I. Глава 28

      Закинув руки за голову, Сомз отдыхал на кровати в следственном изоляторе. Несвобода напомнила ему о чём-то детском, почти забытом… Возможность снять с себя и халат, и галстук, и ответственность. Конечно, галстук со шнурками изъяли, чтобы он не повесился до суда, но Сомз даже не собирался. Прикрыв глаза, он представил, будто ему одиннадцать, а сестрёнке — шесть. Они лежат на крыше дедова дома и рассматривают ночное небо. Пальчик сестры послушно вторит его руке, очерчивающей созвездия.       И целая жизнь впереди.       В детстве Сомзу казалось, что пятьдесят семь — это глубокая старость. А теперь? Он обвёл взглядом камеру: отдельная комната, которую можно было бы назвать уютной, если бы не решётка на окне и отсутствие Сети в электронной книге. Когда всё рухнуло, в первый момент Сомз испугался, что ему придётся засыпать вместе с преступниками. Он не отличался физической силой и не питал иллюзий по поводу того, какую роль ему отведут в общей камере. Но потом он вспомнил, сколько денег принесла ему "Био-Скрипт", и сразу успокоился. В отличие от грантовых, эти деньги были заработаны честно, с точки зрения закона, во всяком случае. Да и насчёт грантовых пусть ещё докажут, что Сомз потратил их не в лаборатории! Юрист, с помощью которого Сомз инвестировал их в бизнес, потрудился на славу. Ещё и адвоката нашёл под стать. План свалить вину на кого-то из сотрудников провалился, но у парня наготове были ещё три. Слишком молодой, но с горящими глазами, солидным списком выигранных дел и подвешенным языком. Когда-то Сомз был таким же. В школе он даже подумывал об эстраде, но отец под угрозой оставить Сомза неучем позволил выбрать только в рамках медицины. Отец всю жизнь вкалывал на дедовой ферме и считал, что врачом Сомз обеспечит себе лучшую жизнь.       Спустя три года практики в одной из самых замызганных клиник, Сомз осознал, что пора искать нормальную работу. Блестящие рекомендации должны были обеспечить место, достойное его. Когда Сомз получил приглашение в "Нейронные связи", от возможностей захватило дух! Он работал с таким рвением, что обратил на себя внимание Жара Колера — восходящей звезды клиники. В свои молодые годы Жар успел стать заведующим отделением, и Сомз быстро смекнул: Жар любит, когда тешат его тщеславие. Вскоре Жар стал оказывать ему протекцию и даже помог получить "ведущего специалиста" раньше срока. Коллеги стали называть Сомза "лизоблюдом", но какое ему было дело? Он пришёл сюда зарабатывать.       Сомз наконец-то купил квартиру и начал одеваться по-человечески. В те годы он боготворил Жара, впрочем, не он один. Жаром восхищались, ему завидовали, а медперсонал женского пола поголовно был в него влюблён. Будущую супругу Жара Сомз тоже помнил, как и то, что она проигнорировала его интерес в пользу настойчивого хирурга. Девушка работала на ресепшене и считалась в клинике первой красавицей. Обидно, конечно, хотя большой любовью там и не пахло. Сомз вообще не был уверен, что хоть раз кого-то любил. Размениваться на это было некогда — он делал карьеру.       После свадьбы Жар вдруг стал образцовым семьянином. Шли годы; у него успела вырасти и заневеститься дочка. Сомз опять завидовал Жару, но откладывал личное до момента, когда сколотит состояние. Другой на его месте давно бы счёл, что жизнь удалась — работу в "Нейронных связях" вожделел каждый невролог. Но Сомзу было мало. Тогда он понял, что пришло время для проекта, который ждал со времён учёбы. Идея была столь же грандиозной, сколько прибыльной, но в студенческие годы Сомз был сосредоточен на дипломе. Отец бил его за любую оценку ниже сотни и грозился перестать платить.       