Часть 37

      Время шло, заканчивался январь. Нелли уже планировала, какой именно пирог предъявит гильдии в качестве своего шедевра. Каспар учился работать на токарном станке. Михель уже начал присматриваться к домам, выставленным на продажу.       По утрам Каспар ходил на рынок за продуктами. А ещё раз или два в неделю он относил заказчикам готовые замки. За доставку Михель брал доплату — немного, но всё же плюс в семейный кошелёк.       В тот день Каспар должен был отнести сразу три замка. День выдался солнечный, и мальчик с удовольствием прогулялся по городу. На обратном пути его внимание привлекла толпа. Заинтересовавшись, Каспар подошёл ближе. В центре толпы кипела драка. Зрители бурно подбадривали драчунов, смеялись, спорили, кто победит. Каспар тоже стал смотреть.       Кто-то толкнул его в спину. Мальчик оступился, упал на мостовую. Торопливо вскочил, отошёл в сторону, отряхивая одежду.       И похолодел.       Кошелька за пазухой не было.       Он кинулся обратно в толпу — может, кошелёк вывалился, когда он упал... Конечно, там ничего не было. Если и выпал, то уже подобрали. А вернее всего, ещё раньше вытащили.       Может, и драку затеяли специально, может, драчуны заодно с карманником...       Каспар не сразу осознал, что случилось. Несколько раз подряд обшарил все карманы, хотя с самого начала клал кошелёк за пазуху. Может, он обронил его где-то раньше? Он пошёл обратно, к дому последнего заказчика, внимательно глядя под ноги. Кошелёк неприметного коричневого цвета, вдруг он до сих пор лежит в уличной грязи?       Возвращения домой, — а прошлое для неё давно уже стало домом, и ничем иным, — Нелли жаждала всем сердцем. Даже зная, что Михель с Каспаром сумеют о себе позаботиться, что вместе, что порознь, женщина всё равно не находила себе места от переживаний за мужа и того, кого всё никак не могла перестать считать сыном. Она уже представляла, как войдёт в дом, как её обнимет любимый муж... а вот его ученик наверняка не станет этого делать. Из-за этого Нелли было больно и горько. Ну неужели она мало делает, чтобы заменить Каспару мать? Прислушиваясь к увещеваниям мужа, женщина пыталась выкинуть эти мысли из головы. Получалось плохо. Из-за этого Нелли со всё возраставшим нетерпением ждала, когда представится случай взять в церкви младенца. Нерастраченная материнская забота хоть и была благим чувством, но при отсутствии выхода больно давила. Впрочем, Нелли старалась отвлечься думами о предстоящем экзамене, о новом доме... но получалось, опять же, с трудом.       Каспар в двадцатый раз проверил все карманы. И в десятый раз осмотрел то место, где упал. Кошелька не было.       С тяжёлым сердцем он пошел домой. Мастер, конечно, разозлится. Наверное, отлупит... ну и пускай, за дело.       До сих пор мастер его пальцем не трогал, даже когда Каспар испортил почти готовую пружину. А хозяйка...       И тут Каспар остановился.       Хозяйка ведь помнит, как они познакомились. И она тогда не сразу ему поверила, ещё присматривалась к нему... даже корзинку не сразу доверила.       Если бы кошелек отняли в драке, если бы ему подбили глаз, порвали куртку — было бы проще. Но он выглядит совершенно нормально. Кто же ему поверит? Конечно, хозяева подумают, что это он украл. И выгонят.       А может, и не выгонят. Хозяйка правда добрая... может, и оставят. Но уж точно доверять больше не будут. Не пошлют на рынок, и мастер не будет сидеть с ним, разглядывая карты в книге, и хозяйка не будет подыгрывать на арфе его гармошке...       Лучше уж самому уйти. Уйти и вспоминать тот дом... который он уже стал считать своим домом...       Каспар всхлипнул и вытер слёзы.       