Часть 39

      Пасха в тот год выдалась поздняя. Деревья уже полностью покрылись зелёной листвой, в садах доцветали яблони. Все ждали праздника — и люди, и природа.       А Луиза ждала Лёху. За это время он сумел выбраться к ней только один раз, да ещё через Ма Сон передавал приветы.       Лангер уже съездил к родителям Луизы, подготовил их к мысли о том, что замуж их дочка выйдет даже не в Бригге, а вовсе в чужих краях. Те повздыхали, но согласились не мешать счастью дочери. Так что никаких помех не предвиделось, и все же девушка волновалась.       Лёха переживал не меньше Луизы. С одной стороны, согласие её родителей было ему не так уж нужно — в конце концов, девушка сама сказала, мол, если что — она убежит с ним. Да и Лангер обещал с ними поговорить… и всё же парень переживал. Мало ли проблем могло быть и без них…       Абрам, однако, был спокоен, да и дед Карл, как мог, поддерживал младшего товарища. В любом случае, утром в день завершения Пасхи Абрам и все четверо оставшихся его людей уже стояли перед дверью дома Лангера. У Лёхи в рюкзаке, помимо прочего, была шкатулка со свадебным подарком для Луизы — тяжёлым ожерельем из чередующихся жемчужин и драгоценных камней. Применение для такого необычного украшения тоже планировалось особенное…       Как ни ждала Луиза дорогого гостя, а первым у двери оказался Бастиан. Открыл, посторонился, пропуская их, а уж после этого выскочила Луиза, как была — в кухонном фартуке, руки испачканы в муке.       — Ты пришёл! — она бросилась к любимому.       Лёха заключил Луизу в объятия, ничуть не стесняясь того, что сам оказался измазан в муке.       — Ну как же я мог не прийти, моя звёздочка? — иронически вопросил он. — Праздники же.       О другой, несравнимо более важной причине парень упоминать намеренно не стал, чтобы посмотреть, как его возлюбленная на это отреагирует.       — Так ты только поздравить меня пришел? — шутливо нахмурилась Луиза. — Только для этого?       Она спохватилась, повернулась к Абраму и его спутникам:       — Проходите пожалуйста!       — Разумеется, нет, — Лёха постарался загадочно улыбнуться. — Но это пока секрет.       Он поцеловал Луизу, ничуть не стесняясь остальных присутствующих, и прошёл дальше в дом. Остальные, вежливо поздоровавшись с невестой собрата, последовали за ним.       Гости прошли в переднюю комнату. Риона и Лангер сидели на лавке под окном. Лангер наигрывал на лютне нехитрую мелодию, Анна и Грета танцевали под эту музыку, а Ганс на руках матери смеялся и хлопал в ладоши.       При виде вошедших Лангер прервал игру и встал.       — Ого, как вас много! Ну, заходите, гости дорогие, мы вам рады!       Риона тоже поднялась на ноги. Девочки дружно сделали книксен, глядя на гостей с интересом.       Гости приветствовали хозяев дружными кивками и искренними, пусть и несколько печальными улыбками. Абрам уже заранее надел маску, чтобы не пугать детей. Он выступил вперёд и заговорил:       — Вы извините, чьто мы так вот, всем кагалом… но у нас таки повод важный. Мы вскорэ г’азойдёмся, чьтобы вас не стеснять. Только дело своё спг’авим…       — Да что там, места за столом хватит, — возразил Лангер, — скоро обед, куда вы сразу пойдёте, раз уж пришли! А что у вас за дело такое, никак не могу догадаться? — и подмигнул смущенному Лëхе.       Лёха тоже выступил вперёд.       — Я пришёл просить руки вашей… вашей Луизы, в общем, — выдал он наконец. — Сначала у вас, потом у её родителей… — это он договорил совсем тихо.       — Надо же, какая неожиданность, — с преувеличенно серьёзным видом проговорил Лангер, — кто бы мог подумать! А Луиза-то что думает?       Он огляделся. В коридоре послышалась какая-то возня, потом в комнату вошла Луиза. Она успела умыться, сменить фартук на праздничный, надеть нарядный чепчик.       Лангер шагнул к ней.       — Что скажешь, девочка?       Луиза вскинула голову, твёрдо сказала:       — Я согласна. Я… мы любим друг друга!       Лангер взял ее за руку, подвёл к Лехе и соединил их ладони, после чего сказал торжественно:       — Ну и будьте счастливы!       Лёха на пару мгновений застыл, словно не зная, что делать… но потом, словно оттаяв, крепко обнял Луизу, и, никого не стесняясь, приник к её губам.       — Я люблю Луизу, а она, как видно, любит меня, — наконец сказал парень Лангеру, разорвав поцелуй. — Большего мне не нужно.       Риона, пересадив Ганса на лавку, тоже подошла к молодым, обняла сначала Луизу, а потом Леху, проговорила:       — Какая же из вас славная пара! Берегите друг друга, верьте друг другу, а если случится какая обида — обсуждайте, разбирайтесь!       — Это точно, — согласился Лангер. — В молчанку играть да самому придумывать, что там второй считает — это последнее дело!       — Так и сделаем, — улыбнулся Лёха. — Я уберегу её от любой беды и всем обеспечу.       «Ну да, от любой… кроме себя. Но, хочется верить, и это не за горами», — подумалось парню.       — Ну так что же мы все стоим? — Лангер обернулся к остальным гостям. — Садитесь! Пока обед не готов, успеем и спеть, и поплясать. А то у нас как раз кавалеров не хватало, для наших барышень, — он со смехом подхватил на руки одну из дочек. Вторая серьёзно оглядела гостей, решительно подошла к Абраму, опять сделала книксен и спросила:       — А можно вы будете моим кавалером?       — А… — Абрам как-то беспомощно огляделся. Однако же никто не торопился прийти к нему на помощь. Через пару мгновений парень всё же сумел справиться с собой, неслышно возблагодарив привычку почти везде носить перчатки, скрывая руки, столь же изуродованные, сколь и лицо и остальное тело. Ещё немного помедлив, Абрам подал Анхен — или Гретхен? — руку.       — Ну… ну давай.       Анхен, как всегда, тянулась за бойкой сестрой, и теперь тоже стала выбирать себе «кавалера». Выбор был, собственно, невелик, и девочка переводила серьёзный взгляд с Марка на Матвея, пока остальные, посмеиваясь, наблюдали за ней.       — А можно вы будете моими кавалерами? — Анхен решила не мучиться с выбором.       — А кто же тогда будет играть на лютне? — спросил, сдерживая смех, Лангер. — Ведь не могут же все танцевать!       — Ну чьто ты будешь делать… — вздохнул Абрам, улыбаясь под маской. — Милая фг’ойляйн, я оставлю вас на минуту.       Покинув Гретхен, Абрам подошёл к Марку и Матвею. Придирчиво изучил ситуацию. Хлопнул в ладоши — и в руках у него появилась гитара, которую Абрам вручил Марку, а маленькую ручку Анхен вложил в руку Матвея.       — Танцуйте даму по очерэди, всего и делов. Никому не обидно, все довольны, — рассудил он, а затем вернулся к Гретхен.       — Пг’одолжим?       Возникшая из ниоткуда гитара вызвала всеобщее изумление. Лангер потянулся потрогать струны, Луиза восторженно сказала Лехе:       — Это ещё удивительнее, чем тот фокусник на площади!       Анна забыла про своих «кавалеров», и обе девочки уставились на Абрама, повторяя:       — Вы волшебник, да? Настоящий волшебник!       — Ага… Самый настояшчий… — вздохнул Абрам. — Г’азве чьто на плошчадях не выступаю.       Наконец все успокоились, и Марк заиграл.       Не совсем было понятно, кружит парень девочку, или кружится сам, попросту взяв её на руки. Впрочем, с Матвеем была та же история.       Остальные тоже разбились на пары. Риона кружилась с Лангером, Магда с Карлом, ну а Луиза, разумеется, ни на шаг не отходила от Лехи.       Марк и Матвей играли, сменяя друг друга — и старинные танцы, которые успели запомнить, и современные, с которыми были уже знакомы хозяева дома.       Потом Магда ахнула:       — Жаркое-то сейчас подгорит! Давайте за стол!       Она поспешила на кухню. Луиза хотела было присоединиться к ней, но Магда возразила:       — Сегодня твой праздник, милая! Сиди, без тебя управимся!       — Да уж… Затанцевались… — улыбнулся под маской Абрам. — В следуюшчий г’аз я, пожалуй, присмотрю сам. Танцог' из меня всё одно тот ешчо…       Лёха тем временем приобнял Луизу.       — Нет, милая… Это ещё не праздник. Праздник будет позже…       — Наоборот, раз не очень получается, значит, надо больше практиковаться, — вполне серьёзно ответила Риона и тут же улыбнулась: — Хотя Грета, кажется, и так в восторге. Ну, давайте рассаживаться!       Совместными усилиями быстро накрыли на стол. Стульев хватило всем. Гостям налили молока, хозяевам — вина.       — Ну, с праздником, друзья! — провозгласил Лангер первый тост.       