Часть 48

      Прошел месяц с начала новой работы Вильгельмины. Мальчики привыкли к новому распорядку. Они по очереди дежурили по кухне и по дому. Дежурный по кухне просыпался раньше всех, разжигал печь и готовил завтрак. После завтрака один из мальчиков начинал убираться по дому, другой под руководством девушки продолжал возиться на кухне, а остальным она заранее находила работу. После обеда были уроки и свободное время, после ужина Вильгельмина читала мальчикам вслух, или Берт играл на новой скрипке, которой очень дорожил.       Абрама уже две недели не было в городе. Вильгельмина ждала его возвращения. Ей хотелось показать, как все хорошо получается. Хотелось поговорить насчёт новых детей. Ну и просто... Как ни странно, она успела привязаться к этому странному человеку с изуродованным лицом.       Наконец Абрам смог выбраться в прошлое. Ему хотелось быть уверенным в том, что Вильгельмина в его отсутствие справляется со всем в одиночку — всё-таки она показала себя умелой управляющей, образованной, сметливой и умеющей обращаться с деньгами. Да и просто парню хотелось вновь увидеть её не меньше, чем детей, полюбоваться ею, поговорить с ней, как с равной... Из будущего Абрам прихватил сладости в подарок детям, а Вильгельмине — пару золотых серёжек с крупными изумрудами. Парень надеялся, что ей понравится...       Подойдя к приюту, Абрам не стал входить сразу — постучал в дверь, проверяя, не сразу ли откроют незнамо кому.       За дверью послышалось шуршание, потом приоткрылось окошечко в двери. Оно тут же захлопнулось, а дверь, наоборот, распахнулась. За дверью стоял Ансем.       — Здравствуйте, минхеер! — мальчик поклонился учтиво, но с достоинством (хорошим манерам Вильгельмина их тоже учила). — Фройлен Вильгельмина сейчас в комнате для занятий, позвать ее?       — Если не занята, — улыбнулся Абрам, проходя внутрь. — Судя по тому, чьто здание ешчо стоит — полагаю, она хог'ошо спг'авляется. Это г'адует.       Ансем рассмеялся шутке и поспешно кинулся прочь.       Вильгельмина вышла тотчас, едва Абрам успел повесить плащ.       — Здравствуйте! — она тепло улыбнулась. — Я рада вас видеть! Пойдем в кабинет, я сразу отчитаюсь, по деньгам и вообще? Или вы хотите перекусить с дороги? До обеда около часа, но Берт что-нибудь придумает, яичницу или бутерброд с сыром. Сегодня Берт на кухне. Или, может, вы хотите взглянуть, как мальчики занимаются?       Абрам тихонько рассмеялся, выставив вперёд руки в успокаивающем жесте.       — Не всё сг'азу, — улыбнулся он. — Я тоже очень г'ад видеть вас в добг'ом здг'авии... и вообшче, — парень как будто смутился. — Да, пг'ойдёмте в кабинет. Конечьно, от обеда не откажусь, но сначала дело. Потом понаблюдаем за занятиями. А там и врэмя пг'ойдёт...       Они прошли в кабинет. Вильгельмина достала толстую тетрадь с аккуратно расчерченными страницами.       — Тут у меня расходы на продукты... По воскресеньям мы берем серый хлеб и свинину или курицу, а по будням — рыбу. Тут остальные расходы. Полотно для постельного белья, шерстяные одеяла, ну и разные мелочи. Тетради для занятий письмом и счётом. Крису пришлось новые башмаки покупать...       — Чьто ж так? — поинтересовался Абрам, попутно заглядывая в гроссбух Вильгельмины. Благодаря умению читать текст, расположенный «вверх ногами» или в отражении, ему не требовалось просить у неё книгу. — Неаккуг'атно относился, или случайность?       — Это я промахнулась. Покупала — вроде впору были, а он раз, и вырос, — она рассмеялась. — Да это не беда, скоро Берт подрастет, башмаки ему подойдут.       — Насьчёт еды... а, ну да. Пг'остите, хотел уже возмутиться. Пг'осто у нас-то белый хлеб могут себе позволить даже бедняки, а вы: серый... Надо будет составить план питания. У нас есть учёные, которые этим занимаются. Не каждому отдельно, конечьно, но хотя бы скажут, чьто для детей лучче.       — А я думала, вы возмутитесь, скажете, что и по воскресеньям можно обойтись черным хлебом, — улыбнулась Вильгельмина. — Ну да, если у вас все зерно привозное, то пшеница и рожь могут быть почти в одной цене. Надо же, чем у вас учёные занимаются! Ну, я спорить не буду, как скажете.       — Сьчитаете это излишним? — с искренним интересом спросил Абрам. — Чьто ж, возможно, вы пг'авы. Ну, тогда пойдёмте, понаблюдаем за занятиями. Но для начала... — он вытащил из-за пазухи шкатулку, протянул Вильгельмине, — Это вам. Подаг'ок.       — Но я этого не говорила! — возразила Вильгельмина. — Я учёных людей уважаю, и если они считают, что одни продукты полезнее других, то я и не против. Подарок? Спасибо!       Она раскрыла шкатулку и тихонько ахнула:       — Как красиво! Но это слишком дорого, я не могу принять такой подарок!       — Ну, насьчёт доктог'ов посмотрим, г'аз уж вы не пг'отив, — улыбнулся Абрам. — А это всё ж возьмите. Мне кажется, вам пойдёт. Мне хотелось бы, чьтобы вы стали ешчо кг'аше. К тому же, с такими укг'ашениями в вас тотчас г'аспознают завидную невесту... хотя вообшче невесту полагается выбиг'ать не по кг'асоте и не по богатству, я так думаю. В обшчем... возьмите, мне приятно будет.       — Я пока замуж не собираюсь, — возразила Вильгельмина. Взяла в руки одну сережку, разглядывая камень на просвет, покачала головой:       — Это действительно очень дорого, такой чистый и такой крупный камень. Но если вы настаиваете... здесь даже и зеркала нет, подождите, я хоть сама сначала посмотрю!       Она вышла и через пару минут вернулась. Сережки теперь красовались у нее в ушах, а на щеках горел румянец.       — Спасибо! Это очень красиво, вы прямо угадали и с цветом, и вообще...       — Я стаг'ался выбг'ать такой, чьтобы вам подходил, — Абрам польщённо улыбнулся. — А для вас и для детей мне ничего не жалко. Если с финансами всё — может, пойдём понаблюдаем за занятиями?       Они вышли из кабинета. Гомон детских голосов был слышен ещё в коридоре. Комната для занятий находилась ближе к кухне. Просторная и светлая, она была слишком велика для трёх мальчиков, и Вильгельмина в очередной раз подумала, что надо набрать ещё ребят.       Крис, Йохан и Матиас обернулись на скрип двери, а увидев, кто вошёл, торопливо вскочили на ноги и поклонились, нестройным хором приветствуя Абрама.       — Мне можете не кланяться, — улыбнулся Абрам. — У нас так не принято. Но тем, кому надо — тем кланяйтесь. Ну, г'ассказывайте, всё ли хог'ошо, не нужно ли чего? Для дела, конечьно, я тут не желания исполняю. Только чьто-то по-настояшчему нужное.       Мальчики переглянулись. Ответил, как и прежде, Матиас:       — Спасибо, минхеер, да вроде все хорошо, ничего не надо.       — А о чем вы спорили, пока меня не было? — спросила Вильгельмина.       — Это мы с Йоханом, — признался Матиас. — Я говорю, чтобы он переделывал...       — Да там совсем чуть-чуть, это и незаметно вовсе! — перебил его Йохан.       — Лучче перэделать, — вставил своё слово Абрам. — Это тебе «чуть-чуть», а покупатель приметит изъян — и не купит, или вовсе к тебе ходить перэстанет. Нет, ну, можно, конечьно, обмануть, скрыть изъян... но так делать не надо, пг'авильно? — обг'атился он ко всем.       — И самому приятнее сознавать, что сделал все качественно, а не тяп-ляп, — добавила Вильгельмина.       — Но мне теперь три ряда расплетать надо! — вздохнул Йохан.       — Значит, запомнишь, что самому же проще переделывать сразу, — подытожила Вильгельмина. — Ну, давай сюда свою работу! Если я найду, где там ошибка, значит, и другие смогут увидеть.       Йохан подошёл к Вильгельмине и Абраму с недоделанной корзиной в руках. Изъян девушка заметила сразу. Пожалуй, на прочность он не влиял, но рисунок плетения нарушался.       — Ну вот, — вздохнул Абрам, когда Вильгельмина показала, в чём дело. — Можно было бы оставить так... но пг'авда лучче попг'авить. Ты же хочешь научиться? А у настояшчего мастег'а изделия без изъянов. Ничего, потом тех, кто будет хог'ошо и стаг'ательно учиться, отдам в ученики мастег'ам прибыльных рэмёсел, — объявил парень, опять же, для всех. — А пока — г'азвивайте внимательность и усидчивость, трэниг'уйтесь на кош... на ког'зинах, я хотел сказать.       — Это мы выбрались за город, — пояснила Вильгельмина, — рыбы наловили, поплавали и лозняка нарезали. Ещё, глядишь, на месяц работы хватит. А там уже и осень... Куплю в деревне льна, будут они кудель вычёсывать. Я хочу продумать так, чтобы каждое дело было примерно на месяц, а потом что-нибудь другое. Так они успеют научиться, а надоесть им не успеет. Ну что, теперь пойдем посмотрим, как Берт готовит, а Ансем убирается?       — Прямо как в наших сказках: лозняка нарэжь, кудель вычеши... — улыбнулся Абрам. — Это вы хог'ошо придумали, с таким гг'афиком обучения. Будь по-вашему. Да, пойдёмте к остальным. Отг'авлений не было? Если нет — значит, наши юные поваг'а спг'авляются, — он усмехнулся.       Ансема они нашли в передней комнате, где он натирал до блеска латунную раму зеркала.       — Когда надо работать руками, то Ансема можно не проверять, — с улыбкой сказала Вильгельмина. — Хоть дом убирать, хоть в саду копаться, хоть те же корзины плести — тут он первый. А вот читать за целый месяц так и не научился.       — Буквы все такие одинаковые, фройлен, — виновато проговорил мальчик, ещё усерднее налегая на тряпку, — я их никак различить не могу.       — Ну, каждому своё, — утешил мальчика Абрам. — Тем более, здесь гг'амотность не всем нужна, а вот г'уками г'аботать все должны уметь. У меня дома наобог'от. Ну да ничего, ешчо выучишься. Если тг'удолюбивый — значит, усидчивый, а в деле обучения чтению кг'оме усидчивости мало чьто нужно. Понимание придёт вскорэ.       — Спасибо, минхеер, — неуверенно улыбнулся Ансем. — Я буду стараться!       Потом они прошли на кухню. Вильгельмина сразу заметила, что супа в котле больше обычного — Берт учел появление Абрама. Конечно, дополнительная порция бобов не успела бы развариться, а вот добавить моркови и лука времени ему как раз хватило.       — Здравствуйте, минхеер! — радостно поздоровался он. — Минхеер, у меня один этюд никак не получается, вы мне покажете, как там играть одно место?       — Конечьно, о чём г'азговог', — улыбнулся Абрам. — После обеда посмотрим, чьто там у тебя.       Он повёл носом над котлом.       — Отлично, — оценил парень готовность. — Пг'осто отлично. Эдак ског'о ты догонишь в мастег'стве одну мою знакомую повариху, известную мастерицу. Ну чьто ж, — обратился он к Вильгельмине, — врэмя обеда, полагаю, уже настало? Или мы ешчо куда-то не заглянули?       Конечно, Абрам преувеличил кулинарные навыки Берта, но нехитрая еда была действительно вкусной и сытной. За столом дети вели себя на удивление прилично, не толкались и не болтали. Обычно Вильгельмина напрасно пыталась добиться такого порядка, но сейчас они старались показать себя Абраму в лучшем виде.       Потом началась учеба. Вильгельмина читала вслух книгу по древней истории, время от времени останавливалась и задавала вопросы о прочитанном. Мальчики слушали невнимательно, жизнеописание какого-то римского императора было им не слишком интересно. Матиас старался поддерживать дисциплину, но и сам то и дело отвлекался. Наконец Вильгельмина закончила чтение и велела достать тетради. Математика и письмо давались мальчикам нелегко, но по крайней мере они понимали пользу этих навыков.       Потом девушка отпустила детей до ужина. И через несколько минут они уже бегали во дворе, играя то в салочки, то в чехарду.       