Не рискнув идти сразу к руководству, Сомз начал с Жара — тот как раз получил учёную степень. Исследовательского отдела в "Нейронных связях" ещё не было, и вряд ли на него стали бы выделять деньги, если бы просил Сомз. Идея о нанороботах, способных проходить через гематоэнцефалический барьер, сразу понравилась Жару, и тот быстро согласовал финансирование. Руководителем проекта тоже стал Жар и, конечно же, он участвовал… Но его дочка вдруг сбежала из дома, и тот лихорадочно занимался поисками. В итоге основную часть сделал Сомз. Он выпал из жизни, совмещая исследования и практику, лишь бы не подвести Жара и доказать, чего стоит сам по себе. Тем временем "Нейронные связи" добавили в договора пункт про патентное право. Передача изобретений компании была обычным делом, поэтому Сомз не унывал. Заслуги такого рода не могли не отразиться на статусе и заработной плате.       В середине третьей фазы на Жара посыпались новые несчастья. Дочь нашлась посмертно, и буквально за несколько месяцев от рака сгорела его жена. Сомз ожидал любого развития событий, кроме того, что Жар почти сразу закрутит интрижку. Два года назад скончался член совета директоров, владевший контрольным пакетом акций "Нейронных связей". Его место заняла дочь — некрасивая замужняя женщина, на десять лет старше Жара. Её муж давно проживал в Гондване. Развод испортил бы репутацию династии в глазах Большого Дома, к тому же супруги хотели сохранить бизнес в руках семьи и передать детям. Жар по-прежнему был хорош собой, и что он мог бы выиграть, затащив её в постель, Сомз не понимал. Да и некогда ему было думать про чьи-то шашни — он горел желанием завершить исследования и насладиться всем, что "Нейронные связи" ему предложат. К тому времени стало ясно, что лицензию на нанороботов захочет весь мир!       На все вопросы рано или поздно находится ответ, и вскоре Сомз узнал, что именно выиграл Жар. Когда Сомз только пришёл в "Нейронные связи", про Жара болтали, что тот мог убедить любую женщину в чём угодно. Правда или нет, но его любовница принудила совет директоров разделить патент на нанороботов.       С Жаром.       Получить нож в спину от напарника было больно, хотя деньги — куда жальче. От Жара тогда отвернулись почти все коллеги, но что с того? Патент уже был зарегистрирован. Сомз бросился изучать юриспруденцию и осознал, насколько мастерски "Нейронные связи" составили договор. Закон запрещал передачу авторства, но исследовательская работа Сомза была описана как выполнение инструкций, без творческого вклада. В то время как сделать Жара автором идеи оказалось проще простого — он значился инициатором и руководителем проекта. Погрузившись в юридические тонкости, Сомз понял, как безалаберно вёл документацию, лишив себя возможности отсудить хотя бы авторство. Он думал только об исследованиях, не отвлекаясь на фото и видео-фиксации личного вклада. Да и судиться с "Нейронными связями" было заведомо провальным. Их защищали монстры юриспруденции, а Сомз перед ними выглядел мальчиком. Тогда он попытался действовать через СМИ. Руководство пригрозило, что за новую попытку опорочить достоинство клиники или Жара они подадут иск и отсудят столько, что Сомзу за всю жизнь не расплатиться. Коллегам также фактически запретили обсуждать это с кем-либо.       Когда Сомз в лоб спросил Жара: "Почему?", тот ответил: "По-мужски должен бы понять — на мне теперь внучка". От такой наглости у Сомза перехватило дыхание. Жадный ублюдок и без патента получал больше всех! Внучка точно не осталась бы бесприданницей. У Сомза тоже был племянник-инвалид после домашних родов. Недоумок-зять сначала отговорил сестру от "К-стратегии", а потом — от поездки в роддом. Сомз не знал, что ей придёт такое в голову, но был слишком занят исследованиями и видел сестру только в начале беременности. Когда роды пошли не по плану, перепуганная доула просто сбежала, вызвав скорую. И что же "Нейронные связи"? Только после того, как вмешался Жар, реабилитацию мальчика провели по ценам для сотрудников. Сомзу тоже нужны были деньги! Чем его племянник хуже внучки Жара? Тот стоял перед ним, сжимая и разжимая кулаки. Было видно, что несмотря на аргументы, которыми Жар себя оправдывал, ему было стыдно. "Ну хочешь, дай мне в морду, и забудем об этом" — сказал он. Жар сверлил Сомза взглядом довольно долго, но Сомз так и не смог. Тогда Жар ухмыльнулся и сказал: "Вот почему". Недаром Жар брызжет слюной каждый раз, когда они пересекаются — люди всегда ненавидят тех, кого предали.       