Часть 50

      На следующий день привычный распорядок дня опять оказался нарушен. За завтраком Вильгельмина напомнила детям о том, что они должны привести новичков, и предложила заняться этим в первой половине дня, чтобы в обед уже познакомиться с пополнением. У мальчиков это вызвало, кажется, смешанные чувства. Они радовались возможности помочь приятелям, но предупреждение Абрама о том, что за проступки новичка отвечать придется тому, кто его привел, их тревожило.       Слушая тихие разговоры ребят, Абрам только вздыхал про себя. Не слишком ли большую задачу он на них взвалил? С другой стороны, они всё-таки были крепче, чем дети будущего, да и соображали зачастую быстрее — жизнь на улице обязывала... Парню хотелось верить, что обойдётся без происшествий.       После завтрака дети отправились искать своих знакомых. Вильгельмина достала из шкафа в кладовке ещё пять тарелок, оценивающе оглядела новую спальню....       — Даже не знаю, хорошо это или плохо, что у них не одна общая спальня, — озабоченно сказала она Абраму. — С одной стороны, это уютнее, на казарму не похоже. Хочется, чтобы это был их настоящий дом. А с другой — проще было бы контролировать.       — Так ведь и нас двое, — заметил Абрам. — Ну... иногда, по кг'айней мерэ. Я постаг'аюсь утрясти дела на г'одине и либо перэселиться сюда окончательно, либо хотя бы приезжать почашче. И с детьми постаг'аюсь помочь, и... и тебя повидать, — он робко усмехнулся.       — А сейчас ты надолго? — спросила девушка. — Когда тебе возвращаться?       — Ну, хотя бы несколько дней ешчо тут побуду, — пожал плечами Абрам. — Помогу с г'азмешчением и обустг'ойством новеньких, оценю их... Посмотрим.       Понемногу мальчики возвращались, приводя с собой новеньких. Теперь, по контрасту, очень заметно было, как изменились мальчики за месяц жизни в приюте. Новички по сравнению с ними были грязными, оборванными, с настороженными взглядами...       — Надо бы нам устроить свою баню, вон хоть в том сарае, что в углу двора, — предложила девушка. — Вот, кстати, и работа им будет. Дешевле обойдется, чем водить их в общественную баню, платить придется только за уголь, а воды они сами натаскают.       Новичков тут же занимали общей работой — один помогал Матиасу готовить обед, другой вместе с Йоханом мыл пол, остальным девушка тоже нашла дело.       Наконец настало время обеда. Новички тревожно озирались, явно неловко чувствуя себя за накрытым скатертью столом с блестящими тарелками и вилками.       — Ты им скажешь что-нибудь? — попросила Вильгельмина. — У тебя это солиднее получается.       Абрам едва заметно кивнул, затем встал из-за стола и возвысил голос:       — В пег'вую очерэдь я хотел бы обг'атиться к новеньким. Вы, навег'ное, уже успели заметить, насколько те, кто вас сюда привёл, от вас отличаются. Да, не спорю, мы им помогли с одеждой и пг'опитанием... но это только начало. Мы обучим вас всяким наукам, рэмеслу и многому дг'угому. Мы прэвг'атим вас из детей с улицы в порьядочных людей... но пожалуйста, не думайте, чьто это будет легко, и вам ничего не придётся делать. От вас потрэбуется много усилий, а свег'х того — тег'пение, тг'удолюбие, усидчивость и готовность учиться и узнавать новое. Если опасаетесь не найти в себе этих качеств — скажите сг'азу.       Вслед за ним поднялась Вильгельмина.       — А я хочу сказать нашим «старожилам». Вы у нас чуть больше месяца, но уже многому научились, во многом изменились. Теперь вашим друзьям предстоит тот же путь, и я хочу, чтобы вы им помогли. Научите их тому, чему уже научились сами, поддержите, если им будет сложно. Я... мы хотим, чтобы вы стали настоящими товарищами, одной семьёй, обрели здесь дом!       