Гости и хозяева выпили. По уже сформировавшейся традиции, с места поднялся Абрам.       — С пг’аздником! — начал он. Хотел было добавить: «…хозяева», но не стал. — Я бы даже сказал, с двойным пг’аздником. Ведь уже трэтий из нас нашёл здесь своё сьчастье. И пусть пог’ой немного горько видеть, как товаришчи меня покидают — тем не менее, от себя я могу пожелать им г’азве чьто добг’ого пути. Хотя… Вы ведь не собиг’аетесь оставаться здесь? — Абрам недоверчиво посмотрел на Лёху и Луизу. Парочка только кивнула. — Ну, хоть кто-то… Уже неплохо, — парень улыбнулся под маской. — Пог’адуемся за них!       Все дружно чокнулись. Дальше праздничное застолье пошло как обычно — то объединяясь очередным тостом, то разбиваясь на отдельные разговоры.       — Завтра поедем к родителям свататься, — деловито сказал Лангер Лехе. — С утра возьмём повозку с лошадью да и поедем втроём. Только тебе приодеться надо бы. Это в городе привыкли к иноземцам, а в деревне не стоит людей пугать. Будут лишние вопросы, оно тебе нужно?       — Лишние вопросы — оно всегда ни к чему… — понимающе кивнул Лёха. — Ничего, справим одежду побогаче да понарядней. Правда, мода у вас, конечно… Штанишки эти узенькие…       — Мы вроде одного роста, я тебе могу подобрать из своего, — предложил Лангер. — У нас не то что у вас, новую одежду надо заказывать, а готовое продают в основном ношеное. Да и зачем тебе лишние траты ради пары дней?       — О, отлично! — оживился Лёха. — Спасибо! Буду вас вторым тестем звать, — он подмигнул. — Вы сами-то как думаете, как Луизины родители меня примут?       — Да нормально примут, — пожал плечами Лангер. — Луиза, ты его что, совсем запугала? Чего тебя не принять — ты молодой, не бедный, не жадный, Луизу любишь, дом свой, лошадь своя, профессия уважаемая… Чего им может не понравиться?       — Надо будет ещё подарок с собой взять, для родителей, — вмешалась Риона. — Потом посмотрим, выберем набор стаканов понаряднее.       — Вот ведь… — покачал головой Лёха. — Чего мне никто не сказал? Нет, стаканы — это отлично, просто немного жаль, что подарок я не сам сделал. Ну, или не сам купил… А Луиза меня не запугала, это мне самому, честно сказать, немного боязно… — парень смущённо почесал в затылке.       — Ну хочешь, сходите после обеда с Луизой в город да купите чего-нибудь, — предложила Риона, — а из вашего мира как раз и не надо ничего.       — Так и поступим, — кивнул Лёха, уже прикидывая, что конкретно подарить, красивое или нужное. — Только есть ещё одна проблема…       Парень замялся, огляделся вокруг, но всё же заговорил:       — Я католик. У вас-то тут, как я слышал, веротерпимость, но то на высоком уровне… а в деревнях, небось, что у нас, что у вас иноверцев не привечают. Что же мне делать?       — Не то что не привечают, но венчать вас никто не будет, — с сожалением согласилась Риона, — да и родители могут быть против такого союза.       — Будут против, если узнают, — проговорил Лангер. Риона нахмурилась.       — Ты предлагаешь соврать? Но это нехорошо, доброе дело с обмана не начинают.       — Не надо врать, — спокойно ответил Лангер, — просто не говорить. Сам не скажет, так никто и не подумает. И в церкви то же самое. Если человек придет в протестантский храм венчаться с протестанткой, кому же в голову придет, что он сам католик! А если кто и спросит, — Лангер повернулся к Лехе, — говори, что ты такой же добрый христианин, что и все они. Вот и не соврешь!       — Спасибо, успокоили… — выдохнул Лёха. — И правда, врать в таком деле негоже. Ну, хочется надеяться, что даже скрывать правду не придётся, не то что лгать. У нас с этим всё же попроще как-то… — он усмехнулся. — Научу Луизу в будущем жить — скоро будет совсем как наша. Она способная…       — Я буду стараться! — горячо заверила его девушка.       Между тем обед подошёл к концу.       — Мы пойдем, можно? — спросила Луиза, переводя взгляд с Рионы на Магду.       — Да идите уже, воркуйте, голубки! — улыбнулась Магда.       И Лёха с Луизой отошли в уединённый угол. Абрам и компания его людей тоже рассредоточились по помещению.       — Будем в будущем, заработаю денег — свожу тебя туда, где лето круглый год, — обещал парень возлюбленной. — Будем на песке лежать, в море купаться… Недалеко от тех мест, где мы живём, тоже есть море, даже океан… но он холодный, и почти весь год скован льдом, там особо не покупаешься… — Лёха негромко рассмеялся.       — Чудеса какие ты рассказываешь, даже поверить трудно! — улыбнулась Луиза. — А я никогда не видела море. Вот хозяин видел, он летом на ярмарку в Герст ездит. Каждый раз, как вернётся, рассказывает про море и корабли… А теперь пойдём гулять!       Парочка быстро собралась и выскользнула за дверь, оставив остальных веселиться.       — Ну что, сходим к нашему месту? — предложил Лёха. — В будущем-то пока что-то похожее найдём… Да и сюда потом не слишком часто попадать получится, наверное.       — Да, путь неблизкий, а ты работаешь, да и у меня будут дела, — сожалением согласилась Луиза. — Может, два-три раза за год будем выбираться. Пойдём! Там сейчас очень красиво — вдоль канала черёмуха цветёт...       — Ни…чего себе! — искренне поразился Лёха… однако же сразу взял себя в руки: — Извини. У нас-то ещё снег лежит, вот я и не понял, как уже что-то может цвести. Ну, пойдём, глянем на это чудо.       — У вас сейчас снег?! — удивилась девушка. — А когда же у вас успевает созреть зерно?       — Так оно всё завозное, — пожал плечами Лёха. — В других-то местах смена времён года идёт по-нормальному. Точнее, к нам уже даже не зерно завозят, а крупы, из которых остаётся только сварить кашу.       — Но это же должно быть ужасно дорого, если всё завозное, — заметила Луиза и добавила:       — Вот он, наш канал!       Вдоль канала росли деревья, уже покрытые свежей листвой. Черёмуха была в самом цвету, яблони уже осыпали последние лепестки, а на каштанах только наливались бутоны.       — Красиво… — оценил Лёха. — Я не поэт, но, наверное, будь я им — выдал бы какие-нибудь вирши касательно красоты природы в это время года… ну, и перекрывающего всю красоту этого места наличия рядом тебя, конечно, — он улыбнулся Луизе и приобнял её.       — Как здорово ты сказал! — Луиза восторженно смотрела на любимого. — И правда почти как стихи. Какой ты талантливый — и на гитаре, и вообще…       — Ой, да ладно… — Лёха усмехнулся и действительно смущённо, и несколько наигранно. — Мне это всегда легко давалось. А что легко даётся, то не ценишь. Вот если ты выучишься на гитаре играть — это для тебя будет гораздо бо́льшим достижением. Ты, кстати, пробовала когда-нибудь?       — Играть? Нет, не пробовала, — чуть растерялась Луиза. — Как-то и в голову не приходило. А ты будешь меня учить?       — А ты хочешь? — ответил Лёха вопросом на вопрос. — Если да — тогда конечно. Научишься — будем с тобой на пару играть и песни петь… Как идея?       — Это будет замечательно, — с энтузиазмом ответила Луиза, словно ненароком прижимаясь к парню. — Если только у меня получится, конечно. Смотри, а вот и наш мостик!       Лёха только усмехнулся, прижимая Луизу к себе покрепче, и дальше парочка пошла в обнимку.       — У тебя обязательно получится, — улыбнулся парень возлюбленной. — Я постараюсь научить тебя всему, что знаю...

***

      Лёха пришел рано утром, как и договаривались накануне. Лангер уже подобрал ему костюм — штаны, жилет и куртку. Одежда была нарядная, крашеного сукна, с блестящими пуговицами — Лангер сам любил принарядиться.       При виде преобразившегося жениха Луиза только ахнула:       — Какой же ты красивый! То есть, ты и всегда красивый, но так тебе очень хорошо!       — Не знаю, не знаю… — покачал головой Лёха. — Эти узенькие штанишки… не при воспитанной девушке будет сказано, кто в таких ходит в будущем, — это было сказано шёпотом, чтобы Лангер не услышал. — Ну, раз тебе нравится, то мне этого вполне довольно.       — Ну так у себя ты и не будешь это надевать, — резонно ответила Луиза, — а у нас все так ходят. Я тоже не буду здесь ходить в том платье, что мы там купили, оно такое короткое! А там нормально.       — У всех свои обычаи и своя мода, — пожал плечами Лангер. — Но в деревне тебя в таком виде точно лучше примут. Ну, завтракаем и идём!       Магда уже накрыла на стол. Пока они завтракали, она положила в корзинку хлеба, сыра, сушёных яблок — перекусить в дороге.       Пешком они дошли до предместья, где их уже ждала повозка с запряжённой лошадью. Лангер сел впереди, взялся за вожжи, и они тронулись.       — Как твоих родителей зовут, к слову? — поинтересовался Лёха. — Ты не говорила, а я забывал спросить. Вообще, каковы они из себя? Чем занимаются?       — Чем все люди в деревне занимаются, — слегка удивилась Луиза. — Хозяйством. Две коровы, десяток овец, куры… Отца зовут Мартин, маму Хельга. Ну, братьев моих тебе запоминать незачем.       — Мартин и Хельга, значит… — вздохнул погрустневший Лёха. — Моего отца тоже Мартинсом звали. И жили мы тоже на хуторе — под Каунасом… ну да ладно, — он постарался вернуть себе бодрое расположение духа. — В такой день о другом надо думать, не обращай внимания.       Луиза осторожно погладила Лёху по плечу.       — Твой отец сейчас на небесах за тебя радуется. А мой наверняка тебя полюбит. А если тебе у нас понравится, можно будет как-нибудь приехать на несколько дней пожить.       — Хорошая мысль, — Лёха накрыл руку Луизы у себя на плече своей, — хоть вспомню деревенский быт. Я ведь мелкий совсем был, когда это всё… ну, надеюсь, насчёт отца ты права. Он был добрым католиком и пламенным борцом за народное счастье. Он заслужил место в раю. А мне, даст Бог, выпадет шанс продолжить его дело…       Дорога шла среди полей и перелесков. Они проехали какую-то деревню, потом пересекли по мосту реку…       Лангер вдруг обернулся, спросил:       — Не хочешь поучиться править лошадью? Завтра обратно поедем, твои новые родственники удивятся, если поймут, что ты вожжи в руках держать не умеешь.       — Да надо бы, — согласился Лёха. — Ма Сон, вон, умеет и повозкой править, и верхом ездить, Абрам тоже — у него прапрадед, видите ли, служил у самого Бу… а, вы его не знаете. А я чем хуже? Ничем не хуже.       Ненадолго покинув возлюбленную, парень перебрался поближе к месту возницы.       — Ну, чего делать?       — Да уж точно ничем не хуже, — согласился Лангер, — с машиной управляешься, а с лошадкой попроще будет.       В нескольких словах объяснив Лехе нехитрые инструкции, Лангер перебрался назад, а Луиза опять устроилась рядом с любимым. И снова перед ними разворачивалась дорога…       Лёха быстро приноровился к управлению повозкой.       — С машиной, пожалуй, сложнее будет, — удовлетворённо заключил он наконец. — Но в целом сходство есть: так же нужно чувствовать размеры, да и органы управления в чём-то похожи… Ещё бы выучиться верхом ездить — и, считай, наполовину готов к деревенской жизни, — Лёха усмехнулся и приобнял Луизу.       — Научишься и верхом, это несложно, — кивнул Лангер. — Ох, хорошо, что вспомнил… Лёха — это же имя, верно? А по фамилии как? Тебя же представить надо по всей форме, да и вообще…       — Нет, что вы! — рассмеялся Лёха. — Так-то я Альгимантас Вилкас, это для краткости меня свои Лёхой зовут. Я раньше обижался, да потом попривык уже.       — Альгимантас? — переспросила Луиза. — Очень красиво! Если хочешь, я буду тебя так называть. Или можно сократить, например, Альгис.       — Ты, милая, называй меня как хочешь, — улыбнулся Лёха и протянул руку, чтобы погладить Луизу по голове, — тебе можно. Только вот… разве такое имя сходу не выдаст во мне чужеземца?       — Ты думаешь, «Лёха» больше похоже на наши имена? — засмеялся Лангер. — Да мало ли каких имён на свете не бывает! Скажем, твои родители родом были издалека… Да хоть из Бретани, как Нелли.       — А тебе самому какое имя больше нравится? — заботливо спросила Луиза. — Ты говоришь, что обижался на «Лёху» — значит, это тебе не по нраву…       — Ну да, — пожал Лёха плечами. — Но потом как-то свыкся. Да и «Альгимантас» всё-таки длинное имя — пока дозовёшься… «Лёха» в этом плане удобнее. А насчёт родителей даже врать не придётся — моя родина действительно далеко на востоке, пусть и западнее, чем то место, где родилась Нелли.       — Но тебе самому как нравится? — настаивала Луиза. — Знаешь, я с радостью буду звать тебя не так, как другие, вот как Ян свою Ма Сон зовёт Сонхен.       — Ей, по-моему, нравится… — улыбнулся Лёха. — Тогда называй меня Альгимантасом. А тебя мне как звать? Может, ты тоже хочешь, чтобы будущий муж к тебе как-то по-особенному обращался, а?       — Даже не знаю, — растерялась Луиза. — А у вас есть это имя? Или, может, похожее? Как бы меня у вас называли?       — Имя есть, но оно у нас считается иноземным, а потому редким, — пояснил Лёха. — Если хочешь, буду называть тебя Лизаветой, или просто Лизонькой. Как тебе? По-моему, красивое имя. У нас даже королева такая была.       — Красиво, — согласилась Луиза. — Давай, я согласна!       — Моя ж ты звёздочка… — улыбнулся Лёха. — Отрадно видеть, что мы даже в таких вопросах стремимся узнать мнение друг друга. Прямо как Лангер с Рионой наставляли, — он подмигнул их спутнику.       — Да, мы вот с Рионой в свое время чуть не расстались сдуру, потому что каждый думал, что другому так будет лучше, — усмехнулся Лангер. — Теперь самим странно — надо же было такое учудить!       — Расскажете? — поинтересовался Лёха. — Извините за бестактность. Мало ли, нам наукой будет. Я просто, честно говоря, сам не очень хорошо понимаю, что такое семейная жизнь. На родителей насмотреться не успел, да и после как-то не до того было… Я впечатление о родителях вообще с чужих слов составлял, — он неловко-невесело усмехнулся.       — Да можно и рассказать, всё быстрее время пройдёт, — согласился Лангер. — Я же не по своей воле женился. Сейчас все делают вид, будто забыли, а на самом деле помнят, конечно… Луиза, закрой уши! Ты, конечно, тоже знаешь, но надо же приличия соблюдать. Я вором был. Риона меня на себе под виселицей женила, спасла. Ну и договорились мы — чтобы не неволить меня, как сын родится, так я и уйти могу.       — Ничего себе… — покачал головой Лёха. — Прямо шекспировские страсти… А что, у вас так можно? Какой, однако, интересный закон… Быть может, когда б у нас такой был — казнить бы вовсе никого не понадобилось… И что ж, судя по тому, что вы до сих пор вместе — никуда вы не ушли?       — Да, есть у нас такой закон, что невинная девушка может спасти приговорённого, — кивнул Лангер. — Ну да на всех висельников невинных девушек не хватит, поди! Так вот… Время вышло, я и не хочу уходить, от дома, от дочек, от жены, наконец. И сказать бы прямо, да думаю — на черта ей нужен висельник, только позорю её, ей без меня лучше будет! А она тоже… думает — как это она будет меня удерживать, уговаривать остаться, если сама же обещала отпустить? Вроде как я, такой красивый, с ней против воли… Ну я и ушел, в последний момент оба опомнились.       — Ну, у нас не вешают, у нас расстреливают… — усмехнулся Лёха. — Вешают только тех, кого сочтут государственными преступниками. А вы, я думаю, хотели поступить благородно… только вот благородство — это всегда хорошо, но не всегда нужно. В любом случае, хорошо, что опомнились. Теперь вот семьёй живёте… Наверное, хорошо, что я Луизу сразу предупредил, что детей нам не видать, — он вздохнул.       — Ну да, я, такой благородный, не хочу навязываться, она ещё благороднее, не хочет удерживать, а в итоге чуть не потеряли свое счастье, — рассмеялся Лангер. — Конечно, хорошо, что сказал. Все лучше сразу говорить, чем молчать и потом обижаться. Так, на этой развилке налево. Сумеешь повернуть, или давай я?       — Лучше я. Надо же учиться, — вызвался Лёха. — Сейчас, я быстро…       Получилось у парня действительно достаточно ловко — уроки обращения с повозкой он схватывал на лету.       — А что молчать не всегда хорошо — это правда, — согласился Лёха. — Нас Абрам тоже учит, что конфликты надо решать либо между собой лично, либо выносить на общее обсуждение. Но не молчать.       — Умный он у вас, — кивнул Лангер. — Хотя не сказать, что вполне справедливый. Во всяком случае, Нелли он точно зря так запугал.       За очередным поворотом показалась деревня.       — Приехали! — обрадовалась Луиза. — Ой, я прямо соскучилась по своим!       — Да он просто переживает за неё пуще, чем за всех нас, вот и корчит из себя сурового отца… ну, и перегибает, конечно, куда ж без этого, — пояснил Лёха. — Ему лет-то сколько? Он же из нас самый младший, неопытный ещё. Ну, так дед Карл говорит, и я ему верю, — парень смущённо усмехнулся.       — Да, руководить людьми старше себя непросто, — согласился Лангер. — Хотя Риона справляется. Луиза, этот дом, что ли? Редко тут бываю, вот и не помню.       — Следующий, — поправила Луиза. Лангер взял-таки у Лёхи вожжи, повернул.       