Часть 6

      — Ты слишком долго, — с явным недовольством произнёс Санеми, когда Незуко наконец-то вошла в комнату. Она выглядела как побитая собака, но в тот момент Санеми это совершенно не волновало.       — Я же говорил тебе, что не терплю, когда мои просьбы игнорируют, — сказал он.       — Прошу прощения, — тихо пробормотала Незуко, сжимая пальцами узел на полотенце. — Здесь или… в другом месте? — спросила она.       Напускное спокойствие и покорность давались ей с трудом, но она отчаянно пыталась сохранить хотя бы остатки достоинства. Она потупила глаза, ощущая, что всё внутри скручивает узлом, жаль только, что не от возбуждения, а от смеси страха и стыда.       Незуко ощущала, как гнев Санеми, подобно змее, затаился, готовый в любой момент нанести смертельный удар. Каждый мускул её тела был напряжён, как натянутая струна, готовая в любой момент сорваться в панический бег.       Санеми окинул её взглядом, преисполненным презрения, словно оценивая товар на рынке. Этот взгляд обжигал, как пламя, заставляя Незуко невольно съёжиться.       — Здесь, — отрезал он, махнув рукой в сторону низкого дивана, обитого грубой тканью. — И не строй из себя невинность. Ты знала, на что идёшь.       — И не трясись ты так, — Санеми ухмыльнулся, неожиданно проведя большим пальцем по щеке Незуко. От его прикосновения девушка вздрогнула и сжалась. В машине это казалось приятным, а сейчас вызывало лишь чувство мерзости и отвращения. — Тут уже всё подготовлено к наилучшему приёму ценной гостьи. Надеюсь, что тебе понравится, — в его голосе была такая неприкрытая издёвка, что Незуко едва сдержала рвущиеся наружу истерические смешки.       Санеми взглянул на неё с каким-то особенным выражением, словно внутри у него не было ничего. Незуко и прежде замечала этот взгляд, но только сейчас она начала осознавать, насколько он был важен.       Санеми решительно направился вглубь комнаты, и Незуко последовала за ним, переступая черту, которая окончательно разделит её жизнь на «до» и «после». Санеми закрыл дверь в комнату и, ещё раз посмотрев на Незуко, вынес свой вердикт:       — Раздевайся, — выплюнул он.       Незуко инстинктивно подчинилась и сбросила наспех обмотанное полотенце. В тот же миг она сжалась, ощутив пронзительный взгляд, который словно пробирался сквозь её кожу, проникая в самые глубины души. Время тянулось невыносимо медленно: минута, две… В гнетущей тишине не было ни намёка на милосердие. Вот-вот он заговорит, вот-вот вынесет приговор.       Её тело казалось ей несовершенным, и сейчас это чувство обострилось до предела. Лишние килограммы, неразвитые мышцы… Незуко видела их в каждом движении, в каждом изгибе. Её волосы, всегда такие густые и длинные, вдруг показались ей безжизненными и неухоженными. Она мечтала исчезнуть, раствориться в воздухе, но продолжала стоять перед Санеми, словно прикованная к месту. Может быть, всё не так уж плохо…       Её мысли метались, как беспокойные птицы в клетке. Незуко закрыла глаза, надеясь, что это поможет ей справиться с волнением. Но тишина оставалась такой же гнетущей, а взгляд Санеми — таким же острым.       Она чувствовала, как её сердце бьётся всё быстрее, как кровь стучит в висках.       Санеми долго размышлял, глядя на обнажённую Незуко. Излишняя растительность в интимных местах не вызывала у него особого смущения, но он не мог упустить возможность подразнить её. Он уже собирался попросить её одеться и уйти, как вдруг заметил в её глазах особенный свет, который не видел у других девушек.       Она стояла перед ним, дрожа то ли от страха, то ли от холода, но её взгляд был таким, какого он никогда не видел у других девушек. Этот взгляд раздражал его и одновременно притягивал. Почему-то ему захотелось показать ей её место. Вместо того чтобы отправить её прочь, Санеми вдруг произнёс:       — Ложись.       Затем он резко отступил от девушки, его движения были полны холодной решимости. Одним рывком он сдёрнул покрывало с кровати, обнажая грубую ткань, и протянул её Незуко, словно одолжение. Та молча приняла его, её пальцы коснулись холодного, шершавого полотна.       Когда Незуко опустилась на постель, её тело мгновенно ощутило неприятную шероховатость. Ткань впивалась в кожу, словно пытаясь напомнить о её чуждости этому месту. Она едва сдержала шипение, её глаза метнулись к Санеми, но тот уже отвернулся, его лицо оставалось непроницаемым.       