Абрам, который собирался было обратиться к «старожилам» сам, после того, как сомневающиеся выскажутся, только одобрительно кивнул Вильгельмине.       — Бг'аво! Лучче не скажешь, — искренне похвалил он девушку, и вновь обратился к детям: — Ну, надеюсь, мы дг'уг дг'уга поняли. Сомневаюшчиеся есть? Вопг'осы, замечания, прэдложения, кляузы?       Мальчики задумались, потом один спросил:       — Скажите, а правда, что если, скажем, я провинюсь, то накажут Матиаса?       — Пг'авда, пг'авда, — с удовольствием подтвердил Абрам. — Может, даже прямо у тебя на глазах. А ты ходи потом, мучайся стыдом и г'аскаянием. Дополнительный, так сказать, повод не безобг'азничать.       Вильгельмина прикусила губы, пряча усмешку, и одновременно бросила на Абрама укоризненный взгляд. Ей не нравилось, что он запугивает мальчиков. Хотя «старожилы» уже знали, что наказания здесь не являются чем-то ужасным — лишнее дежурство по кухне или дополнительное задание по арифметике... Но ведь новенькие этого ещё не знают!       Они действительно впечатлились, притихли... Потом ещё один решился спросить:       — А вот скрипка, на которой Берт играет, это вы только ему купили? Или мне тоже можно на ней попробовать? Я немного умею на виоле играть...       Абрам уловил взгляд Вильгельмины, припомнил их разговоры — и понял, что что-то сделал не так. На всякий случай он решил действовать поаккуратнее.       — Если Бег'т г'азрэшит — можно, — осторожно сказал парень. — Если у тебя будет получаться так же хог'ошо, как у него — куплю такую же.       Больше вопросов не было, и все принялись обедать.       После еды по расписанию предполагались учебные занятия. Для начала Вильгельмина поговорила с новичками. Те очень старались отвечать правильно, испугано оглядываясь на Абрама. Девушка была слегка раздосадована — она не хотела, чтобы дети старались из страха. Но и успокаивать их она не хотела, чтобы не подорвать авторитет Абрама, и в конце решила пустить это на самотёк — со временем дети сами увидят, что жестоких наказаний тут нет.       Грамотных среди новеньких не нашлось. И Вильгельмина поручила старожилам, в первую очередь Берту, начать учить их буквам, а сама решила заняться одеждой. У нее был запас более-менее приличных рубашек и штанов разных размеров, и теперь ей предстояло подобрать вещи новичкам. Завтра с утра они постирают свое рванье, а потом надо будет посмотреть, что можно починить, а что пойдет на половые тряпки...       Абрам и сам смотрел на едва не дрожащих от страха детей — и понимал, что, вероятнее всего, перегнул палку. Привыкнув отождествлять власть и уважение со страхом, он неосознанно применял тот же подход и здесь. Не зная, как исправлять положение, парень пошёл к Вильгельмине за советом. Раздумывая, как начать разговор, он стал помогать ей разбирать бельё.       Глядя на раздосадованное, едва ли не виноватое лицо Абрама, девушка поспешила успокоить его:       — Может, оно и к лучшему. Через пару дней они поймут, что бояться нечего, а за это время успеют хоть немного привыкнуть к порядку. Да уже сейчас они могут заметить, что старожилы вас не боятся!       — Всё одно пег'вое впечатление не очень... — вздохнул Абрам. — Ну, надеюсь, ты пг'ава, и ко мне привыкнут. Извини, если г'асстг'оил — старые прьивычки не умиг'ают легко. Ты... тебе много понадобится на новую одежду? Я дам, сколько надо.       — Я ещё не всё потратила из тех денег, что ты в прошлый раз дал, — возразила Вильгельмина. — Пока этого хватит, а когда ты соберёшься уходить, тогда и прикинем, сколько надо будет оставить. А насчёт детей... Первым впечатлением у них будет твоя речь за обедом, насчёт того, что мы поможем им вырасти порядочными людьми. И сам обед, и даже не то, что они досыта наелись, а скатерть, и салфетки, и все такое. Думаю, не все из них в родительском доме так обедали.       — Если он у них вообшче был, этот г'одительский дом... — вздохнул Абрам. — Ну, надеюсь, чьто-то его напоминаюшчее мы для них создадим. У тебя, напримег', хог'ошо получается игг'ать г'оль мамы, — он улыбнулся Вильгельмине. — Ты молодец. А мне ешчо многому прэдстоит научиться... Для меня ведь уважение — это, в пег'вую очерэдь, стг'ах. Я об этом говорьил, когда упоминал прьивычки.       — Видно, не очень хорошее место твоя родина, — сочувственно вздохнула Вильгельмина. — Ну, ничего, будем привыкать и учиться все вместе. Родные отцы тоже бывают строгими, ничего. Да, знаешь, что я подумала, насчёт скрипки? Берт твоим подарком дорожит, и насколько я понимаю, она довольно качественная. Может, пусть она так и остаётся за ним, раз уж он действительно умеет играть, а для остальных можно купить разных инструментов, попроще качеством, можно даже у старьевщика взять. Чтобы они были именно общие, чтобы все могли пробовать. А то ведь мало ли, вдруг у кого-то талант, а он и не знает!       — Не надо попг'ошче, — возразил Абрам. — В конце концов, денег у нас хватает. Может, в чём-то моя г'одина и не очень хог'оша, но на детях там стаг'аются не экономить. А в целом — идея хог'ошая, мне нг'авится. Может, если повезёт, то у нас со врэменем будет целый ог'кестг'...       — Ну если тебе денег не жалко, то тем лучше, — согласилась девушка. — Можно всякого взять, и лютню, и виолу, и губную гармошку, и флейту. А теперь, наверное, пора посмотреть, как у них там двигается учеба. Хоть по паре букв запомнили, интересно? И займёмся историей. Думаю, чтобы новичкам было попроще, я почитаю им греческие мифы, это им интереснее, чем римские императоры. А играют, пожалуй, пусть сегодня без нас, а то они смущаться будут.       — В тебе пг'опадает учитель, ты знаешь? — улыбнулся Абрам. — Ну, пойдём. Да, и пг'авда лучче, чьтобы игг'али без нас — уж больно рэбята прыткие, мне не хотелось бы ешчо г'аз пг'оигрывать. А насьчёт чтения... Принёс бы я книгу сказок г'азных наг'одов, да она на моём языке. Так чьто читать её только я и смог бы. Жаль, — он вздохнул.       — У вас печатают книги специально для детей?! — изумилась Вильгельмина. — И родители их покупают? Вот уж точно на детях не экономят. Ну ты принеси, пусть будет! Будешь читать, когда приходишь. А может, я научусь твоему языку? А учитель из меня никак не получится, я сама только три года в школе училась. Да и не бывают женщины учителями.       — Ешчо как бывают, — усмехнулся Абрам. — У нас, напримег', вообшче бо́льшая часть учителей — женшчины. Мужчины в основном учат физически г'азвиваться или обг'ашчаться со всякими рэмесленными инстг'ументами. А насьчёт книг — конечьно, печатают, и г'одители покупают в большом количестве. Конечьно, я с удовольствием поучу тебя своему языку. Пг'авда, он не такой лёгкий... ну так и ты у меня девушка стаг'ательная и умная, спг'авишься.       — Женщины-учителя, надо же, — недоверчиво покачала головой Вильгельмина. — Может, у вас женщины и в университете учиться могут?       Она негромко рассмеялась. Отложила в сторону отобранные вещи, остальное убрала в шкаф, и они вышли из комнаты, направляясь на звук детских голосов.       — Все могут — и паг'ни, и девушки, — пожал плечами Абрам, шагая вслед за Вильгельминой. Затем, что-то для себя решив, парень мягко коснулся плеча девушки, предлагая ей остановиться ненадолго.       — Быть может, съездишь ненадолго со мной? — спросил он. — А то я всё г'ассказываю тебе о чудесах своей г'одины, а так увидишь своими глазами. Это путешествие будет быстрым, пусть и... достаточно необычным. К тому же, это возможность для тебя быстг'о выучить мой язык, как ты и хотела. Согласна?       — Съездить к тебе? — растерянно переспросила Вильгельмина. — Это очень интересно, конечно, но... Как же это быстро, если ты говоришь, что это очень далеко? Да я и сама понимаю, что далеко, раз я даже не слыхала про такие края! И как же я оставлю детей? Это надо искать кого-то на замену... Может, того твоего друга, который учит мальчиков драться? Но уж точно не сейчас, когда новенькие... Может, когда ты в следующий раз приедешь. И язык... Язык, конечно, проще будет выучить в твоей стране, когда кругом все только на нем будут разговаривать, но всё же за пару дней или даже неделю я не справлюсь. Вообще да, я почему-то только сейчас подумала — ты вернулся меньше чем через три недели, за это время только успеешь доехать до Германии или Бельгии и обратно, а ты говоришь, что был дома. Как же так?       — Твоя пг'авда, лучче не сейчас, — вздохнул Абрам. — Это действительно не так пг'осто объяснить, и я спг'аведливо допускаю, чьто ты можешь мне не поверить, ибо в такое поверить действительно тг'удно. Давай выйдем куда-нибудь, где нас точно никто не услышит. Я должен признаться... я скрыл своё пг'оисхождение. Ну, точнее, как... не то чьтобы скрыл, пг'осто сказал не всю пг'авду. Надеюсь, ты пг'остишь меня за это.       — Неужели есть ещё какая-то тайна, больше того, что ты волшебник? — удивилась Вильгельмина. — Ну, пойдем в мою комнату, или в твою, как хочешь! Хотя да, я и забыла, ты же говорил, что у тебя есть ещё тайна, которую ты когда-нибудь расскажешь... Думаешь, пора? Мне очень интересно, но я не обижусь и не буду расспрашивать, если ты промолчишь.       — Ну, сьчитай, чьто это как г'аз та самая тайна, — невесело улыбнулся Абрам.       Когда они пришли в его комнату — парень счёл неприличным, если Вильгельмина пустит его в свою — он прикрыл за собой дверь, предварительно убедившись, что никто из детей не ошивается рядом.       — В обшчем, так... — заговорил Абрам наконец. — Я не солгал, я действительно г'одился далеко на севег'о-востоке отсюда... но это не вся пг'авда. А вся — в том, чьто я г'одился в будушчем, в две тысячи седьмом году от Г'ождества Христова. Сейчас у нас две тысячи двадцать пятый год. Знаю, в это сложно поверить... но у меня есть доказательства. Если хочешь — зайди в пекаг'ню Нелли на улице... — он назвал адрес. — Хозяйка — такая же, как я, она г'асскажет тебе всю историю с самого начала. Ну, или можешь спг'осить тех, кого я привёл учить детей — они тоже из будушчего...       Завершив сумбурный рассказ, Абрам посмотрел на Вильгельмину одновременно печально, виновато и с толикой страха, ожидая её реакции.       — Вот это чудеса! — ахнула девушка. — Такую тайну действительно не каждому откроешь! Я слышала сказки про людей, проспавших сотни лет и оказавшихся не в своем времени, но чтобы по времени можно было ходить туда-сюда, такого я даже в сказках не слышала! Да не буду я ни у кого проверять, вот ещё глупости. Конечно, я верю тебе! Я знаю, что мне ты не станешь врать. Вот потому у вас все по-другому, и книги для детей, и девушки в университетах, и хорошие лекарства... Ну конечно, за столько лет люди чего только не придумали! Теперь мне ещё больше хочется посмотреть на эту твою родину! Но всё-таки не сейчас. Прежде всего должно быть дело. Но в следующий раз обязательно! Ты уж договорись с этими своими товарищами, чтобы они остались, пока мы вдвоем уйдем. А как это происходит? Надо сказать заклинание или повернуть волшебное кольцо?       — Нет, нет, — улыбнулся Абрам, сдержав вздох облегчения. — Надо прийти в особенное место. Неприятность в том, чьто до него для начала надо добг'аться... Конечьно, сейчас мы новеньких оставить не можем, я всё понимаю. А насьчёт языка — при перэходе он выучится сам собой. Ты думаешь, я знаю голландский? — парень неловко усмехнулся. — Так чьто на этот сьчёт не перэживай. Ну, пойдём, навег'ное, к детям? Мы и так сильно задег'жались.       — Идём, да, — согласилась девушка. — А где это место? Далеко? Трудно до него добраться?       — Достаточно далеко, увы, — развёл руками Абрам. — Здесь полдня на телеге, да ешчо там несколько часов блуждать по лесу. Но там уже быстрэе можно до гог'ода добг'аться. Увидишь, в обшчем.       — То есть всё вместе меньше суток? — уточнила Вильгельмина. — Ну, это совсем даже не далеко! Ну надо же, такие чудеса, можно сказать, под боком! Я теперь не успокоюсь, пока сама не увижу! А как... Нет, нет! Пойдем к детям, а то мы так до ночи проговорим!       Дети, как выяснилось, все это время усердно занимались. По крайней мере перед каждым новичком лежал листок, покрытый каракулями, и в нижней части листка в этих каракулях уже угадывались буквы.       Абрам строго оглядел результаты стараний (или, наверное, правильнее было бы сказать — страданий) детей. Правда, строгость его в этот раз была больше напускной.       — У меня на г'одине есть такая штука — «пг'описи» называется, — сообщил он Вильгельмине. — Их как г'аз используют для г'азвития навыков письма. В обшчем, в начале стг'оки кг'асиво пишут букву, а дети до конца стг'оки должны повторить её максимально похоже. Можно вг'учную попг'обовать такие сделать, но мы писать замучаемся... — он вздохнул.       — Я думаю, Берт и Матиас смогут это сделать, — предположила девушка, — только надо им как следует объяснить. Но для первого раза, я думаю, неплохо, ведь они первый раз перо держат в руках.       Она повернулась к детям:       — Я вижу, что вы сегодня постарались. Ну, а теперь займёмся историей. Я буду читать вам, а вы не отвлекайтесь, а слушайте и запоминайте!       — Во-во, запоминайте. Я буду вопг'осы задавать, как закончим, — вставил Абрам со всё той же напускной строгостью. — Заодно и подискутиг'уем. Своё мнение иметь полезно... пусть и отнюдь не всегда.       В таком темпе прошло ещё несколько дней. Пришло время Абраму возвращаться. Прощаясь с Вильгельминой, он говорил ей:       — Я постаг'аюсь всё подготовить к нашему путешествию. В моих кг'аях почти кг'углый год очень холодно, тебе понадобится тёплая одежда. Да и чьтоб дома ходить было в чём... ну, всё такое, — он смутился. — Я постаг'аюсь поскорэе вег'нуться.       — У меня есть зимние вещи, — возразила было Вильгельмина, — хотя, конечно, если у вас очень холодно, то их будет мало. И хорошо, если я не буду отличаться от местных, не хочу, чтобы на меня оглядывались на улице. Ну, приходи когда сможешь! Я буду тебя ждать! И дети тоже, они к тебе привязались.       — И холодно, и выделяться не стоит, — согласился Абрам, про себя радуясь прозорливости Вильгельмины. — Ну ладно, пог'а мне. Только... позволишь ли обнять тебя на пг'ошчание?       Девушка поколебалась на мгновение, а потом шагнула вперёд, и они обнялись — впрочем, вполне скромно, по-братски.       — Приходи скорее! — повторила она.       — Приду, — негромко, но твёрдо ответил Абрам... но затем улыбнулся. — Г'ади тебя... и г'ади них.       