С тех пор Сомз переламывался пополам, приходя на работу. Жизнь перевалила за середину, смысл пропал. Сомз подумывал про Гондвану, но там не признавали чужие медицинские дипломы. От мысли опять становиться студентом Сомзу делалось дурно. Оставался единственный вариант, который он не попробовал — своё дело.       Решив, что на этот раз будет вникать во всё сам, он обложился книгами и приобрёл систему для планирования бизнеса. Потратив часть накоплений на открытие маленькой клиники, Сомз готов был начать. Его опыт в "Нейронных связях" должен был выделить клинику среди конкурентов, но первый год работы пришёлся на вспышку малсанеки. Клиника простаивала из-за жёстких ограничений, а малсанека тем временем чуть не убила Жара. Самое смешное, что на момент его болезни вакцина уже была. Шла ускоренная третья фаза, и привиться могли все желающие. Сомз впервые испугался за свою жизнь, поэтому прошёл вакцинацию так быстро, как смог. Жар всегда был противником сокращения сроков и попросту испугался. Следя за тем, как жёстко мучается предатель, Сомз испытывал наслаждение, но досталось и ему — клиника малсанеку не пережила.       Деньги для перезапуска ещё были, но Сомз хотел сделать работу над ошибками. Привыкнув к окладам "Нейронных связей", он не хотел ставить низкий ценник, а ставить высокий не было смысла. Состоятельные клиенты обращались в более крупные клиники или напрямую — в "Нейронные связи". Находясь в растрёпанных чувствах, Сомз решил отвлечься и сходить на встречу выпускников. От выпивки его всегда слишком быстро развозило, а слушая про чужие успехи, Сомз подливал себе ещё и ещё. Под вечер он еле осознавал себя, плачась на судьбу какому-то мужику. Сомз даже не помнил его имени — тот плёлся в хвосте каждого курса.       Из таких не получаются врачи.       Но узнав, какой именно у того бизнес, Сомз мгновенно протрезвел. Конечно, он слышал о сети клиник альтернативной медицины "Природа лечит". Словно в музее, там были собраны почти все виды ереси, которая отнимает деньги у нормальных врачей. Сомз даже представить не мог, что хозяином сети был человек, над которым Сомз когда-то смеялся. Наверное поэтому, видя отчаяние Сомза, тот с особым смаком рассказывал, какие у них обороты. Сомза охватила такая злость, будто всю его жизнь слили в унитаз. Столько было потрачено сил, нервов, здоровья, времени жизни! И где он сейчас? А какой-то бездарь получает столько, что хватит на три жизни вперёд! И ведь люди охотно финансируют этот лохотрон. Неужели в Секале столько идиотов?! О, да. Сомз успел на них насмотреться. Он мог понять, когда это были пациенты с безнадёжными диагнозами… Но, по большей части, это были люди с болью в шее или с мигренью, требующие какие-нибудь ЭАДы вместо нормальных препаратов и ЛФК. "Природа лечит" не располагала ни одним нормальным врачом. И это было….       Это было злом.       Однако…       Раз людям так хочется чуда, пусть лучше покупают его у Сомза! Вот только нужно было что-то новое. Природное, но и технологичное. И с историей, чтобы вызывать доверие… Надеясь разгрузить голову, Сомз бесцельно гулял по Керне и забрёл в музей этнографии. Там как раз была выставка, посвящённая трианцам. После он взял свой любимый солнцепряник и…       Если бы Сомз был верующим, сказал бы, что его коснулся ВиВо, но, "возрождая" скриптопатию, он действительно казался себе творцом. А уж когда дело дошло до рекламной кампании, Сомз впервые почувствовал себя на своём месте. Прежде его красноречие негде было применить, разве что на пациентах. Он убеждал их в необходимости лечения, но они были настолько напуганы, что не могли оценить красоту слов. А в процессе исследований всё сводилось к техническим описаниям.       "Нейронные связи" вложили огромные деньги в продвижение "Синапсалина", но такую бездарную рекламу было ещё поискать! Сомз действовал интуитивно и поражался тому, какой отклик получал от публики. "Био-Скрипт" окупилась уже в первый год работы, и обороты стабильно росли. Не желая идти на сделку с совестью, Сомз назначал скриптиды в дополнение к основному лечению, либо — если оно не требовалось вовсе. А что же люди?.. Люди начали с бо́льшим доверием относиться к скриптидам, чем к нормальным лекарствам! Тогда Сомз окончательно разочаровался в тех, кому посвятил жизнь, и продолжил пестовать их заблуждения без малейших угрызений совести.       Надо было думать о расширении, но Сомз жалел расставаться с деньгами, которые только-только коснулись его пальцев. Он накупил недвижимости, снабдил близких "Мехатроном" и начал пользоваться услугами дорогих эскортниц. Деньги пока не могли вернуть молодость, но благодаря им в глазах женщин Сомз как будто помолодел и похорошел.       Жизнь разделилась на "до" и "после" в тот день, когда к нему записался пациент из Дисты. Город был на слуху, потому что там располагалось одно из крупных фармацевтических производств. Мужика невозможно было заткнуть, но его личные проблемы Сомза не интересовали. Боль, недосып, ругань с женой, сын, который останется без образования… Психологическое консультирование не входило в стоимость приёма. К тому же такие люди вызывали у Сомза отвращение. Если человек годится только на то, чтобы крутить баранку, нечего удивляться такому исходу. Хроническая боль вкупе со стрессом вызвала мигрень, и Сомз уже рассчитывал курс лечения, когда услышал знакомое: "Нейронные связи". Мужик сетовал, что те могли бы сделать скидки для партнёров, а то за один приём он отдал бы там столько же, сколько тут — за курс инъекций. Сомз уточнил — в каком смысле "партнёров"? Смешно, что какой-то водитель не только считал себя таковым, но и знал про заказ, поступивший от "Нейронных связей". Разгадка была проста — приятель работал младшим лаборантом на пилотном участке производства, и алкоголь регулярно развязывал ему язык.       Если Сомз больше не заходил в лабораторию, то Жар, оказывается, погрузился в науку с головой. Оперировать он больше не мог, и применение нанороботов стало для него единственным источником заработка. Сомз перечитал все публикации о "Синапсалине". Если раньше он думал, будто Жар как учёный пустое место, то сейчас, скрепя зубами, отдал ему должное. Препарат обещал быть беспрецедентным, если, конечно, Жар разработал его сам, а не присвоил чьё-то открытие. Предварительные результаты подтвердил даже Май Сависта. Последнего Сомз ненавидел также искренне, как Жара. Май был одним из золотых мальчиков, которым всё падает с неба. Если бы отец подарил Сомзу институт, он заработал бы не меньше! Но, несмотря на личную неприязнь, факты оставались фактами. Неонатология и педиатрия — единственные направления, которые проверяют новинки тщательнее всего. Если "Зеркало" сработало на огромной выборке "К-стратегии", вряд ли сломалось бы на "Синапсалине". Это означало, что Жар начинал исследования с заведомо положительным результатом. Желание поквитаться вспыхнуло у Сомза с огромной силой. Он даст "Нейронным связям" фору, а потом изрядно потешится, глядя, как Жар исходит желчью: почему скриптид показывает лучшие результаты, чем его драгоценный "Синапсалин"? Оставалось надеяться, что автором действительно был Жар, иначе он не прочувствует всю гамму эмоций.       