Часть 49

      За завтраком Вильгельмина объявила об изменившихся планах, чем очень всех обрадовала. Собрались мальчики быстро. Ансем нёс котелок, в который положили хлеб да пару луковиц, остальные размахивали пустыми корзинками.       По дороге мальчики толкались, каждый старался идти поближе к Абраму, поминутно задавали вопросы:       — А вы умеете разжигать костер? А сделать шалаш?       — А что вы больше любите, собирать грибы или ловить рыбу?       — А вам случалось ночевать в лесу?       — Умею, но давно этим не занимался. Ни то, ни дг'угое, я вообшче не люблю ни грибов, ни рыбы. Ночевал, было дело, — терпеливо отвечал на вопросы Абрам. Он вообще не любил пустой болтовни, хотя и понимал, что это всё-таки дети, им всё интересно... тем более, такой интерес означал как минимум приязнь. По крайней мере, парню хотелось в это верить.       Они вышли за городские ворота, прошли предместье. Дошли до моста, свернули с дороги и шли берегом реки, пока не дошли до опушки леса.       Там они остановились. Ансем вырезал подходящую ветку, наладил удочку и вручил ее Берту, а сам взял корзину.       — Не расходитесь далеко! — строго напоминала Вильгельмина. — Будем аукаться, так вы должны все время слышать мой голос. И запомните, с какой стороны должно быть солнце!       Потом она обернулась к Абраму.       — Вы не любите рыбу? Я не знала, мы обедать будем рыбной похлёбкой... Что же теперь делать? И чем вы будете сейчас заниматься?       — Ну, «не люблю» — не значит «не ем», — улыбнулся Абрам. — Г'азок-дг'угой можно. Так чьто всё в порядке. А чьто мне делать... ну, скажите вы. Вы тут хозяйка — вон как они вас слушаются, — он усмехнулся.       — Это я над детьми хозяйка, — усмехнулась Вильгельмина. — А что слушают... Ну, они не глупы и понимают, что мои распоряжения для их же пользы. А вы можете посидеть с Бертом, только если вы не рыболов, то это будет скучно. Или мы можем вместе походить по лесу, я буду искать грибы, а вы просто так. Кстати, а как это вы сказали, что у вас мало свежего воздуха? Это как же так, куда он делся?       — С удовольствием пг'ойдусь с вами, — улыбнулся Абрам. — Может быть, тоже чего-то найду — нюх у меня острый, и зрэние тоже... А насьчёт воздуха... ну, у нас много врэдных пг'оизводств, они воздух и испог'тили. Видели бы вы, как выглядит лес вокг'уг моего г'одного гог'ода... Ужас, да и только. Хоть здесь посмотрю на ног'мальный лес и подышу чистым воздухом.       В лесу было тихо и сумрачно, и могло показаться, что они тут только вдвоем — если бы время от времени Вильгельмина не начинала аукаться с мальчиками.       Какая-то птица вспорхнула у них чуть не из-под ног.       — Малиновка, — улыбнулась Вильгельмина. — Они смелые, совсем людей не боятся.       Потом они наткнулись на куртинку какой-то травы, и девушка нарвала охапку, пояснив:       — Это шалфей, от кашля. Насушу дома, чтобы не покупать у аптекарей. Как дожди начнутся, наверняка кто-нибудь простынет, начнет кашлять...       — Да не дай Бог... — Абрам всплеснул руками в притворном ужасе. — Ну, в любом случае, даже если чьто-то подобное случится, нам будет чем ответить. Вы молодец, чьто подумали об этом заг'анее. Если всё будет совсем плохо — надо будет привезти лекаг'ств с моей г'одины — медицина там г'азвита не в примег' здешней...       — Обычную осеннюю простуду с кашлем и болезнью-то не назовешь, — возразила Вильгельмина. — А вот если случится что-то серьезное... Если у вас там хорошие лекарства, так вы лучше заранее привезите. Ваша родина далеко, а тем более вдруг что-то случится, когда вас здесь не будет.       — Привезу, — согласился Абрам, — так и пг'авда лучче.       — А какие у вас леса? Если у вас все время холодно, то, наверное, там и деревья совсем другие, да и малиновки не водятся...              — Леса у нас... ну, их действительно пг'ошче увидеть. Пг'авда, их и лесами-то не назвать. Стволы дерэвьев лишены листьев, ветки зачастую искривлены, да и сами стволы пог'ой тоже, покрыты пятнами, между ними стелется ядовитый туман... Я ж говорю, дуг'ной воздух от заводов отг'авил всё. Насьчёт птиц я вовсе молчу.       — Какой ужас! — ахнула девушка. — Зачем же вы там живёте? Я имею в виду вашу семью. Шахтеры и кузнецы — это понятно, но юристы и счетоводы могут в любом месте работу найти!       — Ну, шахтёры и кузнецы тоже нуждаются в наших услугах, — пожал плечами Абрам. — Должен же кто-то подсьчитывать г'азмег' налогов, г'азбиг'ать тяжбы и всё такое... к тому же часть из нас г'аботает в местном... ну, тг'анспог'тном упг'авлении, скажем так. Так чьто вполне вег'оятно, чьто без нас всё попг'осту г'азвалится.       — Может, оно было бы к лучшему, — покачала головой Вильгельмина. — Если бы там никто не соглашался работать, то, может, владельцы шахт и мастерских придумали бы, как все это делать не так грязно. Хотя, конечно, такого никогда не будет, чтобы все отказались... Ну а что у вас там хорошее есть? Расскажите что-нибудь!       — Хог'ошее... — задумался Абрам. — Ну, тот факт, чьто летом над нашими кг'аями не заходит солнце, считается за хог'ошее? — он неловко-невесело усмехнулся. — Ешчо у нас там больше платят, чем в целом по стг'ане, поэтому к нам все едут... только вот о том, чьто у нас и цены заметно выше, мы таким приезжим до поры до врэмени не говорьим. Большие жалованья — компенсация за такие вот врэдные условия — у нас ведь ешчо и очень холодно, я говорил?       — Да, говорили, — кивнула Вильгельмина. — Девять месяцев зима, и все продукты привозные. В такие холода, наверное, и на коньках не покататься, только и остаётся по домам сидеть...       — Ну, у нас есть крытые катки, — пожал плечами Абрам. — Пг'авда, добг'аться до них в холод и метель достаточно затг'уднительно... А у вас с этим как? Вообшче, может, г'асскажете о себе больше? Мне интерэсно узнать о вас больше г'ассказанного. Напримег'... ну, вы говорили, чьто вам нг'авится музыка. А чьто вам нг'авится из местных инстг'ументов?       — Да все нравится, лишь бы музыка была веселая, бойкая, — не задумываясь ответила Вильгельмина. — И лютня, и виола, и скрипка красиво звучат, и флейта тоже. Ну, орган по праздникам в церкви, это вообще не высказать, как красиво! А вообще от музыканта зависит, иной и на колёсной лире сыграет так, что заслушаешься.       Абрам про колёсную лиру слышал, и знал, что на ней что-то сложное сыграть невозможно.       — Ваша пг'авда, — признал он правоту Вильгельмины. — Если музыкант — мастег', так он и с одной стг'уной не сплошает. Вот, помню, с одним моим г'одственником случай был: он на выступление спешил, но его отловили какие-то гады, побили и обог'вали все стг'уны на... на лютне. Но он и с одной стг'уной не сплошал. Перэд следуюшчим выступлением его снова отловили, и на этот г'аз перэломали все пальцы на г'уках, кг'оме одного. Так он с помошчью одного пальца сумел показать, чьто выступления не будет... — Абрам усмехнулся и покачал головой.       — Их нашли потом, надеюсь? — спросила девушка и пояснила: — Оборванные струны — это бывает, я тоже слышала подобные истории. А вот пальцы сломать... Они же могут так срастись, что человек не то что играть, ложку до рта донести не сможет!       — Да, мы их потом нашли... всей семьёй. Худо им пришлось, — усмехнулся Абрам. — А пальцы ничего, сг'ослись — у нас медицина хог'ошо г'азвита, умеют сделать так, чьтобы сломанное пг'авильно сг'асталось. А у вас были какие-то забавные случаи до нашей встрэчи? — вдруг поинтересовался парень.       Вильгельмина задумалась.       — Вот странно! Я не могу сказать, что живу грустно или скучно. Нет, у меня в общем хорошая жизнь, и веселого хватает. А рассказать вроде как и нечего. Как каталась на коньках, столкнулась посреди канала с подругой, и об нас ещё человек пять споткнулись? Это тогда смешно было, а рассказать — получается глупо. Как я отцу в подарок платок вышивала, давно, только училась вышивать, и перепутала, вышила на изнаночную сторону, а переделывать уже некогда было? Отец им потом так и пользовался, смеялся, что подарок со смыслом получился, самое красивое — скрыто от посторонних...       Вспомнив про отца, Вильгельмина вздохнула и отвернулась, преувеличенно старательно делая вид, что высматривает грибы.       