Постель, казалось, насмехалась над ней. Каждый её шов, каждая складка кричали о своей второсортности, о том, что здесь её не ждали. Незуко сжалась, стараясь скрыть раздражение, но её тело предательски напряглось. Она чувствовала, как каждый сантиметр этой грубой ткани царапает её кожу, как будто напоминая ей о её месте в этом мире.       В этом движении Санеми было что-то нарочито демонстративное. Это был его способ сказать: «Дешёвое бельё для дешевой гостьи». Этм слова словно витали в воздухе, но он не произносил их вслух, оставляя Незуко гадать, было ли это осознанным унижением или просто следствием его безразличия.       В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шелестом одежды, которую Санеми аккуратно складывал на стул. Каждое его движение было медленным и выверенным, словно он намеренно тянул время, издеваясь над Незуко. Девушка сидела на кровати, ощущая, как внутри нарастает отчаяние и стыд.       Конечно, в свой первый раз Незуко не ждала лепестков роз и обилия романтики, как в кино и романтических рассказах, но всё же к такому она морально не была готова. Она не могла ни на секунду расслабиться, чувствуя смущение и боль, раздирающую её грудь. Каждая секунда казалась вечностью, и Незуко не знала, как пережить этот кошмар.       Санеми, словно не замечая её страданий, продолжал свои действия. Он снял рубашку, обнажив мускулистую грудь, и начал снимать брюки. Незуко закрыла глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, но это не помогало. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце бьётся всё быстрее.       Осознание того, что первый опыт физической близости будет связан с человеком, который не испытывает к ней симпатии, было для Незуко крайне неприятным. Единственное, что утешало — это молчание Санеми, который, вероятно, обдумывал, как бы унизить её ещё больше.       Незуко внутренне сжалась, предчувствуя очередной едкий комментарий Санеми, который мог бы стать для неё последней каплей. Она не выдержала бы этого, скатилась бы в приступ паники и истерики. Для неё было невыносимо сидеть обнажённой на синтетической простыне перед человеком, который не только не испытывал к ней влечения, но и брезговал даже прикасаться к ней.       В воздухе повисло напряжение, тяжёлое и удушающее. Каждый вдох давался Незуко с трудом, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она чувствовала себя маленькой и уязвимой, словно вся её душа была выставлена напоказ, обнажена перед холодным и равнодушным взглядом Санеми.       Незуко зажмурилась ещё сильнее, и в этот же миг Санеми, внезапно завершив процесс снятия одежды, резко навалился на неё всем своим весом. Незуко ощутила, как на неё обрушилась невыносимая тяжесть, и её тело словно впечаталось в матрас, затрудняя дыхание.       — Ноги раздвинь, — голос Санеми звучал хрипло, и Незуко, преодолевая тяжесть и отвращение, выполнила его требование. — И не жмурься, — продолжил Санеми, — нужно было думать раньше. Смотри мне в глаза!       Преодолев себя, Незуко с трудом открыла глаза и испуганно посмотрела на Санеми. В то же время он казался совершенно спокойным, его глаза светились холодным безразличием. Санеми обхватил пальцами горло Незуко и усилил хватку.       — Ты думала, что я наивный дурак? — едко прошептал он, свободной рукой сжимая бедро девушки. Она почувствовала, как его пальцы скользнули ниже, туда, где она была совершенно сухой и явно испуганной. Санеми ощущал её страх, но не собирался давать ей поблажку. — Нет, детка, ты ошибаешься, — его голос был тихим, но в нём звучала сталь.       Незуко вздрогнула от этих слов, и всё вокруг неё внезапно превратилось в сцену из фильма ужасов. Она продолжала смотреть в глаза своего мучителя, не смея отвести взгляд, но внезапный толчок окончательно лишил её привычного восприятия реальности.       Незуко закричала от боли, пронзившей её живот, словно раскалённым клинком. Из глаз девушки невольно покатились слёзы. Никогда в жизни она не испытывала такого отвращения и боли: ей было трудно дышать под тяжестью навалившегося на неё тела, низ живота сводило судорогой, а над ней нависал человек, видевший в ней лишь объект для удовлетворения своих низменных желаний.       Незуко жалобно скулила, стараясь пробудить в нём хоть каплю сострадания и заставить его отступить, дать ей хотя бы краткое мгновение покоя. Но Санеми было плевать.       