До вечера он бессмысленно бродил по улицам. Потом пошел на рынок — не тот, куда ходил за продуктами, а другой, где его никто не знал. Подобрал обрывки соломы, пару сломанных корзин. Заполз под прилавок, солому подстелил, корзинами укрылся от ветра.       Можно было бы найти ночлег и получше, но там пришлось бы драться, доказывая свое право. А на это у Каспара не было моральных сил.       Сначала отсутствие Каспара не встревожило Михеля. Мальчишка усердный и старательный, но понятно, что в солнечный день ему больше хочется погулять, чем гнуть спину в пыльной мастерской.       Но ближе к вечеру Михель уже заволновался. А когда Каспар не явился к ужину...       Михель оделся и пошел искать. Быстро выяснилось, что мальчик побывал у всех трёх заказчиков. Что же могло случиться с ним на обратном пути? Оступился и сломал ногу? Попал под лошадь?       Михель прошел от последнего заказчика до дома, расспрашивая всех по пути, не случилось ли тут днём что-то такое.       По всему выходило, что Каспар просто сбежал. С деньгами.       Верить в это не хотелось.       И заранее было очень жалко Нелли. Она-то как расстроится, переживать будет...       Каспар проснулся от холода. Надо встать. Растопить печь. Сегодня мастер будет учить его работать на станке. А вечером вернётся хозяйка...       Он открыл глаза. И заплакал.       Надо вставать. И думать, как прокормиться. Милостыню просить бессмысленно, для этого у него слишком чистый и сытый вид. Воровать он, пожалуй, разучился, да и как-то неприятно было об этом думать.       Пока одежда на нем чистая и не рваная, пока он не похож на бродяжку, можно подработать тут же, на рынке. Кому-то донести корзинку до дома, кому-то помочь разгрузить товар...       Он встал. Голова болела, горло тоже. Почему-то было очень холодно. Он спрятал руки в рукава и пошел искать работу.       Домой Нелли летела как на крыльях, уже предвкушая, как тепло её встретят Михель и Каспар, какой пир она закатит по возвращении... На мгновение женщине подумалось, что в какой-то момент она уже сама сможет обзавестись ученицей. И уж с ней-то они точно станут подругами...       Подойдя к дому, Нелли постучала в дверь... но по лицу открывшего её Михеля сразу поняла — что-то случилось.       — Нелли, родная, ты вернулась, — Михель обнял её, прижал к себе. Меньше всего на свете он хотел огорчить любимую тяжёлой новостью, но и тянуть было бессмысленно.       — Ты... — он хотел сказать, чтобы она не волновалась, но не договорил, это тоже было бы глупо. — В общем, тут такое... Каспар пропал.       В первые мгновения Нелли не поверила своим ушам. Даже вывернулась из объятий и отступила от Михеля на шаг, стремительно белея.       — Как?.. Когда?.. — только и смогла она сказать. — Ты куда смотрел?! — почти сорвалась она на крик, в глазах её заблестели слёзы. — Прости... — женщина всхлипнула и уже сама прижалась к мужу. — Расскажи, что случилось.       — Я искал, — честно ответил Михель, крепче обнимая Нелли и поглаживая ее по голове. — По улицам ходил, людей расспрашивал, может, кто чего заметил... Он относил замки заказчикам. Ну, не первый же раз, ты же знаешь! Ну вот... отнести-то отнëс...       — И что дальше? Домой не пришёл? — Нелли пыталась быть спокойной. Получалось с трудом. — Откуда ты знаешь, что отнёс? Ты уже к заказчикам ходил?       — Конечно, ходил, — терпеливо пояснил Михель, — я же говорю, что от последнего заказчика до дома прошёлся, всех, кого мог, расспрашивал, не было ли каких происшествий. Даже три раза, разными переулками. Ну мало ли, всадник его сбил или что-то в этом роде... Никто ничего не видел.       — Что же случилось?.. — пробормотала Нелли, пустым взглядом глядя куда-то сквозь Михеля. Сердце её, большое и мягкое, успело оледенеть от ужаса. — Не мог же он покинуть нас?..       Когда женщина подняла на мужа взгляд, то во взгляде этом была отчаянная мольба о том, чтобы он разубедил её в этом страшном предположении.       — Не знаю, — вздохнул Михель. — Он ведь совсем не дурак и должен понимать, что лучше, чем с тобой, ему нигде не будет, даже если его усыновит сам бургомистр. Может, он встретил прежних друзей и заигрался с ними?       — До ночи? — отмела Нелли. — Не мог же не знать, что ты волнуешься, что я переживаю... Неужто друзья ему важнее? Нет, я сейчас пойду его искать! — женщина уже не растерянно, а целенаправленно огляделась. — Где его вещи?       — Да уже до следующей ночи, — вздохнул Михель. — Это ещё вчера было. Вещи? Да где и были, в сундучке под лавкой. Да как ты ночью искать будешь? Подожди до утра, может, найдем кого-то из уличных мальчишек... Может, кто из них знает...       — Вчера?! — едва не возопила Нелли. — Да... да ты знаешь, сколько всего могло случиться за это время?       Нелли вновь постаралась успокоиться и отдышаться, попутно возвращая себе возможность связно мыслить.       — Марка помнишь? — сказала она наконец. — Один из нас, чернявый который. Он... ну, стражник по-вашему. Он говорил, что пропавших находят в самое ближайшее время. Чем больше времени проходит — тем меньше шансов. А искать... по запаху, как. Я, конечно, слабее своих в этом плане, но попробовать обязана.       И Нелли бросилась в кухню, где обычно спал Каспар.       Михель с тревогой смотрел на Нелли. Он понимал, что она сильно привязалась к мальчику и сейчас переживает за него... Вот только не будет ли ей ещё больнее узнать, что Каспар пропал по собственной воле? Ведь не случайное же это совпадение, что именно в этот день у него с собой было довольно много денег...       — Вместе пойдём, — сказал он. — Одну я тебя не пущу.       — Пойдём, — согласилась Нелли, не желая тратить время на споры. Она, сидя перед лавкой на коленях, как раз выудила из-под неё сундучок с вещами Каспара. Открыла, схватила первый попавшийся предмет — это оказался футляр с его губной гармошкой — и поднесла к лицу. Закрыла глаза, потянула носом... и вскочила с места, не выпустив вещицы из рук. Глаза женщины загорелись алым.       — За мной!       Михель уже успел натянуть куртку и зажёг свечу в фонаре. Они вышли на улицу, слабо освещённую светом из окон. Михель старался идти чуть впереди Нелли, прикрывая ее светящиеся глаза от случайных прохожих.       Получалось у Михеля с трудом — Нелли буквально неслась вперёд, что при её габаритах выглядело забавно, но одновременно выдавало волнение. То и дело поводя носом и поднося к нему футляр, чтобы не потерять след, женщина бежала, даже не останавливаясь, чтобы передохнуть — несмотря на телосложение, ей это было ни к чему.       Михель едва успевал бежать вровень с женой. Он и раньше знал, что она необычная женщина, но даже не догадывался, до какой степени. И то, что она по запаху могла найти человека в многолюдном городе, тоже было удивительно.       — Постой! — сообразил он на бегу. — Мы же сейчас по всем трём заказчикам пробежимся! Давай нормально, не по запаху, дойдем до дома, где Каспар отдал последний заказ, а уж оттуда ты ищи!       Нелли притормозила, всё же позволив себе короткую передышку.       — Ну, давай так, — согласилась она с доводами Михеля. — Боже мой, ну почему я не могла вернуться пораньше?.. Вдруг что-то уже... — она замолчала, не в силах продолжить фразу.       — Потому что ты лечилась, — рассудительно ответил Михель. — Больная ты точно не смогла бы помочь Каспару. Я помню, какая ты тогда была... Не волнуйся ты заранее!       — Постараюсь... — выдохнула Нелли. — Но всё равно, надо было не затягивать... Может, в следующий раз как-то побыстрее получится... Так, ладно. Где там твой последний заказчик?       — А мы сами-то где? — Михель оглядывался, пытаясь сообразить, куда они добежали. Потом круто свернул в ближайший переулок. Быстрым шагом, то и дело переходя на бег, они дошли минут за двадцать.       — Ну вот отсюда давай ты ищи!       — Уже, — Нелли в очередной раз потянула носом, прикрыла глаза... и затем показала пальцем: — Туда!       Ещё какое-то время лихорадочной беготни — и пара оказалась где-то ближе к центру города. Женщина в последний раз огляделась — и бросилась к одному из ветхих сараев, сгрудившихся в той стороне. Через несколько мгновений она вынесла оттуда Каспара — едва заметно подрагивающего и, кажется, скорее бессознательного, чем спящего.       — Он весь горит... — констатировала Нелли. — Домой, скорее!       Михель осторожно поднес фонарь к лицу мальчика — бледному, с нездоровым румянцем, с потрескавшимися губами. Каспар отвернулся от света, приоткрыл глаза, простонал:       — Мама...       Потом он снова закрыл глаза.       — Давай я понесу, — предложил Михель, — ну или по очереди!       — Я сильнее, ты устанешь, — отказалась Нелли. — Пойдём скорее! Да, дорогой, мама здесь... — обратилась она уже к Каспару, сменив тон на певуче-ласковый. — Потерпи немного, мы скоро будем дома...       Михель шел впереди, выбирая дорогу, соображая на ходу, как быстрее дойти до дома. Да что же это случилось с мальчишкой? Допустим, вчера он действительно заигрался с друзьями... или даже действительно надумал уйти с деньгами. Но почему он не вернулся, когда почувствовал, что нездоров? На улице больному не выжить. Если бы ему очень повезло, добрые люди отнесли бы его в больницу для бедняков. А не повезло бы — там, в сарае, и помер бы.       Нелли старалась и быстро идти, и не трясти Каспара, прижимая его к груди, словно по-настоящему родное дитя.       — Не бойся, родной... — шептала она мальчику. — Мама здесь, мама рядом... Всё будет хорошо, мы тебя вылечим...       В глазах женщины блестели слёзы. Видно было, что слова даются ей с трудом.       Наконец они дошли до дома. Михель открыл дверь, прошел вперёд — зажечь свечи, подкинуть торфа в почти погасшую печь. Сбегал наверх, принес постель Каспара, расстелил на лавке. Что ещё делать, он не знал.       — Беги за лекарем! — скомандовала Нелли, опуская Каспара на лавку. — Обещай любые деньги! Я пока постараюсь как-то ему помочь. Зараза, меня ведь учили заживлять раны и травмы, а не лечить болезни... — руки женщины засветились едва заметным белым светом, — ...но я попробую что-то сделать. Ну, иди!

***

      С утра Каспару везло. Чистая одежда и хорошие манеры внушали людям доверие, и он сумел заработать десяток денье — этого должно было хватить на обед. Только есть почему-то не хотелось. Хотелось лечь, свернуться клубочком. Хотелось согреться.       К середине дня Каспар почувствовал, что едва стоит на ногах. В дальнем конце рынка стоял полуразвалившийся сарай. Каспар забился в угол, сел прямо на землю, обнял себя руками. Немного отдохнуть, может, легче станет.       Он то засыпал, то просыпался. Было холодно, горло болело все сильнее.       Потом он почувствовал, как кто-то сильный и ласковый берёт его на руки, поднимает...       Это сон. Ему снится, что он маленький, что мама держит его на руках. Мама...       Потом наконец стало тепло. И добрый, ласковый голос шептал что-то успокаивающее...       Нелли пыталась собраться, вспомнить наставления Абрама, когда он учил её пользоваться исцеляющей магией: сконцентрироваться и направить, а дальше её сила сделает всё сама. С ранами и травмами это работало, а вот с болезнью... да и сосредоточиться от волнения за подопечного женщина могла с трудом.       Наконец Нелли сумела успокоиться и направить свою силу должным образом. Через какое-то время ей показалось, что Каспару как будто становится лучше.       