I. Глава 12

      Май с Жаром смотрели в монитор, где постепенно проявлялись томограммы. "Нейронные связи" не скупились на технику — было видно всё до мельчайших подробностей. В соседнем кабинете громко работал МРТ-аппарат. Вскоре там же исчез лаборант. Через внутреннее окно было видно, как он приподнял испытуемого и пересадил в инвалидное кресло.       — Ну что скажете, док? — не без труда выговорил испытуемый, переводя взгляд с рентгенолога на Жара.       Для работы с "Зеркалом" Майю хватило бы итоговых результатов, но он не хотел, чтобы его пациенты окончательно превратились в массивы данных. Испытуемому было всего пятьдесят лет, но он уже не мог ходить и выглядел так, будто усох в половину.       — У меня не плацебо, как думаете? — допытывался тот. — Я так верю в "Синапсалин"! — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла пугающей из-за потери контроля над мышцами. — Это или ваши нанороботы, или чудо. Я думал, что уже не вспомню, как двигаться.       — "Синапсалин" будет работать несмотря на то, верят в него или нет. Удобно, правда? — Жар помахал кистью руки, чтобы рентгенолог подвинулся. Приближая и покручивая снимок, Жар расплылся в азартной улыбке. — Но я уже готов поставить на то, что у тебя не плацебо. Как думаешь? — потерев сонные глаза, он кивнул рентгенологу.       — Соглашусь, — улыбнулся тот, и они с Жаром хлопнули друг друга по ладоням.       Когда этого мужчину приняли в исследования, боковой амиотрофический склероз перешёл в финальную стадию. Больной уже использовал аппарат для подстраховки дыхания и стал практически лежачим.       Из-за нехватки испытуемых во вторую фазу брали почти всех, подходящих по возрасту, но помощь пришла, откуда не ждали. Когда Сорджестина стала испытуемой, сразу завела новый канал. Она рассказывала о своей роли в исследованиях, изменениях в самочувствии, а также — о прошлом. Май не подозревал, что её контент сможет составить конкуренцию рекламной кампании скриптопатов, но история сильной маленькой женщины попала в цель. И, судя по тому, как быстро улучшалось ее самочувствие, Сорджестина тоже получала не плацебо. "Нейронные связи" даже заменили маркетолога из-за того, что тот не смог додуматься до очевидного приема.       Так за два-три месяца все места по квоте оказались закрыты, но уверенности в том, что конкретно этот испытуемый не умрёт в процессе исследований, не было. Тем не менее ответ больных, находящихся в финальной или даже терминальной стадии, тоже необходимо было проверить. Жар не был уверен, что "Синапсалин" успеет запустить регенерацию, а Май знал — успеет. Он видел это в "Зеркале" и ждал, затаив дыхание. Во всяком случае, при виде ответа от "Зеркала" он был уверен на девяносто девять и девять десятых процента… А когда встретил человека, настолько обезображенного болезнью, засомневался. Май подумал, может, ему лучше не видеть больных за данными? Иначе он потеряет объективность. Вот только наблюдать подтверждение расчётов было сродни чуду. Программный ответ никогда не сравнится с ответом больного. Спустя полгода этот мужчина уже сидел и общался.       — Спасибо вам! — его лицо осветилось надеждой.       — Майю Фора — в первую очередь, — Жар качнул головой в его сторону.       — Спасибо, Май Фора! Спасибо! — пытаясь инициировать рукопожатие, мужчина яростно сражался с собственными руками.       Май поспешил на помощь. Встретившись с глазами, лучащимися благодарностью, он почувствовал, как подступают слёзы. Май поскорее отвернулся, чтобы этого не заметил Жар.

