Часть 76

      После Нового года прошло уже две недели, шла третья. Дела в приюте шли спокойно, без происшествий. Недавние новички уже вполне привыкли и не отличались от «старожилов» ни внешностью, ни поведением. Вильгельмина и Абрам начинали уже думать, не взять ли ещё несколько человек.       А однажды к приюту подошёл незнакомый, богато одетый человек и спросил у Йохана, который чистил улицу перед приютом от снега:       — Ты здесь живёшь, мальчик? Очень хорошо! Мне надо увидеть вашего начальника.       Йохан сбегал, позвал Абрама. Тот вышел во двор, по привычке пряча лицо в капюшоне, отослал мальчика внутрь.       — Здг'авствуйте, — парень кивнул. — Чьто вам угодно? Войдёте? Негоже беседовать на холоде.       — Да, давайте войдём, — согласился мужчина.       Они прошли в кабинет. Гость проговорил со сдержанным достоинством в голосе:       — Позвольте представиться, я бальи заречной части города.       В подтверждение своих слов он распахнул тяжёлый меховой плащ и показал какой-то знак, висящий на цепи у него на груди.       Абрам, однако, ничуть не впечатлился. Внимательно рассмотрел знак... который, впрочем, ничего ему не сказал. Так что перед ним вполне мог быть и какой-нибудь самозванец. Но парень успокоил себя тем, что в эти времена вряд ли кто-то мог додуматься и воплотить посягательство на бездомных детей, у которых всё равно нечего было взять... ну, кроме них самих, конечно. Про эту возможность Абрам не забыл, поэтому оставался настороже. Однако в лице не изменился, кивнул:       — Г'ад прьиветствовать такого высокого гостя в нашем богоугодном заведении. Чьто прьивело вас сюда?       — Богоугодное, да, — кивнул бальи. — Воистину богоугодное. Наслышан я про ваш приют... И должен сказать, что слышал только хорошее. А дело у меня такое...       Он вздохнул, помедлил.       — Два дня назад мои парни задержали группу мальчишек... Можно сказать, воровскую шайку. Семь человек, старшему двенадцать. По закону мне их плетьми выдрать и отпустить... а толку? Вернутся они туда же, где и попались, и займутся там тем же делом, потому как другого не знают. Им ведь если не воровать, так с голоду помереть. Вот я и подумал, может, вы их возьмёте? Хоть не всех, а тех, что помоложе.       — Какого возг'аста каждый из них? — уточнил Абрам. — Больших я перэвоспитывать не возьмусь — знаете, навег'ное, чьто детей надо учить, пока они помешчаются поперьёк лавки. К тому же дети тянутся к стаг'шим, а такой стаг'ший будет дуг'но на них влиять. Кг'оме того... — он посмотрел на чиновника с намёком, — ...новые дети — новые г'асходы. Прьиют и так сушчествует почти исключительно за сьчёт моих личных срэдств.       — Говорю же, старшему двенадцать, — гость вздохнул, — значит, его не возьмёте? Ну, может, и правильно. Остальным от восьми до одиннадцати, насколько они сами знают, ну и на вид. А что касается расходов, я ждал этого вопроса, — он вынул из кармана кошелек, положил на стол, — это мои личные средства. В дальнейшем я готов вносить такую сумму, скажем, два раза в год.       — А я в основном пг'о остальных и спг'ашивал, — педантично уточнил Абрам. — Нет, стаг'шего, увы, не возьму — великоват уже, да и в отсутствие лидег'а пег'вое врэмя будет пг'ошче влиять на оставшихся.       Затем парень пересчитал деньги, спрятал кошелёк.       — Вполне достаточно... только интерэсно, почему же вы тг'атите личные деньги на чужих детей. Не подумайте чего, это всего лишь моё любопытство. И да... а куда вы стаг'шего денете? Я надеюсь, обойдётесь без... кг'айних мег'?       — Не беспокойтесь, — усмехнулся бальи, — виселицу он пока не заслужил. Этот нахал успел приглянуться стражникам, они уже просили оставить его при караулке. Работа ему найдется — прибраться, до трактира сбегать, сапоги почистить... а дальше, глядишь, и служить станет. А зачем мне деньги тратить... У меня дочь растет. И я не хочу, чтобы через несколько лет эти волчата на улице ее ограбили, если не хуже. Надеюсь, что вы сумеете вырастить их людьми.       — Непрэменно, — улыбнулся Абрам, — Те, кто пг'ошёл черэз наши г'уки, становятся вполне достойными членами обшчества. Так чьто не перэживайте, мы о них позаботимся. Чьто ж... полагаю, мы договорьились? — он протянул бальи руку, — Останетесь отобедать? Заодно оцените, как здесь ког'мят.       — С удовольствием, — согласился бальи, отвечая на рукопожатие, — да и вообще я бы посмотрел, что как у вас устроено. А мальчиков к вам приведут завтра, допустим, примерно к этому же времени.       — Так и поступим, — кивнул Абрам, — После обеда устг'ою вам небольшую экскуг'сию по прьиюту, а завтг'а прьиводите новых наших подопечных. Мы как г'аз всё подготовим. А пока... — он сделал приглашающий жест, — ...пг'ошу в столовую.       За обедом мальчики сидели тихо, косились на гостя с тревогой — очевидно, они лучше Абрама понимали смысл знака на груди гостя. И когда после обеда он прошёлся по дому, заглянув и в кладовку, и в учебную комнату, и даже в спальни, его тоже провожали тревожные, настороженные взгляды. Вильгельмина тоже была явно удивлена этим визитом, смотрела с недоумением. А когда после ухода бальи Абрам вернулся в учебную комнату, все кинулись к нему, и Берт озвучил общий вопрос:       — Скажите, минхеер, зачем он приходил? Никто из нас ничего плохого не делал!       — Попг'обовали б вы у меня... — с обычной своей напускной строгостью пробурчал Абрам. — А вообшче — готовьтесь, завтг'а у нас пополнение. Рэбята с улицы, бывшие воры... а нам надо будет их перэвоспитывать. Собственно, за этим тот господин и прьиходил.       Он внимательно посмотрел на Берта.       — Я надеюсь на вас. Воспитание в коллективе не менее важно, чем уг'оки учителя.       Новость оказалась неожиданностью для мальчиков, они зашушукались было, обсуждая.       — Вы уже решили все задачи? — строго одернула их Вильгельмина. — Ну-ка все сели и продолжили занятия! А поговорить можно будет вечером, после ужина.       — Вот-вот, пг'авильно, — поддержал Вильгельмину Абрам. — Свободное врэмя, оно же врэмя на болтовню, у вас в г'аспорьядке позже. А сейчас — пг'одолжаем.       Когда дети закончили с арифметикой и письмом, Вильгельмина вручила Берту книгу по истории, показала, откуда читать вслух, а сама вышла обсудить с Абрамом новость.       — Значит, завтра будут новички? Сколько? Это на обед надо, значит, больше готовить, и хлеба брать больше. Простыней у нас достаточно, а вот насчёт рубашек надо сейчас посмотреть...       — Шесть человек, — отозвался Абрам. — Было семь, да главного я отказался бг'ать — великоват уже, да и остальные без него будут послушнее. Да, я очень коварэн, — он усмехнулся. — А ты молодец, пг'авильно. Надо глянуть. Если чего не хватит — скажи мне, сходим докупим.       — А ещё знаешь, что я думаю? — рассуждала девушка. — До сих пор мы никого не удерживали, ещё и сами выгнать грозились. Но до сих пор у нас были ребята, которые, можно сказать, сами пришли. А этих нам приведут силой. И ты, как я понимаю, пообещал их перевоспитать. А ведь они к уличной жизни привычные, а тут не знают, что их ждёт, и не думают, что может что-то хорошее ждать. Могут ведь и сбежать, нехорошо получится. Я думаю, надо какой-то срок, скажем, месяц, или даже три, не позволять им выходить со двора. А там, глядишь, уже и сами втянутся. Что скажешь?       — Моё ж ты солнышко... — пользуясь тем, что воспитанники их не видят, Абрам обнял Вильгельмину. — Чьто б я без тебя делал... Это ты очень хог'ошо и пг'авильно прьидумала. В прьинципе, у нас в детских садах частенько так и делают: детей сг'азу вводят в гг'уппы остальных воспитанников, мягко прэсекая попытки их покинуть. А потом дети втягиваются и уже сами не хотят. Так мы и сделаем.       Вильгельмина с Абрамом сходили на рынок, купили по шесть штук рубашек, и штанов, и курток. Все это было ношеное и наверняка окажется не по размеру, но хотя бы чистое и не рваное. С утра девушка напомнила дежурному, что на обед готовить надо в полтора раза больше. На рынке закупила всего побольше. Подумалось, что теперь на кухне надо, пожалуй, дежурить по двое, одному тяжело будет готовить на такую ораву. И работы теперь надо искать больше. И с уроками сложнее — ещё шесть человек, и неизвестно, есть ли среди них хотя бы грамотные...       Во время работы мальчики отвлекались, выглядывали в окно. Вильгельмина старалась быть строгой, но сама понимала их нетерпеливое любопытство.       Новичков привели почти перед обедом. Шестерых мальчишек сопровождали два стражника. Покрикивали на них, подталкивали в спину. Подошли, постучали в дверь. Дежурный по кухне открыл, и мальчиков ввели в дом.       Привлечённый шумом Абрам, оставив воспитанников на Вильгельмину, вышел поприветствовать новеньких. Пока что он вышел к ним в маске.       — Не надо их пихать, сами пойдут... — обратился парень к стражникам. — Во всяком случае, порьядки здесь лучче, чем в кутузке, так чьто им следовало бы самим сюда стрэмиться.       Затем обратился уже к мальчикам:       — Сначала водные пг'оцедуры и чистая одежда, потом уже обед. Не хватало ешчо, чьтобы вы прьинесли мне сюда блох или вшей. За обедом уже и познакомитесь со всеми.       