Кроме бесплатного лечения, Сомз предложил пациенту кое-что ещё. Платить много за возможность поиздеваться было жалко, поэтому Сомз начал с небольшой суммы. Увидев, как просветлело лицо будущего подельника, больше он не предлагал.       Успешное преступление оказалось во многом схоже с успешным исследованием: хороший дизайн, скрупулёзное документирование и равнодушие к быстрым результатам. Выслуживаясь перед Жаром, Сомз довёл каждый навык до совершенства.       Такого адреналина, как в день аварии Сомз не испытывал никогда! Самый экстремальный секс не принёс ему такого удовольствия. Сомзу хотелось, чтобы в деле их было двое. Повезло, что отец заставил его получить права: получилось забрать "Синапсалин" самостоятельно. Юрист появился позже, а пока Сомз восхищался собственным умом и ловкостью. Он не чувствовал вины — Жар отнял у него больше! — и Сомз наконец-то дал сдачи. В прошлый раз он просто взял паузу, а теперь врезал со всей силы.       Жар был нравственным до самых печёнок во всём, что касалось чистоты эксперимента, поэтому количество испытуемых в первой фазе запланировал солидное. Удачно, что тип введения "Синапсалина" отличался от "Нейроскриптида" — меньше подозрений. Когда Сомз придумывал скриптиды, хотел сделать их в виде таблеток. Но социальные опросы показывали, что капельницы и уколы люди воспринимают как нечто более серьёзное, а, значит, и более эффективное. Про них реже спрашивают: "За что так дорого?!". Сомз понимал, что теряет клиентов, которые боятся уколов, поэтому всё ещё раздумывал над таблетированной формой. Зато сейчас всё сложилось идеально! Он помнил, как они с Жаром спорили — какой тип введения наиболее предпочтительный, и Сомз был за внутримышечный. Вот и представился случай доказать, что он был прав. Сомз знал устройство нанороботов досконально: от архитектуры оболочки до молекулярных триггеров открытия. А вот о действующих веществах он мог судить только по публикациям Жара. Вещества находились в ядре, запрограммированном на автономное высвобождение в нервных тканях. Копировать их Сомз, конечно, не собирался. Технология производства — часть коммерческой тайны. Друг подельника выполнял две-три самые простые манипуляции, а процесс целиком был не доступен его ограниченным мозгам. Но не суть. Даже если бы технология была открытой, производство стоило целое состояние, а Сомз хотел как можно больше заработать на скриптидах.       Вводить "Синапсалин" внутримышечно в текущем его виде было нельзя. Нанороботы не успели бы попасть в кровоток — разрушились или застряли бы в тканях. Поэтому их необходимо было стабилизировать с помощью гидрогелевой инкапсуляции. Для этого Сомз выбрал термочувствительный гель, с которым смешал "Синапсалин", и добавил стабилизаторы: гиалуроновую кислоту — для замедления диффузии, и сахара — для балансировки осмотического давления. Полученную смесь он распределил в стерильные ампулы. При низкой температуре (не выше 4°C) гель оставался жидким. После инъекции в мышцы он загустевал и образовывал мягкую капсулу, из которой нанороботы постепенно проникали в кровоток. Пациенты не чувствовали разницу, а "Синапсалин" сохранял эффективность. Оставался небольшой риск, что кто-то по забывчивости оставит ампулу при комнатной температуре, и гель загустеет прямо в ней. Но контрольные группы получились настолько маленькие, что Сомз самостоятельно загружал и программировал инъекторы.       Для "поддерживающих" доз можно было использовать "Нейроскриптид", и личное присутствие Сомза не требовалось. Его спокойное улыбающееся лицо было везде: в Сети, по телевизору, в смартфонах у прохожих. Сомз воображал, как сквернословит Жар в его адрес, бессильно мечась в поисках разгадки.       И тогда Сомз пошёл дальше — смеха ради — подал заявку на грант. Серьёзно, Сомз даже не думал выиграть. Там-то уж точно сидят не идиоты!       