Наконец телегу вкатили во двор. Лангер с Лёхой в четыре руки выпрягли лошадь.       — Так, где тут конюшня? — огляделся гость. — А вон, кажется, уже и хозяева…       Пока мужчины возились с упряжью, к Луизе уже подскочили трое мальчиков-подростков, теребили ее, расспрашивали, с любопытством косясь на гостей. А потом из дома появились и родители — крепкий рослый мужчина и невысокая полноватая женщина.       Мать обняла Луизу, повторяя, как она соскучилась. Отец, стараясь выглядеть строго, пригласил всех в дом.       Лангер представил им Леху:       — Это мой друг Альгимантас Вилкас!       Лёха на пару мгновений замялся, решая, что должен делать… но затем вспомнил наставления Лангера — и шагнул вперёд, попутно сгибаясь в поклоне.       — Уважаемые Мартин и Хельга… Я, собственно, не только друг Лангера. Я приехал просить руки вашей дочери Луизы. Мы с ней любим друг друга, и я хотел бы просить вашего благословения на то, чтобы сделать её своей женой.       Под конец тирады парень как будто и вовсе все слова позабыл…       Лёха ещё не договорил, а Хельга уже бросилась обнимать дочь, причитая:       — Да что же это делается! И так дочку почти не видим, а теперь и вовсе в чужие края уедет!       — Мы с Альгимантасом приезжать будем, мама! — отвечала Луиза. — Каждый год будем приезжать!       Мартин внимательно всмотрелся в лицо Лехи, вздохнул и сказал:       — Ну раз любите, что с вами поделать! Лучше благословить на честную свадьбу, чем в грех толкать, верно?       Обрадованный Лёха по очереди обнял новоявленных тестя и тёщу, искренне заверил в том, что будет беречь их дочку пуще своего сердца. Кажется, ему поверили. Вскоре вся компания уже была в доме, обедала с дороги.       За столом родители Луизы, разумеется, осыпали Леху вопросами. Он отвечал в соответствии с «легендой», придуманной вместе с Лангером, с учётом слов Рионы насчёт лжи и доброго дела. Родом он из Лифляндии. Живёт… ну, это в сторону Эммена, довольно далеко, так что название им точно незнакомо. Да, свой дом. Нет, скотину он не держит — негде, да и незачем.       — Что же вы так не ко времени, — переживала Хельга, — свадьбу-то осенью обычно играют, после Михайлова дня. Мы бы уж и ветчины накоптили, и колбасы набили…       — Ну вот осенью за всем этим и приедут, — усмехнулся Мартин. — Ты посмотри, как они смотрят друг на друга! Не потерпели бы до осени.       — Никак не потерпели бы, — усмехнулся Лёха. — Не беспокойтесь, пусть я и живу… далеко, зато в городе, и в деньгах нужды нет. Захочет Луиза — хоть золотом её осыплю. У нас на шахте хорошо платят. Да и сам город считается за богатый.       — А вы на шахте работаете? — братья Луизы смотрели на него с восторгом. — И не боитесь? А вы кобольдов видели? А гномов? А шахта очень глубокая?       — Нет, кобольдов не видал, — посмеиваясь, открестился Лёха, — у нас они, наверное, не водятся. А вот гномов видал, правда. Шахты у нас глубокие — чтобы от входа до дна добраться, целый день пешком идти надо.       Насчёт гномов парень сказал почти правду — одним из символов корпорации, разрабатывавшей недра в тех землях, как раз и был гном с говорящим именем Никелька. А вот насчёт глубины шахт парень всё-таки прихвастнул, чисто ради красного словца.       Услышав про гномов, мальчишки настолько впечатлились, что уважительно молчали до конца обеда.       Потом Луиза уединилась с матерью, шепнув Лехе:       — Не обижайся, мы же с ней так редко видимся…       Мартин с Лангером обсуждали организацию свадьбы.       А к Лехе снова подошли неугомонные мальчишки:       — А хотите, мы вам наше хозяйство покажем? У нас недавно ягнята родились! И телёнок!       Лёха и не подумал обижаться — сам лишённый родительского внимания в детстве, он понимал, насколько это может быть важным. Поэтому он с улыбкой подмигнул невесте, махнул рукой — всё в порядке, мол, — и пошёл за мальчишками.       — Ну, посмотрим, — усмехнулся он. — Я-то, честно сказать, до этого всякую живность только на картинках в книжках видел.       Парень не лукавил — хоть он и провёл начало жизни на хуторе, но подробности деревенской жизни стёрлись из его памяти в силу малолетства и пережитых в том же детстве потрясений.       