Лекарь был привычен к ночным посетителям и приветствовал Михеля сухо и деловито:       — По ночам я беру двойную плату. Если вас это устраивает, ведите.       — Устраивает, — кивнул Михель.       По дороге он коротко объяснил лекарю, что случилось. Тот глубокомысленно покивал, словно заранее все понял.       Они вошли в дом. Каспар лежал под одеялом, и дыхание его было немного спокойнее, чем прежде.       — Я мало чем смогла помочь... — всхлипнула Нелли, обращаясь скорее к Михелю, чем к лекарю. — Кажется, ему стало лучше... Я могу что-то сделать? Принести что-то... — это уже точно было обращено к лекарю.       — Света побольше, и горячей воды, — коротко бросил лекарь, и Михель поспешил зажечь ещё несколько свечей, пока Нелли ставила горшок с водой в печь.       Некоторое время лекарь осматривал мальчика, ощупывал его шею и выслушивал грудь, потом подвёл итог:       — Глотошная.       Нелли кое-что помнила из своего бытия студенткой медицинского факультета, и, услыхав такой «диагноз», едва не взвыла с досады. Она-то понимала, что под ним может скрываться и гнойный тонзиллит, и чёрт знает что ещё... Не сказать, что от лекаря при этом было мало толку, но ведь если не знать, что лечить — эдак можно и не вылечить.       Между тем лекарь послал Михеля на улицу за снегом и показал, как делать холодный компресс. К тому времени закипела вода, лекарь заварил куски какой-то коры, велел поить мальчика этим настоем в течение дня. Объяснил, чем и как полоскать горло. Получил оговоренную плату и пообещал зайти днём.       Нелли, проводив лекаря, уселась на прежнее место рядом с лежащим Каспаром.       — Ты иди, спи, — кивнула она Михелю, — я рядом с ним побуду. Вдруг что...       Михель не стал спорить — он знал, что бессонная ночь даётся его жене легче, чем обычным людям.       — Все будет хорошо, — ободряюще сказал он напоследок. — Без тебя бы он пропал, а теперь все обойдётся, вот увидишь. Ты его второй раз спасаешь.       — Надеюсь, третьему не бывать, — вздохнула Нелли. — Вдруг он попадёт в такую беду, откуда я уже не смогу его спасти? Бедный мой... натерпелся, — она мягко взъерошила волосы Каспара. — Не верю я всё-таки, что он с друзьями заигрался — знал ведь, что я буду переживать... Тогда что случилось?       Михель с нежностью смотрел на жену, такую добрую и заботливую... А в трудную минуту, как выяснилось, такую решительную и сильную.       — Всё будет хорошо, — повторил он. — Каспару очень повезло, что он тебя встретил. Да и мне тоже... Ладно, зови, если нужно будет!       Он поцеловал Нелли и пошел наверх.       Компресс и настой коры облегчили жар, и Каспар спокойно лежал в полудрёме. Лавка под ним словно раскачивалась, как будто его всё ещё несли на руках. Это было бы приятно, если бы не болело так горло. И пить хотелось все сильнее. Он открыл глаза. Женщина напротив него... Почему-то он не мог вспомнить, кто она. Лицо было знакомым и незнакомым, черты лица расплывались в глазах.       — Мама! — хрипло позвал он.       Внимательно наблюдавшая за Каспаром Нелли вскочила с места, обняла парня, прижала к груди.       — Тихо-тихо, — сумбурно шептала она, — я здесь, дорогой мой, я рядом. Всё будет хорошо, ты поправишься...       По крайней мере, Нелли хотелось в это верить...       Свет резал глаза, смотреть было трудно. И думать тоже. Женщина была непохожа на его маму... или похожа? Кто ещё мог быть таким добрым и ласковым?       — Пить, — просипел он. Помолчал и добавил: — Больно.       Говорить тоже было трудно.       Нелли в мгновение ока сбегала за кружкой тёплой воды и напоила Каспара, одной рукой поддерживая его голову, а другой поднося эту самую кружку к его губам.       — Где больно? — поинтересовалась женщина наконец. — Горло? Наверное — то-то ты так тихо говоришь... Не отвечай, не надо.       