* * *

      На следующий день у Майя было запланировано грандиозное событие. Спустя восемь месяцев после Формике Дина решилась познакомить его с родителями, а ещё Лио впервые собирался заглянуть в институт. Меньше всего Майю хотелось, чтобы они пересеклись с Жаром, но того снова дёрнули генетики. После консультации Жар поднялся к Майю на своих двоих — сменил экзоскелет на изящную трость.       Выслушав очередную тираду про Верека, Май взмолился:       — Можно мы хотя бы сегодня не будем его обсуждать?       — А что? "Зеркало" уже смоделировало, как действует их эффектанол на нейроны, и ожидаемо получило… — зевнув несколько раз подряд, Жар показал фигу. — Поэтому мы будем обсуждать их снова и снова, пока не поймём, что за ху..       В кабинет без стука вошли Дина и Лио. У парня с плеча свешивался рюкзак, под глазами залегли круги, но улыбка была на месте. Лио с интересом крутил головой во все стороны. Май предостерегающе взглянул на Жара, но опоздал.       — Ну наконец-то! Сколько можно такую красоту от меня прятать! — Жар оценивающе смерил Дину взглядом.       — Жар Аб-Ива, и я рада вас видеть! — Дина сердечно пожала ему руку. — Это моя вина — я не хотела торопить события.       — Да, Май, ты молодец, не подвёл. Хороша, правда, — кивал Жар, приподняв Динину руку, чтобы она покружилась. Дина сделала два круга. Май удивился, что совсем не ревнует. Всё выглядело так, словно он представлял Дину не коллеге-бабнику, а кому-то… кому-то родному. — Ну так я сразу подметил, какова красота, это Май у нас тугодум, — Жар махнул на него рукой, но как-то иначе, по-доброму. — И вокруг пальца нас обвела, проказница! Лови эксклюзивный балл от Жара Колера.       — Спасибо, — Дина принимала комплименты с явным удовольствием. — А на что его можно потратить?       Сегодня Дина выглядела совсем юной — студенткой или даже старшеклассницей. Зачарованный, Май тоже любовался ей. Из-под джинсовой юбки макси выглядывали светлые кеды. Внимание притягивал глубокий вырез белой футболки, поверх которой была наброшена джинсовка. Длинные волосы Дина забрала в высокий хвост и пропустила под белой кружевной кепкой.       — Ну, вижу, Май таки умудрился тебя окольцевать, Истая Птичка, — Жар указал на помолвочное кольцо. — Значит, как минимум — на ужин в крутом рестике. Скажите, когда сможете, я угощаю.       Кольцо было сделано на заказ: две молекулы ДНК из благородной серой платины сходились в небольшом бриллианте. Дина не любила крупные украшения, и Май придумал дизайн, который подойдёт к любому наряду.       Когда он представил Жару Лио, парень с почтением протянул руку.       — Здоро́во, молодёжь, — кивнул Жар. Он рассматривал Лио хитрым взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — А вот Май как-то оговорился, что ты считаешь себя Сыном ВиВо?       — Он не оговорился, — с полуулыбкой ответил Лио, перебросив рюкзак на другое плечо. — Думаю, что у меня достаточно оснований так считать.       — Жар Аб-Ива, мы опаздываем… — попытался Май.       — Домой не опаздывают, — Лио подмигнул ему. — Жар Аб-Ива, а вы хотели ещё что-то спросить?       Когда Жар перешёл на жестовый язык ВиВо, Май раскрыл рот. Обучение ИИ языку ВиВо было под запретом, и очки не могли помочь с переводом. Глядя на Лио с Жаром, Дина в усмешке скривила губы. Май отправил ей сообщение:       О чём они говорят?       Дина прислала ответ:       Жар Аб-Ива спросил: "Ты рисуешь Карту к ВиВо или ходишь в Малый Дом за молоком?". А Лио ответил: "Моя Карта в порядке. Маршрут построен — поездка займёт всю жизнь. А за молоком я хожу в магазин".       Май тоже усмехнулся.       — Надо же, — разочарованно покачал головой Жар. — Редкий случай, когда так свободно владеют языком, ещё и шутейки шутят. А то ваши "домушники" сейчас только призывать ВиВо и умеют, а дальше — ни бэ ни мэ. И Карту твою я проверю — так ли хорош маршрут.       — Да сколько угодно, мне нечего скрывать, — Лио развёл руками. — Скажу, что более редкий случай, когда ваши так владеют языком?..       — Ну должен же я был понимать, о чём Сыновья ВиВо флиртуют с моей женщиной.       — То есть вас научила жена, хотя вы не состояли в Малом Доме? — Лио посерьёзнел и с осуждением покачал головой. — У нас это вообще-то запрещено…       — Если бы ваш ВиВо правда существовал, то в этом падении он не смог бы её упрекнуть, — взгляд Жара стал ледяным. Его захлестнула старая боль, и он еле сдерживается, чтобы не сорвать её на Лио. — Просто меня в детстве не спрашивали, хочу ли я забивать этим голову. А вот у тебя выбор есть.       — Да, — кивнул Лио. — И я уже выбрал.       — Ну, как минимум, один раз ты выбрал правильно. С ночной, что ли? — Жар вглядывался в его лицо. — Напомни-ка мне, когда в бригаду скорой помощи добавили Отца Дома?       — Пока не добавили, я просто медбрат. Мне надо будет ещё много учиться, чтобы получить Малую Миссию. И жениться, — добавил он на полтона ниже, завистливо покочившись на переплетённые руки Дины с Майем.       На слове "учиться" Жар громко рассмеялся.       — Какая жалость, что не добавили, а то, согласись, было бы удобно — если не успеете, так сразу бы и "сопроводили", чтобы два раза не вставать.       Очки подсказали Майю, что "сопровождение" было ритуальным прощанием с усопшим в стенах Малого Дома. Смысл заключался в том, чтобы душа простилась с младшим телом и переродилась в истое. Чем больше придёт людей, которым усопший сделал добро, тем легче и быстрее произойдёт перерождение.       — У нас такая бригада, Жар Аб-Ива, что Отец Дома, скорее, раздавал бы миссии, — сказал Лио, снисходительно улыбнувшись. — А там и скорая больше никогда бы не понадобилась.       — Май говорит, ты хороший парень, — Жар мрачно смотрел ему в глаза.       — И он снова не оговорился, — Лио кивнул с наигранным тщеславием.       — Неужели правда бросишь спасать жизни, чтобы спасать то, чего нет? — в тоне проступило негодование.       — Спасать или нет — решать только ВиВо, — ответил Лио расслабленным тоном. Чем больше горячился Жар, тем спокойнее становился Лио. — Отец и Мать Дома указывают путь к Истому солнцу, но выполнять за других миссии — увы, не могут. И вообще у них есть много других забот, не связанных напрямую с Малым Домом.       — Нда? — скривился Жар. — И каких, например?..       — Всё, ничья, — вмешался Май. — Иначе ваши родители передумают отдавать за меня Дину.       — Ладно, бывайте, ребятки. Только помни, — прощаясь, Жар крепко удержал ладонь Майя в своей. — Когда идёшь в стан к врагу, держи ухо востро!       — Жар Аб-Ива, при дамах ни слова о войне, — глаза Дины метали молнии.       — Извини, Золотце, — тряхнув головой, чтобы прогнать вернувшуюся сонливость, Жар приторно улыбнулся. — Тебя я меньше всего хотел обидеть.       Когда тот вышел, Май виновато развёл руками.       — Простите. Я не думал, что он сегодня придёт.       — А чего Жейви не на посту? —усмехнулась Дина, кивнув на дверь. — Или наконец подцепила кого-то и согласилась на кабинет?       — Она в отпуске — у родителей, — ответил Май. — Разрешил ей сходить пораньше, чтобы она успела вернуться к нашему путешествию. Мне спокойнее, когда она тут в моё отсутствие.       Лио не слушал их, гипнотизируя дверь, за которой исчез Жар.       — Так вот они какие — воинствующие атеисты, — Лио вздохнул. — Хотя от наших неадекватов почти ничем и не отличаются.       — У него есть причина не любить Дом ВиВо, хотя она никак не оправдывает хамство по отношению к тебе, — Май взял два больших пакета с подарками и кивнул в сторону лифта. Лио внимательно слушал. — Его жена была очень религиозна, а после того, как сбежала их единственная дочь, ушла в религию с головой. Когда у неё начались боли в желудке, Отец и Мать Дома придумали ей миссию на укрепление нравственной силы, а от боли разрешали пить только молоко Во. Жар Аб-Ива списывал её отчуждённость и потерю веса на депрессию, да и сам был не в лучшем состоянии. Это продолжалось, пока его жена не потеряла сознание от боли. Обследование показало рак поджелудочной, который уже метастазировал. Врачи ничего не смогли сделать, при том, что на начальных стадиях он отлично лечится, а на более поздних — можно успеть вырастить новую железу.       — Уверен, это по незнанию! — Лио резко остановился. — Мать и Отец Дома никогда не стали бы губить человека намеренно! Никто в своём уме не может так думать!       — Наверное, — протянул Май. — Её Малый Дом был где-то далеко, в области. Похоже, что там с образованием не всё ладно. Только Жару Аб-Ива ото всего этого не легче.       — И что это за миссии такие?! — Лио не мог успокоиться. — Нравственную силу развивают взаимопомощью и созиданием, а не тупо — измываться над собой не пойми зачем! У тебя есть адрес этого Малого Дома? Мама напишет в Большой, и…       — Нет, но, насколько я знаю, Жар Аб-Ива их уже засудил: и гражданским, и судом ВиВо.       — Хорошо, — выдохнул Лио. — Потому что безграмотность тут ни при чём. Они не поняли сути, и не могут вести никого к ВиВо. Поэтому "мертворождение" — единственное, чего такие заслуживают.       — И десяток лет в тюрьме, — вставила Дина.

* * *

      Они вызвали такси. Лио разместился на одном из передних сидений, прикрыл глаза и включил музыку. Услышав, как под грохот ударных запел Ка-алевий, Май удивился, что тот ещё популярен у молодёжи. В юности Май сходил с ума по этому гондванскому рокеру. Они с матерью даже несколько раз летали на его концерты. Май предложил бы Лио слетать вместе, но, писали, что Ка-алевий то ли заболел, то ли лечился от зависимости. В любом случае, выступления были на паузе.       Дина устроилась рядом с Майем и выглядела задумчивой.       — Прости меня, пожалуйста, — шепнул он ей на ухо. — Я не хотел, чтобы они сцепились, честно.       Дина удивлённо повернула голову, словно обдумывала совсем другое.       — Расслабься, Лио может за себя постоять, — её голос тоже звучал приглушённо. — Родители считают, что пикировки — на пользу будущему Отцу Дома, а Жар Аб-Ива держит себя в руках.       — Ага, если бы…       — Май, — Дина села к нему лицом. — Свадьба уже вот-вот, а мы так и не обсудили брачный контракт. Я подпишу всё, что ты скажешь — мне не надо ничего твоего.       Он нагнулся и поцеловал её в уголок рта.       — Дина, давай я…       — Нет, мне нужен ты, а не твои деньги, сколько бы их не было, — она помотала головой, а потом умолкла и закусила губу. — Май, у тебя там точно всё хорошо? Правда? Юристы успели привести дела в порядок?       Он закатил глаза, вспоминая предложение руки и сердца. Вместо того чтобы броситься ему на шею, говорить о любви или планировать совместную жизнь, Дина весь вечер объясняла, как и что нужно проверить.       — Май, я не шучу, — она ещё сильнее напряглась. — Как только запись о тебе появится в моём паспорте, безопасники начнут проверку всех твоих сделок, счетов, имущества… И будут проверять их ежеквартально. Ты точно готов к этому? В конце концов, мы могли бы просто жить вместе… — последнее предложение она сказала с такой горечью!       До этого момента Май боялся, что слишком давит, и Дина согласилась только из-за страха его потерять. Он понимал, что она всю жизнь находилась меж двух огней: экономическая махинация поставит крест на её карьере, а развод обострит отношения с родителями. Но Май никогда не допустит ни первого, ни второго! Она боялась напрасно.       — Дина, успокойся, — Май протянул руку и разгладил складочку между её бровей. — У нас всё в порядке, мы никогда не работали в чёрную, и я ни за что не стал бы рисковать твоей карьерой. Подумай лучше о чём-нибудь приятном. У нас всё-таки свадьба, а не "сопровождение"!       — Ну, — Дина хмуро вздохнула. — Если что, мне сообщат. Главное, что теперь ты будешь моим.       — Дина, я уже давно твой, — Май крепче стиснул её руку. — И мы никогда ни в чём не будем нуждаться, клянусь тебе.       — Так что насчёт контракта? — она не отпускала его взгляд.       — Не надо ничего, — Май поймал медную прядку и пощекотал ей Динин нос. — Всё моё — уже ваше. Я зарабатываю для семьи, и очень скоро она у меня появится.       — Учти, — сказала Дина, — я никогда не попрошу у тебя что-то ненужное или глупое.       Май со вздохом отвёл глаза. Он и представить не мог, что есть женщины, которых нужно уговаривать принимать подарки. Это восхищало и расстраивало одновременно.       — Дина, я так рад, что могу дать всё это тебе! Я… — когда-то Май не мог подарить первой жене серьги, о которых она мечтала. Они стоили, как три-четыре его зарплаты.       — А я тоже, между прочим, невеста с приданым!       Сколько бы Май не просил дать ему погасить её ипотеку, Дина была непреклонна. Она объяснила это тем, что не хочет лишней волокиты с рапортом, хотя оформить эти деньги как подарок мужа, теперь было бы легко. Май склонялся к другой причине, которую Дина озвучила в шутку: "Не хочу быть твоей содержанкой". Невероятно, что она в принципе согласилась на брак!       — Я знаю, что ты можешь справиться с чем угодно, — Май очертил большим пальцем её ладонь. — Но позволь мне помогать хотя бы иногда? Может, тебе даже понравится?.. Так я буду чувствовать, что нужен тебе.       — Я попытаюсь, — сдалась Дина и приласкала его щёку. — Ты даже представить не можешь, как сильно ты мне нужен…       — Ловлю на слове! Сообщи мой номер парню, который снимает твою студию? — предложил Май беззаботным тоном. — Если возникнут проблемы, я сам буду к нему ездить.       — Решил взять быка за рога и сразу показать, где моё место? — Дина прищурилась. — А ведь я ещё даже не поставила подпись…       — Ну, хватит, причём тут?.. — Май испугался, что переборщил, и она передумает прямо сейчас.       — Или тебе просто не хочется, чтобы я общалась с красавчиком-студентом? — Дина состроила глазки.       — Значит, он всё же красавчик? — подхватил Май, меняя тему на более безопасную.       — Может быть, и да, а может… — Дина подняла руку и поигралась с тоннелем у него в ухе. — А, может быть, мне просто нравится, как ты ревнуешь? — вдруг её лицо посерьёзнело, и она понизила голос ещё на полтона, чтобы Лио точно не услышал. — Май, ты, наверно, уже забыл. Тогда в Формике я говорила…       — Вряд ли я когда-нибудь забуду эту поездку, — Май накрыл её губы своими и, когда он отстранился, Дина тяжело дышала. Даже спустя столько времени его близость по-прежнему волновала её.       Окрылённый, Май пытался не испортить новые отношения. Одно было плохо — Дина не просила о помощи, даже когда нуждалась в ней. Май понимал, что тут имел место не столько невроз, сколько характер. Ему приходилось проявлять чудеса эмпатии, чтобы отличить желание сделать самой от страха показаться слабой.       — Я о другом… — Дина прочистила горло и нервно сглотнула. — Мои не должны узнать, что ты репродукт, хорошо? Не говори им, пожалуйста, а если они вдруг спросят, солги.       — Дина, — Май приподнял смарт-очки и потёр переносицу. — Они всё равно узнают, давай скажем сразу.       — Как они узнают? Откуда? У них нет доступа к твоим данным, и я сильно сомневаюсь, что ты отправишь им заявку на "новорождение".       — Я не хочу начинать отношения с вранья. Это же просто мелочь! Или что, цвет глаз тоже характеризует меня как личность? Причём тут вообще…       — Если ты хочешь, чтобы у вас были эти самые отношения, сделай, как я сказала. Ты абсолютно прав, эта мелочь никак тебя не характеризует, поэтому… просто не надо, — Дина сжала его руку и взмолилась. — Ради меня, Май, ну, пожалуйста? Ты же сам говорил, чтобы я просила, когда мне нужно…       Сердце Майя забилось чаще, но её просьба — не то же самое, что пара серёжек. Это была манипуляция на его слабом месте.       — Я не умею врать, они догадаются…       — Ой, чего проще! Улыбнись, как ты умеешь, и спокойно солги, — Дина состроила глазки, но было видно, что она почти на грани. — Они услышат то, что хотят, потому что не ожидают от меня такого падения.       — А когда мы соберёмся завести детей? — с тревогой спросил Май. — Как тогда будем выкручиваться?       — По обстоятельствам, — вздохнула Дина. — Будем надеяться, что внуков правда любят больше, чем детей.

