I. Глава 2

      Беспилотное такси мчалось на северо-восток от Керны. До Джу́ны уже несколько лет ходило метро, но сегодня Дина больше нуждалась в комфорте. Она то и дело теребила пластырь на указательном пальце. Заметив это, Дина глубоко вдохнула, но заставить себя расслабиться так и не смогла.       Наконец машина остановилась. Со всех сторон были типовые многоэтажки, напечатанные на 3D-принтере. Дина застегнула тонкий плащ, из-под которого выглядывал меховой жилет. Горящее лицо холодил ветер. Ещё раз вдохнув и выдохнув, она пошла к светло-зелёному одноэтажному храму. Малый Дом ВиВо был пирамидальной формы с большими витражными окнами.       Современные Малые Дома строили из светлого камня, доступного в конкретной местности, и окрашивали в зелёный цвет. Реже использовали змеевик, тогда как Большой Дом был облицован зелёным мрамором. Но этот Малый Дом был деревянным, как и символ ВиВо на вершине — две изогнутые линии, образующие неполное кольцо, и точка, парящая в центре на прозрачных тросах. Дина помнила, с какой любовью отец вырезал его по ночам. Символ олицетворял главный постулат ВиВо: "Миссия каждой пары — сливаться ради приумножения, оставаясь при этом отдельными личностями".       Раньше центральная точка всегда была сферой перерождения. Рамку незамкнутого кольца делали из лёгкого металла, чтобы не мешать распространению звука. Полая сфера не парила, а покоилась на массивной подставке. Корпус сферы делали из твёрдого металла, хорошо проводящего звук. Внутрь вставляли меньшие сферы или кольца из материалов с разными акустическими свойствами. Их взаимодействие создавало многослойный звуковой эффект. Цикличные звуки символизировали времена года, пришедшие на смену трагическим годам без лета. В древности элементы сферы вращали вручную. Теперь это практиковал лишь Большой Дом, а Малые Дома использовали автоматику по принципу музыкальной шкатулки.       Немолодой мужчина, чьего имени Дина не помнила, обновлял краску, стоя на лестнице. Заметив Дину, он с улыбкой поприветствовал её.       — Здравствуйте, — она помахала в ответ.       — Спасибо тебе, дочка! Внуки болтают про вашу поездку с утра до ночи.       — Рада быть полезной. Я тоже очень жду, — Дина сказала правду. — Они у вас молодцы, старательные.       Взгляд мужчины наполнился гордостью. Вряд ли близнецы станут мастерами спорта, но Дина была довольна совместной работой. Мужчина спустился и перешёл на жестовый язык ВиВо:       — У нас появилось кое-что новое. Хочешь посмотреть?       В Малом Доме переливались разноцветные блики от витражей. За кафедрой возвышались двухметровые деревянные скульптуры Ви и Во. Пропитка льняным маслом придавала дереву мягкий золотистый оттенок. Правая рука бога и левая богини были подняты, их пальцы соприкасались средними и указательными. Малый Дом, как всегда, украшали свежие цветы, а часть правой стены занимала новая роспись. Дина сразу узнала сюжеты из "Пары" — главного текста Дома ВиВо.       Первым шло изображение И́стого мира, где пребывают Отец Ви и Мать Во. Истый мир безупречен, но лишён возможности продолжения рода. Устав от одиночества, Ви и Во создали Младший мир, слились в единое божество и породили первых людей. Неразумные и беспомощные, люди должны были многому научиться, прежде чем переродиться в Истый мир и обрести божественное откровение. Такая сила требует мудрости и смирения, которые приходят лишь с годами труда и семейной жизни.       Следующий сюжет показывал, как Ви и Во в стенах Большого Дома воспитывают людей — обучают земледелию, гигиене, родовспоможению, письменности и ремёслам. В те времена все люди перерождались в Истый мир. Там воссоединялись семьи, вечно светило солнце и каждый человек обретал силу для миротворения. Можно было сотворить собственный мир или остаться с родными в покое и благости.       