Остаток дня прошел весьма насыщенно. Мальчики рады были показать гостю всё подряд, от курятника до конюшни. Ему дали подержать на руках цыплят, погладить ягнят, предложили покататься верхом… Мальчикам было лестно внимание взрослого человека, жениха их сестры, к тому же приезжего, и даже не из Бригге, а из далёкого, незнакомого города. И про его город, про шахту, про гнома они его тоже без конца расспрашивали.       Ездить верхом у Лёхи получалось не так плохо, как ожидалось бы от горожанина. Едва не сверзившись поначалу с седла, вскоре парень уже вполне бодро ехал шагом, а под конец конной прогулки даже проехался рысью. Ему, конечно, было далеко до лихо гарцевавшей на коне Ма Сон, но парню это было и не нужно. По крайней мере, до сих пор. Едва успевая отвечать на множество вопросов, Лёха рад был чувствовать себя в центре внимания. Насчёт гнома, конечно, ему в конце концов пришлось признаться, но шутка, вроде как, удалась.       В это время Хельга заваливала Луизу расспросами про то, как и когда они с Альгимантасом познакомились да что он вообще делал в Бригге, одновременно перебирая приданое Луизы. Семья была небогата, но Хельга с гордостью повторяла, что её дочери нечего стыдиться — в сундуке лежала и изрядная стопка постельного белья, и десяток нарядных платьев, и шкатулочка с нехитрыми украшениями, и штук пять горшков…       Луиза смотрела на всё это уже по-новому, понимая, что в будущем цена этому богатству совсем другая. Впрочем, простыни есть простыни, и горшки тоже могут пригодиться. Надо будет поговорить с Нелли, как в горшке готовить на плите. А платья можно перешить или носить дома, без посторонних…       Благодаря преимуществам своего вида за время достаточно долгой и активной прогулки, в том числе и конной, Лёха почти не устал и держался наравне с деревенскими детьми. Ему, с самого переезда на Север не покидавшему города, здешний воздух казался особенно чистым, а трава — особенно зелёной. Конечно, город, испарениями с заводов буквально отравивший воздух и погубивший почти всю растительность, превратив пейзаж вокруг себя в декорации к фильму ужасов, с деревней в прошлом сравнивать было бессмысленно в принципе, но всё же…       После ужина гостей стали размещать на ночлег. Хозяева предложили им комнату в доме, в которой обычно спали дети. Лангер отказался.       — Нет уж, выбрался в деревню, так получить все деревенские удовольствия! Так что буду на сеновале спать.       Собственно, сами дети теперь, когда наступило тепло, тоже спали именно там. Выезжать опять планировалось с утра. Мартин договорился с соседями, что те несколько дней присмотрят за скотиной, за это забирая себе молоко и яйца. Хельга уложила в корзину праздничную одежду для всего семейства, чтобы в городе выглядеть не хуже других.       Лошадь Лёха запряг уже достаточно сноровисто — и не скажешь, что горожанин из будущего. Галантно посадил на телегу Луизу, помог забраться тёще, дождался остальных — и семейство тронулось в путь.       Пятеро взрослых и трое детей — немалый груз, так что лошадь шла не спеша. Впрочем, мальчики то и дело спрыгивали с повозки, шли рядом, а то и бежали наперегонки или отбегали в сторону от дороги, чтобы сорвать цветок или спугнуть птицу. Взрослые тоже время от времени слезали и шли пешком, чтобы размяться — людям веселее, а лошади легче.       Мартин то и дело брался расспрашивать Леху о всяких мелочах, о том, как он живёт и как будет жить Луиза. Велик ли дом, кто у него соседи, далеко ли до колодца, воду носить, не дымит ли печь…       Лёха отвечал честно, пусть и опуская отдельные малозначительные подробности. Дом не так велик, но там у всех такие. Он накопит денег — может, перевезёт Луизу в другой, побольше. Соседи — в большей своей части приличные, воспитанные люди. Колодец буквально в двух шагах от дома, воду носить недалеко. Печь не дымит, дров или торфа ей почти не надо.       Лангер и Луиза тихонько посмеивались, слушая его ответы.       Хельга тоже переживала, то радовалась скорой встрече с сестрой, то грустила о предстоящей разлуке с дочерью.       — Мама, да ведь ничего не изменится! — горячо заверяла её Луиза. — Как мы виделись каждый год, так и будем!