимую землю. Она услышала серию тресков, но не была уверена, раздавались ли они изнутри или из-за дождя обломков деревьев, обрушившихся на неё и вокруг нее. Она лежала на земле, её грудь тяжело вздымалась, когда она пыталась восстановить дыхание. Её широко раскрытые от страха глаза, едва моргая, рассматривали сцену над ней. Когда шорох стих, она рискнула оглянуться, чтобы посмотреть, не приземлился ли поблизости Соарин. Рэйнбоу попыталась выпрямиться, чувствуя, что ее конечности отяжелели, и любое движение давалось ей с большим трудом. — Соарин? — Её голос срывался сильнее обычного, когда она боролась с подступающим ужасом в груди. Дэш мало что могла разглядеть из-за скудного освещения под прикрытием деревьев, поэтому она расправила крылья, чтобы взлететь. Проблема была в том, что откликнулось только одно крыло. Дэш почувствовала, как ее сердце бешено колотится, когда она медленно повернулась и обнаружила, что ее левое крыло безвольно лежит на боку. Видеть изуродованное, покрытое веточками пернатое месиво было достаточно неприятно, но то, что еще увидели глаза Дэша среди обломков, повергло его в сильнейший шок. Они были маленькими, красными, круглыми и прямо как из ее ночных кошмаров. Дэш отшатнулась, каждый дюйм ее тела кричал о том, чтобы бежать. — Соарин! Где ты? Скажи что-нибудь! — Потребовала Дэш, её мысли путались. Она снова посмотрела на деревья, но увидела только неясные очертания листьев, плодов и веток на фоне лунного света. Это было зрелище, которое она видела раньше, и, если не считать влажной почвы под копытами, всё в этом месте казалось ей знакомым в худшем смысле этого слова. — Я же тебе говорила… Мне не нужно твоё греёбаное лекарство. Дэш с трудом сглотнула. Этот голос эхом отдавался в её голове, притупляя чувства. Она крепко зажмурилась и задержала дыхание. Нет, не сейчас. Она не могла позволить кошмарам овладеть собой. На мгновение она пожалела, что много лет назад прогнала Твайлайт. Она пыталась настоять, чтобы Дэш поговорила с кем-нибудь о той ночи, но Дэш упорно отказывалась, снова и снова. Может быть, если бы она этого не сделала, то сейчас у неё был бы какой-нибудь метод, который помог бы ей избавиться от этого призрака в своих мыслях. — Соарин? — Рэйнбоу снова робко позвала, не в силах понизить голос выше шепота. Порыв ветра зашелестел листьями вокруг неё, стряхнув несколько капель дождя. Стук капель о влажную землю звучал в ушах Дэш так, словно камни сталкивались друг с другом, превращаясь в валуны. Затхлый запах, витавший в воздухе, ударил ей в ноздри, становясь всё более неприятным. — Я - ПРЕДВЕСТНИК СТРАХА И ВЕСТНИК ИСТИНЫ, КОТОРУЮ ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ ЗАМОЛЧАТЬ НАДЕЖДОЙ! Копыта Рэйнбоу отреагировали на появление призрака в её сознании, и она бросилась в любом свободном направлении, какое только смогла найти. Она не могла остаться, какой в этом был бы смысл? Страх уже сковал её, когда она была в сотнях футов над землей; теперь, когда она была на земле, от неё было бы не больше толку. Она поискала глазами какие-нибудь признаки света или жизни, отчаянно пытаясь отвлечься от своих мыслей. Её движения были такими бешеными, что она споткнулась и упала на невидимый предмет. Ударившись о землю, она покатилась, пока не упёрлась во что-то твёрдое. Долгое время Дэш оставалась дезориентированной, не зная, где верх, а где низ. Когда её глаза наконец открылись, она поняла, что стоит прямо и прислонилась к дереву, но её взгляд был прикован к предмету, из-за которого она упала. У Дэш перехватило дыхание. Даже в темноте она безошибочно узнавала форму, торчащую из земли перед ней. Это было длинное древко с металлическим концом, которое вонзалось в землю, чтобы оставаться в вертикальном положении. Хотя при слабом освещении было невозможно разглядеть детали, её разум заполнил пробелы. Но даже если и так, этого просто не могло быть. Она уничтожила эту проклятую лопату много лет назад. Она видела, как та чернела и горела в свете костра, как металлическая лопата деформировалась от сильного жара кузнечной печи. Должно быть, это был трюк, мираж, который вызвал призрак из её воспоминаний, чтобы мучить её. — И эта истина… в том, что, в конце концов, нет вообще ничего... кроме меня. Дэш вздрогнула, спрятала лицо в копытах и затряслась так сильно, что была уверена, что потеряет