Маленький сарайчик в углу двора мальчики под руководством Марка давно переделали в баню (правда, печника пришлось нанимать). Она была уже протоплена, и старшие мальчики, Ансем и Матиас, отвели туда новичков.       Примерно через полчаса новички снова вошли в дом — на этот раз в чистой одежде, румяные от жара, с влажными волосами. Выглядели они не старше Берта, а самый маленький и на восемь лет не тянул.       Абрам уже ждал их.       — Пог'а обедать, — уведомил он. — Я рэшил немного перэнести обед, чьтобы вы могли есть вместе со всеми, и там же со всеми познакомиться. Ведите себя прьилично.       Вильгельмина думала, что дети накинутся на еду, но как оказалось, они не были так уж голодны. Ну правильно, в тюрьме хоть как-то, а все же кормят. Новички скорее удивлялись белой скатерти, блестящим ложкам, манерам "старожилов". Впрочем, от добавки никто из новичков не отказался.       Абрам методично расправлялся со своей порцией, временами внимательно оглядывая исподлобья каждого новенького. Отмытые и переодетые, они теперь заметно меньше напоминали зверят, которыми их сюда привели, и всё больше — людей. Конечно, над ними было ещё работать и работать... но такая перемена была скорее к лучшему — значит, можно попытаться вылепить из них что-то новое. Если бы внешнее преображение меньше повлияло, то и шансов на успешный исход дела было бы меньше, полагал Абрам.       Вильгельмина же смотрела на детей с жалостью. В таком возрасте еще не бывает испорченных душ, они воровали, чтобы не умереть с голоду. Можно, конечно, поставить им в упрек, что они воровали, а не пытались заработать, хотя бы милостыней — но сказать по правде, кому нужны такие "работники"? Ну, теперь у них все будет хорошо.       Строгие взгляды Абрама, от которых мальчики бледнели и втягивали голову в плечи, девушку не пугали. Она достаточно узнала своего жениха, чтобы не сомневаться — для этих мальчиков все страхи остались позади...       Абрам, впрочем, пока не собирался эти страхи развеивать. Он постучал ложкой по тарелке, привлекая внимание, и встал из-за стола.       — Я г'ад прьиветствовать новопрьибывших в нашем прьиюте. Высокое начальство в мудг'ости своей рэшило дать вам шанс выг'асти ног'мальными, не побоюсь этого слова, хог'ошими людьми, не прьибегая для вашего наставления на путь истинный к палкам и плетям... пока чьто. И, как можете догадаться, доверьило эту задачу мне. Я очень хотел бы, чьтобы вы вышли отсюда хог'ошими людьми, обученными рэмеслу и всяким нужным в жизни навыкам, имеюшчими дг'узей... но то, кем вы покинете эти стены, зависит исключительно и только от вас.       Вильгельмина, как всегда, встала и продолжила за Абрамом:       — Вам невероятно повезло, и я надеюсь, что со временем вы это поймёте и оцените. Здесь вы сможете стать трудолюбивыми, грамотными, воспитанными, приобрести много разных полезных навыков, которые впоследствии помогут вам выбрать жизненный путь. С этого дня у вас началась новая жизнь. А прежнюю жизнь постарайтесь поскорее забыть!       — Вот-вот, пг'авильно, — поддержал Вильгельмину Абрам. — Все мы здесь — одна большая семья, и я надеюсь, чьто со врэменем вы станете достойной её частью. В пег'вую очерэдь поймите: и воспитатели, и дг'угие дети — мы хотим вам только добг'а. И нам не хотелось бы в отношении вас прьибегать к жёстким мег'ам. Но сделаем мы это или нет — зависит, опять же, только от вас. А пока... все поели? Г'азойтись. Уг'оков и г'абот сегодня больше не будет — этот день отведём на обустг'ойство новеньких.       Старожилы обрадованно загалдели и кинулись во двор, пользуясь возможностью побегать и поиграть лишний раз. А новички вслед за Вильгельминой и Абрамом прошли в учебную комнату. Вильгельмина записала имена и фамилии мальчиков, потом стала проверять их знания. Как она и опасалась, трое из шести не умели даже читать.       Абрам только тяжело вздохнул, но вслух разочарования выражать не стал, понимая, что учить детей в прошлом, когда и взрослые-то не все читать умеют, было некому, да и не до того им было — выжить бы... А значит, на его могучие и Вильгельминины хрупкие плечи ложилась ещё и эта задача. Что ж, пусть так. До сего времени они вполне справлялись с задачами преподавания — справятся и сейчас. Разница-то — больше, меньше учеников... Да и после краткого напутствия «старожилам» парню хотелось верить, что те будут помогать новичкам, а не мешать им. Ну а если первые начнут выступать... что ж, их проблемы. Тогда, конечно, придётся вмешаться.       