За спиной Вильгельмины в прихожей приюта действительно собрались все воспитанники — и старожилы, и новенькие. Все они вышли проводить в дорогу своего благодетеля, пользуясь тем, что время было ещё не позднее, и строгая воспитательница не загнала их спать.       — Ну, ског'о увидимся, — сказавши так, Абрам плотнее закутался в дорожный плащ, поправил маску, развернулся и зашагал к окраине города...       Марк пришел в приют через несколько дней после ухода Абрама. Вильгельмина встретила его с радостью.       — Очень хорошо, что вы пришли! Не то чтобы мне было трудно с мальчиками, они хорошие и стараются, но им не хватает мужского внимания.       Сами мальчики, особенно старожилы, тоже обрадовались, и особенно Ансем. Они наперебой хвастались, как у них получаются упражнения, которым Марк научил их в свой первый приход. Ансем, до сих пор не освоивший азбуку, рад был возможности почувствовать себя успешным.       Марк похлопал по плечу Ансема (тот, самый крупный и сильный из воспитанников, расцвёл от такой похвалы) и прошёл дальше внутрь.       — Будет им внимание, — улыбнулся мужчина. — Гонять буду так, что спать будут без задних ног.       Он кивнул Вильгельмине на комнаты, безмолвно приглашая поговорить наедине.       Девушка молча кивнула, открыла дверь кабинета, пропуская Марка, следом вошла сама.       — Вы что-то обсудить хотите? Не волнуйтесь, они не станут подслушивать.       — Абрам просил передать, что прибудет в конце недели, — уведомил Марк, когда Вильгельмина закрыла дверь. — Вы, я так понял, отбываете с ним, так что я, наверное, останусь здесь за старшего, так? Что мне нужно знать?       — Так скоро? — обрадовалась Вильгельмина. — Я думала, он опять появится через две недели, а то и позже. Что вам надо знать... Да в двух словах не объяснить. Вы же будете здесь эти дни, вот сами всё и увидите.       — Тоже верно, — согласился Марк. — У вас, насколько я помню, уже обед прошёл? Значит, сейчас дети должны учиться. Вы справляетесь, или мне помочь? А то физрук... ну, учитель физического развития из меня ещё туда-сюда, а с остальным я как-то не пробовал, — он неловко усмехнулся.       — Сейчас они занимаются арифметикой, — пояснила Вильгельмина, — я задала им задачи, вот сейчас пойду проверять. Потом займёмся географией. Из них половина ещё читать толком не умеет, так что я читаю им вслух, а потом проверяю, что они запомнили. Пока я буду гостить в вашем... в вашей стране, вам придется проводить занятия. Ну, я подготовлю для вас список, что читать и что задавать по математике. С письмом хуже, они все на разном уровне, и задания я всем даю разные. Так что, наверное, проще несколько дней вовсе не заниматься письмом, а только арифметикой.       — Ох ты ж, да у вас тут целая программа... — улыбнулся Марк. — Ну, судя по тому, что у вас всё распланировано, справляетесь вы неплохо. Если что, обращусь к одной из наших — она сейчас должна быть здесь. Сон... ай, постоянно забываю её фамилию после замужества. Книппель, что ли... На родине она как раз была учительницей. Может, и подскажет чего. Ну, пойдёмте к детям.       — Ну а как же не планировать? — пожала плечами девушка. — Дело серьезное, не на один год. Боюсь, через год моих знаний уже не хватит, чтобы их учить. Ну, там видно будет.       Они вошли в учебную комнату. Мальчики поспешно встали.       — Ну как, все справились? — Вильгельмина взяла ближайший листок, разглядывая неразборчивый почерк пополам с кляксами.       — А клякс-то... — с неудовольствием заметил Марк. Он ненадолго о чём-то задумался... но затем просиял: — Надо взять на заметку. У нас раньше писали... ну, тоже примерно такими же перьями, и тоже кляксы оставляли. Но тогда были ещё листки из пористой бумаги, они впитывали чернила. Надо будет привезти таких. Жаль, Абраму этого уже не передать...       — Писать без клякс не так-то просто, — вступилась за воспитанников девушка, — половина из них перо держат в руках вторую неделю, да и вторая половина меньше двух месяцев. Главное, смогли ли решить задачи. Давайте эти пять работ проверю я, а остальные вы!       — Да я ничего не говорю... — несколько удивлённый такой реакцией Вильгельмины на его рацпредложение, Марк поднял руки в примирительном жесте. — Конечно, давайте работы.       С трудом продираясь через щедро перемежаемые кляксами каракули воспитанников, участковый к концу проверки начинал уже понемногу задумываться о возвращении в школьную программу некоторых отменённых Советской властью пережитков, типа розог... однако же быстро отмёл такие мысли, рассудив, что ума через задние ворота следует добавлять только в случае реальных проступков, а развитию у детей навыков письма такие меры помогут мало.       — Вам нужно ещё многому научиться... — вздохнул он, вручая листки обратно детям, — ...но для начала — неплохо.       — Кажется, сегодня вы решили нас порадовать, — улыбнулась детям Вильгельмина, — или это я слишком лёгкие задачи вам задала? Все справились без ошибок, просто чудо! Ну, теперь займёмся естествознанием.       Она достала из шкафа толстую книгу и стала читать вслух.       Марк тоже старался слушать... но всё равно сидел как на иголках. В кармане шинели ждала своего часа коробочка с золотой брошью, усыпанной самоцветами — вещью пусть и не слишком большой, но отнюдь не дешёвой, знаком серьёзности намерений. В другом кармане был пакетик мармелада — шоколадные конфеты мужчина брать не стал, опасаясь не сохранить их без холодильника.       Вильгельмина видела, что ее слушают не слишком внимательно. Ну понятно, мальчикам интереснее борьба и акробатика, чем скучные науки. Интересно, если в мире будущего печатают книги специально для детей, может, там есть и такие, где про историю, географию, растения и животных рассказывается более простым и интересным языком?       Да и Марку, казалось, не терпелось самому заняться с детьми. Конечно, ему-то вовсе неинтересно слушать, он все это давно знает...       Она дочитала очередную страницу и закрыла книгу.       — Вы все знаете, что обычно мы с вами занимаемся дольше. Но минхеер Марк здесь только на несколько дней, и хотелось бы, чтобы вы успели побольше у него научиться. Так что давайте на эти дни учёбу немного сократим, чтобы больше времени было для тренировок. Гармоничный человек должен быть развит и умственно, и физически!       Марк посмотрел на Вильгельмину с плохо скрываемой благодарностью. Он, конечно, предпочёл бы (по крайней мере, в этот день) освободиться ещё раньше, но и отлынивать от обязанностей ему не хотелось, да и чревато это было... В конце концов, решив, что чем раньше начнёт, тем раньше закончит, полицейский встал с места.       — Вильгельмина правильно говорит, — сказал он детям. — Конечно, всестороннее развитие — это не только ум и тело, но ещё и дух, и навыки, и культура, и всё такое... Ну, хочется верить, что с нами вы станете примерно такими же, приблизитесь, так сказать, к идеалу. Ну, пошли на улицу!       Мальчики тоже поспешно вскочили, торопливо убрали чернильницы, перья и бумагу и бегом кинулись во двор.       — А можно мне посмотреть, как вы будете заниматься? — спросила Вильгельмина. — С тех пор, как я узнала, откуда вы, мне все интересно! Даже эти тренировки, они же тоже из другого мира!       — Конечно, на здоровье! — радушно предложил Марк. — Можете и сами попробовать, если хотите. У нас девушки зачастую изучают единоборства — вдруг грабитель, там, или насильник... Лишним не будет, я думаю. Ну, пойдёмте.       Они вышли во двор. Мальчики выстроились более-менее ровной шеренгой, во все глаза глядя на нового учителя. Вильгельмина пристроилась в стороне. Вопреки словам Марка, она сильно сомневалась, что даже после занятий с ним сможет постоять за себя, и собиралась просто полюбоваться тренировкой.       Марк отметил, что присоединяться к занятиям Вильгельмина всё же не стала, но ничего не сказал. Что ж, её дело. От полицейского не укрылось, каким тоном о девушке говорил его настоящий начальник... так что у неё в перспективе мог появиться защитник, во много раз более надёжный, чем любое боевое искусство. Что ж, Марк был только рад за товарища — раз уж тот не нашёл своё счастье в будущем, то прошлое предоставило ему такой шанс. Как и ему самому...       Марк понимал, что без гармоничного физического развития любое боевое искусство ничего не стоит, так что первую половину каждого его урока дети усердно бегали, прыгали и отжимались и только затем, после короткого отдыха, переходили к тренировкам единоборств или подвижным играм. Наконец, когда занятие завершилось, учитель собрал воспитанников вокруг себя.       — Я принял решение расширить ваши тренировки, — объявил он им. — Для этого нам понадобится изготовить новые спортивные снаряды. Я прошу вашей помощи. В конце концов, это для вашей же пользы.       — Мы сделаем! — тотчас откликнулся Ансем. — Вы только скажите, что надо!       — А что надо делать? — уточнил Матиас. — Мы справимся?       — Ничего из того, чего вы бы не умели, — успокоил Марк. — Брёвна распилить, конструкции из брусьев собрать, покрасить, если хотите, — и можно заниматься.       — Да, я думаю, они смогут справиться, под вашим руководством, — согласилась Вильгельмина. — И это им точно интереснее, чем корзины плести! Значит, завтра с утра мы с вами сходим купить материал. Ну а сейчас у вас ещё какие-то занятия? А то скоро ужин, может, пусть они уже немного отдохнут?       — Нет, я уже закончил, — улыбнулся Марк, глядя на действительно вымотанных, но явно довольных детей. — Завтра пойдём за материалами... а пока, если позволите, я вас ненадолго покину. Пожалуй, не буду вас стеснять и устроюсь жить в другом месте.       — Как вам будет удобно, — кивнула девушка. — А завтракать вы с нами будете, или как?       — Там, где я буду жить, голодным никого не оставляют просто из принципа, — усмехнулся Марк. — Так что не беспокойтесь об этом. Завтра утром я приду сюда, и мы пойдём договариваться насчёт брёвен — увы, сам я пока не знаю, где их тут у вас можно достать.       — Договорились, после завтрака я вас жду, — согласилась Вильгельмина. — И, кажется, я догадываюсь, где вы решили остановиться. У одной пирожницы, верно? Понятное дело, раз вы все земляки, то и тянетесь друг к другу...       — Вы очень догадливы, — кивнул Марк. — У неё и остановлюсь, да и дело у меня к ней... точнее, не к ней, а... ладно, неважно. До завтра! — и мужчина быстрым шагом вышел со двора приюта.       Остаток дня Вильгельмина провела в рассеянности. И даже вечером, когда села читать мальчикам рыцарский роман, она мыслями то и дело сбивалась на другое.       Абрам придет к концу недели. Это, выходит, из-за нее он так торопится. А потом она сама попадет в... да можно сказать, в другой мир. Край земли, да почти на четыреста лет вперёд! Что её там ждёт?       В итоге девушка отправила детей спать раньше обычного, благо те, утомлённые тренировкой, и не возражали.