сознание. Всё, что она могла сделать, это бороться с конвульсиями и рвотными позывами. Слёзы обильно текли по её щекам, пока, наконец, она не разразилась безудержными рыданиями, разорвавшими тишину. Её судорожные вдохи были единственным признаком того, что она ещё дышала. Дэш погрузилась в годы подавляемого гнева, страха и мучений. Она не была уверена, как долго была безутешна, когда услышала слабый звук. Её уши повернулись назад, когда она услышала шорох веток и листьев. По милости Селестии Соарин был жив и находился поблизости. По крайней мере, ей показалось, что она услышала именно это. — Рэйнбоу Дэш... Голос был низким и прерывистым. Рэйнбоу икнула сквозь рыдания, которые не прекращались, пытаясь преодолеть эту неизмеримую боль и добраться до своего друга. — Где ты? — Она закричала, захлёбываясь словами. — Здесь, во фруктовом саду, конечно. Где ещё я могу быть? Теперь голос звучал отчетливее, его больше не заглушали крики и всхлипывания Дэш. Однако это было не совсем то, чего она ожидала. Голос звучал и близко, и далеко одновременно, как будто его доносил ветер сквозь деревья. Тембр голоса был далёк от естественного тембра Соарина, но Дэш списала это на то, что она переживала душевное потрясение. Ветви над её головой начали дрожать. — Я тебя не вижу! Ты ранен? — Ответила Дэш, и в её тоне прозвучало немного больше убеждённости. Сосредоточение на Соарине помогло ей отвлечься от пугающих зрелищ вокруг. — Полагаю, в каком-то смысле, да. Мне больно от того, что ты сделала, или, по крайней мере, от того, что ты пыталась сделать. — Ответил голос. Какая-то часть Дэш понимала, что пони, с которым она сейчас разговаривала, был не тем жеребцом, перед которым она будет умолять о прощении позже. Тем не менее, она продолжала разговор, не позволяя своим чувствам распознать потенциальную опасность. — Ты можешь летать? Я-я думаю, у меня вывихнуто крыло, если бы ты мог просто вставить его обратно, мы могли бы выбраться отсюда. — Спросила Рэйнбоу, осознав, что она не двигалась, а её глаза были крепко зажмурены, чтобы оставаться сосредоточенной на задаче под копытами. — Я НИКОГДА не вернусь назад! И ничто из того, что вы, жалкие пони, делаете или говорите, не заставит меня. Глаза Рэйнбоу распахнулись, и зрачки сузились до размеров иголок. Как бы сильно её мозг ни пытался это отрицать, теперь голос нельзя было спутать ни с чем. Слово в слово, как в её ночных кошмарах. Рэйнбоу не могла смириться с этим; ни тогда, ни сейчас. Ей пришлось спасаться бегством. Все надежды на спасение Соарина рухнули, когда Рэйнбоу вскочила на ноги и снова пустилась бежать. Как и прежде, она не успела убежать далеко, как ей помешали. Хотя это было нелогично, Дэш увидела, как ветви и деревца зашевелились, протягиваясь к ней и преграждая ей путь. Их узловатые ветви торчали из гниющих стволов, блокируя всякую надежду на отступление. Дэш не остановилась, просто изменила курс. К её ужасу, процесс повторялся до тех пор, пока она не оказалась заключенной в кольце деревьев. — Мы ещё не закончили. — Произнёс голос, хотя и звучал он гораздо менее неземным. Дэш повернула голову в его сторону и заметила пару зелёных глаз, пристально смотревших на неё из-за изгороди из веток. — Ты ненастоящий, ты не можешь причинить мне боль! — Заявила Дэш, упираясь копытами в земляной пол в боевой стойке. Глаза, в которые она смотрела, внезапно исчезли, и слева от Дэша раздался голос. — Вот что мне в тебе нравилось, Дэш. Единственная пони, которую я знала, без капли здравого смысла, просто очень глупая. Дэш снова нашла глаза, но только для того, чтобы они переместились вправо от неё. — Единственная пони, которая думала, что сможет вылечить меня. Ну, как ты думаешь, Рэйнбоу, во мне осталось что-нибудь, что можно вылечить? Ты всё ещё веришь, что спасёшь меня? — ЗАТКНИСЬ! — Рэйнбоу закричала, бросаясь к деревьям, где глаза впились в её череп. Она билась о ветви, отделявшие её от насмешливого голоса, разрывая их ртом и копытом, как будто рассекала деревья, чтобы спастись. Как и прежде, глаза исчезли, но Рэйнбоу не отступила от своей задачи. Если она не могла противостоять нападавшему, то могла, по крайней мере, освободиться. Лоб Рэйнбоу покрылся испариной, и она чувствовала, что каждое нервное окончание горит от беспокойства. Во время своего безумия она перебрасывала через