Вильгельмина же была настроена более оптимистично. Старшие уже все неплохо читали и писали, включая Ансема, которому больше других не давались буквы, — а значит, им можно поручать часть занятий с новичками. Хотя забот теперь будет больше, конечно. Она старалась готовить для всех разные задания, с учётом их возможностей. Теперь придется готовить больше. Зато она порадовалась, расспросив мальчиков о том, что они умеют делать. Старший, как выяснилось, успел побыть в учениках у портного, а ещё двое были из деревни, умели работать в огороде. Весной надо будет разбить грядки...       Когда Вильгельмина закончила всё записывать, они с Абрамом ненадолго оставили новеньких одних.       — Думаешь, мы спг'авимся? — поинтересовался Абрам, глядя на Вильгельмину с нежностью, которую дарил только ей. — И да... я был не слишком стг'ашен? Уже убедился, чьто стг'ах — такое себе срэдство дег'жать в повиновении...       — Непременно справимся, — спокойно и уверенно ответила Вильгельмина. — Это же дети. Они воровали не от испорченности, а потому, что не могли прокормиться иначе. Первое время, может, сложно будет, пока они не привыкнут, но это ничего. А насчёт страха... Хорошо, что ты это понимаешь. Но сегодня ты вроде ничего такого не сказал, тем более что они узнают от старших ребят, какие у нас тут порядки.       — Это да, — согласился Абрам. — На пег'вых пог'ах и те, кто сейчас стаг'ожилы, боялись до полусмег'ти... — он усмехнулся, припоминая. — А сейчас — ничего, освоились. Вон, уже, кажется, начинают прьинимать новеньких. Хочется надеяться, чьто пг'облем с их пг'ошлым удастся избежать.       Прошло несколько дней. Новички понемногу втягивались. Конечно, не все шло гладко. Уличные мальчишки, не привыкшие к дисциплине и порядку, с трудом привыкали умываться и заправлять постель по утрам, отвлекались и болтали во время уроков, хуже старожилов справлялись с работой — но Вильгельмина примерно этого и ждала, была терпелива и настойчива...       Среди новичков ей больше других приглянулся темноволосый мальчик по имени Адриан. Он и учился, и работал усерднее других, еще и сам младших одергивал, когда они начинали болтать. Была у него одна привычка — за обедом он не ел хлеб, а тайком прятал свой кусок в карман. Вильгельмина делала вид, что не замечает этого. Видно, долго голодал, вот и хочет иметь запас под подушкой. Ничего, со временем пройдет...       А через неделю как-то ночью девушка засиделась за книгой. Легкие шаги в коридоре ее не встревожили, мало ли кому куда понадобилось пройти — на кухню, воды попить, например. Потом она услышала, как хлопнула входная дверь. Звук был привычный, она не сразу встревожилась, потом опомнилась, бросилась к окну... и увидела в свете луны, как исчезает за поворотом, в переулке, маленькая фигурка. Преследовать его было поздно. Пока она оденется, пока выйдет...       После недолгого раздумья Вильгельмина тихонько поднялась на второй этаж. Прикрывая ладонью огонек свечи, заглянула в одну спальню, в другую... Она помнила, кто из мальчиков где спит.       Кровать Адриана была пустой.       Что делать дальше, девушка не знала. И пошла советоваться с Абрамом. Постучала в его комнату, сказала негромко:       — Абрам, у нас неприятность, Адриан сбежал!       Выругавшись про себя, Абрам поднялся с постели, открыл дверь.       — Кого... Чего... — наконец смысл сказанного Вильгельминой дошёл до него. — Вот ведь... Знал же, чьто без пг'облем не обойдётся. Пойдём в спальню, мне нужны его вешчи. Хотя бы посмотрьим, куда он убежал, а поутг'у сделаем вид, будто ничего не знаем, и уже сами туда пойдём вдвоём.       — Вещи? — переспросила Вильгельмина. — У него и вещей-то лишних нет, все, что есть, он на себя надел, надо полагать. А зачем тебе его вещи? Ты что, можешь его по запаху найти? Подожди, давай я одна пойду, вынесу тебе его подушку. Не хочу, чтобы остальные проснулись, а от одной меньше шума, чем от двоих.       — Могу, — кивнул Абрам. — Я не г'ассказывал, как Нелли таким же обг'азом нашла ученика своего мужа, когда тот сбежал из дома? Теперь, похоже, уже моя очерэдь искать пг'опажу... — он невесело усмехнулся. — Ну, неси.       Вильгельмина тихонько проскользнула к спящим детям и тотчас вернулась с подушкой в руках.       — И как же ты его будешь искать? — спросила она. — Пойдешь по следу, как охотничья собака? И куда же он мог податься! Вот уж от него я не ждала проблем, вроде больше всех старался...       — Именно так, — кивнул Абрам, принимая у Вильгельмины подушку. — А почему сбежал... ну, в тихом омуте чег'ти водятся. Вот ског'о и узнаем.       