* * *

      В Джуне остро чувствовалась весна. Май нашёл на карте цветочный магазин и купил большой букет чайных роз. Квартира была на предпоследнем двадцать девятом этаже. Перед тем, как пройти в предбанник, Дина вывела их с Лио на общий балкон и махнула рукой:       — У нас окна во двор, а отсюда видно парк, о котором я тебе рассказывала.       — А ещё мамин сад и Малый Дом, — Лио указал на цветущий островок зелени, над которым возвышался такой же зелёный Дом ВиВо. Справа было здание школы; на спортивной площадке дети играли с мячом.       — Как мне называть ваших родителей? — спросил Май, когда они подошли к двери.       — Они знают, что ты атеист, — Дина похлопала его по плечу. — Поэтому — как обычно.       Увидев хозяев, Май растерялся. Он представлял пожилую чету с налётом архаики, а вместо этого встретил статную пару средних лет. Отец Дины был в костюме, мать — в длинном сером платье со свободным силуэтом. Рукава украшали отпечатки листьев и кружево. Если бы Май знал, что Йоли так молода, купил бы розовые или красные розы. Паш тоже был молод и хорош собой: высокий, осанистый, крепкого телосложения. Голубые глаза смотрели открыто и приветливо, с глубоким интересом. Густые светлые волосы были забраны в хвост. Во время разговора Паш без отрыва смотрел в глаза собеседнику. Непонятно, была ли это его личная особенность или профессиональный приём.       Май думал, что Отец и Мать Дома всегда ходят в вестайже. Вдобавок Жар нагнал страху, будто Майя встретят с целым подносом молока и не впустят, пока он не выпьет всё до капли под звуки карманной сферы перерождения. Несмотря на светскую одежду, в хозяевах читались носители Малой Миссии, но сформулировать, как именно, у Майя не вышло. Вдруг он осознал, что Паш не сильно старше его, может быть — на пять-семь лет. Май несколько раз встречался с девушками моложе Дины, но у него не возникало мысли, что он годится им в отцы. Значит, её родители были вместе ещё со школы.       Майю стало интересно, каково это — знать только одну женщину за всю жизнь? Старшие классы остались для него временем, когда нравятся абсолютно все девушки, просто сегодня — одна, а завтра — другая. Он встречал людей, которые поженилась сразу после школы — и они просто не решались развестись. Ведь их брак должен был стать идеальным, не говоря о стигматизации развода со стороны Большого Дома... Поэтому Май не одобрял ранние браки. Человек должен сначала раскрыться как личность, научиться организовывать быт, ну и выпустить пар, куда без этого? Главное, не забывать о безопасности и медицинских чек-апах.       Вот только с появлением любимой женщины физически трудно или даже невозможно терпеть рядом каких-то чужих. В прошлом году Май испытал это на себе, а ему, между прочим, было за сорок! Подросткам свойственно бросаться в крайности, поэтому первое чувство они воспринимают ещё острее. Но с чего Май решил, что это обязательно должно привести к ошибке? Если люди не стоят на месте, чувства тоже будут взрослеть вместе с ними. Май задумался, а как бы сложилось у них с Диной, если бы они учились в одном классе? Его убеждения с тех пор не сильно поменялись. Убеждения Дины, судя по её рассказам, тоже. Майя охватили трепет и горечь: а ведь у них могло получиться! Когда на месте абстрактной одноклассницы Май представлял Дину, тут же забывал о перспективах, будоражащих фантазию подростка. Он не смог придумать, почему нельзя было бы попробовать всё это вместе с ней. Было бы желание, а у Дины оно было бы точно! Найти родственную душу гораздо труднее. У Майя ушло на это столько лет! Сейчас ему никто не был нужен, кроме Дины, а в школе он без преувеличения боготворил бы её.       — Май, это прекрасно! — воскликнула Йоли, разворачивая подарки. — Как вы узнали? — В корзинке лежали редкие семена и набор пустых пакетиков для домашнего взвара. Большие отрезы разноцветного льна и шёлка были завёрнуты в тонкую подарочную бумагу.       — Похоже, дочка много о нас рассказывала, — ответил за него Паш, рассматривая набор столярных инструментов. — Спасибо, Май! Как раз то, что нужно для занятий с ребятами, — Паш крепко пожал ему руку.       Квартира была небольшой, но идеально чистой. Шторы, вязаные думочки и покрывала гармонировали друг с другом — всё это было создано руками Йоли. Слушая Дину, Май представлял тут вязаные качели и разноцветные деревянные игрушки из её воспоминаний. В глаза сразу бросился огромный книжный шкаф. Май видел такое количество бумажных книг только на фотографиях, но прочесть названия не успел. Дина торопилась показать ему комнату, где они с братом выросли. Напротив двери висела большая картина, написанная масляными красками. Май не смог вспомнить название или угадать художника по стилю. Очки подсказали, что это была репродукция с полотна "В доме отца и матери".       — Одна из Дочерей ВиВо написала её для нас, когда Лио родился, — сказала Дина, положив голову на плечо Майю. — Все знали, сколько родители его ждали. Мой диван стоял вот тут, — она кивнула на противоположную стену, — и я любила рассматривать её перед сном.       На переднем плане художник изобразил супружескую спальню с разворошённой кроватью. Женщина полулежала на кресле, а её муж стоял в изголовье. Каждый призывал к себе ВиВо, но молитва была прервана. К коленям женщины прильнул вбежавший сынишка, пытаясь повторить жест за родителями. Мужчина, повернув голову, улыбался на сына, а взгляд женщины излучал нежность и любовь. У Майя защемило в груди.       — Когда Лио подрос, они с мамой часто так сидели, — протянула Дина, обдавав дыханием щёку.       Май скосил глаза на кровать Лио и представил: мальчик улавливает исходящий от родителей духовный восторг, уверенный, будто они делают нечто важное, и откликается всей душой. Они с матерью тоже любили так сидеть, но обсуждали совсем другие вещи… Май вернул взгляд на картину. В ней было столько тепла и безусловной любви, что оно согревало почти физически. Герои выглядели слишком красивыми для реального мира, но не ассоциировались с Ви и Во или с перерождёнными. Более того, расслабленные позы, чуть помятое исподнее и оголённые плечи женщины не подходили для молитвы.       — Ну как, не оскорбляет твой насмотренный взгляд? — подколола Дина. — Куда нам до шедевров твоей Гондваны!       — Очень хорошая работа, но сюжет не соответствует типичным религиозным канонам. Слишком откровенно для такой темы, на грани эротики.       — Ага, за это мама её и любит. Они с папой считают, что всё это говорит о глубокой любви героев к Ви и Во, как к добрым родителям. Герои обращаются к ВиВо сразу после сна, но, видишь, как непринуждённо чувствует себя женщина? Ей спокойно даже без верхнего платья и повойника. А то, что в названии "мать" и "отец" написаны с маленькой буквы — игра слов и двойное дно.       — Правда похожа на вашу маму, — сказал Май, склонив голову. — Она у вас очень красивая.       — Ещё какая!       — Почти такая же красивая, как ты, — Май повернул голову и нашел губы Дины.       По дверному косяку постучали, несмотря на то, что они оставили дверь открытой. Только после того, как Май сказал: "Да?", из коридора показалась голова Лио.       — Ну где вы тут застряли? — он смотрел с любопытством, наверное, решил, что они просто сбежали поцеловаться. — Мама зовёт есть.       Стол был убран вышитой скатертью. По центру Йоли поставила букет в изысканной вазе. Пока Дина помогала ей накладывать угощение, Май спешно изучал предназначение столовых приборов. Благодаря смарт-очкам получилось произвести лучшее впечатление.       — Для нас это очень волнительно, — Йоли то и дело поглядывала на него. — Дильямерина впервые пригласила в дом молодого человека!       — Это потому что я впервые выхожу замуж, — отозвалась Дина, ставя перед Майем тарелку с запечённой курицей под ягодным соусом.       — За врача! — с уважением добавила её мать. — И за учёного! Ради эю такого стоило подождать.       Май отрезал кусочек, распробовал и поражённо поднял глаза на Йоли.       — Это культивируемое мясо?       Она кивнула.       — Я не думал, что вы… что вам можно… — Май запутался, не зная, как окончить фразу.       Йоли уже исчезла на кухне, но за неё ответил Паш:       — Было бы глупо не пользоваться электричеством и водопроводом. Чем хуже культивированное мясо и рыба, если, конечно, не в аскезу? Это дешевле, безопаснее и, главное, больше не надо убивать животных. Мы ведь не в каменном веке, это гуманно.       — Паш Ор-Лима, я полностью согласен, — Май улыбнулся в тарелку.       Выращивание культивируемого мяса полностью происходило в лаборатории. Оно обладало привычным вкусом и запахом, а текстура была идеальной — без прожилок и костей.       Вскоре вернулась Йоли, неся огромное блюдо с многоярусным тортом. Лио приподнялся из-за стола, чтобы помочь, но Май сидел ближе и опередил его. Торт источал умопомрачительный ягодный аромат, а верх украшали два заварных пирожных в виде голубков с глазами-изюминками.       — Спасибо, я немного не рассчитала, — Йоли оперлась правой рукой о спинку стула, придирчиво разглядывая кулинарный шедевр, а левой потёрла низ живота.       — Это вам спасибо за такой роскошный приём, — Май был растроган до глубины души.       — Ваша свадьба — такое счастье для нас! — на лице Йоли расцвела улыбка. — Теперь у меня двое сыновей. Семья наконец-то растёт!       — Как мы всегда мечтали, — Паш погладил её по руке, когда она села рядом, и не сразу отвёл взгляд. Он явно до сих пор был влюблён в жену.       