Абрам смутился. Он должен был предусмотреть, что, вспомнив о родственииках, Вильгельмина не сможет не вспомнить о покойном отце... Не зная, что делать, парень помолчал немного, но затем всё же решился — подошёл сзади и мягко коснулся локтя девушки.       — Похоже, ваш отец был человеком мудрым и не лишённым чувства юмог'а, — сказал Абрам наконец. — Как я вижу, он сумел достойно воспитать вас в таком же духе... — он замялся.       — Да, он был хорошим и умным человеком, — согласилась Вильгельмина, не оборачиваясь. — И меня он любил. Что же, у меня по крайней мере есть счастливые воспоминания. Некоторым и того не досталось.       Она наконец повернулась к Абраму, улыбнулась задумчиво и печально:       — Зато теперь у меня, похоже, есть новая семья. Я постараюсь стать этим детям... ну, не матерью, но старшей сестрой. Так что ваша задумка помогла не только им, но мне. Спасибо!       — Да... не досталось, — согласился Абрам, тяжело вздохнув и убирая руку. Что-то подобное можно было сказать и о нём. — Получается, будут у этих детей новые мама и папа... ну, или стаг'шие бг'ат с сестг'ой, — он неловко усмехнулся получившейся двусмысленности. — Спасибо и вам за то, чьто согласились помочь мне со всем этим. Не знаю даже, чьто бы я без вас делал...       — Нашли бы кого-то другого, — пожала плечами девушка. — Я не делаю ничего особенного, такого, чего не мог бы сделать другой человек. Но я рада, что вы выбрали меня. Когда детей станет больше, будет посложнее, но я надеюсь, что мы справимся.       — Вдвоём мы спг'авимся со всем, — неожиданно для самого себя оптимистично выдал Абрам. — А я с каждым днём уверьяюсь в том, чьто не ошибся с выбог'ом. По-моему, наша командная г'абота уже приносит плоды. Если вы будете олицетворять мягкость, а я — стг'огость, то дети, думаю, получат в г'авной мерэ то, чьто им нужно.       — Лучше бы нам обоим быть в меру мягкими и в меру строгими, — возразила Вильгельмина. — Я бы не хотела, чтобы дети вас боялись. Мне думается, вы заслуживаете... более теплых чувств.       — Да ну чьто вы... — Абрам был одновременно смущён, растроган и немного огорчён. Вот уж кто-кто, а он вряд ли заслуживал сочувствия. Может, поэтому и искал тех, о ком мог бы заботиться, кого мог бы... любить? — Вы обо мне слишком хог'ошего мнения. К слову... как там дети? Мы с ними давно перэкликались?       — Да вроде все время аукаемся, — ответила Вильгельмина и тут же крикнула: — Ау!       С разных сторон откликнулись несколько голосов, причем один — совсем близко. Ещё несколько минут, и к ним вышел Крис с полной корзинкой.       — Уже набрал? Молодец какой! — похвалила его девушка. — Ну, иди помоги Берту с обедом.       Какое-то время Абрам и Вильгельмина просто бродили по лесу, болтая обо всём и ни о чём. Периодически парню удавалось найти по запаху какой-нибудь гриб, и оный после тщательного осмотра — ещё ядовитый ненароком принести не хватало... — отправлялся в корзинку, которую он нёс. Абрам украдкой любовался Вильгельминой, которая теперь, после переживания тягостных воспоминаний об отце, казалась успокоившейся, даже умиротворённой.       Потом потянулись остальные мальчики с полными корзинками. Последним подошёл Ансем. Он, как выяснилось, наткнулся на ореховый куст и набрал полкорзины орехов.       — Вот и замечательно, — обрадовалась Вильгельмина, — ты молодец, глазастый! Ну, теперь возвращаемся. Надеюсь, Крис с Бертом уже управились с похлёбкой.       На всякий случай пересчитав детей и сравнив со списком — мало ли что — Абрам отправился проверить поваров.       — Ну, как тут у вас? — поинтересовался он. — Ског'о будет готово?       Прямо на песке был разложен небольшой костер. Над ним висел котелок, в котором что-то кипело. А рядом стояли Крис и Берт, очень сосредоточенно разглядывавшие это варево.       — Уже готово, — почему-то хмуро проговорил Крис. — Только... Кажется...       — Только мы его, кажется, немного пересолили, — выпалил Берт.       Абрам взял ложку, зачерпнул немного варева, попробовал... и тотчас скривился.       — Немного... Вы туда чьто, всю наличную соль жахнули, иг'оды? — напустился парень на горе-поваров. — И чьто с этим делать теперь? Только перэваривать! Пойду вылью! — при помощи тряпки сняв котелок с огня, Абрам удалился в лес.       