Часть 58

      Они гуляли, пока Вильгельмина не устала. Вернулись к палатке, приготовили обед.       — Знаешь что? — спросила девушка, задумчиво глядя на небо. — Я не хочу улетать вечером. Хочу остаться, посмотреть на звёзды, встретить рассвет... Только ты не подумай лишнего, мы же ещё не женаты!       — И в мыслях не было, — искренне ответил Абрам. — Хотя бы потому, чьто я понимаю: лечь со мной в постель — ешчо то испытание... Навег'ное, я сейчас должен начать горьячо убеждать тебя в том, чьто в нашем мирэ, мол, это самое до свадьбы ни в коем г'азе не зазог'но, чьто, кстати, пг'авда... но это всё г'авно ни к чему. Конечьно, мы останемся, если ты так хочешь. Мне тоже будет интерэсно. Я рэдко смотрю на ночное небо, а здесь, в тишине, да ешчо с тобой... это должно быть чьто-то волшебное.       — Да я понимаю, у нас тоже не все могут дождаться венчания, — призналась Вильгельмина, — и все это понимают... Но я хочу, чтобы все было правильно, понимаешь? А звёзды... Здесь, в горах, они, наверное, ближе.       — Ближе, — согласился Абрам. — В нашем мирэ до них уже достают... ну, не до любой, конечьно, до этого ешчо далеко... но на Луну, напримег', уже давно слетали.       Связь с пилотами, чтобы отложить возвращение, не заняла много времени. Помолчав немного, парень всё же отважился спросить:       — А «пг'авильно» — это как?       — Ну, чтобы сначала свадьба, — пояснила девушка. — Перед богом и людьми. Чтобы обменяться клятвами, и все такое. Чтобы это точно навсегда... Что я только с тобой...       — Порядочная... — Абрам протянул руку и осторожно, одними пальцами, погладил Вильгельмину по гладкой пухлой щёчке. — Я почему-то так и думал, чьто ты не захочешь... ну, без всего. Только скажи честно... Тебя в этом самом плане смушчает моя внешность? Я пойму.       — Смущает, конечно, — спокойно ответила Вильгельмина. — Мне все время страшно причинить тебе боль. У тебя и под одеждой так же? Ну вот, значит, тебе и обниматься больно. И мне неловко, что я тебе вроде как любовь хочу выразить, а получается, что делаю тебе плохо.       — Да, всё моё тело таково, — подтвердил Абрам. — Но ты не стесняйся... За те несколько лет, чьто я пг'овёл в таком состоянии, я прьивык к постоянной боли. А ты... Я знаю, чьто ты очень остог'ожна со мной, и ценю это. Да к тому же... От человека, котог'ого люблю, и который любит меня, я готов выдег'жать даже удаг', не то чьто неостог'ожные прикосновения, — честно признался он.       — Ну вот и плохо, что приходится терпеть, — вздохнула девушка. — Если бы мы жили в сказке, от моего поцелуя ты стал бы прекрасным принцем... но я этого не могу сделать.       Она вдруг потянулась к Абраму и поцеловала его в щеку.       — А... — Абрам аж дёрнулся. Не от боли — от неожиданности. К тому же, поцелуй пришёлся прямо в одну из ран. Парень растерянно потёр это место... и как-то глупо улыбнулся.       — Почти так же прьиятно, как в губы, — констатировал он наконец... и вдруг замялся: — А... а мне можно?       — Поцеловать меня? — переспросила Вильгельмина. — Конечно, можно, зачем ты спрашиваешь!       Абрам с удовольствием воспользовался разрешением — потянулся к Вильгельмине и подолгу, обстоятельно, поглаживая по мягким волосам, облобызал её в обе щеки и в губы.       — Ты тоже можешь вег'нуть мне два лишних, если хочешь, — улыбнулся парень.       — Лишних? — переспросила Вильгельмина шутливо. — Боишься остаться внакладе? Ну, давай верну долг, чтобы без обид.       Они целовались, пока не сбились со счета. Потом девушка чуть отодвинулась.       — Чем теперь займемся? Гулять пока больше не хочется... Может, правда в шахматы поиграем?       — Можно и в шахматы, и паг'у дг'угих игг' я тоже прихватил, — улыбнулся Абрам и полез в рюкзак. Там, кроме шахмат, нашлась и пара коллекционных карточных игр, попроще и посложнее, и старое доброе «кинь-двинь» с костями... В условиях почти полного отсутствия доступа к инфосети Абрам постарался позаботиться о досуге, своём и любимой.       — Надо же, такая тонкая палатка, а внутри довольно тепло, — заметила Вильгельмина. — Только не пропустить бы закат, это должно быть красиво.       — Конечьно, — усмехнулся Абрам. — Палатку-то я прикрыл специальным чехлом от дождя, снега и ветг'а. Да ешчо вот, — он показал взглядом наверх, — химический источник тепла. На ночь хватит. А закат... Хог'ошо, чьто я перэд выходом посмотрэл погоду на день. У нас там и врэмя восхода и заката показывают, с точностью до минуты. Давай я заведу часы, чьтобы мы его не пг'опустили.       — Ну, давай начнем с шахмат, — предложила девушка. — Если уж в шахматы я у тебя все время проигрывала, то в незнакомые игры и подавно у меня никаких шансов нет.       — Я же объясню пг'авила, ты чьто, — усмехнулся Абрам. — К тому же ты быстг'о учишься. Ског'о поймёшь, как я игг'аю, и обойдёшь меня, я уверэн. Ну, давай начнём.       Игры сменяли одна другую. Вильгельмина оказалась азартным и одновременно расчётливым игроком. В шахматы она так и не смогла выиграть у Абрама, но в других играх они шли на равных.       — Ты молодец, — честно сказал Абрам. — Я же говорил, чьто ты быстг'о научишься. Ешчо несколько паг'тий — и ты начнёшь вести в сьчёте. Я гог'жусь тобой, — он улыбнулся возлюбленной.       После очередной партии Вильгельмина заметила:       — Наверное, пора думать про ужин. Ты научишь меня пользоваться этой печкой? И сколько там осталось до заката?       Абрам посмотрел на часы.       — Около получаса. А с прьимусом обг'ашчаться пг'осто: топливом его запг'авил, поджёг — он и горит, можно готовить. Вот этой г'укояткой можно прьибавлять и убавлять огонь.       Вильгельмина с интересом разглядывала горелку, стараясь разобраться в ее устройстве. Тем временем солнце уже заметно спустилось к горизонту. И девушка, забыв про ужин, повернулась в сторону заката.       — Смотри, какая красота! — повторяла она с восторгом. — В городе такого не увидишь, ни в вашем, ни в нашем!       Пара к тому моменту выбралась из палатки, устроилась рядом с ней. Абрам приобнял Вильгельмину, не желая отпускать её от себя.       — Твоя пг'авда, любимая, — согласился он. — Навег'ное, этим и ценны такие вот уединённые места — тем, чьто ничьто не мешает любоваться видами в тишине... ну, и само такое вот спокойствие прьиг'оды.       Закат разлился на половину неба, и снег окрасился в розовые и золотистые тона. От низеньких корявых деревьев ложились длинные тени. Было очень тихо. Вильгельмина прижалась к Абраму, от его руки на ее плече ей было уютно и тепло.       — Хорошо-то как, — прошептала она еле слышно, боясь спугнуть эту тишину. — Знаешь, я, наверное, навсегда запомню этот вечер, этот закат.       — А моя задача — сделать так, чьтобы таких вот сьчастливых воспоминаний в твоей жизни было побольше, — добродушно, но так же негромко усмехнулся Абрам. — Я ведь почему г'аньше такой злой и свирэпый был? Потому чьто у меня тебя не было... — он невесомо погладил Вильгельмину по плечу. — Если хочешь, во врэмя нашего свадебного путешествия мы встрэтим закат где-нибудь на остг'ове у тёплого моря... Хочешь? Если так подумать, хотя бы на недельку мы отсюда выбг'аться сможем.       — Но ты же сказал, что теплый и влажный воздух тебе вреден, — напомнила девушка. — Не надо мне подарков такой ценой. Есть же места, где тебе не опасно быть, ну вот и выберем что-нибудь такое.       — Нет, ну, есть места с холодным и сухим климатом... но какой там отдых? — возразил Абрам. — С дг'угой стог'оны, ты пг'ава: прьятаться от солнца или сидеть постоянно замотанным в бинты — тоже то ешчо удовольствие... Ну, мы чьто-нибудь прьидумаем, да? Ты когда свадьбу хочешь?       — Когда? — Вильгельмина задумалась. — Я так понимаю, что в ближайшее время точно не получится, из-за твоей мамы. Да и не надо, пожалуй, спешить... А зимой я не хочу. Может, в марте? Чтобы успеть до Великого поста. А то ждать до Пасхи точно будет слишком долго. Или хотя бы в феврале. Может, даже лучше в феврале, пока ещё морозец, но уже солнце, а то в марте вдруг дожди зарядят. А ты сам как хочешь?       — Ох уж это г'азмечание врэмени по рэлигиозным пг'аздникам... — улыбнулся Абрам. — Я соглашусь с тобой. У нас-то в любом случае и в февг'але, и в маг'те будут сугг'обы и мог'озы, так чьто... да, в любом случае, лучче у вас. А я... я понимаю твоё нежелание спешить. Мало ли, как моя мама отрэагиг'ует... — он вздохнул. — Ну, посмотрьим. Мне твоя идея нг'авится.       Солнце между тем закатилось за горизонт. Небо из закатно-алого стало темно-синим, потом и вовсе почернело. Звезды действительно были необыкновенно яркими и как будто совсем близкими.       — А ты хотел бы побывать на Луне? — спросила Вильгельмина, задумчиво глядя в небо.       — Ну, в г'аннем детстве все мальчишки мечтают о чём-то подобном — повторить давний подвиг... — отметил Абрам. — По кг'айней мерэ, г'аньше так было. Сейчас, пг'авда, никто не мечтает о подвигах — все стрэмятся выг'асти и начать заг'абатывать много денег, при этом г'аботая как можно меньше. По мне, это непг'авильно.       — Ой, можно подумать, ты намного старше ваших мальчишек, — засмеялась Вильгельмина. — Ворчишь, как старик. Мой дядя примерно так же про молодежь говорит. А мне кажется, всегда были разные люди. Кому-то звёзды важнее, кому-то деньги...       — Возможно, — согласился Абрам, — но дело в том, чьто г'аньше срэди молодёжи официально поошчрьялось стрэмление к звёздам, к подвигам, а сейчас — стрэмление к деньгам. Навег'ное, в этом всё дело. Всё-таки бытие фог'миг'ует сознание, не наобог'от.       — Так это не мальчишки виноваты, а те взрослые, что занимаются их воспитанием, — заметила девушка. — А может, мальчики теперь просто стесняются говорить про звёзды... Надо будет ещё карту звёздного неба купить, кстати, мальчикам интересно будет. А расскажи ещё про свое детство!       — Ой, да было б о чём г'ассказывать, ну... — махнул рукой Абрам. — Ладно, слушай.       Несмотря на такую подводку, рассказ затянулся достаточно надолго. Ночь пара провела близко друг к другу — исключительно в целях сохранения тепла, конечно. Проснувшись незадолго до рассвета и перекусив, Абрам и Вильгельмина принялись дожидаться вертолёта.       Восход оказался не менее величественным, чем закат. Вообще паре очень повезло с погодой, ясной и безветренной.       Потом издалека послышался уже знакомый девушке шум мотора, и наконец тяжелая железная машина опустилась на снег рядом с ожидающими ее людьми.       Потратив почти минуту на то, чтобы полюбоваться восходом, пара быстро закончила прибирать за собой, а затем загрузилась в вертолёт.       — Ну, чьто ты ешчо хочешь повидать в будушчем... невестушка? — поинтересовался Абрам. Последнее слово он произнёс с явным удовольствием.       — Не знаю, — растерялась Вильгельмина, — откуда же мне знать, что у вас еще интересного? Ты вроде собирался насчет продуктов выяснить, можно этим заняться. А еще чем... а как у вас обычно развлекаются?       — Обычно молодые люди нашего возг'аста ходят в такие места, где темно и грэмит музыка, танцуют... ну, скорэе, дёг'гаются под музыку, пьют, а то и употрэбляют чьто покрэпче, — усмехнулся Абрам. — Ты хочешь так г'азвлечься? Мы можем попг'обовать.       Наклонившись к уху Вильгельмины, чтобы пилот не услышал, Абрам прошептал:       — Я могу на врэмя прэвг'атиться в писаного кг'асавца... Хочешь?       — Только если ты сам хочешь, — ответила девушка не раздумывая. — Мне это не нужно, я тебя люблю таким, как есть. А на танцы я бы сходила. Напиваться там не обязательно, я думаю, и если нам не понравится, мы уйдем, вот и все.       — Ты хочешь дёг'гаться под музыку, от котог'ой немудрэно оглохнуть? — усмехнулся Абрам. — Ну чьто ж, желание моей дамы — закон. Вечег'ом и отпг'авимся, там как г'аз самое веселье... ну а днём можно и по вг'ачам-диетологам, как я собиг'ался.       — Я хочу увидеть побольше вашей жизни, — возразила Вильгельмина. — Если у вас многие так развлекаются, значит, наверное, это не так уж плохо. Но если ты не хочешь, давай не пойдем. А что ты можешь предложить?       — Хочешь — увидишь. Пг'авда, не обешчаю, чьто тебе понг'авится, — уже бодрее сказал Абрам. — Ты пг'ава, в этом нет чего-то такого уж плохого... ну, кг'оме употрэбления всякой гадости. Это пг'осто лично я к таким г'азвлечениям прэдвзято отношусь. Но я и не пг'обовал г'аньше — пг'осто мне сг'азу не понг'авилось, когда посмотрэл со стог'оны. Мы можем попг'обовать — вдг'уг мне и пг'авда понг'авится. Мне не хотелось бы, чьтобы ты отказывалась от веселья только из-за меня.       — Как хочешь, решать тебе, — не стала спорить Вильгельмина. — Но сначала дело. У тебя что, среди ученых, которые изучают, чем кормить детей, тоже есть знакомые?       — Знакомых нет, но деньги рэшают всё, — усмехнулся Абрам. — По кг'айней мерэ, консультацию и прэдполагаемую диету мы можем получить. Пг'авда, диета назначается отдельно под каждого, с учётом физических особенностей... но не ташчить же детей в будушчее, пг'авильно? Так чьто прьидётся обойтись обшчими словами.       — Только мне переодеться нужно, — деловито заметила Вильгельмина. — В городе не нужно столько теплой одежды, от автобуса до автобуса не успеешь замёрзнуть. И умыться бы. А потом уж все остальное, хорошо?       — Будь по-твоему, — покладисто согласился Абрам. — Да и отдохнуть после перэлёта не помешает, да? Тебя пг'оводить, или я вызову тебе такси до Неллиного дома?       — Как хочешь, — ответила Вильгельмина. — Я бы и с тобой расставаться не хотела, и хотела бы попробовать быть самостоятельной.       — Ну, значит, поступлю по-мужски и пг'овожу, — спокойно, но твёрдо сказал Абрам. — А вечег'ом поедем в какой-нибудь дог'огой ночной клуб и будем плясать до утг'а.       На такси до Неллиного дома пара доехала вместе. Проводив Вильгельмину до двери, Абрам отправился к себе.       Вильгельмина чуть виновато улыбнулась открывшей дверь Нелли.       — Доброе утро! Извини, беспокойная из меня гостья получается. Я только сейчас сообразила, что надо было предупредить тебя, что я не приду ночевать... Ты не слишком волновалась?       — Ничего, — махнула рукой Нелли, — Абрам ещё вечером дал мне знать, что всё в порядке. Проходи.       Едва Вильгельмина успела переодеться, как Нелли насела на неё:       — Ну, рассказывай, что было! Я ж сгорю от любопытства!       — Очень красиво было! — с воодушевлением отозвалась Вильгельмина. — Я и не представляла себе такой красоты. Ледяные водопады, они как из самого дорогого стекла, так и горят на солнце. А закат! Зарево на полнеба, в городе такого не бывает, ни у вас, ни у нас!       Нелли посмотрела на Вильгельмину с лёгким недоумением — не такого ответа она ждала.       — Да нет же... — решила она пояснить. — Ну, вы там с Абрамом, в глуши... что, только закатом любовались? Не поверю.       Вильгельмина смутилась, потупила взгляд.       — Ну... мы разговаривали. Играли в шахматы. Целовались. Но больше всего разговаривали.       — Целова-ались?.. — протянула Нелли. — И только?       Тут женщина спохватилась.       — Прости мне моё любопытство, дорогая. Просто Абрам, он не только... ну, выглядит необычно, но ещё и весьма скрытный. Мне интересно, чем таким ты его зацепила. Да и он тебя, наверное, раз уж у вас дошло аж до поцелуев, а? — она подмигнула.       — Он умный, — не раздумывая, ответила Вильгельмина. — С ним интересно разговаривать, прямо о чем угодно можно поговорить. И добрый, щедрый. Взять хоть тот же приют, из-за которого мы и познакомились. Уличного бродяжку и в прислуги не каждый возьмёт, а он тратит на них деньги просто так, безо всякой выгоды. И то, что он колдун, это тоже... интересно и необычно. А я... Не знаю. Я и не думала о том, чтобы его цеплять.       — Да что ты говоришь... — всплеснула руками Нелли. — Вот удивительно... Но почему Абрам тогда при нас редко проявлял эти качества, постоянно повторяя, что править можно не уважением, а одной только силой? С другой стороны — ведь это именно он в своё время собрал нас семерых, превратил во что-то, напоминающее семью... Без него мы бы так и выживали поодиночке.       Вильгельмина рассмеялась, сказала доверительным шепотом:       — Знаешь, он и у нас строил из себя грозного и страшного. Но ведь видно же, что человек заботится, вникает во все проблемы, готов помочь... Ну и зачем притворяться? Все равно же все понимают. И я, и дети.       — Ну, в его среде так принято, — вздохнула Нелли. — Не показывать никому свою слабость, ко всему относиться с подозрением, от всех ждать подвоха, не позволять себя использовать... но, видимо, временами эта маска даёт трещину. А тебе, надеюсь, удастся доломать её окончательно.       — Во всяком случае именно маску снять я его убедила, — улыбнулась Вильгельмина. — И дети его не пугаются, относятся нормально. Я бы даже сказала, они его любят.       — Удивительно... — повторила Нелли. — Ну, впрочем, какой-то опыт обращения с детьми у Абрама должен быть — у него ведь полно младшей родни, волей-неволей должен был принимать участие... Надеюсь, он поймёт, что и с нами уже можно не пользоваться маской — метафорической, в смысле. В этом плане ты на него хорошо влияешь.       — Скорее не я, а дети, — возразила Вильгельмина. — Они такие... непосредственные. Он старается быть строгим, но они все равно его любят. Говоришь, в его кругу так принято? Да, он немного рассказывал про свою матушку... Видно, ему самому трудно пришлось, вот и привык не доверять чувствам. Ну, ладно, хватит об этом, нехорошо человека за его спиной обсуждать.       — Твоя правда, нехорошо, — согласилась Нелли. — Бедняга Абрам, наверное, расчихался там у себя... Ну, это у нас такое поверье, что, если о человеке вспоминают в его отсутствие, то он сразу часто чихать начинает.       Вскоре позвонил и сам Абрам. Приёма у диетолога не понадобилось, да и сложно было бы придумывать, почему дети не могут посетить его лично... так что можно было ограничиться общими сводками и проверенными рекомендациями из инфосети.       — Это в том же устройстве, где мы с тобой смотрели разные города? — переспросила Вильгельмина. — Так давай вместе займёмся этим! Боюсь, я сама с этой штукой не справлюсь. Я и с коммом не управилась бы без помощи Нелли. Так странно — ты где-то далеко, а мы разговариваем... Прямо не верится.       — Да, в этом самом, — подтвердил Абрам. — Я прьиеду? Нелли не пг'отив? Заодно поучу тебя с ним обг'ашчаться.       Названная, как и все люди Абрама, наделённая сверхчеловеческим слухом, с улыбкой кивнула и махнула рукой.       — Вроде не против, — правильно истолковала жесты Нелли Вильгельмина. — Приезжай скорее, я буду ждать!       Абрам появился скоро. Пройдя после обоюдных приветствий в комнату, он, ничуть не стесняясь Нелли, обнял и поцеловал Вильгельмину. Нелли только рот раскрыла от изумления, однако же ничего не сказала. Удовлетворённый такой реакцией парень кивнул невесте, и они вместе направились на кухню, где расположились за столом. Хозяйке ничего не оставалось, кроме как пойти следом.       Вильгельмина уже видела, как Абрам пользуется компьютером, и теперь пробовала сама формулировать запрос, а потом разбираться в потоке информации. Материала по детской диетологии оказалось, к ее удивлению, очень много.       — Как всё сложно! — сказала она растерянно. — А я всегда считала, что если ребенок сыт, то и все нормально...       — Одно дело — питаться вдоволь, а другое — ещё и правильно. Это я тебе как повар скажу, — улыбнулась Нелли. — Еда — это не просто способ восстановить силы. Правильно питаясь, можно похудеть, даже вовсе не прибегая к физическим нагрузкам.       — Послушай Нелли, она знает, чьто говорьит, — согласился Абрам. — Даже в таком вопг'осе можно и нужно действовать не наугад, а по науке.       — А ты, выходит, здесь училась на повара, в этом времени? — сообразила Вильгельмина. — Так помоги мне разобраться! Ну, что такое жиры, я понимаю, а углеводы и витамины?       Нелли охотно принялась объяснять, и вскоре воспитатели сумели составить более-менее стройную систему питания для своих подопечных. К моменту их отъезда Абрам собирался уже распечатать выписанное ими из сводок.       За разговорами и обучением всё ближе был вечер. В какой-то момент Абрам подмигнул Вильгельмине:       — Пог'а. Перэд выходом ешчо надо будет купить удобную для танцев одежду.       — Да, наверное, надо, — согласилась девушка, оглядывая себя. — Сейчас ведь даже не святки, чтобы меня принимали за ряженую. Может, тогда не пойдем сейчас? Сходим к портному, закажем, а в другой раз уже будем танцевать...       — Да зачем?.. — отмахнулся Абрам. — Новую одежду можно пг'осто купить в ближайшем магазине. Возьмём, перэоденемся — а тут как г'аз и клубы откг'оются... Поехали!       — У вас тут новая одежда продается? — удивилась Вильгельмина. — Ну, у нас тоже иногда... Скажем, заказчик раздумал брать свой заказ, или так вышло, что заказов не было, и портной сшил пару рубашек просто так, вдруг пригодятся... А ты подскажешь мне, что лучше выбрать? Я не хочу такое короткое, как у Нелли! Можно немного подлиннее?       — Эй, я давно уже не ношу такого на людях! — шутливо вскинулась Нелли. — Это для дома... ну, или для мужа, — она хихикнула.       — Увы, я не г'азбиг'аюсь в женской молодёжной моде... — сожалеючи развёл руками Абрам.       — Ой, что б вы без меня делали... — усмехнулась Нелли и встала из-за стола. — Ладно, поехали. Помогу тебе выбрать.       Благодаря своему опыту жизни в обоих мирах Нелли оказалась идеальным консультантом и довольно быстро смогла подобрать платье, в котором Вильгельмина не чувствовала бы себя неловко, и одновременно достаточно нарядное для клуба. Рукава открывали руки почти до локтя, глубина выреза доходила до грани приличий, зато юбка прикрывала щиколотки.       — Это правда красиво, — проговорила Вильгельмина, любуясь собой в зеркале примерочной. — Даже жалко, что я так редко смогу надевать это платье!       — Ну, перэселишься сюда — можно будет надевать почашче, — хитро улыбнувшись, подбодрил Вильгельмину Абрам. — Только... Мне казалось, что в клуб таки ходят в чём-то дг'угом...       — Ну да, — согласилась Нелли. — Но ты же с ней танцевать идёшь, а не прыгать под музыку, правильно? Это-то, конечно, легче делать в футболке и джинсах. Да и она у нас девочка воспитанная, не будет так делать... Танцуйте медленные танцы — и всё будет хорошо.       Подумав, Абрам признал правоту Нелли.       — Ну, тогда мы готовы. Спасибо за консультацию.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Нелли. — Повеселитесь там вдоволь, детки.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась в ответ Вильгельмина. Она не очень поняла, о чем говорит Нелли, что за прыжки под музыку... Но надеялась разобраться на месте.       Абрам тоже прикупил себе более-менее приличный костюм. Когда они с Вильгельминой вышли из магазина, парень что-то прошептал — и страшные язвы на его лице и руках словно испарились.       — Мог'ок, — пояснил Абрам. — Чьтобы людей не пугать. До утг'а, думаю, хватит... ну, если чьто — подновлю.       