Абрам и Вильгельмина остались вдвоем.       — Ну, как вам результаты? — спросила девушка с волнением.       Абрам видел это волнение в глазах Вильгельмины, понимая, что она, фактически, интересуется у него насчёт собственной профпригодности. Девушка справлялась на самом деле неплохо для её положения и того контингента, который ей достался, так что парень поспешил её успокоить:       — Лично вы спг'авляетесь очень хог'ошо, — улыбнулся он. — А мальчишки... Ну, я бы сказал, чьто им всем не хватает усидчивости. В моём мирэ дети такие беспокойные лет в семь-восемь, ну, от силы десять. Но тут дг'угие условия, так чьто... — он развёл руками. — Ничего, будем воспитывать. Главное — не перэгнуть с жёсткостью. Можно было бы, г'аз они так вег'телись, оставить их без свободного врэмени... но это уже черэсчуг', да и всё г'авно, навег'ное, контг'пг'одуктивно... — он приложил руку к подбородку, задумавшись.       — Иногда я их наказываю, — призналась Вильгельмина. — За плохую уборку ставлю на следующий день опять дежурным, за плохую учебу заставляю переписывать десять строчек. Но тут им ведь и правда неинтересно. Когда я читаю им по географии, описания разных далёких земель, они слушают гораздо внимательнее. А не пустить их побегать после того, как они смирно просидели столько времени, никак нельзя, им же надо двигаться.       — Ну, надо постаг'аться дать детям понять, чьто история — это таки тоже важно, — кивнул Абрам. — В конце концов, кто не знает своего пг'ошлого — обрэчён повторить его ошибки. Впг'очем... а, ладно, на ошибках пг'ошлого всё г'авно никто не учится, — он махнул рукой. — Ни в масштабе отдельных людей, ни в масштабе госудаг'ств. Но я вам этого не говорьил. Детям мы скажем, чьто важны всякие знания — и теорэтические, и пг'актические, и умение г'уками г'аботать... Полагаю, врэмя для обг'ашчения к детям г'уководства в нашем лице, — он внимательно посмотрел на Вильгельмину... и улыбнулся.       — А зачем вы в маске? — вдруг спросила Вильгельмина. — С живым человеком разговаривать приятнее, чем с маской. А с детьми вам, конечно, стоит поговорить. За ужином, или после ужина, как хотите. И ещё, когда вы думаете набирать новых ребят? Мне кажется, уже можно. Эти уже привыкли, втянулись в новую жизнь и смогут помочь освоиться новым.       — Да я как-то прьивык уже, чьтоб людей не пугать, — пожал плечами Абрам, но маску всё же снял. — Думаете, с таким лицом приьиятней г'азговаривать будет? А новых рэбят... ну, г'аз вы говорите, чьто уже можно — думаю, попг'обуем в этот мой визит сюда, чьтобы дважды не ездить. Набиг'ать будем тем же методом?       — Думаю, что к вашим особенностям я быстро привыкну, — спокойно ответила девушка, — зато так видно выражение. А насчёт детей даже и не знаю. Способ проверенный, но ведь в доме эти ребята, они сразу объяснят новым, что к чему. Да те и сами догадаются. Это если им работу найти не в доме... Или, может, предложить этим, нашим, чтобы они сами позвали знакомых?       — Думаю, так будет лучче всего, — кивнул Абрам. — Дети всё г'авно г'асскажут своим, чьто да как на самом деле. Да и... негоже начинать наше знакомство с ними с обмана, пусть даже по мелочи, так ведь? Пусть позовут дг'угих детей. Но надо дать понять, чьто тут у нас не за пг'осто так всё, чьто понадобится хог'ошо учиться и много г'аботать. Так будет честно, как сьчитаете?       — Правильно, — согласилась Вильгельмина. — Мы, собственно, и первых не обманывали, плату за работу они получили, а потом уж получили и кое-что сверх. Но так будет лучше. Вы после ужина скажете все это, да? И про учебу, и про новичков.       — Да, самое врэмя, — улыбнулся Абрам. — А пока... чем займёмся? Дела обсудили, дальнейшие планы составили... у вас есть прэдложения?       — До ужина ещё больше часа, — пояснила Вильгельмина. — Пока они играют, я иногда читаю, что-нибудь взрослое, пьесу или стихи, не такое, что я им читаю. Иногда просто отдыхаю, а то ночи порой бывают беспокойными... То Берт плачет по ночам, то Йохан какую-то проделку затеет... А иногда я выхожу во двор и играю с ними в прятки или в салочки — и мне весело, и им нравится. Но вы же не захотите играть с мальчиками?       — Ну... — Абрам выглядел смущённым, даже растерянным. — Навег'ное, г'азок можно. Надеюсь, от этого не будет уг'она моему начальственному авторитету и всему такому... Всё-таки у меня не то сложение, какое хог'ошо для активных игг'. А Бег'т... у вас есть прэдположения по поводу такого поведения?       — Не знаю, — призналась Вильгельмина, — он не говорит, а я не хочу давить на него. Видно, по семье скучает. Он отличается от других мальчиков. То есть, они, конечно, все друг от друга отличаются, у каждого свой характер, но Берт... Он и грамотный, и на скрипке играет, и не только те песенки, что можно услышать в трактире. И когда я спрашиваю по истории или географии, он иногда говорит такое, чего я им и не читала вовсе. И ведь он младше всех в этой компании, а не на последних ролях! Можно сказать, второй после Матиаса. Ну а насчёт игр... Можно поиграть в мяч или в бабки, там телосложение вам не помешает.       — Интерэсный случай... — Абрам задумчиво потёр подбородок. — Кажется, я знаю, как ему помочь, не прибегая к г'асспг'осам. Мой луччий дг'уг кое-чьто понимает в этом — ну, может заглянуть в воспоминания, а если нужно — удалить или изменить их. Можно обг'атиться к нему за помошчью. Ну, в любом случае, не сейчас — это мне понадобится привезти его с г'одины... Так чьто пока можно и в бабки сыгг'ать, — он улыбнулся. — А Бег'ту мы поможем, не перэживайте.       Появление Абрама и Вильгельмины во дворе обрадовало детей.       — Вы поиграете с нами? — спросил Ансем, ловко подбрасывая мяч. — Вот здорово!       — А кто за какую команду? — деловито уточнил Матиас. Судя по всему, на команды они делились — Ансем с Йоханом против остальных троих.       Остальные тоже радостно галдели, крутились вокруг взрослых, теребили их, перетягивая на свою сторону.       — Я буду с теми, кого меньше, — улыбнулся Абрам. — Могу постоять на вог'отах. А то не с моим телосложением бегать, увы...       — Значит, я с вами, — Вильгельмина обернулась к Крису, Берту и Матиасу. Берт и Абрам встали на ворота, и игра началась. Вильгельмина бегала за мячом наравне с мальчишками, раскраснелась от беготни, чепчик сбился, но в азарте игры она этого не замечала. Маленький Берт метался из одного угла ворот в другой, успевая перехватывать мяч.       Абрам непоколебимо стоял на воротах. Ему, казалось, даже не нужно было бросаться за мячом — достаточно было протянуть руку, когда тот летел в его сторону. А однажды парень даже забил гол — наподдал по летящему в него мячу лбом, да так, что тот перелетел через всю площадку прямиком в ворота соперников.       Этот успех мальчики встретили криками восторга.       Потом Вильгельмина отошла в сторону, тяжело дыша.       — Не знаю, кому как, а с меня точно хватит, — сказала она со смехом.       — А вы тоже выходите из игры? — спросил Йохан Абрама. — Или ещё поиграете с нами? Пожалуйста, не уходите!       — Ну ладно, ешчо г'азок можно, — согласился Абрам.       Не стоило ему этого делать — ко второму тайму сообразительные мальчишки нашли слабые места в его технике и умудрились забить целых два гола. В итоге игра завершилась со счётом 2:3 не в пользу команды Абрама. Раздосадованный парень разве что не рычал от злости, однако старался сдерживаться, помня о необходимости принимать поражение с достоинством.       Зато дети были совершенно счастливы — и от того, что их начальник и покровитель согласился поиграть с ними, и от того, что они сумели его одолеть.       — Это так здорово, минхеер! — с восторгом повторял Ансем, нисколько не огорченный поражением. — Завтра поиграем ещё, ладно?       — У вас так ловко получается! — вторил ему Матиас. — Прямо не сходя с места! А как вы нам забили, это вообще!       — Да, это выглядело впечатляюще, — согласилась Вильгельмина. — Неужели вы раньше не играли в эту игру?       — Игг'ал, почему... — пожал плечами Абрам. — У нас в такое тоже много где игг'ают. Я вот игг'ал в школе. А вот насьчёт завтг'а... можно, отчего же нет. Думаю, я тут задег'жусь ешчо на какое-то врэмя.       — Это замечательно, что задержитесь, — улыбнулась девушка. — Вместе присмотримся к новеньким. Вы же сегодня после ужина об этом скажете, да? — уточнила она, понизив голос, пока дети с весёлым гомоном затевали новую игру, на этот раз в чехарду.       — Так и сделаю, — ответил Абрам тоже шёпотом. — Надеюсь, втог'ая паг'тия воспитанников окажется не совсем пг'опашчей. Впг'очем... думаю, совместными усилиями мы сможем спг'авиться почти с любыми зверёнышами, — он ободряюще улыбнулся Вильгельмине.       — Да с чего же им быть пропащими? — возразила Вильгельмина. — Просто несчастные дети, которым не повезло. Ну, у нас есть ещё полчаса. Может, вы расскажете ещё что-нибудь, про разные страны? А баян вы, я так понимаю, опять не взяли...       — Взял, конечьно, — улыбнулся Абрам, — Только с собой таскать не захотел.       Он огляделся вокруг, убеждаясь в том, что рядом нет детей, и щёлкнул пальцами. Футляр с инструментом материализовался у него в руках.       — Это опять ваше колдовство? — спросила Вильгельмина с уважением в голосе. — Здорово! Но пойдем же в дом! Здесь нам вряд ли дадут поговорить спокойно, а если вы начнёте играть, то они точно прибегут слушать.       Наконец они остались дома наедине. Подумав немного, Абрам выбрал для исполнения одну из своих любимых композиций. Правда, без слов — Вильгельмина вряд ли поняла бы, о чём речь.       — Вы замечательно играете! — с восторгом сказала девушка. — И какой необычный инструмент, звук у него интересный... А я вот ни играть, ни петь не умею. Трудно на нем было учиться?       — Я музыкальную школу по его классу окончил, несколько лет учился, и на скрипке столько же, — честно сказал Абрам. — А вам петь и учиться особо не надо, у вас приятный голос. Немноже́чко потрэниг'оваться — и будете ну прямо прима, — он ободряюще улыбнулся Вильгельмине.       — Несколько лет учились? — удивилась Вильгельмина. — Неудивительно, что у вас так хорошо получается! А мне... Кроме голоса, надо ещё и слух иметь. Время до ужина ещё есть, может, расскажете что-нибудь? Ещё о каких-нибудь местах, где вы бывали? Или о своей семье, если хотите. Вы необычный человек, мне про вас все интересно!       — А чьто г'ассказывать?.. — вздохнул Абрам. — Клан у меня большой, дг'ужный и сплочённый... но всё г'авно врэменами я себя в нём чувствую чужим. Ну, я говорил. Отчасти поэтому я и основал это место — хочется о ком-то заботиться, быть с теми, кто способен стать мне настояшчей семьёй.       — Как же так? — проговорила девушка с сочувствием в голосе. — Дружная семья, а вас не понимают... Это грустно. А чем они занимаются? И чем вы должны заниматься, по их мнению?       Абраму как-то не хотелось рассказывать Вильгельмине, каким образом его семейка накопила свои богатства... поэтому парень решил сосредоточиться на легальной части их заработка.       — Ну, мы юристы, экономисты, бухгалтег'а, иногда — нотариусы... Мне тоже пг'очили такую судьбу. А дг'ужный клан... ну да, дг'ужный. Только дг'ужат у нас чашче всего либо одни члены семьи пг'отив дг'угих, либо все вместе пг'отив кого-то трэтьего, — он невесело усмехнулся.       — Неудивительно, что они недовольны, что вы тратите семейные деньги, а не приумножаете их, — усмехнулась девушка. — Но неужели вас никто не поддерживает? Это ведь доброе дело!       — Ну, тг'ачу я в основном свою часть наследства, — улыбнулся Абрам. — А приумножить свои богатства я всегда успею. Насьчёт поддег'жки... ну, я пг'осто постаг'ался сделать так, чьтобы о моих визитах сюда никто не узнал, — честно сказал парень. — Этому есть свои причины. Увы, я пока не могу поделиться ими с вами. Но я обязательно это сделаю, когда придёт врэмя.       — Как хотите, я не обижусь и не стану расспрашивать, — спокойно ответила Вильгельмина. — У каждого может быть своя тайна. А можно мне попробовать поиграть на баяне? Вдруг получится!       — Попг'обуйте, конечьно, — сказал Абрам, чувствуя себя виноватым из-за того, что оказался вынужден скрыть правду. — Я думаю, у вас получится.       Передавая Вильгельмине баян, Абрам словно ненароком коснулся её пальцев — нежных, тёплых и мягких, ещё не успевших огрубеть от труда.       Девушка устроила тяжёлый инструмент на коленях, надела ремни и осторожно потянула меха, одновременно пытаясь нажимать кнопки.       — Как сложно! — проговорила она. — Это надо равномерно качать меха и при этом вести мелодию!       — Да, за этим за всем нужен глаз да глаз — итого два глаза, — пошутил Абрам. — Г'уки г'аботают отдельно, пальцы — отдельно. Конечьно, надо приловчиться. Но потом уже легче.       Некоторое время Вильгельмина старательно пыталась справиться с баяном. Абрам наблюдал за этим процессом, давал советы, под конец девушка почти смогла сыграть гамму. Развить успех она не успела — в дверь кабинета постучали, и Крис позвал:       — Фройлен, минхеер, ужин готов!       — После ужина можем попг'обовать ешчо, — шепнул Вильгельмине Абрам, раздосадованный тем, что их прервали. Когда начальство в лице его и девушки вошло в столовую, их порции уже были на столе. Прежде чем все приступили к еде, Абрам постучал ложкой по миске.       — Минуту внимания, у меня важное объявление. Вы уже обжились здесь, и мы с фг'ойлен Вильгельминой... — он кивнул девушке, — приняли рэшение г'асширить наш... нашу школу. За этим я и обг'ашчаюсь к вам. Вы можете привести каждый не более одного человека, такого же, как вы, с улицы. Мы поможем и им тоже. Но выбиг'айте тшчательно — сами понимаете, мы пока чьто не можем помочь всем.       Нельзя сказать, что это оказалось такой уж неожиданностью. Ребята видели, что на втором этаже несколько комнат стоят пустые, а комнаты, где они занимаются и работают, явно слишком просторны для пятерых. Но вот то, что выбирать новичков предстоит им самим, точно всех удивило.       Некоторое время стояла тишина, потом Матиас спросил:       — А когда это надо сделать? Прямо завтра?       — А если мы ошибемся? — уточнил Крис. — Приведем кого-то, а он сбежит, да ещё что-нибудь украдёт?       — Вам отвечать, — припечатал Абрам. — Сказал же: выбиг'айте тшчательно. Я не пг'ошу вас привести ангелов, чьтобы были одноврэменно честны, тг'удолюбивы и желали учиться. Так чьто постаг'айтесь выбг'ать хотя бы честных. В конце концов, даже не прэдг'асположенного к учёбе можно приучить к тг'уду, а плут погубит сам себя, да ешчо и вас подставит. Согласны? Насьчёт сг'оков... ну, не прьямо завтг'а, конечьно. К приёму надо подготовиться. Но лучче всё же постаг'аться всех привести в один день.       Мальчики притихли, задумались, озабоченные и встревоженные. Вильгельмина поспешила разрядить обстановку:       — На то, чтобы обдумать и обсудить это между собой, у вас будет завтрашний день. А теперь давайте ужинать, пока не остыло. А после ужина я почитаю вам сказки, или, может, мы попросим минхеера Абрама помузицировать!       Абрам порадовался ответственности Вильгельмины, думающей в первую очередь о деле, а не о том, чтобы с ним любезничать. Поэтому парню оставалось только кивнуть.       — Не откажусь сыгг'ать для всех. Впг'очем, для начала я вынужден напомнить вам о необходимости ответственно относиться к учёбе, стаг'аться вкладывать усилия г'авномег'но во все прэдметы, не забг'асывая остальных. Вы можете прэуспевать в чём-то... но извольте дег'жать достойную планку в остальных областях знания. Вам же луччше будет.       Впрочем, Вильгельмина заметила мелькнувшую на лице Абрама тень досады и мысленно упрекнула себя в бестактности. Надо было заранее спросить, хочет ли он играть для детей. Он ведь с дороги, наверное, устал... Надо будет пораньше отправить детей наверх, в спальню. Они, конечно, не уснут сразу, будут обсуждать события этого дня, но по крайней мере за ними не нужно будет приглядывать.       Абрам уловил взгляд Вильгельмины, и, примерно догадываясь о причине беспокойства доброжелательной и совестливой девушки, ободряюще улыбнулся ей.       — Всё в порьядке, — шепнул парень, — Надеюсь только, чьто моя рэчь пг'оизвела нужное впечатление. Думаю, вы могли бы добавить чьто-то от себя — всё-таки вы пг'оводите с ними больше врэмени.       Вильгельмина ненадолго задумалась, подбирая слова, а потом встала во весь свой невысокий рост и сказала:       — Вы и сами понимаете, как вам повезло. В городе множество таких мальчишек, а минхеер Абрам выбрал вас. Вы можете вырасти грамотными, умными, а главное, порядочными людьми. Надо только постараться, кому-то быть посмелее, — она улыбнулась Крису, — кому-то посерьёзнее, — она строго посмотрела на Йохана, — и всем вам больше стараться. Не упустите свой шанс, мальчики!       Абрам поаплодировал.       — Бг'аво! Золотые слова. Слушайте фг'ойлен Вильгельмину, она плохого не посоветует. И стаг'аться не забывайте. Ну да ладно, приступим к ужину, пока не остыл, уважим тг'уд дежуг'ных по кухне, — усмехнувшись, парень принялся за еду.       После ужина мальчики торопливо убрали со стола. Пока они возились с грязной посудой, Вильгельмина тихонько пояснила Абраму:       — Мне бы хотелось, чтобы они не только уважали вас, но и... полюбили, что ли. В мяч с ними поиграть, или вот музыка — это как будто пустяк, но для них это важно. Чтобы с ними хоть иногда обращались не свысока, а как с близкими.       — Г'азумно, — согласился Абрам. — Быть на одном уг'овне с детьми — ког'откий путь к ним. Надеюсь, я смогу стать для них... ну, хотя бы дг'угом.       После ужина Абрам и Вильгельмина, как и собирались, провели время с детьми: сначала Вильгельмина рассказывала сказки, а потом Абрам с Бертом музицировали. Выходило необычно, но вполне красиво, детям нравилось.       Потом Вильгельмина велела мальчикам отправляться в спальню, напомнив, кто завтра дежурит по кухне, а кто — по дому.       Дети уходили неохотно, но не спорили.       — Вы извините, — чуть виновато вздохнула девушка, когда они ушли. — Вы, должно быть, устали с дороги, а я и не подумала... Помузицировать можно было бы и завтра. А хотите, пока вы здесь, отправимся с детьми за город? Уже грибы пошли, да и порыбачить опять можно будет.       — Можно, — согласился Абрам, — хоть свежим воздухом подышу. У меня дома его маловато, — он невесело усмехнулся. — Да и навыки выживания в дикой приг'оде надо освежить... Надеюсь, не опозорьюсь на фоне детей... и вас тоже, — парень улыбнулся Вильгельмине.       — Значит, если дождя не будет, то завтра же и пойдем, чего тянуть, — решила Вильгельмина. — Дети обрадуются, это веселее, чем корзины плести. Ну, вы, наверное хотите уже отдохнуть. Доброй ночи!       — Добг'ой ночи и вам, — улыбнулся Абрам, — Надеюсь, поход окажется пг'одуктивным... ну, или хотя бы весёлым.       Сказавши так, парень удалился в свою каморку, где, после недолгих размышлений о будущем детей и почему-то Вильгельмины, уснул спокойным сном.