Он продолжал двигаться, не обращая внимания на её попытки сбросить его с себя. При малейшем сопротивлении его хватка становилась только крепче, сжимая её горло пальцами, словно стальными обручами. Когда же её крики и стоны стали громче, он просто закрыл ей рот ладонью, чтобы она не издавала лишних звуков и не мешала ему наслаждаться моментом.       Жалость к девушке и свою совесть Санеми загнал в дальние уголки своего сердца. Хотя и проскользнула в один момент мысль, что он поступил как настоящий мерзавец, но он тут же её отбросил посчитав, что Незуко сама напросилась.       В сущности, если бы она сопротивлялась или попросила отпустить её, он бы это сделал. Возможно, он бы даже позволил себе немного поиздеваться над ней напоследок. Но он не собирался её насиловать.       Однако Незуко почему-то покорно подчинилась ему, и это развязало Санеми руки. В тот момент он не считал себя подлецом.       В глубине души Санеми испытывал некоторое удовлетворение от осознания того, что он наказал «преступницу». Одной лицемеркой на этой земле стало меньше, и вряд ли теперь она будет пытаться обмануть мужчину. К тому же, она утратила свою главную ценность — невинность, а теперь пусть пожинает плоды своих действий.       Однако с ней Санеми чувствовал себя неплохо. Она была узка и чиста, что позволяло ему не беспокоиться о возможных половых инфекциях и наслаждаться процессом, хотя и сопровождаемым слезами и всхлипываниями.       Спустя четверть часа интенсивных движений Санеми ощутил, как его тело содрогается от наслаждения. То ли сказалось длительное воздержание, то ли Незуко сжимала его слишком крепко, но ощущения были невероятно яркими. Настолько, что на пике эмоций он даже осторожно скатился с девушки, пытаясь отдышаться и глядя в потолок. Даже то, что Незуко оказалась бревном, не испортило ситуацию, ведь в этот момент он чувствовал себя на вершине блаженства.       Санеми тяжело вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. Он посмотрел на Незуко, которая, дрожа и сгибаясь от боли, пыталась встать, чтобы обмотаться простынёй.       — Свободна, — произнёс он, стараясь звучать спокойно. — Прими душ, но быстро, не хочу из-за тебя переплачивать за воду и ничего не запачкай. Потом можешь убираться отсюда.       Незуко с трудом сдерживала слёзы. Она понимала, что не может позволить себе проявить слабость. Дрожа всем телом, она начала медленно подниматься, чтобы дойти до ванной, стараясь не испачкать пол стекающими каплями крови с бёдер.       Каждый шаг давался ей с трудом, и она чувствовала, как боль пронизывает каждую клеточку её тела. Но она знала, что должна это сделать, несмотря ни на что.       Когда она добралась до ванной, то с облегчением закрыла за собой дверь. Стоя под струями тёплой воды, она пыталась смыть с себя все следы произошедшего. Но боль и унижение не исчезали. Они оставались с ней, напоминая о том, что произошло.       От этого Незуко хотелось просто застрелиться.

***

      У Незуко не осталось ни секунды на то, чтобы перевести дух. Время Санеми было драгоценно, и каждая его секунда имела вес. Незуко действовала стремительно, почти механически, словно робот, чтобы не вызывать его гнева. Её движения были выверенными и отточенными, как у солдата, выполняющего приказ. Она знала, что любая ошибка может стоить ей слишком дорого.       Её разум словно отключился, защищая её от боли. Шокирующие события, обрушившиеся на неё, казались невыносимыми, но её сознание нашло способ защититься: оно словно оцепенело, чтобы не чувствовать всей глубины разрушения, и психика Незуко выбрала этот механизм — оцепенение, чтобы справиться с обрушившимся на неё ударом разбившихся надежд.       Кое-как переставляя дрожащие ноги, Незуко выбралась из квартиры и вышла на улицу. Силы покинули её, едва она добралась до выхода со двора. Внезапно её скрутило от пережитых за несколько часов эмоций: боли, разочарования, страха и отчаяния. Незуко рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух.       — Девушка, вам плохо? — раздался чей-то взволнованный голос. Он казался далёким и нереальным, словно доносился из другого мира.       Незуко подняла голову и увидела перед собой незнакомца, который с тревогой смотрел на неё. Она попыталась улыбнуться, но губы едва шевелились.       — Нет, всё в порядке… — прошептала она, чувствуя, как нервная дрожь сотрясает её тело. Она повторяла про себя одну и ту же фразу, словно пытаясь убедить себя:       Я заслужила это… Я заслужила…