Вскоре они были уже возле «Ледового пика» — дорогого ночного клуба. Впрочем, дороговизна и уровень заведения были в каком-то смысле преимуществом — абы кого туда не пускали. Заплатив за двоих при входе, Абрам подал Вильгельмине руку — и пара шагнула в дымную, грохочущую темноту...       Впрочем, темнота Вильгельмину не смутила. Скорее наоборот, ей непривычно было видеть, как по ночам помещения освещаются фонарями ярче, чем днём. А в сумраке, в котором кое-где горят дымные сальные свечи, она как раз умела ориентироваться. Да и громкая, не слишком гармоничная музыка... На майле такого не бывало, но из трактиров по вечерам примерно такое и слышалось.       Абрам тоже отлично ориентировался в темноте, так что не терять Вильгельмину из виду ему было просто. Музыка здесь, кажется, была нацелена не на то, чтобы задавать ритм танцам, а на то, чтобы превратить посетителей в инвалидов по слуху...       — Так попрыгаем, или подождём медленного танца? — обратился парень к невесте, стараясь перекричать этот рёв.       — Давай сначала посмотрим, как люди танцуют, а там, может, и присоединимся, — ответила Вильгельмина, осматриваясь по сторонам.       — Мне... Мне немного неловко, — шепнул Абрам. — Попг'обуй начать ты, а я подхвачу, ладно? Я пг'осто только классические танцы знаю, да и то пг'актиковаться не с кем было...       Через некоторое время Вильгельмина заявила:       — Это немного похоже на «Семь прыжков», танец такой. Его по весне танцуют в деревнях, часто прямо на пашне. И чем выше прыгают плясуны, тем выше вырастут колосья. Попробуем?       И она шагнула вперед, не выпуская руки Абрама.       Абрам послушно последовал за Вильгельминой. Пара прыгала, высоко воздевая сцепленные руки, кружилась вокруг себя и друг друга... Потом Абрам кружил и подбрасывал Вильгельмину, ухватив её под пояс, а Вильгельмина то обнимала его сама, то воздевала руки в полёте...       Потом музыка сменилась на медленную, плавную, и свет перестал мигать так часто и сильно. Люди в зале теперь кружились, тесно обнимаясь и чуть покачиваясь в такт музыке.       — Это у вас прилично? — шепотом спросила Вильгельмина у Абрама. — Прямо так обниматься, при всех? Ну, не знаю... Но танцевать это вовсе не сложно.       — Ног'мально. У нас вообшче нг'авы посвободнее, — улыбнулся Абрам, тоже обнимая Вильгельмину, осторожно прижимая к себе и тоже медленно кружась. — Тебе понг'авилось, солнышко моё?       — Нравится, — серьезно ответила Вильгельмина. — Эти танцы очень простые, им и учиться-то не нужно, но в них есть... чувства, что ли.       — Как по мне, самые чувственные — как г'аз медленные танцы, — усмехнулся Абрам. — Нам с тобой обязательно нужно будет попг'обовать танго... Ты как, не устала? Может, пойдём освежимся чем-нибудь холодным?       — Я не устала, но прерваться стоит, — согласилась девушка, — повнимательнее посмотреть, как тут танцуют. А тебе-то нравится? Или, как тогда в кино, ты только из-за меня? Тогда не надо!       — Это... непрьивычно, — честно ответил Абрам. — Я рэдко занимаюсь физической активностью. Одно дело — трэниг'овки, а дг'угое — вот так вот, да ешчо на людях... Ну, думаю, это полезно, а значит — нужно.       Пара уединилась у бара, взяла по безалкогольному напитку. Немалую цену здесь драли не только за вход...       Вильгельмина осторожно сделала глоток.       — Вкусно, но очень сладко, таким жажду не утолишь, а только наоборот, — заметила она. — Можно тут просто воды попросить?       Абрам кивнул бармену, махнул кредиткой перед аппаратом — и на стойке перед ним появилась пара высоких стаканов холодной «Боржоми». Сам парень залпом допил свой коктейль и первым приложился к воде.       — Так и пг'авда лучче, — констатировал он. — Ну, думаю, можно отдохнуть ешчо немного — и опять на танцпол?