Он поднёс подушку к носу, принюхался.       — М-да... Напомни этому Адриану чашче мыть голову, — заключил Абрам, вновь передавая подушку Вильгельмине. — Вег'ни на место — и вперёд, пойдём искать.       — Да они же все вместе моются, раз в неделю, — слегка растерянно проговорила девушка, принимая подушку.       Вскоре они с Абрамом вышли из дома, свернули в переулок... Потом ещё раз свернули... Вильгельмина в тревоге оглядывалась по сторонам. Куда же понесло этого мальчишку?       Проплутав ещё какое-то время (впрочем, «проплутав» — громко сказано, потому как Абрам вёл вполне уверенно), пара наконец оказалась в бедном районе. Абрам уверенно показал на захудалый домишко ближе к концу улицы.       — Адриан там. Надо запомнить. Или, как в сказке, крэст на дверь поставим? — он усмехнулся, давая понять, что шутит.       — А может, сразу все и выясним? — спросила Вильгельмина. — Зачем ждать, вернётся ли он? Зайдём и узнаем!       — Ну чьто ж, будь по-твоему, — согласился Абрам. — В прьинципе, нет особой г'азницы, сг'азу Адриан узнает, чьто мы знаем его тайну, или нет. Пошли.       Они поспешили к дому. Абрам бесшумно открыл дверь и проник внутрь, впуская Вильгельмину следом за собой.       Внутри было почти так же холодно, как снаружи. И почти так же темно. Единственным источником тепла и света был крохотный костерок, к которому жались двое детей. В одном Вильгельмина узнала Адриана. Второго, сжавшегося в комочек, кутающегося в какое-то тряпье, трудно было разглядеть. Зато девушка сразу увидела, что перед этим вторым лежали несколько кусков хлеба.       — И как это понимать? — загремел Абрам. Голос его отражался от стен халупы. — Адриан, я жду объяснений. Кто это с тобой?       Адриан сьежился было в страхе, потом медленно выпрямился, опустив голову. Тихо спросил:       — Вы меня обратно стражникам вернёте, да? Или просто выгоните?       — Во-пег'вых — ты чьто меня, за зверя дег'жишь? — возмутился Абрам. — Г'аз уж ты кому-то прьинёс свой хлеб — значит, он в этом нуждается, а за такое не выгоняют. А во-вторых — зависит от того, чьто ты скажешь. Ну, давай, объясняйся.       Адриан вздохнул и проговорил:       — А что говорить... Это моя сестра, Ильза. Мы все тут жили, а теперь она одна. Она не ворует, не думайте! Только побирается!       В этот момент ворох тряпья по другую сторону костра зашевелился, и на гостей уставились испуганные глазенки.       — Будто одно сильно лучче дг'угого... — вздохнул Абрам. Подумал немного и обернулся к Вильгельмине: — Ну и чьто нам с этим со всем делать? Прьинимать в наш прьиют пег'вую девочку? Может, хоть Нелли её отдать для начала? Пусть отког'мит, отмоет, выходит, а там посмотрим...       — Ну, тут мы ее бросить точно не можем, — согласилась Вильгельмина. Присела на корточки, протянула руки к ребенку, ласково позвала: — Не бойся, иди сюда!       Некоторое время ребенок медлил, потом выбрался из-под своих покрывал. Перед Вильгельминой оказалась очень худенькая, бледная до прозрачности девочка лет шести на вид.       — М-да... Сг'очно откаг'мливать, — вздохнул Абрам. Погрозил кулаком Адриану: — Ты чего сг'азу не сказал? А если бы она помег'ла с голоду? Ты же не пг'оког'мил бы её одним только хлебом...       Затем повернулся к Вильгельмине:       — Как поступим? Перэночует в прьиюте, вместе с бг'атом, или прьямо сейчас её к Нелли?       — Странно было бы принести этого оборвыша Нелли среди ночи, — сказала Вильгельмина, взяв девочку на руки. — Мы с тобой все равно не спим, ну и справимся сами. Вымоем, покормим, а утром видно будет. Да притом с чего ты взял, что Нелли захочет с ней возиться?       Тут опомнился растерявшийся было Адриан:       — Куда вы хотите ее отдать? Что с ней там будет?       — Нелли — захочет, — убеждённо сказал Абрам. — Сама нас пг'осить будет, чьтобы мы девочку ей отдали, когда узнает. Ей дай волю — она бы всех гог'одских сиг'от у себя прьиютила.       Затем обернулся к Адриану.       — Не перэживай. Мы отдадим её в богатый дом, где о ней будут заботиться, а если пг'оявит себя — хозяйка, пиг'ожница, возьмёт её в ученицы. Ты, конечьно, сможешь навешчать сестг'у.       — Правда? — недоверчиво переспросил Адриан. — Спасибо, минхеер! Спасибо! А... а со мной что будет?       — Ну как чьто? — максимально серьёзно ответил Абрам, — Выпорю за то, чьто не сказал пг'о сестг'у сг'азу — и живи себе дальше, учись. Ладно, насьчёт пог'ки шучу. Или нет... Пошли уже, по дог'оге подумаю.       Адриан вздохнул с облегчением.       — Только не выгоняйте, пожалуйста, — проговорил он серьезно. — Вы же не спрашивали...       — Ну и чьто, чьто не спг'ашивал? — усмехнулся Абрам, — Ты сам в таком случае выглядишь не очень — сам в тепле, а сестг'а тут пг'озябает. Сказал бы — мы бы нашли способ о ней позаботиться. Пусть это будет тебе уг'оком.       — Я сам переживал, что она тут осталась, — признался Адриан. — Я думал сбежать. А потом подумал — нам же с ней только три месяца продержаться! Потом я бы мог каждый день к ней ходить, свою еду носить, и деньги тоже, которые карманные...       — Сбежать он намылился... — проворчал Абрам. — Точно выпорю. Сбежать думал, а чьтоб наобог'от сделать, чьтоб все довольны — это не подумал... Пошли уже, говорю. Милая, тебе не слишком тяжело? — поинтересовался он уже у Вильгельмины, так и державшей Ильзу.       — Нет, она лёгкая, — ответила девушка. На самом деле Ильза не была такой уж невесомой, но Вильгельмина опасалась, что Абрам ее испугает. А сейчас малышка доверчиво прижималась к ней, при этом по-прежнему держала в руках принесённый братом хлеб.       Потом Вильгельмина сама обернулась к Адриану:       — Ну ты додумался... Пусть бы вам повезло, пусть бы она продержалась эти три месяца. А потом ты собирался относить ей свою еду? То есть сам бы недоедал? Ведь вам же в первый день было сказано, что мы тут вам хотим добра, или ты не поверил? Давай, огонь затопчи как следует, и пойдем!       — Ну смотри: устанешь — давай рэбёнка мне, — пожал плечами Абрам. Он помог Адриану погасить костёр, и они отправились обратно в приют.       — Видимо, не поверьил... — ворчливо-насмешливо рассуждал Абрам по дороге. — Видимо, мы для них ешчо мало делаем, чьтобы стало понятно, чьто мы им добг'а хотим...       Адриан уловил в словах Абрама упрек, покраснел. И возразил:       — Наоборот. Вы столько нам даёте... Куда уж ещё о чем-то просить!       — Ну так есть г'азница между тем, чьтобы пг'осить помошчи, если рэально нужно, и пг'осить того, без чего вполне можно обойтись, — заметил Абрам. — Вот сейчас как г'аз тот случай, когда надо было пг'осить помошчи. Иначе твоя сестг'а могла погибнуть — чьто бы ты тогда делал? Ну, теперь-то всё будет хог'ошо...       Девочка на руках Вильгельмины повернула голову к Абраму, сказала:       — Не ругайте Адриана, он хороший! А куда мы идём?       — В одно место, — Вильгельмина чуть замялась, — ты там поешь и переночуешь, а утром пойдем к одной хорошей тете, будешь у нее жить.       — Хорошо, — полусонно пробормотала Ильза, — я буду работать, я умею подметать пол...       — Там это найдётся кому делать и без тебя, — беззлобно усмехнулся Абрам. — Ну, будет Лизе отдых, тоже неплохо...       На половине пути он всё же принял у Вильгельмины уснувшую Ильзу и сам донёс её до приюта.       — Найдём, куда её положить? — шёпотом поинтересовался парень у невесты.       — Со мной пусть спит, — так же шепотом ответила девушка. — А то проснется, заплачет, мальчиков разбудит, они в свою очередь разгалдятся, не дадут ей заснуть.       Она повернулась к притихшему Адриану:       — И ты иди спи! Все будет хорошо, а подробнее утром поговорим!       Абрам бросил на Ильзу взгляд, исполненный зависти... однако же взгляд тот был настолько мимолётный, что никто из присутствующих его не заметил. По крайней мере, парню хотелось так думать. Абрам строго кивнул Адриану, повелительно махнул рукой — иди спи, мол,— и обратился уже к Вильгельмине:       — Спокойной ночи, моя дг'агоценная.       Утром Вильгельмина проснулась раньше обычного. Личико спящего ребенка, несмотря на следы грязи и слез, выглядело трогательно, и и девушки мелькнула было мысль оставить девочку в приюте. Но нет, это было бы глупо. Малышке и самой было бы неловко, среди мальчишек, да притом старше ее. И как ее воспитывать, заниматься с ней? И так лишней минуты нет.       Она затопила печь, согрела воду. Принесла в свою комнату лохань и ведро с теплой водой. К этому времени проснулся дежурный, удивился, что печь уже топится. Вильгельмина не стала ничего объяснять.       Все мальчики уже сидели за столом, когда к ним вошла Вильгельмина, ведя за руку Ильзу — чисто вымытую, с аккуратно расчесанными волосами, одетую в мальчишескую рубашку, которая по длине вполне заменяла ей платье. На удивлённые возгласы мальчиков Вильгельмина с улыбкой ответила:       — Это Ильза, она у нас, можно сказать, в гостях.       