Родители Дины обрадовались Майю, как родному, и это подкупало — он слишком давно не был сыном. Даже пока мать была жива… Их встречи после её отъезда стали другими. Май уважал отчима, скучал по матери, но при встрече казалось, будто он нарушает чужую идиллию. Пытаясь вспомнить, бывало ли такое, когда они жили вместе, Май оглядывался на детство. Мать никогда не жаловалась на жизнь, но Май учился с особым усердием, надеясь побыстрее облегчить ей финансовую нагрузку. Вместо того чтобы встречаться с друзьями, он убирался и готовил, обихаживал стареющего деда, а потом садился за учебники. Мать даже в шутку говорила, что в свои пятнадцать Май гораздо взрослее неё. Она не просила его о помощи, но Май видел, как она радуется, и ещё сильнее пытался сделать её счастливой. Умом он понимал, что ребёнок не отвечает за счастье матери, потому что оно складывается из множества смыслов, а родительство — лишь один из них. Но ему до сих пор казалось, что он просто недостаточно старался. Смерть деда и замужество матери лишили Майя смысла в жизни — отчим окружил её любовью и достатком. Майю оставалось только радоваться за них, подавляя пустоту невостребованности. Сейчас у Майя появилось столько новых родственников, что он готов был вывернуться наизнанку, лишь бы им понравиться.       — Мама из чего угодно сделает шедевр, — похвалился Лио, чем заслужил улыбку Йоли. — И с ней девочки становятся лучшими хозяйками!       — Мам, а что вы сейчас читаете со старшей группой? — спросила Дина. Похоже, она не хотела, чтобы Май судил о будущей тёще только как о кухарке.       — Заканчиваем "Разрушители оков", — ответила Йоли.       Услышав её слова, Май чуть не подавился тортом.       — Я правильно понял, что вы приносите в Домовую школу нерелигиозную гондванскую литературу? — спросил он.       Книга рассказывала историю жизни гондванского раба, но Дома ВиВо там не было и в помине. Действие происходило до эпохи великих географических открытий.       — Перед Высшей школой ВиВо я защитилась на учителя словесности, — объяснила Йоли. — Поэтому я считаю себя в праве обсуждать с детьми классику не по программе. А что до тематики, мы стараемся доносить идеи гуманизма и уважения ко всем национальностям. Иностранная литература помогает лучше всего, особенно, остросоциальная.       — Значит, ваши воспитанники изучают, и "Пару", и литературу? — затаив дыхание, Май предвкушал нечто особенное. Неужели Динины сюрпризы не закончились в Формике?       — Ещё к нам ходят учителя физики и биологии, — ответил Паш.       Май вытаращился на него.       — К сожалению, в местных школах программы чересчур упрощены, — продолжал Паш. — И в подобных условиях просто необходимо развивать интерес к самообразованию. Важно сформировать не абстрактный интерес, а стойкое понимание, зачем нужна учёба. Иначе детьми займётся улица, а всем известно, к чему это ведёт. Мы стараемся, чтобы темы не дублировали… Извините, пожалуйста, — он отвлёкся на сообщение в смартфоне. — Это по работе, от одного из Детей ВиВо. Важно, чтобы факультативы дополняли школьную программу.       — А в начале года у нас ещё появился студент-химик, — сказала Йоли.       — Молодой человек тоже посещает Малый Дом? — уточнил Май.       — Да, но для приходящих учителей это не обязательное условие, — ответил Паш. — Главное, чтобы они знали дисциплину и могли заинтересовать детей разного возраста. Я бы очень хотел найти кого-то для занятий робототехникой, но безвозмездно пока никто не согласился.       Май потрясённо переводил взгляд с Паша на Йоли, пытаясь осмыслить услышанное.       — Вы забыли о нашем тренере, — вставил Лио, переплетая пальцы Дины со своими, и поднял над столом, будто провозглашал победу. — Ребята её обожают!       — Тебя больше, — Дина чмокнула его в щёку.       — Йоли обучает домоводству, — добавил Паш. — Лио — основам первой помощи, а я — бытовым навыкам: электрике, сантехнике, столярному мастерству.       — Занятия могут посещать все желающие? — спросил Май. — И сколько это стоит?       — Мы занимаемся со всеми детьми, которые состоят в Малом Доме, — сказала Ойли. — И это, конечно, же бесплатно.       — Вот только Большому Дому не особо нравится то, что мы делаем, — Дина скривилась. — На смарт-очках вся их помощь и закончилась.       — Нам оплатили строительство школы, Дильямерина, — осадил её Паш. — Такую стройку ни за что не поднять своими силами, а широкий круг внеклассных занятий мы выбрали сами. Большой Дом не обязан их финансировать.       — Скажешь, проблема совсем не в их тематике, да ? — Дина выразительно взглянула на отца.       — Мы не делаем ничего, противоречащего догматам, — успокоил Паш. — Главное, что у детей есть комфортное помещение для занятий, а всё остальное мы можем сделать сами.       — Да, но для того же домоводства нужны расходники, — заметил Май. — Вы покупаете их на собственные средства? — он знал, сколько всего нужно для занятий, но факультативы при НИИ были платными.       — Многие родители делают пожертвования на школу, — сказала Йоли. — Этого достаточно, чтобы я могла купить пряжу, ткани и бисер. А цветы и листья мы всегда найдём в лесу.       — Так это настоящие?.. — Май указал на её рукава.       — Да, краски природы, — улыбнулась Йоли. — Старинное семейное ремесло.       — Мама даже книгу про него написала! — воскликнула Дина. — Там очень серьёзная фактология, а ещё подробнейшие мастер-классы. Уже пятый тираж хотят печатать!       — Ну что ты Дильямерина, — Йоли махнула на неё рукой. — Это нескромно, что подумает Май! Да, ещё наши дети учатся говорить, — она снова взглянула на него. — Еду они, конечно, съедают, а поделки остаются у нас. Неудачное плетение я распускаю и приберегаю на будущее, а симпатичные вещи мы продаём в лавке. Выручка тоже идёт на материалы для уроков.       — Ага, родители не могут нарадоваться, что дети перестали сидеть в гаджетах, — сказал Лио. — Теперь они просят наборы для выжигания или какие-то ваши швейные штуки. Мне часто это говорят.       — Так приятно, когда девочка приходит на "воспитание" в новом повойничке, а мама говорит, что она сама его связала, — глаза Йоли заблестели от радости. — И даже маму научила! За рукоделием они общаются, узнают что-то новое друг о друге, — она перевела взгляд на Дину и разочарованно покачала головой. — Жаль, Дильямерина, ты никогда это не любила…       — Душа должна лежать ко всему, что делаешь, — Паш с любовью посмотрел на Дину , которая переменилась в лице от слов матери. — Знаете, Май, дочка ещё в детстве была нашим главным помощником на стройке. Мы отдаём вам работящую жену, не сомневайтесь.       — Ну хватит, у нас же тут не смотрины! — вмешался Лио. — Вряд ли Май не в курсе, какое ты золото, да, сестрёнка? — он подмигнул ей, пока Йоли ходила за кипятком. Дина подмигнула в ответ, но глаза были грустными.       Май опустил руку под стол, нашёл её ладонь и погладил по тыльной стороне. Он восхищённо смотрел ей в глаза, думая о том, сколько ещё ему предстоит узнать о своей жене.       — Май, я вижу, как вас заинтересовала наша школа. Не хотите посмотреть? — предложил Паш. — Тут пешком всего пять минут, а занятие по химии вот-вот начнётся.       — С огромным удовольствием, — обрадовался Май. — Дина, ты не будешь против, если мы?..       — Идите-идите! — она похлопала его по плечу. — Жестоко было бы сначала устроить тебе сюрприз, а потом не дать как следует его изучить. Лио всё равно будет отсыпаться, а мы с мамой устроим примерку платья.       — А там будут эти листочки? — с надеждой спросил Май.       — Будут, — рассмеялась Дина. — Знала, что они тебе понравятся.       — Ты просто чудо, — прошептал Май ей на ухо.       Скрывать от него таких родителей казалось нечестным! Хотя он терялся в догадках, каким образом всё вышесказанное сочеталось с их верой.       Глава семейства удалился на несколько минут, а вместо него вернулся Отец Паш в идеально чистой и выглаженной вестайже. Несмотря на то, что они с Майем были примерно одних лет, называть отца Дины на "ты" Май никогда не сможет. Вестайжа добавила величественности, но это был всё тот же улыбчивый и гостеприимный человек.       — Ещё раз спасибо за такой тёплый приём, — Май обернулся к Йоли.       — Главное, чтобы у вас с Дильямериной всё сложилось, — она погладила его по плечу с материнской нежностью. Май смотрел на Йоли, не в силах скрыть благодарность и зарождающуюся любовь. Удивительно, что она так легко согласилась отдать дочь за атеиста и безоговорочно принять его в семью. Йоли даже назвала его сыном, хотя видела впервые…       — Вы любите друг друга, это бросается в глаза, — последовал её ответ на невысказанный вопрос. — Малая Миссия научила меня многому, но самое главное открытие, что каждая счастливая семья счастлива по-своему, — она подмигнула, призвала к Майю ВиВо и крепко обняла.       — Я буду очень беречь Дину, — пообещал Май. — И, надеюсь, что мы сможем часто видеться. Знайте, я всегда готов помочь. Не стесняйтесь обращаться по любым вопросам.       — Спасибо, — Йоли опустила взгляд на пару секунд, а потом неловко взглянула на него. — А… по медицинским вопросам?..       — Разумеется, правда, сейчас я работаю в сфере экспериментальной медицины, но лицензия у меня действующая. Назначить обследование и отправить к профильному специалисту я точно смогу, — он склонил голову, разглядывая её. — Йоли Саоз-Лу, вы бы хотели сейчас о чём-то спросить? Мы можем пройти в другую комнату, чтобы никто не слышал. Я связан врачебной тайной, как вы знаете.       — Нет-нет, — она уверенно помотала головой. — Я лучше возьму у Дильямерины ваш номер и подойду сама, когда вам будет удобно. Тут не место и не время для таких разговоров, и у нас же свадьба через неделю! Вот распишитесь, отдохнёте, а потом вернёмся к делам.       — Точно? — Май внимательно рассматривал её. — Бывают случаи, когда медлить нельзя.       — Да, но тут уже торопиться некуда, — Йоли вздохнула. — Все мы не молодеем.