Дальше художник изобразил восстание Эсо и Хады. Единоутробные брат и сестра не просто сочетались браком, они совершили страшное падение — первый аборт. Эсо и Хада посеяли в людях зависть к могуществу ВиВо и призвали к его убийству. Их ученики проповедовали: Истый мир — выдумка, созданная, чтобы люди служили ВиВо и давали ему рабов. Тогда ВиВо покинул Младший мир, а Большой Дом приняли Первые Отец и Мать. Во наказала падших мужчин болезнями, а женщин — выкидышами и болью деторождения, но гнев Ви не знал границ. Он взорвал солнце Младшего мира и создал Низкий мир, куда все люди стали перерождаться вместо Истого. Там властвовали вечная тьма и холод, а люди лишились зрения, слуха и осязания.       — Диль и Ямери́на, — мужчина указал на последний сюжет. — Нравится? Я вчера сделал.       Они стали первой супружеской парой, никогда не познавшей близости. Долгие годы Диль и Ямерина молили ВиВо принять их жертву. Отказавшись от самого главного — детей и внуков, — они просили спасти Младший мир и вернуть людям шанс увидеть Истый. Тогда сердце Во дрогнуло, и Ви, не сумев отказать жене, зажёг новое солнце. С тех пор человеку дали выбор: окончить жизнь в праздности и пороке или усердно трудиться, чтобы стать богом самому. Вдохновлённые милосердием Диля и Ямерины, праведники стали заключать союзы с падшими. Кто-то искренне разделил наказание Во с супругом, а кто-то скрывал увечья до брака, поэтому болезни распространились среди всех людей. Диль и Ямерина продолжали сохранять целомудрие, зато дали жизнь врачеванию — новому почётному ремеслу. Они стали первыми перерождёнными при жизни. Так называли пары, отличившиеся самыми праведными делами. ВиВо являлся им в Младшем мире и открывал доступ к их божественной силе, например, к дару исцеления.       — Очень красиво, — сказала Дина с вымученной улыбкой. Ей было стыдно, что она так и не вспомнила имя художника. Он ведь старался не только для Малого Дома, но и для неё. К тому же, раз его допустили до росписи, он должен являть собой образец милосердия. — Можно водить экскурсии.       Глядя в пол, мужчина пожал плечами, но было видно, что ему приятно.       Дина пересекла сад с прямоугольниками свежих грядок, скользнув взглядом по спортивной площадке: теребя сетку, там играл один ветер. До двухэтажного здания за поворотом оставалось пара метров. Внутри было непривычно тихо, лишь робот-уборщик ездил от стены к стене. На втором этаже Дина взялась за ручку первой двери и вошла без стука. В кабинете пахло мёдом и сухими травами. Женщина за компьютером подняла глаза.       — Здравствуй, Дильямери́на, — она привстала, но продолжила ускоренно печатать. — Дашь две минуты? Я почти закончила, а то потом заново пересчитывать, я забуду…       — Конечно, не торопись, — Дина усадила её обратно и погладила руку, лежащую на мыши.       Только из уст матери её первое имя не звучало таким абсурдным! В древности детей называли в честь перерождённых или составляли имя из первых букв родительских имён. Со временем имена изменялись и смешивались, а упоминание родителей перешло во второе имя. Старые имена теперь сокращали по женской или мужской части. "Ямерина", по мнению Дины, тоже звучало ужасно, поэтому она сократила на свой вкус.       На миг Дина залюбовалась матерью. Йо́ли Са́оз-Лу Диама́нта, Мать Малого Дома, была статной женщиной сорока пяти лет, но Дина не дала и бы ей больше тридцати трёх. Сосредоточенный взгляд карих глаз придавал лицу строгость, но Дина знала, что стоит матери улыбнуться, она станет просто красавицей. Чёрные волосы, едва тронутые сединой, мягко вились. Тонкой паутинкой их окутывало кружево повойника. Поверх платья была надета веста́йжа из зелёного муслина с кружевным поясом — ритуальная одежда Дома ВиВо. Она напоминала пыльник без пуговиц, сшитый из двух цельных полотнищ. Из-под вестайжи виднелся скромный V-образный вырез хлопкового платья. Мать называла этот крой "распахнутые крылья". На платье были нанесены разноцветные отпечатки листьев и цветов. Для этого мать вываривала ткань с красящими растениями по рецепту прабабушки-модистки. В Малом Доме именно Йоли задавала моду, показывая, как красиво может выглядеть религиозная женщина. В юности Дина с удовольствием подражала ей, но теперь больше ценила удобство.       