Выливать он, конечно, ничего не собирался... но спасать обед как-то было надо. Парень освежил в памяти все свои знания в области колдовской алхимии. К счастью, в той книге был и бытовой раздел... Одной рукой держа котелок, другую Абрам вытянул над ним и забормотал заклинание. Тотчас вся соль из котелка пристала к ней. Стряхнув бо́льшую часть на землю, остаток парень ссыпал обратно и понёс котелок поварам.       Тем временем Вильгельмина строго спросила мальчиков:       — И кто же из вас так посолил?       — Это я виноват, — неохотно признался Крис. — Я не знал, что Берт уже посолил.       — Я не подумал, что надо было предупредить, — поспешил Берт вступиться за товарища.       Между тем Абрам вернулся с котелком в руке.       — Так вы не вылили? — удивилась девушка. — Я думала, придется по новой готовить... Может, добавить сюда воды? Будет не так уж вкусно, но хоть съедобно.       — Нет нужды, я... я всё попг'авил, — Абрам подмигнул Вильгельмине и обратился к мальчикам: — Вы сказали, чьто готово — значит, думаю, можно собиг'ать всех к столу... ну, точнее, тому, чьто здесь вместо него, — он усмехнулся. — В следуюшчий г'аз следите не только за варэвом, но и дг'уг за дг'угом, — строго наказал он горе-поварам.       — Поправили?! — изумился Берт. — Вы что, волшебник?!       — Все может быть, — усмехнулась девушка. Отрицать очевидное она не стала, но и соглашаться не спешила. Раз уж сам Абрам не стал колдовать на глазах у детей, вероятно, он пока хотел это скрыть.       Матиас и Ансем притащили к костру корягу в качестве сидения для Вильгельмины и Абрама, сами мальчики сели прямо на землю. Девушка раздала всем по куску хлеба. Котелок стоял посредине, похлёбку зачерпывали ложками по очереди.       Абрам предпочёл бы расположиться на земле, рядом с мальчиками. Не из презрения к обыкновенному удобству, отнюдь — просто ему не хотелось лишний раз докучать своим обществом Вильгельмине. Парень привык к тому, что девушки от него шугаются, и неосознанно переносил такое отношение и на новую знакомую, пусть и знал, что в это время хватало похожих на него. Впрочем, Вильгельмина, вроде как, не торопилась отодвигаться, и даже если ей не нравилось его общество, не спешила отстраняться. Уже за это Абрам был ей благодарен.       Вильгельмина видела, что Абрам выглядит каким-то напряжённым, недовольным, что ли... Это было непонятно. Только что, пока они гуляли по лесу, все было нормально. Видно, ему совсем уж не нравилась рыбная похлёбка. Хотя она была наваристой и довольно вкусной.       Мальчики тоже заметили, что у Абрама изменилось настроение. Крис некоторое время собирался с мужеством, потом осторожно спросил:       — Вы сердитесь на меня, минхеер?       — Нет, нет, — махнул рукой Абрам. — Чьто я, сам, чьто ли, мало еды перэпог'тил, когда учился готовить? Пг'авда, я чашче вовсе забывал посолить, а не перэсаливал... — он невесело усмехнулся. — Но и спалил тоже немало. У вас ешчо ничего получилось. А почему ты спг'ашиваешь?       — Ну, вы сердитесь, а больше вроде не на кого, — смущенно пояснил Крис.       — Да я больше на себя досадую... — не обг'ашчайте внимания, — вздохнул Абрам. Быстро закончив со своей порцией (получилось действительно вкусно — парень не мог этого не признать, даже при всей своей нелюбви к рыбе), он отложил ложку и встал с коряги.       — Пойду пг'ойдусь.       Поначалу отлучка Абрама не удивила Вильгельмину. Мало ли, зачем мужчине понадобилось отойти... Но время шло, а он не возвращался. Это было уже странно. Хочет побыть один?       Наконец девушка решилась. И пока мальчики отмывали котелок, встала и направилась в ту же сторону, куда ушел Абрам. Если он хочет побыть один, она не станет докучать. Но если он чем-то огорчён или раздосадован... Лучше будет поговорить, а не обижаться молча.       Абрам обнаружился в лесу неподалёку. Прислонившись спиной к дереву, он смотрел на небо сквозь крону, как будто о чём-то задумавшись. Увидев Вильгельмину, парень тяжело вздохнул и отлепился от ствола.       — Пг'аво, в этом не было нужды. Я как г'аз собиг'ался возвг'ашчаться, — печально улыбнулся Абрам.       — А что же не возвращались так долго? — мягко спросила Вильгельмина. — Я волновалась. Вас, должно быть, утомили дети? Они шумные и не всегда послушные, но это нормально, они ещё маленькие. Я хотела, чтобы вам понравился этот день. Жаль, если это не получилось.       — Нет, не в этом дело, — вздохнул Абрам, — Не в детях. Скорэе... дело в вас. Госпожа Вильгельмина... буду честен — вы мне нг'авитесь. Очень. Не в плане кг'асоты... ну, то есть, и в этом тоже... — парень замялся ещё сильнее, — но ешчо и своей хозяйственностью, благог'азумием и... и всем пг'очим. Но я понимаю, чьто не смог бы стать вам достойным спутником. От этого мне очень больно и горько. А день мне понг'авился, честно, — Абрам робко улыбнулся. — Не только, но в том числе и потому, чьто вы были рядом. Спасибо вам.       Вильгельмина смотрела на Абрама растерянно и изумлённо. Не сразу она смогла найти слова для ответа.       — Это очень... неожиданно. Право, я не думала... Но почему вы так уверены, что вы... что я... В общем, почему вы так огорчены? Вы необычный, интересный человек, вы очень умный и многое знаете. Вы добрый и благородный. У вас много талантов, и музыка, и колдовство... Вообще... Я ждала вас и скучала. И рада вашему приезду. И знаете, мне тоже очень понравился этот день! И... вы можете называть меня просто по имени, хорошо?       «Ждала и скучала» от Вильгельмины было для Абрама лучше всякой музыки... и вместе с этим от этого ему стало ещё горше. Парень вздохнул.       — Умный-добрый-благог'одный — конечьно, хог'ошо... но как же моё лицо? С ним-то чьто сделаешь? Нужен вам такой кг'асивый парэнь? Со мной ведь даже в свет не выйдешь толком... Но спасибо на добг'ом слове, — он улыбнулся. — Я г'ад тому, чьто тоже сумел вам понг'авиться.       — Я же сама попросила вас снять маску, разве вы забыли? — напомнила девушка. — Лицо... Это же не ваша вина, чтобы его стыдиться. И я уже почти привыкла. Это же только поначалу на лицо смотришь, а потом уже и неважно.       Абрам только облегчённо вздохнул. Что ж, по крайней мере, Вильгельмина давала ему понять, что он ей как минимум интересен. Уже неплохо. Проскочившая тень досады на самого себя за то, что не увидел столь очевидного знака благожелательности, почти сразу же исчезла.       — Да, к стыду своему, умудрился позабыть, — улыбнулся парень. — Со мной бывает иногда, за дерэвьями леса не вижу. Спасибо тебе... за всё. Ну, пойдём к детям? Надеюсь, они не г'азбежались, едва мы оба потерьяли их из виду, — парень усмехнулся, давая понять, что шутит.       — Так мы же их силой не удерживаем, хотели бы — давно разбежались бы, — улыбнулась в ответ девушка. — А в воду они не полезут, для этого уже холодновато. А вообще как вы хотите, уже возвращаться в город? Или ещё погуляем по лесу?       Абрама невольно царапнуло это «вы».       — Можем погулять ешчо немного, — улыбнулся он. — И... называй меня на «ты» тоже, ладно? Мне будет очень приятно.       — Хорошо, как хотите... то есть, как хочешь, — согласилась Вильгельмина. — Я, наверное, поначалу буду немного путаться, но привыкну. Но если мы еще не пойдем в город, то надо придумать, чем занять детей. В прятки поиграть, что ли? Боюсь, можем кого-нибудь не найти.       — Ну, если долго не найдём — думаю, можно немного сжульничать... — подмигнул Абрам. — У меня есть способы быстг'о найти. В конце концов, одно дело — игг'а, а дг'угое — заблудиться в лесу, так ведь?       — Тоже ваше... твое колдовство? — уточнила Вильгельмина. — А ты мне потом расскажешь, как ты это делаешь? Ну если ты уверен, что никто не потеряется, тогда давай! Ну, пойдем, а то они, наверное, уже тревожатся, что мы вместе пропали.       — Г'асскажу, обязательно г'асскажу, — кивнул Абрам. — Для этого надо обладать даг'ом... который, увы, дан не только лишь всем. Я вообшче много чего умею — даже в этой области стаг'аюсь г'азвиваться всестог'онне. Ну, пойдём к детям — негоже, чьтобы они волновались.       Мальчики, впрочем, ничуть не волновались. Крис и Берт жарили на палочках над костром остатки хлеба, Матиас и Йохан боролись, явно отрабатывая приемы, которым их научили Марк и Матвей, Ансем сидел с удочкой. Предложение поиграть в прятки вызвало общее оживление.       — А кто будет водить? — смеясь, спросила Вильгельмина.       — Ну, давайте я попг'обую, — улыбнулся Абрам. Собственно, Вильгельмина смотрела на него так, что у парня не оставалось сомнений, кого она заранее назначила в водящие. — Только чуг' слишком далеко не убегать! Если мы вместо игры будем всем кагалом искать кого-то потерявшегося — это ж никакого удовольствия... А так — я верю в ваши навыки маскиг'овки на местности. Да уж... В последний г'аз я игг'ал в прьятки лет в пять... или в семь, не помню уже.       Усмехаясь, Абрам встал лицом к ближайшему дереву.       Пока он вслух считал до десяти, мальчики кинулись врассыпную, как воробьи, и тотчас исчезли в подлеске. Вильгельмина последовала за ними. Прятаться в кустах ей было бы неловко, но она присмотрела группу молодых ёлочек, между которыми она могла укрыться в полный рост.       Абраму достаточно было прикрыть глаза и сосредоточиться, чтобы найти всех не более чем за полминуты... но парень решил играть по-честному, а потому, оглядевшись вокруг, отправился терпеливо обшаривать кусты. Постепенно дети находились один за другим. Порой они выдавали себя громким дыханием даже до того, как водящий мог их увидеть. А вот Вильгельмину Абрам пока не нашёл... Парень осмотрелся — вроде всё обшарил. Или нет? В задумчивости он добрёл до какой-то ёлки, постучал по ней.       — Там был, там был... Везде, получается, был, — констатировал Абрам вслух.       Среди ёлок явственно послышался негромкий смех. Мальчишки, наблюдавшие за процессом поисков, тоже захихикали.       — Не нашли, не нашли! — восторженно воскликнул Крис.       Абрам поднял руки, признавая поражение.       — Ну и ладно. Зато остальных всех нашёл, — буркнул он в притворной обиде. — Выходи, Вильгельмина, ты победила.       Ёлки раздвинулись, и девушка вышла из своего укрытия, отряхивая одежду от иголок. Гордо сказала, обращаясь к детям, подмигнув Абраму:       — Вот как надо прятаться! Ну, теперь кто водит? Кто первым попался?       — Я и сам так не спрячусь, как ты, — ответил Абрам в тон Вильгельмине. — Пег'вым я, вг'оде как, выташчил из кустов маленького Бег'та, — он подмигнул мальчику. — Ну чьто, пошли прьятаться?       Берт пошел считать, остальные опять кинулись прятаться.       Вильгельмина потянула Абрама в сторону раскидистого высокого куста. Никого из детей он не привлек, потому что нижняя часть побегов была почти без листьев и не могла послужить серьезным укрытием       — Все лучше, чем стоять на открытом месте, — пояснила она. — Хотя бы сделаем вид, что прячемся.       — Хитрюшка, — улыбнулся Абрам, позволяя затащить себя в кусты. — Кто знает, может, нас тут и вовсе не найдут... Хочешь, сделаю нас невидимыми? Или сыгг'аем по-честному?       — Даже не знаю, — задумалась девушка. — Обманывать нехорошо, детей-то я учу правду говорить. Но и попасться первой не хочется. А можно не совсем невидимыми? Так, чтобы только вблизи было видно? Чтобы нас нашли, если станут искать именно тут?       — Честная ты моя... — едва слышно усмехнулся Абрам. — Ну, можно попг'обовать. Но тогда тебе придётся взять меня за г'уку, иначе не сг'аботает. Будешь?       — Почему же нет? — удивилась Вильгельмина, протягивая руку Абраму.       Абрам принял руку Вильгельмины, придвинулся на полшага ближе, прошептал несколько слов на позабытом языке... и пошевелил рукой ветки. Странно, но никакого шелеста не было слышно.       — Пг'остейшая иллюзия, обман зрэния и слуха, — пояснил парень. — Полезная штука, если хочешь от кого-то спрятаться.       — Что, можно даже не шептаться? — удивилась Вильгельмина, на всякий случай все же шепотом. — Но ведь Берт увидит нас, когда подойдёт поближе? Иначе это будет нехорошо.       — Да г'ади Бога, г'азговарьивай спокойно, — улыбнулся Абрам. — Бег'т увидит, конечьно. Обман зрэния — это всего лишь отвод глаз. Если посмотрит внимательно, пытаясь найти именно нас — увидит.       — Тогда нормально, — успокоилась девушка. — А грибы почистить колдовством не получится? Это я уже прикидываю, как вернёмся в город. Ужин почти готов, а вот потом мне придется перебирать грибы, это я им не доверю.       — Э-э-э... — Абрам действительно задумался. — Не, ну, можно, конечьно, создать лезвия из ветг'а... но они для вг'агов, а не для грьибов, — он неловко усмехнулся. — А чьтобы сами почистились — такого заклинания я пока не знаю. Вег'нусь домой — надо будет заглянуть в мамину колдовскую книгу. Хог'ошо, чьто она совмешчает её с поварэнной...       — Да я пошутила, — улыбнулась девушка. — Справлюсь и сама, особенно если ты займешься детьми после ужина, расскажешь им что-нибудь, или книжку почитаешь, или опять на баяне поиграешь. Это даже неправильно будет, если такие вещи будут делаться колдовством. Люди тогда совсем обленятся!       — Сделаю, — улыбнулся Абрам. — Мне это даже начинает нг'авиться. Очень... успокаиваюшчее занятие, особенно после суеты моей г'одины. А пг'о бытовую магию — твоя пг'авда. Я уже и не помню, когда мама в последний г'аз чьто-то готовила без неё. Удобно всё-таки: не ждать, пока вода вскипит, а сунуть в кастрюлю палец — и готово...       Тем временем, судя по доносящимся голосам, Берт уже нашел всех своих товарищей и теперь искал взрослых, потихоньку приближаясь к их укрытию. Вот он оказался совсем рядом — и изумлённо ахнул, не понимая, как раньше не замечал их в этом ненадежном укрытии.       — Вот ведь... — Абрам махнул рукой в притворном расстройстве. — Тебе, Бег'т, надо в налоговые инспекторы — никто от тебя не укг'оется... Ну чьто, пойдёмте собиг'аться? — поинтересовался он у Вильгельмины.       — Давайте, — согласилась девушка. — Тут весело, но времени уже немало, и дома дела ждут.       Все вернулись на поляну. Затушили остатки костра, сложили в котелок пойманную рыбу, разобрали корзины с грибами.       Шли медленнее, чем с утра — с грузом, да и устали немного. Впрочем, смеяться и болтать мальчикам это не мешало.       Абрам, как полагается джентльмену, освободил Вильгельмину от всякого груза. Нёс бы и её на руках, но постеснялся предложить. Но по крайней мере, теперь у парня было достаточно причин для того, чтобы умиротворённо улыбаться, и вроде как даже ненадолго начать радоваться жизни.       Вильгельмина была задумчива. Неожиданное признание Абрама вызвало у нее весьма противоречивые чувства. С одной стороны, внимание такого человека ей было приятно. Она не лукавила, когда говорила, что скучала по нему, по его рассказам, по их разговорам. И действительно считала его умным и благородным. Да притом и богатый, это тоже имеет значение. Она и сама была отнюдь не бедна, по крайней мере треть отцовского наследства должна была отойти ей. Но он, похоже, был значительно богаче.       А с другой стороны... Привыкнуть, конечно, можно ко всему, но все же не о таком женихе она мечтала.       Хотя о чем она вообще? Какой жених? Он же иудей, как они обвенчаются?       На этом месте девушка сразу успокоилась. Значит, они будут просто друзьями, и переживать не о чем.       По возвращении Абрам сходу развил бурную деятельность — детей и Вильгельмину отправил на короткий отдых с дороги, а сам организовал для них необременительный досуг — рассказывал о дальних странах, играл на баяне... Парню это нравилось — в окружении тех, кто уважал и ценил его (а от детей и девушки это ощущалось явно), он, что называется, отдыхал душой, отвлекаясь от безрадостного существования на родине.       После недолгого отдыха и ужина Вильгельмина взялась за грибы. Шесть полных корзинок грибов — это хорошее подспорье зимой, на сейчас это немалая работа. Перебрать, почистить, отварить, засолить...       Однако послушать рассказы Абрама ей тоже хотелось, и после недолгого раздумья она предложила всем расположиться на кухне, благо для семи человек там места хватало. Они с Абрамом сидели за столом, она занималась грибами, а он рассказывал, а мальчики устроились кто где — на подоконнике и прямо на полу.       Через какое-то время Абрам, внутренне устыдившись того, что Вильгельмина работает, а он языком чешет, предложил девушке свою помощь, не прерывая рассказа, и дело у них пошло быстрее. Попутно парень поведал о паре известных ему оригинальных способов консервирования грибов. Да, пусть Абрам их не любил, но в общем к еде относился с любовью и даже долей почтительности, так что кулинарные книги читал с удовольствием — из них и узнал.       