Абрам благодарно посмотрел на Вильгельмину — и за то, что проявила заботу об их, как выяснилось, гостье, и за то, что избавила персонально его от хлопот. Парню почему-то казалось, что они так и поведут Ильзу к Нелли в таком неприглядном виде — наверное, чтобы посильнее растрогать. Впрочем, вслух Абрам это высказывать не стал. Строго оглядев присутствующих, он заговорил:       — Эта девочка едва не погибла от голода и холода из-за того, чьто кое-кому... — он умышленно даже не посмотрел в сторону Адриана, — ...не прьишло в голову обг'атиться за помошчью для неё. Этот кто-то всерьёз думал, чьто спг'авится своими силами. К сьчастью, всё обошлось, и теперь девочка отпг'авится туда, где её будут любить и заботиться о ней. Объявляю для всех: если у вас есть те, кто сильно нуждается в помошчи — прьиведите их сюда. Мы найдём способ позаботиться о них.       Адриан пристыженно опустил голову, остальные ребята притихли, задумались. После завтрака Вильгельмина, как всегда, раздала мальчикам работу, потом отправилась с дежурными на рынок. Вернувшись с рынка, она заглянула к Абраму:       — Ну что, вместе к Нелли пойдем? Или ты один?       — Мне только в г'адость побыть с тобой, — улыбнулся Абрам. — Давай вместе. Навег'ное, можно было бы Ильзу приодеть победнее... но, думаю, Нелли её и так прьимет. Бери её, да пошли.       — Да и так придется ей выглядеть победнее, — заметила девушка. — Ни чулок, ни куртки у нас по ее росту не найдется...       И действительно, как ни старалась она одеть девочку поприличнее, выглядела она в итоге и смешно, и жалко — в рваных чулках, в куртке, которая доставала ей ниже колен...       Почти перед выходом Вильгельмина заглянула в рабочую комнату к мальчикам. Адриан молчал, но в глазах у него было столько тревоги, что девушка не выдержала:       — Одевайся, пойдешь с нами! Сам убедишься, что мы её не съели, а в хорошие руки отдали, ну и дорогу запомнишь, чтобы навещать!       — Заботливая ты... — покачал головой Абрам, приобнимая Вильгельмину в ожидании, пока Адриан присоединится к ним. — Обо всех уже подумала... Молодец, моя милая. Из тебя, навег'ное, получится отличная мать.       К тому моменту, как Адриан закончил с делами и вышел, пара, однако, уже выглядела так, словно отношения между ними были исключительно и только партнёрскими. Вскоре все четверо отправились в путь.       — В гостях ведите себя прьилично, — напутствовал Абрам детей. — Хозяйка, конечьно, будет вам очень г'ада, но и вы меня не позорьте.       Они шли по улице вчетвером. Адриан крепко держал за руку сестру. Вильгельмине вдруг представилось, что они с Абрамом давно женаты, и это их дети... Хотя в каком-то смысле так оно и есть.       Дверь им открыла Дагмар. Приветливо улыбнулась, на детей посмотрела с удивлением, но вопросов задавать не стала. Гости прошли на кухню. Там было жарко, сладко пахло выпечкой. За столом с Кларой на руках сидела Нелли, воспользовавшаяся минутой отдыха, чтобы повозиться с дочкой.       Увидев гостей, Нелли приветливо улыбнулась, но вставать, на правах матери и хозяйки дома, не стала.       — Здравствуйте, мои дорогие! — пропела женщина. — Просто навестить зашли, или по делу? Думаю, что по делу — ты, Абрам, просто так почти никогда не заходишь. А что за дети с вами? Тощие какие... Вон, возьмите с подноса по булочке, там тёплые ещё.       — Ты удивительно пг'оницательна, — улыбнулся Абрам. — Поэтому сг'азу к делу. Познакомься с новой воспитанницей.       — В смысле? — не поняла Нелли. — Что ты имеешь в виду?       Абрам вздохнул, дивясь непонятливости товарки по несчастью. Обернулся к Вильгельмине.       — Милая, может, ты объяснишь? Я думаю, у тебя лучче получится.       Ильза тут же, не раздумывая, ухватила мягкую булочку. Адриан заколебался, и тогда Вильгельмина сама взяла булочку с подноса, положила перед ним. Посмотрела на детей, потом на Нелли. И начала объяснять:       — Это Адриан, наш новый воспитанник, он у нас вторую неделю. А вчера выяснилось, что у него есть младшая сестра. И больше у них никого нет. Представляешь, он планировал ей свою еду носить! Вот кормилец нашелся... У нас ей неудобно оставаться, остальные-то все мальчики, и постарше ее. Может, возьмёшь к себе? Хоть на пару лет, а там видно будет.       — Да конечно, о чём разговор! — всплеснула руками Нелли. — Пусть хоть насовсем остаётся, вместе с братом! Я их выращу, как детей родных! Натерпелись, наверное, бедные...       Она передала Клару подошедшей Лизе, подошла к Ильзе и протянула ей руку.       — Ну, будем знакомы. Меня Нелли зовут, а тебя? Хочешь со мной жить?       Девочка серьезно посмотрела на Нелли, прожевала остаток булочки и ответила:       — Хочу! Я буду слушаться. Я уже умею подметать пол, и ещё научусь что скажете. Меня зовут Ильза.       — Ну нет, бг'ата я тебе не отдам, — Абрам выставил вперёд руки. — Самому нужен. Пусть уж луччше учатся каждый своему делу и иногда видятся. Так будет лучче для всех.       — Злодей... — беззлобно констатировала Нелли. — Тогда хоть пусть почаще видятся.       — Там посмотрим, — отрезал Абрам.       Нелли только покачала головой, и обратилась к Ильзе:       — Полы мести — это хорошо. А хочешь, как окрепнешь, научу тебя пироги печь? Так у тебя и деньги будут, и еды в достатке...       — Я все буду делать, что прикажете, — ответила Ильза. Подумала и добавила: — Пироги печь — это хорошо. А можно мне ещё булочку?       — Да бери хоть две, — улыбнулась Нелли. — А приказывать я тебе не буду, это невежливо. А если буду просить — будешь делать? Не будешь лениться?       — Я все буду делать, я буду стараться, — повторила Ильза.       — Будет, значит, у тебя ещё одна помощница, — с улыбкой заметила Вильгельмина. — Как раз к свадьбе Дагмар, а то ты одна не справишься!       — Я-то? Не справлюсь? Ты за кого меня держишь? — усмехнулась Нелли и мягко потрепала Ильзу по волосам. — А впрочем... таки да, вполне вероятно, что не справлюсь. Ну, значит, тебе уже нашлось дело, — обратилась она уже к девочке и кликнула Лизу: — У нас найдётся где положить ребёнка?       — Прямо сейчас, что ли? — удивилась Лиза. — Так ведь белый день! А если вообще... Ну так скоро Дагмар с Конрадом съедут, значит, его кроватка освободится. А пока мы с ней вместе можем, она такая худенькая, места не займет.       — Вообще, конечно, — уточнила Нелли. Пригляделась к Ильзе, мысленно сравнивая её габариты с таковыми у Конрада. — Да уж... Что так, что эдак — всё как-то не очень. Извини, — развела она руками, обращаясь к Ильзе, — пока придётся потесниться, а потом уже справим тебе кровать по размеру.       — Я могу на полу спать, у вас тепло, — торопливо возразила Ильза. — А можно Адриану будет приходить? Мне было страшно, когда он не приходил.       — Я приду, когда смогу, — подал голос Адриан. — Здесь тебе не надо бояться!       — Я тебе дам — на полу! — возмутилась Нелли. — Будешь спать в своей кровати, как полагается. Просто не сразу... но будешь.       Она села на корточки, обняла Ильзу.       — Совсем ты затюканная... — вздохнула женщина. — Ничего, здесь у тебя будет хорошая жизнь. И брата сможешь видеть регулярно, не переживай.       — Через три месяца, — пробормотал Адриан.       Вильгельмина поспешила вмешаться:       — Да, новичкам три месяца запрещено выходить со двора. И я думаю, Адриан сам не захочет для себя поблажек. Но если мне надо будет зайти сюда по делам, я ведь смогу взять его с собой, корзинку донести, верно?       Она улыбнулась и подмигнула Абраму.       Абрам посмотрел на Вильгельмину с наигранным недовольством.       — Да уж... Пг'авильно говорьят, чьто пг'авила созданы для того, чьтобы их наг'ушать...       — Да ладно тебе... — включилась в разговор Нелли, не переставая обнимать Ильзу, — Это ведь не техника безопасности, написанная кровью...       — ...и только поэтому я закг'ою на это глаза, — вздохнул Абрам... но затем улыбнулся: — Только никому не говорьите.       — Спасибо, но я и правда не хочу, чтобы не как все, — осторожно проговорил Адриан. — Я уже вижу, что у Ильзы все будет хорошо, спасибо вам, минхеер, и вам, фройлен Нелли, тоже! Ну, если получится увидеться раньше, хорошо, а так я и подожду три месяца!       — Ишь ты, благог'одный... — покачал головой Абрам, — А сестг'у ты спг'осил перэд тем, как такими заявлениями бг'осаться? Бери, пока дают, как говорьится.       — Спасибо, — ещё раз повторил Адриан, опустив голову.       — Ну, мы, пожалуй, пойдем, — Вильгемина встала из-за стола. Подошла к Ильзе, тоже обняла ее:       — Все будет хорошо, ты только слушайся тетю Нелли!       — Я буду слушаться, — ответила девочка. — А вы ещё придёте?       — Непрэменно, — ответил Абрам прежде Вильгельмины. — Мы иногда будем навешчать тебя. Может, даже вместе с Адрианом. Ну, давай тогда?       — А вы чего, на обед не останетесь? — удивилась Нелли, всё же переставая обнимать Ильзу и вставая с корточек.       — Ну, г'аз ты сама прэдложила... от такого не отказываются, — усмехнулся Абрам и посмотрел на Вильгельмину: — Ты будешь?       — Мальчики будут нас ждать... — заколебалась было Вильгельмина, но тут же сдалась — несмотря на все старания воспитанников, до Нелли им в смысле кулинарии было далеко. — Хотя, думаю, ничего не случится, если мы запоздаем на четверть часа!