Нелли приложила несколько пальцев к груди Каспара немного ниже шеи и принялась осторожно водить ими, пытаясь хоть немного убрать боль.       — Потерпи, родной мой... — шептала она, — скоро легче станет...       Пальцы женщины были тёплыми, и боль словно таяла в их тепле, дышать становилось легче. Каспар снова заснул. Спал он беспокойно, то ему снилось что-то страшное, такое, что потом и не вспомнить, то опять хотелось пить... И каждый раз, когда он открывал глаза, он видел перед собой всё то же лицо с добрыми глазами.       Потом рассвело. В кухню спустился Михель.       — Ну как вы тут? Ты устала, родная моя...       — Ничуть, — улыбнулась Нелли, — Каспар, кажется, потихоньку приходит в себя. Уже пить просит... — она провела пальцами по щеке и лбу мальчика. — Скоро там лекарь зайти должен?       — Он сказал — днём, ближе к обеду, — вспомнил Михель. — Давай я завтрак приготовлю! Про кашу мы с вечера забыли, но яичницу можно пожарить. Ты пойдешь на работу? Сходить тебе надо в любом случае, хотя бы чтобы отпроситься. Да и я рядом, могу за ним присмотреть.       — Ну... Только если ты присмотришь, — по лицу Нелли видно было, что эту задачу она опасается доверить даже горячо любимому мужу. Наконец, через какое-то время здравомыслие и способность довериться другому победили в ней.       — Мама скоро вернётся, — Нелли вновь обняла Каспара, коротко чмокнула его в лоб и встала с места. — Я постараюсь быстро обернуться. Надеюсь, за это время ему не станет хуже...       — Подожди, не убегай, давай хоть позавтракаем вместе! — попросил Михель. — Ты ещё успеешь. Я скучал без тебя. Извини, что я встретил тебя такими проблемами.       Он спустился в подвал и вернулся с миской с яйцами в руках.       — Как ты думаешь, на него тоже готовить?       — Не надо, — сразу отмела Нелли. — С больным горлом нужна специальная диета. Я потом сама ему сварю куриный бульон и жидкую кашу.       Ненадолго женщина отвернулась от подопечного... и всхлипнула.       — Не могу видеть, как он страдает... — покачала она головой... но почти сразу же просияла: — Слушай... а я ведь прихватила из будущего кое-что из современных лекарств. Надо проверить запасы. Может, там найдётся что-то, что лучше поможет?       — Это ты хорошо придумала, — обрадовался Михель. — У вас там многое лучше, чем у нас, наверное, и лечить тоже лучше умеют. Но сейчас давай-ка садись завтракать, пока не остыло. Если ты собираешься с ним день и ночь сидеть, то тебе самой нужны силы.       — Спасибо, милый, — печально улыбнулась Нелли, поцеловала мужа и с присущим таким, как она, аппетитом принялась за еду.       — Надеюсь, мастер не будет сильно ругаться... — вздохнула она, проглотив очередной кусок. — А впрочем — пусть хоть заругает и выгонит, мне здоровье Каспара важнее!       — Она тебя ценит, — возразил Михель. — На свадьбу отпустила на неделю, вот сейчас на лечение. Отпустит и сейчас. Да что же это он такое устроил? Ведь не в один миг он свалился. Что же не вернулся, когда почувствовал, что болен?       — Выздоровеет — обязательно спрошу, — вздохнула Нелли. — Нет, ну как он мог, а? Зачем?.. Я чуть с ума не сошла, когда ты мне всё сказал, и мы бегали его искали!       Судорожно выдохнув, женщина постаралась успокоиться.       — Ладно, я побежала. Вернусь как можно скорее, — поцеловав на прощание Михеля, Нелли быстро оделась и вышла за дверь.       Нелли ушла. Михель помыл посуду, прибрался. Подошёл к больному, задумчиво глядя на него. Каспар лежал с закрытыми глазами — видно, спал. А может, и не спал. Михелю случалось болеть горячкой, он знал, каково оно — тяжёлый туман, в голове путаются дурацкие, нелепые мысли, и нет сил открыть глаза.       Он сходил наверх, взял первую попавшуюся книгу. Вернулся, сел рядом с мальчиком и стал вслух читать про мореплавание Тасмана.