Часть 53

      Дагмар, как всегда, проснулась рано. Хозяйка все время твердила, что ей незачем вскакивать в такую рань, но где же такое видано, чтобы хозяева уже трудились, а служанка спала? Тем более что дом большой, работы хватит. Зато если начать пораньше, то днём будет свободное время повозиться с сыном, поиграть с ним, сказку рассказать…       Лиза тоже уже встала, она поднималась первой, чтобы затопить печь, а потом, когда первая партия булочек отправлялась в духовку, с разрешения хозяйки дремала немного на лавке под окном. Дагмар знала, что у других мастеров ученикам так вольготно не живётся. Ну точно Нелли была необыкновенным человеком…       Дагмар спустилась вниз, поздоровалась с хозяйкой и принялась натирать воском перила лестницы.       Вскоре проснулась и Нелли. Выбравшись из-под Михеля, она нежно поцеловала его и отправилась на кухню.       — Здравствуйте, девчата, — пропела женщина. — С новым днём! Лизочка, солнце, первую партию давно в печку отправила? Дагмар, милая, не перетруждайся — тебе вскоре предстоит тяжёлый труд в приюте.       — Минут десять назад, пожалуй, — ответила Лиза и украдкой зевнула — разумеется, накануне она долго не засыпала, расспрашивала старшую подругу обо всех деталях свидания.       — Так ведь это ещё не сегодня, — улыбнулась в ответ Дагмар. — Марк говорил, что это через несколько дней.       — Вот и хорошо, — с улыбкой ответила Нелли Лизе. — Ещё два раза по столько же — и можно вынимать. Как раз тогда и торговец придёт. А ты, Дагмар… ну, всё равно не перетруждайся, очень тебя прошу. В конце концов, тебе ещё надо уделять время сыну… да и не только ему, — она подмигнула девушке.       Дагмар только покачала головой. Может, ей вообще сесть и руки сложить, а Нелли сама будет работать? Чудная у нее хозяйка, ей-богу.       Между тем испеклись булочки, Нелли поставила в печь следующий противень. Пришел за товаром разносчик. Потом Нелли принялась готовить завтрак. И наконец на лестнице послышались шаги хозяина и гостя.       Столкнувшись в проходе с Михелем, Марк поздоровался с ним и пропустил вперёд. Умывшись, хозяин дома получил от жены ещё один поцелуй, и вскоре обитатели дома, число которых всё увеличивалось, уселись завтракать.       — Такими темпами через пару лет за стол придётся садиться посменно, — пошутила Нелли. — Ну, или покупать больший, в половину комнаты…       Завтраки в этом доме нравились Дагмар на свой лад не меньше, чем ужины. Каждый ужин был маленьким праздником, с белыми салфетками, с пирогом, с неспешным разговором. А вот завтрак — за кухонным столом, рядом с печью, в которой поспевала очередная партия булочек, был началом бодрого и дружного рабочего дня. Ели торопливо, без лишних слов, если и говорили, то Михель с Каспаром, а Нелли с Лизой — о планах на день, о предстоящих делах… И приятно было чувствовать себя частью этого большого семейства.       За столом Дагмар оказалась рядом с Марком, и это тоже было приятно, хотя и немного неловко.       Тоже весьма польщённый такой рассадкой Марк, подозревая, что тут не обошлось без хозяйки дома, улыбнулся ей, а та украдкой ему подмигнула. Подозрения мужчины подтвердились. Покачав головой, он хотел было украдкой коснуться коленки невесты, но вовремя сообразил, что она вряд ли оценит такой жест, и, пока никто не видел, нежно накрыл её мягкую ладошку своей.       — Вы… ты сегодня до вечера будешь занят? — негромко спросила девушка. — Прямо сейчас уходишь? Я сейчас на рынок пойду, может, вместе дойдем, проводишь меня?       — Конечно, пойдём, — с улыбкой согласился Марк, и наставительно добавил: — Девушки не должны таскать тяжести. Мои занятия у детей только днём, успеем.       — Да я и не таскаю, — возразила Дагмар. — Что можно на целую неделю купить, то хозяйка с Каспаром по воскресеньям покупает, а я — только на день, что храниться не может. А та девушка, Вильгельмина, вроде говорила, что с утра вас ждёт.       В это время в кухню вошёл Конрад. Хотел было подбежать к матери, но заметил Марка, остановился, словно вспоминая, потом проговорил серьезно:       — Дядя. Дядя Марк.       — Марк, Марк, — улыбнулся мужчина.       «А скоро, может быть, "отец"...», — подумалось ему. Марк поманил Конрада к себе, а когда мальчик подошёл — показал ему ту самую коробку конфет, но в руки не дал.       — Ты хорошо себя вёл? — с напускной строгостью спросил мужчина. — Не расстраивал маму?       — Хорошо! — тотчас ответил мальчик, с восторгом глядя на коробку. Дагмар, улыбнувшись, подтвердила:       — Он молодец, послушный мальчик.       — Ну, раз ты так говоришь, а мама подтверждает… — со всё тем же напускным сомнением покачал головой Марк, но всё же вручил Конраду коробку, — …тогда держи. Только всё сразу не ешь.       Нелли наблюдала эту сцену с умилением… и лёгкой печалью во взгляде. Она незаметно коснулась руки Михеля, зная, что тот поймёт, что ей сейчас нужно.       А Марк тем временем уже общался с Дагмар:       — Я, наверное, смогу только проводить тебя на рынок. Нам с Вильгельминой нужно отыскать пиломатериалы для приюта, и мы договорились встретиться утром.       Конрад обеими руками схватил коробку, нетерпеливо стал ее открывать.       — Сначала надо съесть кашу, — ласково напомнила Дагмар. Конрад вздохнул, вынул конфету, положил на стол рядом с тарелкой. Подумал, достал ещё две, предложил Каспару и Лизе.       — Молодец, — похвалила Дагмар, — с друзьями надо делиться!       Между тем Михель ободряюще сжал руку Нелли, посмотрел тепло и сочувственно. Возможно, когда Клара подрастет и назовет Нелли мамой, ей станет легче?       Нелли посмотрела на Михеля и благодарно улыбнулась ему. Всё-таки супруги жили душа в душу и уже научились понимать друг друга не то что с полуслова — вовсе без слов. Остальные сидевшие за столом наблюдали за этой семейной сценой с умилением. Всё-таки под влиянием Нелли те, кому полагалось бы быть просто живущими и работающими под одной крышей, превращались в настоящую семью… и уже это наполняло большое сердце хозяйки дома радостью.       Потом все встали из-за стола. Михель и Каспар пошли в мастерскую, Нелли и Лиза занялись тестом, Марк с серьезным видом разговаривал с Конрадом, а Дагмар убрала со стола и помыла тарелки.       Быстро закончив с этим, Дагмар взяла корзинку и повернулась к Марку.       — Ну, пойдем?       Марк напоследок потрепал Конрада по волосам, обернулся к Дагмар и кивнул.       — Пойдём, — улыбнулся он. — Хотел бы я помочь тебе нести полную корзинку… да, видно, не судьба, — он развёл руками. — К тому же… я хотел кое о чём поговорить с тобой.       — Говорю же тебе, там не будет ничего тяжёлого, — повторила Дагмар, — только мясо да немного фруктов. А поговорить с тобой я всегда рада, но если это что-то серьезное, то, может, лучше вечером, а не на ходу?       — Лучше не на людях, — возразил Марк. Он дождался, пока они с Дагмар выйдут из дома, и только тогда заговорил вновь: — Слушай… Как ты думаешь, когда мы всё-таки поженимся — Конрад сможет принять меня как своего отца? Скажу сразу: сам я детей иметь не могу — никто из нас не может. Пожалуйста, не думай, что я женюсь на тебе только ради сына, просто… я хотел бы, чтобы вы оба были близки со мной, как я хочу быть близок с вами.       Дагмар ответила не сразу. Помолчала, подбирая слова.       — Знаешь, он раньше не задумывался, а теперь спрашивает, почему у Клары мама и папа, а у него только мама. А я не знаю, что ему ответить… Только, понимаешь, это же ребенок. Если ты передумаешь, я-то пойму… Я понимаю, что на свете куча девушек лучше меня. А он… если ты передумаешь, ему обидно будет.       Марк только вздохнул.       — Я думал, ты знаешь, что Клара Нелли не родная. А насчёт меня… я скорее опасаюсь, что это ты передумаешь, — он улыбнулся. — Но знай: даже в таком случае ты для меня будешь самой лучшей. И я тоже пойму — в конце концов, так быстро люди не сходятся. Но всё же… я только тебя могу видеть своей женой. А Конрада я очень хотел бы назвать своим сыном.       — Я верю тебе, — проговорила Дагмар, — верю, что ты не хочешь нас обидеть, но ведь сердцу не прикажешь… Я думаю, Конрад легко привыкнет к тебе. Только не торопи его, пусть он сам со временем назовет тебя отцом!       — Раз ты так говоришь — не буду, — успокоил Марк. — Я, по правде сказать, не знаю, как надлежит обращаться с детьми… но я смогу полюбить его — и тогда сердце мне подскажет, так ведь?       — Непременно, — согласилась Дагмар. — Если любишь, то уж слова сами находятся!       — Успокоила, — улыбнулся Марк. — Ну, кажется, пришли — вот и рынок. Наверное… до свидания?       Он мягко приобнял Дагмар.       — Если понадоблюсь — я буду в приюте, — и направился в указанное место, счастливый, даже улыбающийся.       Мальчики с утра были взбудоражены — новый наставник, кажется, собирался внести в их жизнь большие перемены. После завтрака Вильгельмина отправила воспитанников заниматься корзинами, напомнив, что сегодня они только закупят материалы. Но мальчики все равно отвлекались и болтали.       — Что за шум, а драки нет? — весело поинтересовался Марк, входя в помещение. — Здравствуйте, Вильгельмина, — он кивнул компаньонке. — Привет, ребята. Скоро нам придётся взять в руки столярный инструмент. Надеюсь, все умеют с ним обращаться? В конце концов, вас этому учили.       — Это смотря что нужно делать, — рассудительно проговорил Матиас. — Пилить или гвозди забивать все могут, а вот что посложнее…       Как выяснилось, лучше других умели столярничать Ансем, Йохан и один из новичков.       — Да ладно, у меня на родине и гвоздь забить не все парни могут, так что вы на их фоне ещё выгодно смотритесь, — приободрил мальчиков Марк. — Не беспокойтесь, чтобы сделать спортивные снаряды, нам вряд ли понадобится что-то сложнее этого самого «пилить и забивать гвозди».       Вильгельмина строго добавила:       — Но сначала мы вдвоем пойдем закупать материалы, а вы пока занимайтесь как обычно! Кто у нас сегодня отвечает за порядок? Крис? Ну так смотри, чтобы без нас не ленились и не баловались, и не стесняйся командовать!       — Во-во, не стесняйся, — усмехнулся Марк. — А то ведь… кто не уважал людей, того люди съели, слышал когда-нибудь?       Он кивнул Вильгельмине, и они вышли из приюта.       — Честно говоря, даже не знаю, что выбрать… — почесал мужчина в затылке. — У нас-то абсолютное большинство снарядов — металлические, из труб, и стоят на бетонных основаниях. Ну, посмотрим, что нам там предложат.       — А вы так уверенно говорили с мальчиками, — удивилась девушка. — Боюсь, я-то вам ничего не подскажу. А давайте на рынке посоветуемся с людьми! Не с торговцами, конечно, они-то посоветуют… А с покупателями. Это же все плотники, они сообразят, что вам нужно.       — Ну… Знаете, у французов есть такое выражение, как «остроумие на лестнице», — усмехнулся Марк. — А по-нашему оно звучит как «хорошая мысля приходит опосля». Потому и не подумал сразу. А вот вы молодец, сходу сориентировались. Так и поступим. Заодно надо будет спросить насчёт краски, там, какой-нибудь, или лака… Негоже, чтобы дерево пострадало от погоды. У нас такие составы есть — посмотрим, что нам предложат здесь.       — Лак у нас есть, остался с той поры, когда мы с ребятами дом приводили в порядок, — ответила Вильгельмина. — Ставни совсем обветшали, мы их подкрашивали. А ту часть опор, что будет в земле, наверное, лучше просмолить.       — Вот и хорошо, — кивнул Марк с улыбкой. — Ну, пойдёмте!       Доски и брусья на рынке нашлись быстро. За лишнюю пару монет удалось выторговать ещё и доставку прямо до приюта. А вот круглую перекладину для турника пришлось поискать — не у всех такое оказалось в наличии. Но в конце концов разобрались и с этим. Отдельно взяли ведёрко смолы, как и посоветовала Вильгельмина — для вкопанных частей опор.       Следующие четыре дня пролетели быстро. Марк немного мог пообщаться с Дагмар, но скучать ему было некогда. После завтрака они вместе выходили из дома, Марк провожал Дагмар до рынка, а потом шел в приют. По его разметке и под его присмотром мальчики копали ямы для столбов, смолили и красили брусья… После обеда Вильгельмина занималась с воспитанниками математикой, письмом, географией, естествознанием… Марк наблюдал за процессом, ну и участвовал как мог.       Потом начиналась тренировка. И наконец, оставив усталых мальчиков на Вильгельмину, Марк спешил в дом к Нелли. Там его ждал вкусный ужин, а ещё Дагмар и Конрад.       Наконец, в дневное время, в приют явился Абрам.       — Вижу, без меня вы отлично спг’авляетесь, — не без удовольствия резюмировал он в последовавшем разговоре с Марком и Вильгельминой, оглядев почти готовые спортивные снаряды. — Впг’очем, иного я от вас и не ожидал, — он благодарно улыбнулся обоим.       — Стараемся, — усмехнулся Марк. — Отправитесь вечером, как обычно?       — Именно так, — подтвердил Абрам и обратился к Вильгельмине: — Тебе лучче отдохнуть перэд дог’огой. Мы с Маг’ком пг’оведём оставшиеся занятия.       — Вечером? — удивилась девушка. — Зачем же идти в темноте?       Между тем дети, обрадованные появлением Абрама, но и огорченные тем, что он сразу же уходит, окружили его, спешили похвастаться своими достижениями. Недавние новички уже почти не отличались от первой группы детей.       — Привычка, извини, — вздохнул Абрам. — Мы постоянно так делаем, чьтобы никто не видел, куда мы пойдём, и заодно так отбиваем охоту пг’оследить за нами. Впг’очем, ты в любом случае не пойдёшь… — он улыбнулся, — …а поедешь. Вег’хом. Сберэжёшь силы. И да… Не пг’отив, если с нами съездит ешчо и Нелли?       — Ну если верхом и ты лошадь проведешь, то можно и ночью, — согласилась Вильгельмина. — И почему я должна быть против? Наоборот, я рада буду познакомиться с твоей землячкой.       — Вот и хог’ошо, — удовлетворённо заключил Абрам. — Тогда иди отдыхай. Путешествие, даже не пешее — всё г’авно вешчь утомительная. Я тебя сменю, поучу детей сам.       — Сейчас, я покажу Марку…       Они прошли в комнату для занятий, и девушка достала пару книг и тетрадей.       — Вот, смотрите, я тут подготовила на неделю задачи по математике. А что читать, смотрите сами, на свой вкус, главное, чтобы не было пропусков в занятиях, чтобы привычка была каждый день учиться!       — Обеспечим, — усмехнулся Марк. — Я им покажу — бездельничать… Не для этого они здесь, так ведь?       А Абрам тем временем беседовал с окружившими его детьми, уже привычно узнавая об их успехах и неудачах, выслушивая их чаяния и предложения…       — Но отдыхать и веселиться тоже нужно, — возразила девушка, — тем более детям!       Потом она прошла в свою комнату. Отдыхать… Она и так не устала, да и не сможет она вот так взять и заснуть.       Она стала собирать вещи. Неделя — срок немалый. Платье на смену, а то мало ли что. Пару сорочек. Теплые чулки, раз там холодно. Тетрадь и карандаш, на всякий случай. Уложить все это в удобную дорожную сумку.       Чем бы теперь заняться? У нее давно не было столько свободного времени. Подумав, она взяла недавно купленный сборник стихов и села у окна.       Однако вскоре в дверь комнаты постучали. Открыв, Вильгельмина обнаружила на пороге Абрама.       — Рэшил кое-чьто утрьясти перэд отъездом, — робко улыбнувшись, пояснил он и достал из-за спины какой-то свёрток. — Здесь наша тёплая одежда. Купил заг’анее, чьтобы там не пришлось ни мёг’знуть, ни выделяться. Примеришь? Я выйду.       Он положил свёрток на пол и закрыл за собой дверь.       Вильгельмина развернула свёрток и некоторое время с интересом разглядывала и перебирала в руках вещи. Куртка и сапожки были толстыми, но очень лёгкими — просто удивительно, из чего же они сделаны? Свитер плотной вязки, с красивым цветным узором, девушке понравился, его, пожалуй, и дома можно будет зимой носить. Но вот брюки поставили Вильгельмину в тупик. Она же приличная девушка! Это у них, значит, так ходят? Но зачем? Понятное дело, что холодно, но шерстяные чулки и теплая юбка должны защитить от холода и без того, чтобы напяливать на себя мужские штаны!       Или не защитят? Раз Абрам принес их, значит, они нужны…       После некоторого раздумья Вильгельмина надела-таки штаны, а поверх свое платье. Получилось неплохо, из-под юбки видны были только сапожки, никто и не заметит, как она одета. Кстати, она поспешила назвать эти штаны мужской одеждой — такие широкие ни один нормальный мужчина не надел бы, разве что ряженый на святках. Куртка оказалась чуть велика, но это не беда, велико не мало…       Потом она посмотрела в зеркало. Отражение было толстым и немного нескладным, но в целом неплохо. Она открыла дверь, пропуская Абрама:       — Ну, вроде все нормально?       — Отлично, — улыбнулся Абрам. — Тебя не отличить от нашей девушки. Насьчёт штанов — ну да, у нас даже девушки так ходят, — уточнил он, словно прочитав мысли Вильгельмины. — Холод, как, впг’очем, и голод — не тётка. А вот насьчёт юбки… не знаю даже. Тебе так точно удобно? У нас так тоже ходят, но рэдко.       — Без юбки мне точно будет неудобно, — твердо ответила девушка. — Может, со временем я и привыкну, но не сейчас. Но мы же не в этом отправимся в путь? Жарко, да и оглядываться на нас будут.       — Конечьно, не в этом, — успокоил Абрам. — Быстг’о перэоденемся у точки перэхода. Хог’ошо, чьто это безлюдное место… В обшчем, г’азберьёмся.       Тут он обратил внимание на оставшуюся на столе книгу.       — Чьто читаешь? — поинтересовался парень.       — Стихи, — чуть смущённо призналась Вильгельмина. — Французские, переводные. Так-то я немного знаю и французский, и немецкий, но стихи все же лучше на родном языке читать. А ты что любишь читать?       — Я тоже люблю стихи, — немного неловко улыбнулся Абрам.       Он вытащил из-за пазухи книжку карманного формата в чёрной обложке.       — Это стихи поэта из моего наг’ода, Авг’аама Штег’на, — пояснил парень. — Сбог’ник называется «Ты будешь вечно жить в кг’ови моей». Стихи о г’одине, котог’ую он пытался дать своему наг’оду, о Земле Обетованной. Он жил ненамного г’аньше меня… но память о нём будет жить вечно.       — Ты говоришь, после перехода я буду понимать твой язык? — уточнила Вильгельмина. — Тогда я почитаю эти стихи. Наш народ тоже многое испытал, ты, может быть, знаешь… А теперь извини, но я бы хотела переодеться.       — Ну… — неловко улыбнулся Абрам, — …не знаю даже, получится или нет. Там, где я живу, говорьят по-г’усски, а мой г’одной язык — идиш. Впг’очем, письменный его вариант не слишком отличается от гег’манского. Если хочешь — можешь попг’обовать.       Он протянул ей томик.       — Думаю, я смогу это прочитать, — сказала девушка, пролистывая книгу. — И все же выйди пока, пожалуйста! Мне уже ужасно жарко в этих штанах.       Абрам едва удержался от того, чтобы выругаться вслух с досады. Надо же было в первый раз не услышать…       — Пг’ости, — вздохнул он. — Я, видимо, слишком уж увлёкся поэзией. Я вообшче могу говорьить об этом часами.       Сказавши так, он вышел за дверь и отправился к детям.       Вильгельмина поспешно сняла теплые вещи, аккуратно свернула их, в очередной раз удивившись тому, какие они лёгкие. Гусиный пух в них, что ли? Взяла книгу и снова села к окну, но мысли все время возвращались к предстоящему путешествию. Четыреста лет вперёд… Сколько всего интересного люди придумали за это время, наверное!       Наконец занятия подошли к концу. Абрам с нетерпением ждал этого часа. Отложив книгу, он обратился к детям с короткой речью, призывая их на время своего отсутствия слушаться Марка, как себя, а затем вновь направился к комнате Вильгельмины и коротко постучал.       Вильгельмина тотчас открыла ему.       — Мы что, уже выходим? — в ее голосе удивление смешалось с нетерпением. — Но ещё же не вечер, я думала, мы пойдем после ужина. Хотя, конечно, поужинать можно и в дороге. А с Нелли мы где встретимся? Зайдём за ней или пересечёмся по дороге?       — Вот именно, поужинаем по дог’оге, — пояснил Абрам, — У Нелли. Если мы не останемся на ужин — она обидится. Впг’очем, тот, кто отведал её стрьяпни, не встанет из-за стола, не слопав всё. Пг’авда, сомневаюсь, чьто мы в таком состоянии куда-то дойдём… — он усмехнулся, — …но это ничего. Потом ешчо надо будет на окг’аину за лошадьми зайти…       Он вдруг вздохнул.       — Ты как? Готова? Не перэдумала?       Вильгельмина передала Абраму свёрток с тёплыми вещами, взяла свою сумку.       — Ну, я готова. Пойдем!       Они вышли. В коридоре их окружили дети, желали счастливого пути, просили скорее возвращаться. Уже в дверях Берт вдруг спросил Абрама серьезно и тревожно:       — Вы же правда вернётесь, минхеер? Вы же нас не оставите, правда?       — Ты чего? — искренне удивился Абрам. Он был растроган таким наивным, но исполненным надежды вопросом, да и к Берту успел по-своему привязаться… но, конечно, не подал виду, чтобы никто, не дай Бог, не уличил его в явной или мнимой слабости. — Кто тебе сказал такую глупость? Нет, я вас бг’ошу, сам уеду, увезу от вас Вильгельмину, женюсь на ней, а о вас позабуду. Ну ты серьёзно?       — Вы на ней и так можете жениться, зачем для этого уезжать, — серьезно возразил Берт. — Никто мне такого не говорил, просто… Извините, — неловко договорил он.       — Ой, Бег’т… Ты всегда был умным паг’нем… — Абрам покровительственно похлопал его по плечу. — Пог’ой — даже слишком умным. Далеко пойдёшь, если по дог’оге не сгинешь, — он улыбнулся. — Ну, бывайте. Слушайтесь Маг’ка, не отлынивайте от учёбы. Вег’нусь — всё пг’оверю.       Сказавши так, Абрам первым вышел за дверь.       Вильгельмина задержалась на минуту, чтобы обнять мальчика:       — Не бойся, мы вас точно-точно не бросим, ни я, ни минхеер Абрам. И жениться мы не собираемся, это он пошутил. А что вернёмся через неделю — так это точно. А если с нами по дороге что случится, то Марк нас найдет!       — Ты так уверэна, чьто я шутил насьчёт своей женитьбы? — улыбнулся всё слышавший Абрам, когда Вильгельмина наконец вышла к нему. Видно было, что на этот раз он серьёзен, пусть и старается показать, что шутит. — Я ведь и всерьёз прэдложить могу. Ты коваг’но похитила моё сег’дце, и теперь от меня никуда не денешься! — не удержавшись, парень негромко рассмеялся.       — Уверена, — спокойно ответила девушка. — Всерьез ты по-другому сказал бы. И мне, а не мальчикам. А они тебя, как видишь, по-настоящему полюбили!       — Как и я их… — вздохнул Абрам. — Но они ни в коем случае не должны это понять, иначе вмиг окажутся на моей шее. Я готов им помочь, но всё должно быть в мег’у. Так устг’оен миг', увы.       — Ты серьезно думаешь, что они не видят твоего отношения? — с удивлением переспросила Вильгельмина. — Не видят твоей заботы, твоего внимания? Думаешь, они просто так к тебе тянутся?       — Ну, дети бывают наблюдательнее взг’ослых, — развёл руками Абрам. — Да и говорьят ведь, чьто поступки сильнее слов. Видимо, так это и г’аботает. Но… получается, чьто тогда всё моё притвог’ство теряет смысл — так, чьто ли?       — А ты стараешься притворяться? — уточнила Вильгельмина. — Я думала, ты просто сам по себе такой… строгий, сдержанный. Не надо притворяться, ни в ту сторону, ни в другую! Если ты строгий, не изображай ласкового, все равно ерунда получится. А если захочется кого-то приласкать, или сказать что-нибудь доброе — тоже не сдерживайся, не изображай строгость. Будь таким, как хочется.       — Ну, значит, хог’ошо прьитворьяюсь… — усмехнулся Абрам. — Ну да, я стг’огий… пг’осто стаг’аюсь казаться ешчо стг’оже, чем на самом деле. Пг’авда, чьто ли, попг’обовать поступить по-твоему?.. Но ведь с г’азными людьми в любом случае надо по-г’азному, г’азве нет?       — Ну так ты и сам не захочешь с разными людьми вести себя одинаково, — улыбнулась девушка. — А вообще ты же сам умный человек, уж точно умнее и образованнее меня, что же ты меня о таких вещах спрашиваешь?       — Умный-то умный, но до некоторых вешчей, как видишь, сам дойти не в состоянии… — развёл руками Абрам. — Так чьто, выходит, не такой и умный. Впг’очем, быть умным во всём всё г’авно невозможно.       — Что же, значит, мы с тобой будем подсказывать друг другу и вместе умнеть, — подвела итог Вильгельмина. — Так где твоя Нелли живёт? Далеко нам ещё идти?       — Да вон уже их дом, — показал Абрам. — К Нелли я зашёл загодя и прэдупрэдил, так чьто много врэмени на сборы ей не понадобится. Идём.       Наконец пара достигла места назначения. Абрам постучал в дверь.