Время было уже позднее, и девушка отправила детей спать. Они и не слишком спорили — день был насыщенный и утомительный.       Девушка и сама немного устала, и с радостью приняла помощь Абрама.       Наконец последняя партия грибов отправилась в котелок. Можно было расходиться, но, несмотря на усталость и поздний час, Вильгельмине хотелось продлить этот вечер. Ещё день-другой — и детей станет вдвое больше, прибавится забот, и неизвестно, когда получится посидеть так спокойно...       Видимо, мысли Вильгельмины отражались на её лице, потому что Абрам поинтересовался:       — Перэживаешь? О чём? Вг'оде, всё хог'ошо, никто не болеет, все довольны...       — Не то что переживаю, — пояснила девушка, — просто завтра или послезавтра их станет десять. И как они будут привыкать к новой жизни, к порядку и дисциплине... И на баяне играть я так и не научилась!       — Последнее, конечьно, самое важное... — добродушно усмехнулся Абрам. — Ничего стг'ашного не будет. Воспитали этих — воспитаем и тех. В конце концов, новенькие тоже будут людьми, причём из той же срэды. Неужели мы не найдём к ним подхода? Мы-то? Да мы горы свег'нём, если пожелаем! Так чьто не беспокойся. Всё будет хог'ошо.       — Ну если ты так уверен, значит, так и будет, — улыбнулась девушка. — А кстати, ты умеешь видеть будущее?       — Увы, нет, — сожалеючи развёл руками Абрам. — К этому надо иметь приг'одный талант, иначе будет получаться из г'ук вон плохо. Да и с ним надо учиться толковать то, чьто увидишь. Вот отец того, кто может помочь нам с Бег'том — подлинный мастег' этого дела. Он никогда не пг'оигрывал схватки, для него это пг'осто немыслимо.       — Надо же, как все сложно! — удивилась девушка. — А у тебя к чему талант? Вообще, как ты это делаешь? Вот с баяном, ты его создал или перенес?       — Да я как-то и сам пока не понял толком... — вздохнул Абрам. — Поэтому стаг'аюсь г'азвиваться г'авномег'но. А насьчёт баяна — так это тоже такое заклинание. Позволяет не таскать с собой уйму вешчей, а пг'осто призвать к себе. Они как бы с тобой, но в то же врэмя не занимают места.       — Надо же, как удобно! — удивилась Вильгельмина. — А я, честно сказать, думала, что ты про баян забыл. А ты можешь показать еще что-нибудь интересное?       — Чьто ж тебе ешчо показать такого?.. — задумался Абрам. — Чьтобы и интерэсно, и не опасно... впг'очем, кажется, я знаю.       Он отошёл от Вильгельмины на свободное место, глубоко вдохнул... и вдруг выдохнул изо рта струю фиолетового пламени, умудрившись ничего не задеть. Затем хлопнул в ладоши — и в кухне вдруг появилось множество Абрамов, каждый из которых протягивал девушке букет цветов.       — Достаточно интерэсно? — поинтересовались копии хором.       — Очень! — глаза Вильгельмины были полны почти детского восторга. — Это просто невероятно, настоящее чудо!       Она огляделась, пытаясь сообразить, какой из Абрамов настоящий, шагнула вперёд и взяла у него букет.       — И цветы какие красивые, я таких и не видела!       — Ого... — удивился Абрам. — Как угадала, где я? Я думал, это не так пг'осто сделать... Ты тоже меня удивляешь, — он улыбнулся Вильгельмине.       — Сама не знаю, — улыбнулась девушка. — Видно, сердце подсказало. А цветы прямо необыкновенные! Они настоящие? Если я их в вазу поставлю, к утру не исчезнут?       — Настояшчие, — с удовольствием подтвердил Абрам. — Думал ешчо г'аз тебя удивить... и даже получилось. Тебе они очень идут.       Девушка с букетом действительно выглядела так, будто сошла с картины — эдакого выдающегося образца пасторальной живописи. Если бы дело происходило на улице, где-нибудь в поле — сходство было бы полным.       — Очень красиво, — повторила девушка, — спасибо тебе! Ну, пожалуй, нам тоже пора расходиться, — она улыбнулась чуть виновато. — Время позднее, а завтра будет много хлопот с новичками... Доброй ночи!       — И тебе... — уловив изменение в тоне Вильгельмины, Абрам позволил себе небольшую вольность — подошёл ближе и осторожно коснулся её руки, держащей букет. — Добг'ой ночи... и спасибо за этот вечег'.       Сказавши так, Абрам удалился в свою комнату.