Часть 57

      Потом Вильгельмина чуть отстранилась, чтобы перевести дыхание. Совсем рядом были глаза Абрама, полные надежды и счастья.       — Подожди, — прошептала она, сама не очень понимая, что имеет в виду, — подожди, не торопи меня! Милый мой, подожди...       — Подожду, милая моя... — сумбурно прошептал Абрам, пока что не отстраняясь, глядя в глаза Вильгельмине и видя в них отражение своих, горящих нежностью. — Подожду, сколько скажешь... Любимая моя... Сьчастье моё...       Вильгельмина обняла Абрама теперь уже обеими руками, опустила голову ему на плечо. Ей не хотелось думать о том, смогут ли они обвенчаться, о том, останется ли Абрам с ней, в ее времени... Вообще ни о чем не хотелось думать. Ей просто было хорошо. А что там будет дальше... Что будет, то будет.       Абрам, не зная, как выразить всё то, что сейчас чувствовал, уже сам обнял Вильгельмину, одной рукой погладил по волосам... Мягко приподняв девушку, парень осторожно посадил её себе на колени и поцеловал в лоб.       — Я люблю тебя, — прошептал Абрам наконец, — и хочу всегда быть с тобой.       В объятиях Абрама Вильгельмине было уютно и как-то... надёжно. Чувствовалось, что ему можно доверять, что он не обманет и не бросит. Она прижималась к его широкой груди и невнятно шептала в ответ:       — Мы с тобой, да... С тобой... Вместе...       — Вместе, — подтвердил Абрам. — Навсегда.       И тут откуда-то из воздуха послышались хлопки, как будто один человек размеренно хлопал в ладоши.       — Как это мило... Я сейчас распла́чусь... — сказала окутывающая пару темнота голосом Лёхи. Фильм смотрели без света, как в кинотеатре, так что сейчас её разгонял только до сих пор светившийся экран ноутбука. — Зараза, ну почему я не догадался прихватить фотоаппарат?..       Абрам ничего не сказал — только немного крепче прижал Вильгельмину к себе, показывая этим, что она ему важнее насмешек. Сидящая у него на коленях девушка ограничивала парню свободу манёвра... впрочем, Абраму и не слишком-то хотелось что-то делать с Лёхой — настолько он был сейчас счастлив. Так что он просто ещё раз коротко поцеловал Вильгельмину, ничуть не стесняясь их незваного зрителя.       Вильгельмина оглянулась, насколько ей это позволяла массивная фигура Абрама.       — Это твой друг? — уточнила она. — Ну так познакомь нас! А что такое фотоаппарат?       — Дг'уг, да... — буркнул Абрам. — Таких дг'узей бы... в музей.       Лёха только рассмеялся, вновь становясь видимым.       — Не дождёшься, начальник. Ты ведь сам говорил, что мы семеро никуда друг от друга не денемся.       — То-то пег'сонально ты от меня отлипать не хочешь... — огрызнулся Абрам и вновь обратился к Вильгельмине: — Хог'ошо, чьто напомнила. Я ведь обешчал сделать тебе документы, а там без фотоаппаг'ата не обойтись. Это такое устг'ойство, оно позволяет быстг'о запечатлевать изобг'ажения. Пойдём? А то здесь, я думаю, нам покоя не дадут...       — Пойдем, — согласилась Вильгельмина, встала и сама обратилась к Лехе:       — Если вы друг Абраму, то я буду рада тоже считать вас другом. Меня зовут Вильгельмина, а вас?       — Альгимантас Вилкас, — буркнул Лёха, внимательно разглядывая Вильгельмину. — Кто же ты, та, что сумела охомутать нашего великого и могучего вождя?       — Вообще-то я не уверена, кто из нас кого захомутал, — серьезным тоном ответила девушка. — А кто я... Да просто человек. Помогаю Абраму... в одном деле.       Вильгельмина не знала наверняка, известно ли этому человеку про переход, а потому постаралась ответить уклончиво.       Абрам, уловив заминку в голосе Вильгельмины, тотчас догадался о её причинах.       — Это один из наших, — успокоил он девушку. — Я г'ассказывал, он женился на девушке из пг'ошлого и перэвёз её сюда. Теперь они сьчастливы... надеюсь.       — Ага, очень, — честно ответил Лёха. — Ну раз у вас дела — не буду мешать. Бывайте! — он снова исчез. Абрам только головой покачал.       — А живут они здесь? — заинтересовалась Вильгельмина. — И его жена не скучает по дому? Хотя, конечно, у вас тоже много хорошего...       — Не прьямо здесь, конечьно, в гог'оде, — уточнил Абрам. — Насколько я знаю — нет, не скучает. Полагаю, обшчество мужа вполне заменяет ей обшчество г'одных. Может, оно и к луччему.       — Возможно, позже я познакомлюсь с ней, — заметила Вильгельмина. — Мне хотелось бы подружиться с твоими друзьями. Так где этот самый фотоаппарат? Пойдем!       — Обязательно, — кивнул Абрам. — Ну, пойдём фотогг'афиг'оваться на документы.       Приведя Вильгельмину в закуток, где у него были фотографические и гримировальные принадлежности, Абрам обвёл их широким жестом.       — Ну, выбиг'ай обг'аз. Только постаг'айся, чьтобы ты на фотогг'афии была похожа на тебя в жизни, ладно? А то неудобно получится.       Девушка с недоумением оглядела лежащие перед ней вещи. Какие-то палочки, цилиндры, баночки... разве что коробочки с пудрой она узнала.       — А это обязательно? — уточнила она. — Я не умею этим пользоваться. Кроме пудры, но я и ею редко пользуюсь.       — Я сам всё сделаю, я умею, — пояснил Абрам. — Помнишь, я говорил? Скажи, как хочешь выглядеть — и я это сделаю. Ты наденешь серьги? Собиг'алась, вг'оде...       — Странный вопрос, — засмеялась Вильгельмина, — красиво хочу! Да, сейчас надену, подожди!       Она вынула из небольшого кошеля на поясе серьги, надела, полюбовалась на себя в зеркало.       — Кг'асиво — понятие г'астяжимое, — усмехнулся Абрам. — Для меня, напримег, ты кг'асивая в любом виде. Ну, прьиступим.       Искусно маскируя маленькие недостатки лица Вильгельмины (пусть и порой с трудом замечая их, ведь лицом возлюбленной ему хотелось просто любоваться) и подчёркивая его достоинства, Абрам сумел сделать из просто красавицы такую, на которую, наверное, невольно оборачивался бы каждый встречный. Закончив работу, парень улыбнулся.       — Ну, посмотри в зег'кало. Как тебе?       — Хорошо, но... — девушка заколебалась, — у вас прилично так ярко красить глаза? Я понимаю, что приличия тоже меняются, как и мода... У нас глаза подкрашивают только уличные девки. Но если у вас это нормально, то я не спорю, выглядит-то красиво.       — Ног'мально, ног'мально, — успокоил Абрам. — По нашим мег'кам — идеально: едва заметная подводка подчёг'кивает естественную кг'асоту твоих глазок. Ну, пойдём фотогг'афиг'оваться.       — Ну, хорошо, — согласилась Вильгельмина, — раз ты так говоришь, значит, так и есть. А как это фотографироваться? Это долго? Я знаю, портреты несколько дней, а то и недель рисуют...       — Паг'у мгновений, — усмехнулся Абрам, — пойдём.       Усадив Вильгельмину на стул, он принялся готовить аппаратуру. Это не заняло много времени.       — Теперь смотри в этот «глаз», — указал Абрам, — и постаг'айся не зажмуриться, не то придётся перэделывать.       Вильгельмина послушно уставилась в указанном направлении, старательно вытаращив глаза. Что-то вспыхнуло, что-то щелкнуло...       — Уже можно моргать? — спросила девушка. — Получилось? Покажи!       — М-да... Видимо, я перэстаг'ался с прэдупрэждениями, — вздохнул Абрам, оглядывая на экране получившийся результат. — Нет, знаешь, давай лучче по-ног'мальному, так кг'асивее получится.       — Что, не получилось? — огорчилась девушка. — Я что-то сделала неправильно?       — Да нет, солнышко, — успокоил Абрам. — Говорю же, это я перэстаг'ался с пг'осьбами не жмуриться. Давай ешчо г'аз, но в этот г'аз лучче смотри ног'мально, хог'ошо?       — Я постараюсь, — неуверенно ответила Вильгельмина. Зажмурилась, просидела так пару минут, потом открыла глаза. В этот момент опять блеснула вспышка.       — Вот, так гог'аздо лучче, — улыбнулся Абрам. — Ты у меня настояшчая кг'асавица, солнышко, я не говорил? Ну, посмотри сюда, — он поманил её к себе.       Вильгельмина подошла. Видеть себя на экране было почему-то очень странно, совсем не так, как в зеркале. Как будто это и не она вовсе. Она точно никогда не была такой красивой.       — Спасибо! — сказала она. — Только я не уверена, что это на меня похоже.       — Да всё хог'ошо, не перэживай, — Абрам коснулся плеча Вильгельмины в жесте поддержки. — У нас для фотогг'афии в паспог'те многие стаг'аются прихог'ашиваться, так чьто всё ног'мально. Как по мне — тебя вполне можно узнать.       — Ну, хорошо, — улыбнулась Вильгельмина. — А можно мне тоже такой портрет? Для себя, а не только в паспорт.       — Да на здог'овье, — Абрам нажал пару клавиш, и вскоре отдал Вильгельмине фото. — Подожди немного, документы вскорэ будут готовы. А после можно будет и в шахматы сыгг'ать.       — Тебе со мной будет неинтересно, — вздохнула Вильгельмина. — Ну, попробуем. А потом ещё посмотрим другие страны, про что ты мне рассказывал.       — С чего вдг'уг? — искренне удивился Абрам. — Может, ты ешчо лучче меня игг'аешь. Давай попг'обуем! Может, у нас найдётся чему поучить дг'уг дг'уга... К слову, вот список имён. Выбери то, какое больше нг'авится, а то твоё в наших местах... ну, не приветствуется.       — Это из-за того, что наши страны враждуют? — догадалась Вильгельмина. — Это разумно. Я не хочу лишний раз выделяться. Но мне не хотелось бы, чтобы оно было совсем непохоже на мое.       Она просмотрела список, задумалась.       — Вот смотри, красивое имя и на мое похоже звучит — Василиса. Или еще Владислава. А тебе какое больше нравится?       — Лично мне больше нг'авится Владислава, — улыбнулся Абрам. — Фамилию твою на наш язык перэвести не получится, так чьто... как насьчёт фамилии Менделаева? По-моему, кг'асиво. В итоге ты у меня получаешься Менделаева Владислава Ивановна. Как тебе?       — Да, неплохо звучит, — согласилась девушка. — Наверное, тебе лучше так и называть меня при посторонних, чтобы люди не обращали внимания... Или лучше, чтобы не запутаться, на этой стороне называть здешним именем, а у нас — настоящим.       — Так и поступим, — удовлетворённо кивнул Абрам. Закончил набирать на клавиатуре и поставил на печать. — Какая ты у меня умная, солнышко... Ну, вскорэ будет готово. Удобно иметь срэдства легализовать новых гостей, вег'но? — он усмехнулся.       — Сложно тут, у вас, — вздохнула Вильгельмина. — У нас все проще. Но, наверное, это неизбежно, ведь у вас так много людей, в одном доме больше, чем у нас в целом квартале. Вот и приходится как-то всех их контролировать... Ну, давай в шахматы!       Следующий день пролетел незаметно — Абрам договаривался насчёт поездки и покупал снаряжение, а Вильгельмина помогала Нелли на кухне и познавала мир будущего. Пара смогла себе позволить только краткий разговор вечером... и чувствовалось, что обоим его отчаянно мало.       Впрочем, день поездки должен был с лихвой компенсировать это, ведь Абрам и Вильгельмина должны были провести его весь вместе. Наутро парень заехал за возлюбленной, и через какое-то время пара уже была на вертолётной площадке. Абрам ещё с вечера предупредил Вильгельмину, что лететь лучше натощак — мало ли что...       — Готова? — поинтересовался парень, помогая возлюбленной забраться в вертолёт.       — Немного страшно, - призналась Вильгельмина, — но ничего, в крайнем случае зажмурюсь и буду держать тебя за руку.       — Ну, дег'жать меня за г'уку ты можешь, даже если тебе не будет стг'ашно, — улыбнулся Абрам. — Я, по кг'айней мерэ, буду только за.       