Дина приоткрыла окно и сделала взвар, выбрав смесь с большим количеством успокаивающих трав. Сквозь самодельные пакетики просвечивали кусочки ягод и чашелистики клубники, источая аромат лета. Он смешивался с ветром и запахом земли под рассаду, пробуждая аппетит. Ложка земляничного варенья сделала напиток больше похожим на настоящий.       Классический взвар можно было приготовить только в инфузо́ре, где каждый ингредиент настаивался отдельно за стеклянной перегородкой. Дома у родителей было два инфузора — на каждый день и для гостей, но работа требовала поступиться этикетом ради времени. Поставив перед матерью заварочную пару и блюдце для пакетика, Дина села напротив. Её внимание привлекла подклеенная книга. С обложки улыбался мальчик-сирота, окружённый толпой новообретённых родственников. Дина бережно взяла книгу в руки. Детские воспоминания окутали её, и на миг стало непонятно, почему она так боялась этого разговора. Но только на миг.       — Всё — заказ ушёл, — мать щёлкнула по клавише с торжествующим звуком. Подставив ложку под пакетик, она изящно переложила его на блюдце. — Ребята затеяли качели в саду, мы решили их поддержать. Надеюсь, материалы скоро доставят.       — Может, нужно добавить?       — Не волнуйся, мы укладываемся, — мать склонила голову. — Я не ждала тебя сегодня. Но хорошо, что пришла.       — Будете читать? — Дина показала на книжку.       — Да, малышам уже должно быть интересно.       Бумажные книги были раритетом. В кабинете под них был отдан двустворчатый шкаф, а у родителей дома сохранилась целая библиотека!       — Где папа? — Дина сглотнула.       — Они с ребятами в лесу на уборке, так что времени посекретничать нам хватит. Бери печеньице, я вчера испекла, — мать пододвинула к Дине вазочку. — Как на работе? Всё хорошо? — она приблизила чашку к губам, изучая лицо Дины, словно пыталась разгадать загадку.       Дина опустила взгляд, собираясь с мыслями, и бездумно поднимала-опускала мизинцем обложку книги.       — Что это у тебя? — мать протянула к ней руку и погладила мех на груди.       — Ни одна лиса не пострадала, — хохотнула Дина, радуясь возможности оттянуть разговор.       Животный мех, выращенный в лабораториях Гондваны, взорвал индустрию моды. Его производство наконец стало выгоднее, чем варварский промысел, и за новинку схватились все: от экологических активистов до брендов одежды.       — А ты носишь мой подарок? — Дина вспомнила, как чудесно сидел на маминой фигуре дублёный шугай с манжетами и воротником из норкового меха. Плотная ткань защищала от зимних штормов, но была приятной к телу и в меру лёгкой. Дина истратила на него всю премию к Празднику плодородия.       — Я надевала несколько раз… в театр… Ты же знаешь, что мне такое не вполне уместно. Это дорого, а Дети ВиВо могут не так понять. Не обижайся, — мать взяла её за руки. — У меня всё есть, Дильямерина, ты лучше купи что-нибудь Жейвили́о.       — После того, как ты его просветила о деньгах на учёбу, он вообще ничего у меня берёт.       — Может, тогда…       — Я тут как-то читала, — Дина прочистила горло, — что есть прошения от репродуктов, которые хотят войти в Дом ВиВо, но вы им опять отказали, — она опустила руку под стол и сжала в кулак. Короткие ногти до боли впились в ладонь. — Разве ВиВо одобрил бы такое?       — Это не мы решаем, — мать отпустила её руки и стала смотреть в окно. — Большой Дом крайне отрицательно относится к данной… процедуре, гораздо хуже, чем когда-то — к ЭКО.       — Насколько я знаю, ЭКО Большой Дом разрешает.       — Только в исключительных случаях… И, разумеется, если не замораживать и не убивать лишних детишек, — мать прижала руку к груди и покачала головой.       — Нет там никаких детишек, мама! Вот, — Дина приподняла указательный палец. — Вчера порезалась, когда готовила…       — Больно? — в глазах матери вспыхнуло сочувствие.       — Да нет же, я про то, что вместе с кровью вытекло куда больше клеток, чем нужно для заморозки эмбрионов. Или ты считаешь, что есть обычные клетки и особенные? Они все одинаковые!       — Ну да, конечно, — лицо матери стало печальным. — Душа появляется во время зачатия, значит, это не просто клетки — это дети.       Дина скривила уголок губ.       — А что если получились две зиготы и слились в одну? У такого человека будет две души?       — Нет, — мать задумалась на пару секунд. — Если миссия души кончена, она просто… просто кончена. ВиВо решит, можно ли такому человеку перерождаться, с учётом накопленного опыта.       От мысли про жизненный опыт у культуры клеток Дина чуть не закатила глаза, но спор исчерпал себя.       — Так что насчёт репродуктов?       — Двери как Большого, так и Малых Домов открыты для каждого, — мать заговорила тише. — Любой человек может зайти туда, это не возбраняется.       — Ага, как в музей. И то потому, что тип рождения ставят в паспорте, а не на лбу, иначе тоже бы запретили.       — Ну разумеется нет, что ты.       — Допустим, может зайти, но он всё равно ничего не поймёт. Вы же учите языку только Детей ВиВо, а любые обучающие материалы Большой Дом заставляет нас вычищать из Сети.       Мать вздохнула.       — Я не думаю, что несколько прошений — это основание для пересмотра правил.       — Несколько — это по Керне. А если по Секале посчитать? Какая ирония — люди, которые родились с помощью науки, жаждут обрести ВиВо. Не чудо ли? Только Большой Дом почему-то против.       — Он не против, — мать посмотрела на неё, как на дурочку. — И родителям этих людей следовало подумать прежде, чем…       — Мам, гена религиозности не существует, чтобы его можно было вырезать или добавить. Одного не пойму, они же будут вносить пожертвования, ходить в лавки… Так почему им до сих пор отказывают? Неужели деньги не нужны? Могли бы вон помочь вам с благоустройством, а то всё опять на свои…       — Дильямерина, ну причём же тут деньги? С репродуктами дело обстоит гораздо сложнее, чем ты можешь понять.       — Наоборот, — Дина ухмыльнулась.       Когда Большой Дом не смог помешать "К-стратегии" получить лицензию, он реорганизовал собственную систему. Вместо рукописных книг данные начали вносить в электронную базу. Там вели учёт Малых Домов и обрядов, формировали оповещения и собирали пожертвования. Участвовать в жизни Дома ВиВо могли только те, кто прошёл обряд "новорождение". Система автоматически отклоняла заявки репродуктов. Их в самом деле было немного, но каждый отказ наверняка переживался тяжело.       — Это не мы решаем, — чуть твёрже сказала мать. — Хотя мы с отцом полностью поддерживаем… Наша школа и так вызывает много вопросов у Большого Дома. Я всё время боюсь, как бы её совсем не закрыли! — она в сердцах перешла на язык ВиВо и призвала его к себе: нарисовала в воздухе круг обеими руками и, соединив средние и указательные пальцы, поставила точку в невидимый центр.       Дина съёжилась. Малый Дом значил для матери буквально всё, но время поджимало — вот-вот начнётся литературный час. Если Дина хочет сообщить новость сегодня, то медлить больше нельзя.       — Мама, у меня скоро будет ребёнок, — выпалила она и задержала дыхание.       Мать растерянно улыбнулась, и от этой улыбки Дина сразу задышала. Выражение лица матери сменилось так быстро, что тепло, коснувшееся сердца, тут же превратилось в безразличие. Дине нужно просто поставить родителей в известность, остальное — по их желанию.       — Ребёнок? — мать смерила её взглядом. — Но я думала, что ты сейчас не в отношениях?       — Сейчас — нет, — кивнула Дина, выпрямив спину. Она сложила руки на груди, из-за чего лисий мех начал щекотать саднящую кожу.       Задумавшись, мать упёрлась ладонями в столешницу.       — Это хорошая новость, как бы там ни было, — она протянула руку и снова улыбнулась Дине. Та продолжала обнимать себя. — Дильямерина, ну перестань, не смотри так испуганно! Ты же знаешь, что мы с отцом примем тебя любую.       — Любую? — Дина прищурилась.       — Ну конечно! Всё будет хорошо, мы обязательно поможем с малышом, — мать развернула к себе монитор и опять стала печатать. — Давай вместе посчитаем, когда придётся искать тебе замену. Жаль ребят — игры уже осенью, а у Жейвилио могут не совпасть смены, — она помотала головой и приложила руку к губам. — Прости, пожалуйста, я сказала глупость.       — Это не потребуется, не бойся, — Дина передёрнула плечом. — Полетим, как запланировали, и возьмём первое место. Неделю в Формике мне уже согласовали.       — Как это — не потребуется?.. — мать приоткрыла рот в понимании, к чему Дина завела разговор про репродуктов.       Сердце Дины пропустило удар. "Вот и всё!" — она мысленно вздохнула, настраиваясь на философский лад.       — Дильямерина, нет… — у матери даже голос осип. — Ты же не…       — Да, мама, да. Репродуктивные программы для нас теперь тоже без процентов.       — Нет, я не верю. Ты не могла!.. — мать резко встала, смотря на Дину с разочарованием. Этот взгляд стал таким привычным, что уже почти не причинял боль.       — Просто прими, как есть, пожалуйста, — устало попросила Дина. — Ты же сказала, что вы примите меня любую.       — Да, но это… это просто…       — Это рационально, — Дина старалась не горячиться, но проигрывала самой себе. — В моей конторе беспокоятся о здоровье сотрудников, в отличие от вашей.       — Остановись, ты что-то не то говоришь, — мать подкатила кресло поближе к Дине, оторвала её руки от груди и сжала в своих. — Посмотри на меня.       Дина опять чувствовала себя ребёнком, и взгляд метнулся к татуировке. Пульс тут же перестал грохотать в ушах, дыхание выровнялось.       — Дильямерина, это против природы. И ты собираешься участвовать в этом извращении?.. Нет, ты… ты просто всё забыла. Давай начнём с начала. После падения Эсо и Хады люди столько выстрадали, чтобы вернуть шанс…       — Жалко, что вы не назвали меня Эсохада. Сейчас было бы драматичнее, — протянула Дина. В реальности такого имени, конечно, не существовало.       — Ты нарочно богохульствуешь, чтобы меня обидеть? — голос матери дрогнул.       — Нет, извини. А ты нарочно меня обижаешь?       — Доченька, я пытаюсь открыть тебе глаза, это ошибка! Ты ведь даже не знаешь, кто будет отцом твоего малыша!       — Пять минут назад ты тоже думала, что я не знаю, кто отец, а экспрессии было куда меньше. Неужели беспорядочные связи для тебя лучше? Я знаю, что это здоровый мужчина. Из наших генов вырезали все заболевания, которые…       — Что?! Ты позволила притронуться к его сути? — лицо матери исказилось от ужаса. — Дильямерина! Дети, чьи гены подвергаются изменению, могут лишиться шанса на перерождение! Большой Дом до сих пор не знает, как с ними быть, потому что "Пара" ни слова не говорит о подобном. В нашем языке даже нет специального слова… Вот ты разозлилась из-за прошений, но ответь, в праве ли мы дать этим несчастным ложную надежду? Позволить войти в Дом ВиВо чисто формально?       — Ну да, а говорить им, что для ВиВо их не существует, это гуманно? — Дина закатила глаза.       — Никогда не пойму людей, готовых обречь своё дитя на такую муку! И у тебя хватило сердца так поступить? Или ты, как всегда, оставила голову дома?       — Мам, ну мы же не на уроке! — простонала Дина. — Я тоже никогда не пойму людей, которые хотят играть в лотерею. Что, по-твоему, скажет им "природный" ребёнок, когда поймёт, что мог бы быть здоровее, умнее и красивее? Что им нельзя было иметь детей! Хорошо, если с собой ничего не сделает…       Мать помотала головой.       — Болезни напоминают о падении предков и предостерегают от собственного. Это необходимо как ребёнку, так и родителям. "Пара" даёт однозначный ответ…       — Ты правда считаешь, что в "Паре" должно быть сказано о редакторе генов или об искусственных матках? Про компьютер там тоже ничего нет, но ты ведь им пользуешься.       — Нельзя сравнивать утварь и человеческое существо. Разумеется, в "Паре" нет ничего подобного, потому что и не должно быть. Есть вещи, которые не нужно пытаться исправить. "К-стратегия", — мать сказала это, словно ругательство, — поставила Дом ВиВо в такие условия, что нам приходится просто наблюдать и… ждать какого-то знака.       — О, мне уже интересно, как именно вы будете сертифицировать чудесность репродуктов, или что вы там собираетесь с ними делать, — Дина рассмеялась, чтобы не расплакаться.       — Дильямерина, хватит. Давай вернёмся к тебе. Я понимаю, что одиночество — это очень тяжело, но, поверь, ты обязательно полюбишь достойного мужчину, и вы…       — Это разные вещи, мам. Я хочу ребёнка для себя, прямо сейчас. Так хочу, что… — Дина попыталась выразить переполняющие чувства, но поняла, что это бессмысленно. Если бы она издавала белый шум или молчала, реакция была бы такой же. — Так, мы закрываем эту тему, всё. К счастью, в двадцать шесть твоё разрешение не нужно. Мальчик, так или иначе, уже есть. Можешь как-нибудь сходить со мной и посмотреть на него…       — Какой же радости ты лишаешь себя! — в глазах матери появилась такая горечь, что Дина устыдилась, но разговор в любом случае затронул бы эту тему. — Ты не знаешь, что чувствует женщина, которая больше не может иметь детей. Как... А ты добровольно отказываешься…       Дина снова устыдилась. Матери без неё хватало проблем, но она крепкая, справится; Дина вся в неё. Замолчав на пару секунд, мать продолжила, немного смягчившись:       — Ты не понимаешь, Дильямерина, потому что ещё не носила. "Пара" чётко разграничивает понятия "взращивание" и "деторождение". Оба необходимы для становления и перерождения женщины. Поверь мне, родная, связь, доступная лишь матери и ребёнку… — она вздохнула и улыбнулась. — А когда он начинает шевелиться… — и снова мечтательная улыбка. — Это непередаваемые ощущения!       — Очень даже передаваемые: геморрой, токсикоз, варикоз, — Дина загибала пальцы. — Дальше продолжать?       — Прекрати, это же не всегда так, — мать поморщилась. — И это не главное. Даже если будет непросто, мы вырастили тебя сильной. Ты бы точно справилась, я знаю.       — Я тоже, — кивнула Дина. — Если бы не было другого выхода, но теперь он есть, и я не хочу. Пожалуйста, услышь меня! Я. Просто. Не хочу.       — Ты не полюбишь его так, как если бы носила сама.       Скажи мать это раньше, Дина могла бы испугаться, но не теперь. Любовь ширилась и пульсировала где-то в солнечном сплетении. Дина спокойно сказала:       — Ты ведь любишь всех Детей ВиВо, как родных, — и додумала: "Даже больше". — А это мой сын.       Мать отвернулась и сложила руки на столе. Минута прошла в молчании.       — Мне пора идти, — заключила она, не глядя на Дину. — Если встретишь отца, не говори ему. Когда мальчик… будет у тебя, сообщи. Я сама его подготовлю.       — Хорошо, спасибо.       — Ты не представляешь, какую боль причинит отцу твой поступок, — голос матери надломился.       Она ошибалась, Дина отлично представляла, и это было единственным, что омрачало её счастье. Вздохнув, Дина положила перед матерью книжку.       — Думаю, вам стоит взять пример с этих героев и порадоваться, что у вас скоро будет внук, — она встала за плащом.       — Дильямерина, подожди, — мать подошла и призвала к ней ВиВо. — Пусть Ви будет к тебе справедлив, а Во — милосердна.       Возвышенное напутствие доставалось ей при любом исходе. Когда-то Дина убеждала себя, что родители вкладывают в него любовь и поддержку, но те же слова они говорили всем остальным. Ей хотелось услышать нечто особенное хотя бы потому, что она их дочь. Дина выросла среди безусловной любви, которую родители щедро дарили чужим людям. Брату её тоже доставалось с избытком… Хорошо, что Дина перестала искать причину, ведь у любви или нелюбви её просто нет. Почему с собственными детьми что-то должно быть иначе? Они ведь обычные люди.       — До свидания, мама. Передавай привет Лио.       — Он сегодня в ночную, — отозвалась мать убитым голосом.       — Тогда завтра, после воспитания, — Дина закончила жестами, так как для обрядов ВиВо не существовало точных слов. Вербально можно было лишь примерно передать их суть.       Завтра — День ВиВо, значит, даже если брат будет никакой, он сорвётся в Малый Дом прямо с работы. Первые три дня недели были днями Ви, а последние три — днями Во. Между ними был день ВиВо — единственный выходной для тех, кто работал по производственному календарю. В этот день совершались главные обряды: "новорождение", "умножение" и "картирование". На "воспитании" Отец с Матерью разъясняли "Пару" и обучали языку.       Несмотря на всё вышесказанное, брата Дина обожала. Если кто-то и примет малыша, так это Лио. В нём сомневаться не приходилось.