плечо охапки веток, прутиков, листьев и плодов. Однако через некоторое время Рэйнбоу осознала, что у неё ничего не получается. Как бы она ни старалась, подлесок так и не поредел. В конце концов, усталость взяла своё, и Рэйнбоу упала на землю, учащённо дыша. Её дыхание было таким громким, что, хотя она снова услышала голос, его было невозможно разобрать. Каждая клеточка её существа хотела рухнуть прямо здесь и сейчас, но её неподдельная воля отказывалась подчиняться. Если эта часть её тюрьмы была неприступной, то она попробовала бы найти другое место. Рэйнбоу обернулась и, наконец, увидела огромную груду обломков, которую сама же и создала. Её сердце упало, когда она осознала, сколько раз она безуспешно боролась. И все же Рэйнбоу не сдавалась. Она сделала неуверенный шаг вперед, выбирая другой участок неровной ограды, чтобы попробовать дальше. На третьем шаге Рэйнбоу услышала что-то необычное, какой-то шорох под грудой камней перед ней. Она покачала головой, отгоняя страх, который последовал за шумом. На четвёртом шаге движение стало громче, и Рэйнбоу краем глаза заметила какое-то движение. Нездоровое любопытство заставило пегаску остановиться и посмотреть, что будет дальше. Ветви сплетались одна с другой, утолщаясь и сбрасывая при этом яблоки и листья. Сброшенные листья сплетались вместе на стеблях, а яблоки собирались в кучки. Звуки, которые оно издавало, были не просто щелканьем и хрустом, но также включали в себя влажное хлюпанье. Затем Рэйнбоу почувствовала, что сама земля под её копытами начала дрожать. В шоке она увидела ряд корней, которые, словно змеи, ползли по земле к месту слияния, ещё больше укрепляя его. Дэш с трудом оторвалась от этого ошеломляющего зрелища, решив вместо этого применить новую тактику: она будет прокладывать себе путь сквозь раскисшую почву под копытами. Грязь разлеталась во все стороны, пока истеричная кобыла боролась за свободу. До ушей Дэш донесся издевательский смех. Она что-то проворчала сквозь стиснутые зубы, расстроенная тем, что грязь, которую она выкапывала, в конечном итоге будет возвращаться на место. Однако она не прекращала своих бесплодных усилий, пока лопата, которую она держала в руках, не просвистела мимо неё и не вонзилась в грязную насыпь рядом с ней. — Вот, попробуй это. — Насмешливо произнёс голос, прежде чем возобновить свой смех над ней. Дэш потянулся за лопатой, прежде чем обернуться и увидеть последнего сгруппированного монстра в центре фруктовой тюрьмы. Существо было таким же высоким, как деревья, окружавшие Дэш, хотя по форме отдаленно напоминало пони. Длинные переплетённые корни, ветви и кора образовывали конечности и туловище, а листья ниспадали с существа каскадом, как грива и хвост. Шесть яблок украшали его лесистые бока. Но, пожалуй, самыми жуткими были глаза на лице в форме пони. Два углубленных углубления в виде извивающихся, контролирующих друг друга древесных ветвей вплетались в массивные полые гнезда и выходили из них. Однако, когда Дэш задержала взгляд на темноте внутри них, она смогла различить слабое изображение. Дэш прищурилась и слегка наклонилась вперед в надежде, что очертания станут более чёткими. Странное мерцание, похожее на вуаль росы, отражалось от темноты. В этом мерцании Дэш увидела, как две пони поменьше обрели форму. Пони были одинаковыми: пугливые маленькие кобылочки, цепляющиеся за последние крупицы здравомыслия. В центре внимания оказались голубые, затем красные, желтые и все оттенки радуги. Эти кобылы были ненастоящими, они были отражениями. Дэш наблюдала за своим отражением в зеркале, удаляющимся от неё всё дальше в темноту. Это существо было не просто увеличенным лесным волком-пони, это было нечто гораздо более демоническое. Сначала существо казалось приросшим к земле, пока Дэш не обратила на него должного внимания. Затем левое переднее копыто поднялось, ломая корни, и с силой опустилось обратно, всего в нескольких дюймах от своей жертвы. Дэш взвизгнула и бросилась прочь, крепко сжимая лопату. — Ты хотела убить меня той ночью. — Произнес голос, который Рэйнбоу Дэш, наконец, приняла за Эпплджек. Он доносился из-за деревьев и одновременно из-за монстра. — Ну что ж, вот твой шанс, Рэйнбоу. Тогда исправь свою ошибку. Рэйнбоу издала взволнованный, испуганный крик, вонзая лопату в заросли веток позади себя. Атака на стены