Служащий площадки закрыл дверь вертолёта. Пилот защёлкал тумблерами. Винт машины начал вращаться — сначала медленно, а затем всё быстрее... и наконец вертолёт медленно оторвался от земли.       Вильгельмина действительно сразу взяла Абрама за руку, прижалась к нему — но жмуриться не стала, наоборот, с жадным интересом смотрела в окно. Земля за окном чуть накренилась и стала уходить вниз, все дальше и дальше...       — Это не страшно, — сказала девушка. — Это так высоко, что даже уже не понимаешь, насколько высоко, и потому не страшно. Внизу все как ненастоящее.       Абрам до этого ни разу не летал на вертолёте, поэтому слушал Вильгельмину с искренним интересом, невольно сравнивая её ощущения со своими.       — Ну да, — согласился он. — Этим и хог'оши перэлёты на высоте — не стг'ашно, а значит, вг'оде как, и не опасно, любуйся себе... А ведь есть люди, которые прыгают с такой высоты — не пг'осто так, конечьно, с помошчью специальных приспособлений... В наших местах так вряд ли получится — ветег' сильный — зато в дг'угих это часто делают. Не понимаю такого стрэмления подвег'гать жизнь опасности, если честно... — он покачал головой.       — Мне про такое даже подумать страшно, — согласилась Вильгельмина. — Хотя, наверное, это красиво. А долго нам так лететь?       — Час-полтог'а, — ответил Абрам, сверившись с путеводителем. — А на закате нас уже забег'ут, так чьто ночью будем дома. Подумать только — целый день вдали от цивилизации... у меня ешчо ни г'азу такого не было.       Довольно скоро Вильгельмина вполне освоилась, наслаждалась полетом и любовалась открывшимся простором. И только когда вертолет пошел на посадку, ей опять стало не по себе при виде того, как устремилась им навстречу земля.       На сей раз уже Абрам, угадав мысли Вильгельмины по беспокойному взгляду и ёрзанью на сиденье, взял её за руку.       — Не бойся. Аппаг'ат надёжный, пилот опытный... ничего с нами не случится, — прошептал парень, — Всё будет хог'ошо.       Вильгельмина благодарно улыбнулась Абраму, продолжая смотреть в окно. Страх боролся в ней с любопытством. В конце концов, никто в ее мире не видел ничего подобного!       Вертолет опустился на снег. Мотор затих.       — Прилетели, да? — девушка обернулась к Абраму. — Можно выходить?       — Сейчас, погоди немного, — отозвался Абрам. Несущий винт вертолёта постепенно замедлялся и наконец совсем остановился. Пилот подал пассажирам знак.       — Вот теперь можно, — ответив пилоту кивком, Абрам отстегнул ремни безопасности, помог это сделать Вильгельмине, а затем встал с места и пошёл за вещами. Пилот тем временем открывал боковую дверь.       Девушка огляделась и, осторожно придерживаясь за край люка, выпрыгнула из вертолета. Кругом был чистый, нетронутый снег, и это было так странно! Никаких следов вокруг, как будто до них тут нога человека не ступала.       — Подождала бы меня... — наигранно-недовольно буркнул Абрам, выбираясь из вертолёта следом за Вильгельминой и закрывая дверь. Пара отошла подальше — и винт вертолёта вновь начал вращаться, обдав их поднятым снегом.       — Нас забег'ут на закате, — уведомил парень, ставя рюкзак с вещами на землю. — Сейчас, подожди, поставлю палатку...       — Не могу же я все время за тебя цепляться, — возразила Вильгельмина. — Мне надо учиться жить здесь самостоятельно.       — Ну, я бы не возг'ажал пг'отив того, чьтобы ты за меня поцеплялась немножко, — улыбнулся Абрам.       Она с удивлением посмотрела на свёрток.       — Это палатка? Да в такой мешочек плащ и то не влезет! Ну и чудеса у вас тут... Я могу тебе помочь?       — Нет нужды, это мужская г'абота. Хог'ошо, чьто я видел, как это делают...       Он развернул свёрток с палаткой, принялся раскладывать алюминиевые трубки, из которых должен был получиться каркас... однако затем, посмотрев на свою спутницу, хлопнул себя по лбу.       — Пг'ости.       Абрам пошарил в сумке с вещами, выудил оттуда тёплый и мягкий коврик, постелил на землю.       — Прьисядь пока.       Вильгельмина устроилась на коврике, с интересом наблюдая за процессом. Лёгкие и тонкие материалы приводили ее в восторг.       — Если бы я увидела такое у нас, то решила бы, что это шелк, и что оно стоит ужасно дорого, — заметила она. — И как легко и удобно собирается!       — Прэимушчества соврэменных технологий, — усмехнулся Абрам, уже успевший собрать из трубок каркас и натянуть на него непромокаемую ткань палатки. — Ског'о будет готово. Тебе не холодно?       — Нет, спасибо, — Вильгельмина машинально поправила воротник куртки, — ваша одежда очень теплая. А что мы будем делать дальше?       — Дальше... — повторил Абрам, не отрываясь от работы, — ну, для начала можно подогрэть еду. Есть хочешь? После еды можно было бы пойти пг'огуляться, будь дело летом... Тут, вообшче-то, виды кг'асивые. Можем на водопады полюбоваться, если ешчо не замёг'зли... впг'очем, даже если замёг'зли, всё г'авно можем, никто не запрэтит, — он усмехнулся. — Можем посидеть в палатке, поболтать, сыгг'ать в игры — я прихватил несколько настольных... ну, или помечтать о будушчей семейной жизни, — он подмигнул Вильгельмине.       — Да, позавтракать не помешает, — согласилась девушка. — А потом... Я не знаю, что такое настольные игры, но для этого не надо было так далеко лететь. Давай лучше побольше погуляем, посмотрим все, что можно.       Тут она замолчала на полуслове, недоверчиво глядя на Абрама.       — Постой, что ты сказал? Семейной жизни? Ты серьезно?       — Абсолютно, — подтвердил Абрам. — Я люблю тебя, ты меня, смею надеяться, тоже... и вообшче, в качестве своей жены я вижу исключительно и только тебя, вот.       Он отошёл к рюкзаку, порылся там... и наконец извлёк небольшую коробочку. Затем подошёл к Вильгельмине и опустился перед ней на колено.       — Будь моей женой.       И открыл коробочку. В ней оказалось кольцо с крупным бриллиантом — не золотое даже, а платиновое, горящее тысячей огней в попавшем на него луче солнца...       Вильгельмина тихо ахнула. Осторожно приняла коробочку с кольцом. Посмотрела в глаза Абраму, помедлила. И наконец ответила очень тихо:       — Я согласна. В болезни и здравии... Я люблю тебя.       Абрам осторожно взял кольцо из коробочки и благоговейно надел Вильгельмине на пухлый пальчик. Затем поднёс её руку к своим отсутствующим губам. Этот шаг он планировал ещё с их первого поцелуя, и в перерыве между беготнёй по магазинам снаряжения зашёл и в ювелирный. А сейчас парню очень не хотелось разделять их единство...       Вокруг было очень тихо, даже ветер унялся. Эта тишина и белый снег, сияющий под солнцем — все настраивало на торжественный лад. Словно весь мир славил их любовь... И Вильгельмина сама обняла Абрама свободной рукой, потянулась ему навстречу.       Очередной поцелуй вышел для Абрама не менее великолепным, чем первый. Осторожно обнимая Вильгельмину свободной рукой, прижимая к себе и поглаживая по мягким светлым волосам, Абрам желал только одного — чтобы этот миг никогда не заканчивался... Сейчас для него не существовало ни прошлого, ни будущего — только настоящее, а в настоящем — только она. Её мягкие полные губы, за которыми он неотрывно следил, когда они едва слышно шептали самые важные для него слова, и её глаза, в которых он видел отражение своих, и видел, что они смотрят друг на друга с одинаковой любовью во взглядах.       Поцелуй длился долго. Потом девушка мягко отстранилась.       — Это так... странно, — задумчиво произнесла она. — Мы совсем разные, ещё больше, чем те парень и девушка во вчерашнем фильме. И как это вышло, что мы стали нужны друг другу?       — Ну... Пг'отивоположности прьитягиваются, — улыбнулся Абрам. — Или не настолько мы г'азные на самом-то деле... или ешчо чьто-то... Да так ли это важно, в конце-то концов? Мы любим дг'уг дг'уга, и мы вместе — вот чьто главное.       — Да, это главное, — согласилась Вильгельмина, склоняя голову на плечо Абрама. — Это же надо, нас разделяют и расстояние, и время, а мы встретились. Это точно судьба... Тебя мне судьба послала, милый мой, любимый...       — Как и тебя — мне, моё солнце, — улыбнулся Абрам, невесомо обнимая Вильгельмину. — Можно попг'осить? Если не затг'уднит... пожалуйста, почашче называй меня милым и любимым, ладно? Мне очень прьиятно слышать это от тебя.       — С радостью, милый, — улыбнулась Вильгельмина, — мне приятно это говорить. Я так рада, что мы встретились! И, знаешь, ты это замечательно придумал, чтобы нам провести тут день. Вдвоем... зачем нам сейчас другие люди, верно?       — Совег'шенно незачем, — удовлетворённо согласился Абрам, с явной неохотой разъединяя объятия. — Ну, давай грэться — ты вся холодная, ты знаешь? Сейчас, подожди немного, горэлку поставлю...       Он принялся устанавливать прибор, поставил на него первую банку с консервами.       — А после завтг'ака можно пойти гулять.       — А мне вроде и не холодно, — заметила Вильгельмина, однако присела поближе к горелке. — Здесь так тихо! В городе так не бывает, ни у вас, ни у нас. А что у нас на завтрак?       — Консег'вы, — пожал плечами Абрам. — Дог'огие, качественные... Ешчо сладости всякие, горьячий шоколад, там... Много чего есть. Ског'о будет готово. А насьчёт тишины — ну, думаю, г'ади неё действительно пог'ой стоит выбиг'аться на прьиг'оду... хотя лично мне всю прьиг'оду способна заменить одна только ты, — он посмотрел на возлюбленную с нежностью.       Когда Абрам протянул Вильгельмине тарелку, она невольно улыбнулась:       — Это похоже на то, как мы тогда на реке с детьми обедали, помнишь? С тех пор, кажется, и месяца не прошло...       — Ага, — кивнул Абрам. — Хог'ошо, чьто в консег'вы заг'анее положено столько соли, сколько нужно, да? — он усмехнулся. — К слову, насьчёт приюта... и заодно нашей семейной жизни. Если ты перэедешь жить сюда — на кого мы его оставим? Хотелось бы, чьтобы наше благое дело пг'одолжалось даже без нас...       — Перееду? — растерялась Вильгельмина. — Я бы не хотела переезжать сюда насовсем. Тут так холодно! А Нелли ещё сказала, что зимой тут ещё и совсем темно. И разве ты забыл, как Берт просил не бросать их? Ну и вообще... Если ты не можешь перебраться к нам насовсем, мы могли бы вместе ходить туда-сюда.       — Да помню, конечьно, — кивнул Абрам. — Но с дг'угой стог'оны — чьто за воспитание получится, когда мы то есть, то нас нет? Но выбг'ать чьто-то одно действительно сложно — чьто мог'ально, чьто пг'актически... Ладно. В любом случае, мы вместе, а значит — точно чьто-нибудь прьидумаем, так? Может, со врэменем у меня появится возможность насовсем перэбг'аться к вам.       — Я думаю, это в любом случае лучше, чем если нас совсем не будет, — возразила девушка. — Вместо нас будут оставаться твои друзья. Ты же им доверяешь? В родных семьях родители тоже не всегда бывают дома, особенно отцы, но и матери, бывает, тоже.       — Твоя пг'авда... — вздохнул Абрам. — Пожалуй, некоторым врэменное отсутствие г'одителей только на пользу. Конечьно, дг'узьям я верю. Маг'к — хог'оший человек. С учётом того, чьто он, как и я, не может иметь детей — возможно, дети из приюта заменят семью и ему тоже.       — У тебя не может быть детей? — удивилась Вильгельмина. — Почему? Это та же болезнь?       — Ну, не та же, чьто изуг'одовала меня, а та, пег'вая, о котог'ой я говорьил, — уточнил Абрам. — Но прьиятного всё г'авно мало. В том числе из-за неё я буду вынужден периодически возвращаться в будушчее — там пг'ошче всего достать необходимое лекаг'ство.       — Ну что же, — вздохнула девушка, — у нас с тобой уже есть десять детей, а будет ещё больше, ну и хватит. Я вот о другом думаю. Нелли сказала, что в вашем времени могут жениться люди разной веры. Это хорошо, но мне жаль, что мы не можем обвенчаться. Что моя родня скажет, если я вернусь из другого города замужней? И что ты своим родным обо мне скажешь?       — Тебе важен сам факт, или об этом какой-то документ составляют? — спокойно поинтересовался Абрам. — Если втог'ое — так это не пг'облема. Дадим свяшченникам денег, они и запишут, чьто и куда надо. А вот насьчёт моей г'одни... — он тяжело вздохнул, — давай не будем о гг'устном, а? Пг'осто... невесту мне назначили вскорэ после г'ождения. А я не хочу, понимаешь? — на последнем слове голос парня взвился. — Мне только ты нужна, слышишь?       — Я понимаю, понимаю, — Вильгельмина мягко погладила Абрама по руке. — У нас тоже такое бывает. А если ты откажешься, тебя наследства лишат? Ну и ладно, у меня в приданое будет лавка, проживем! А чего я сама хочу... — она задумалась. — Хочу, чтобы все было правильно, перед богом и людьми. Ну, бог и так знает, что мы друг друга любим, а все равно... Ну и запись в церковной книге нужна, конечно, и чтобы свадьба с гостями, с родней... чтобы никто не сказал, что я тайком обвенчалась, не иначе как грех прикрыть.       — Могут и лишить... — вздохнул Абрам. — Мама не пг'остит мне своеволия. А насьчёт остального — ну, запись в цег'ковной книге можно и подделать, а свадьба... Конечьно, будет свадьба — такая, какую ты захочешь. А твоей г'одне ведь можно сказать, чьто венчание уже было, а свадьба уже после?       — Простит, конечно, — уверенно ответила девушка, — увидит, что уже ничего не изменить, и простит. Она же тебя любит! А у тебя нет брата? А то можно переиграть, ему невесту и большую долю наследства, вот и все довольны. А насчёт того, чтобы моим соврать... Не то чтобы нельзя, но причину надо придумать, почему не в своей церкви, без гостей... Ну, подумаем ещё.       — Любит, — согласился Абрам, — но всё ж как бы не пг'окляла навеки. А бг'атья... Ну, лично у меня — нет, но клан у нас большой, так чьто младших г'одственников у меня хватает. Но так богатства могут уйти из нашей ветви г'ода, чьто тоже нехог'ошо — эдак из-за меня мои г'одичи станут беднее. Куда это годится? А для твоих... Может, действовать от пг'отивного? Не самим скрываться от них, а сделать так, чьтобы они сами не смогли прьиехать? Это вполне можно устг'оить.       — Значит, точно простит, раз ты единственный сын, — твердо сказала Вильгельмина. — Может, не сразу... А наследство — не беда, обойдёмся! А про моих... Куда они не смогут приехать? В церковь в соседнем квартале?       — Вот даже как... — Абрам ненадолго сбился с мысли... но почти сразу улыбнулся. — Слушай... А может, мне прьитворьиться выкрэстом? Их всё одно никто не любит, а потому нам, вг'оде как, и прьишлось венчаться тайком. Как идея? Твои как к этому отнесутся?       — Ну, притворяться выкрестом тебе в любом случае придется, иначе как же мы будем говорить, что обвенчались? — резонно заметила Вильгельмина. — А вот то, что из-за этого венчались без огласки, второпях — это звучит разумно. Ну, одну проблему решили. А что с твоей мамой? Попробуешь ее уговорить, или поставишь перед фактом?       — Не знаю пока, — честно ответил Абрам. — И не очень хочу об этом думать. Не сейчас. Давай пг'осто пг'оведём это врэмя вместе, ладно? Уже потом будут дети, мама... а сейчас мы только вдвоём.       — Тоже верно, — согласилась девушка. — Тогда пошли гулять! Где там водопад? Я ещё ни разу в жизни водопадов не видела!       — А я и сам не знаю, где... — замялся Абрам. — Сейчас, подожди.       Он полез в рюкзак, извлёк из его недр туристический путеводитель.       — Так... Если нас высадили там, где обычно всех высаживают, то нам туда, — он показал рукой. — Пойдём. Только приберьём за собой, негоже здесь мусорить.       — Давай, — кивнула Вильгельмина. — Действительно, тут такая красота, и как будто людей никогда не было, даже следов нет. Как будто мы с тобой вдвоем на целом свете... У тебя есть мешок для мусора?       — А то как же... — усмехнулся Абрам, — Как г'аз на такой случай и взял.       Уборка заняла немного времени, и вскоре пара уже выдвинулась к водопаду.       — Ступай остог'ожно, — предостерегал Абрам Вильгельмину. — Мало ли, чьто там под снегом. Да и сам снег пог'ой может быть той ешчо ловушкой, ты уже успела узнать...       — Я буду за тебя держаться, — улыбнулась Вильгельмина. — Ты же не дашь мне упасть, правда?        Она взяла Абрама за руку, и они пошли, проваливаясь в снег.       — Да хоть на г'уках понесу, если пожелаешь, — улыбнулся в ответ Абрам, осторожно сжимая руку Вильгельмины — не давя, а осторожно поддерживая.       Через какое-то время перед глазами пары действительно появился крутой обрыв, с которого было видно уже успевший замёрзнуть водопад. Зрелище было... завораживающее. Струя воды казалась застывшей не столько во льду, сколько во времени. Да и само это место нетронутостью своей природы заставляло вообразить, что время здесь остановилось...       — Какая красота! — выдохнула в восторге Вильгельмина. — Это гораздо красивее, чем на картинах! Просто как в сказке, как будто весь мир вокруг заколдованный. Спасибо, что ты меня сюда привез!       — Всё для тебя, — кивнул польщённый Абрам, осторожно приобнимая Вильгельмину. — Я г'ад тому, чьто смог осушчествить твою идею... да и сам тоже смог насладиться, так сказать... созег'цанием. Всего, — он подмигнул ей.       Вильгельмина подумала, что надо будет сказать Нелли спасибо за такую идею, действительно очень удачную. Вслух она сказала с улыбкой:       — Я-то думала просто немного полетать, про такое красивое место я и предположить не могла. Ну, пойдем пройдемся, посмотрим, что еще красивого тут найдется?       — Пойдём, — Абрам вновь подал Вильгельмине руку. — Главное — не заблудиться, да и сильно далеко от места, где нас должны будут забг'ать, уходить не стоит... впг'очем, у нас ешчо весь день вперэди, а каг'ту я с собой взял.       — А компас есть? — деловито уточнила девушка. — Настоящие путешественники всегда пользуются компасом. И ещё этой, как ее, астролябией.       Она засмеялась, глядя на удивленного Абрама, и уже серьезно добавила:       — Пока тут тихо и солнце, мы точно не заблудимся. А вот если погода испортится, тогда и правда придется сидеть в палатке.       — Милая... — рассмеялся Абрам, поняв, что Вильгельмина шутит, — мы же не на морэ, в конце концов. По кг'айней мерэ, астг'олябией точно давно уже никто не пользуется. А вот компас у меня есть, прихватил на всякий случай, — он продемонстрировал извлечённый из бокового кармана рюкзака прибор. — Ну, пойдём!       Они долго бродили по окрестностям, удивляясь царящей вокруг тишине. Наткнулись на ещё один ледяной водопад, поменьше первого, полюбовались узким ущельем с вертикальными стенками, на дне которого застыла ледяная река...       — Холода в этом году наступили г'аньше, снег выпал уже в конце июля, — сообщил Вильгельмине Абрам. — Зиму тоже обешчают аномально холодной. Навег'ное, поэтому всё уже замёг'зло.       — Какой ужас! — ахнула Вильгельмина. — Да уж, климат у нас получше будет. Так что, наверное, лучше всего будет так и жить на два мира. Тогда ты и свою семью не подведешь, сможешь заниматься семейным делом, и приют мы не бросим.