изолятора казалась более разумным решением, чем на самого монстра. И монстр, и пони покатились со смеху, когда лопата отскочила от ветки, как будто была сделана из прочного металла, а не из дерева. Рэйнбоу Дэш знала, что другого выхода из этого ада не будет, пока она не встретится лицом к лицу с демоном и не победит его. Если Эпплджек хотела боя, она бы его устроила. С убийственным намерением Дэш начала рубить чудовище лопатой, зажатой в копыте. К её восторгу, монстр оказался пробиваемым. С каждой успешной атакой от него отваливались целые кучи фруктового мусора. Однако монстр Эпплджек не дремал. Огромные копыта производили оглушительный топот, и каждое из них было безуспешным. Массивная голова опустилась, чтобы протаранить маленькую добычу-пегаса, но и её постигла неудача. Рэйнбоу испытала огромное удовлетворение, наблюдая, как зверь врезается в их деревянные стены тюрьмы, и большие куски его тела ломаются и отваливаются. Ещё большим удовольствием были крики гнева и боли, исходившие от зверя, а также голос, доносившийся из-за пределов их заточения. По мере того, как Дэш расправлялась с монстром, её уверенность и гнев росли. Как было сказано, ей следовало убить Эй-Джей той ночью. Твайлайт была дурой, настаивая на обратном, когда они ясно видели, какое необратимое зло она совершила. Не имело значения, как Эпплджек освободилась или оказалась здесь. Не имело значения, какую странную магию она использовала сейчас. Это был подарок. У Дэш был шанс по-настоящему спасти Эквестрию, правильным способом. Дэш почти полностью разобралась с садовым монстром, когда заметила нечто, от чего по её телу пробежала волна восторга: кровь. Пони, которая управляла этим чудовищем, должно быть, была его ядром. Дэш, не колеблясь, взяла лопату обоими передними копытами и полностью вонзила её в живот существа. Монстр закричал в кровавой агонии, прежде чем рухнуть на землю, а остальная флора рассыпалась по земле. Одновременно ветки, разделявшие деревья, сморщились и упали, открыв несколько путей эвакуации в сад. Дэш схватилась за грудь, пытаясь выровнять дыхание, испытывая облегчение от того, что наконец-то освободилась. Так продолжалось до тех пор, пока несколько веток не раздвинулись, и не показалась оранжевая земная пони, гордо стоящая среди деревьев. Её зеленые глаза сверкали в темноте, а на губах играла злая ухмылка. Ужас охватил Дэш. Если Эй-Джей была там... тогда кого же она…? Дэш знала, что ей не следует смотреть. Она знала, что Эй-Джей одурачила её. Она точно знала, что увидит, когда обернется, чтобы посмотреть на останки монстра. Она знала, но не смогла удержаться и не подтвердить это. Нет... нет, пожалуйста, нет… Рэйнбоу повернула голову и увидела лопату-убийцу, гордо восседавшую на спине своей жертвы-пони. Его глаза были закрыты, а заплаканные щеки перепачканы грязью. Копыта были растопырены, а крылья в последний раз дёрнулись, прежде чем безжизненно упасть по обе стороны от лопаты. Соарин был мёртв, и в этом была вина Дэша. — Нет... — простонала Дэш, вытаскивая оружие из-за спины своего товарища по команде и обрызгивая себя его кровью. Она отбросила лопату в сторону, рухнула на землю и поддалась сильному приступу тошноты, который накатывал на неё волна за волной от шока и отчаяния. Радостный и безудержный смех Эпплджек в конце концов вывел Дэш из оцепенения. Возможно, земная пони ожидала, что на этом попытки Дэш подчинить её себе закончатся, но она ошибалась. Дэш методично заставила себя встать и медленно потянулась за окровавленной лопатой, которую отбросила в сторону. Она приблизилась к растерянному, смеющемуся злодею, стараясь ступать как можно тише, пока она осторожно обходила обломки. Убедившись, что попадёт точно в цель, она подняла лопату. — ГАХХХ!! — закричала Дэш, направляя оружие на Эпплджек, у которой было всего несколько мгновений, чтобы уклониться от атаки. Хотя она и была огорчена тем, что промахнулась, Дэш уловила в лице земной пони намёк на шок и страх, когда та поняла, что Дэш продолжает преследовать её. Эй-Джей встала на дыбы и, развернувшись на копытах, помчалась вглубь сада, но на этот раз как жертва, а не хищник. — Давай закончим с этим. — прорычала Дэш, небрежно поднимая лопату и держа её в здоровом крыле. Каждый свой шаг она делала уверенно. Так или иначе, это должно было закончиться до восхода солнца.