Или?..       На расширение "Био-Скрипт" теперь можно было не скупиться. Пришло время найти юриста — в махинациях таких размеров Сомз был не силён. Его познаний хватило максимум на то, чтобы объяснить подельнику, как платить за сына, не привлекая внимания финансовой безопасности. Благо мальчик ещё учился в школе, и деньги могли спокойно отлежаться несколько лет.       Всё складывалось превосходно, но Сомзу хотелось большего. Следующий шаг — Парламент! Юрист еле удержал его от того, чтобы баллотироваться в Гражданскую палату — лишнее внимание их финансовым делам было ни к чему. Тогда Сомз стал надеяться, что за "вклад" в медицину наследная пара пригласит его в Экспертную палату безо всяких проверок. И это было вполне возможно, если бы Сомз не просчитался в одной единственной мелочи.       Слабое место, которым его наградил Жар — подпись Сомза стояла на всех документах. В этот раз он был единственным автором идеи, исполнителем предварительных исследований и владельцем патента. Нужно, нужно было подстелить соломку, чтобы в крайнем случае свалить вину на какого-нибудь скриптопата!       Если потребители альтернативной медицины Сомза просто раздражали, то медработники, повалившие на стажировки, вызывали отвращение. В глубине души Сомз надеялся, что не выгорит — не могут выпускники медвузов поверить в эдакое! Но история развития человечества подтверждала — могут. Он помнил, как долго рассматривал собственный диплом скриптопата высшей категории. Так странно — невролога он получал немного дольше… Уже хорошо, что врачи в массе своей не жаждали сменить профиль, поэтому Сомзу пришлось снизить планку до среднего медперсонала. В этой среде переподготовка оказалась чрезвычайно востребованной, но Сомз и прежде считал их недомедиками. Он не особо расщедривался на зарплаты, но платил достаточно, чтобы оставаться желанным работодателем как для врачей, так и для сестёр.       После регистрации "Нейроскриптида" Сомз готовился сделать самую большую кассу. У него была в запасе пара лет, пока не станет ясно — действие оказалось краткосрочным, а бо́льшая выборка опровергла эффективность. Такое часто происходит — по умыслу и без. Сомз понимал, что это может снизить востребованность других скриптидов, но, согласно аналитическим прогнозам, не критично. В этот момент следовало вывести скриптиды на международный рынок. Люди везде одинаковые, а в отстающих странах про скриптиды пока мало кто слышал…       И тут — новое предательство. Сомз впервые посетовал, что так мало заплатил подельнику. Ну не пытали же его, в конце концов! Нет, всё-таки стоило найти юриста в самом начале. Тот хотя бы подсказал, что нужно сразу договариваться об "отсидных". Тогда Сомз даже не знал такого слова… Он слишком полагался на себя и на нейросеть, которая отвечала на миллион вопросов. Удивительно, сколько всего можно узнать, если сказать ей, что пишешь книгу про фальшивую аварию. Хотя юрист сказал бы просто избавиться от подельника. Идея с аварией была отличной, и водитель мог бы в ней погибнуть… Но Сомз не смог бы пойти на такое, даже чужими руками — он ведь не убийца.       О том, сколько людей "Нейроскриптид" оставит без медицинской помощи, Сомз, конечно, задумывался. Если рассуждать логически, лечения нейродегенеративных заболеваний всё равно не было. А если "Синапсалин" действительно скажет новое слово в неврологии, больные получат альтернативу. Никто не станет насильно лечить их скриптопатией! Это личный выбор человека. Люди, которые верят в подобное, не заслуживают лучшего. Отец заставлял Сомза учиться до кровавых соплей. Раз другим не нужны знания — Сомз тут ни при чём. Каменный век давно прошёл, и любую информацию можно найти в Сети. Более того, есть куча активистов, которые пытаются донести истину до самого конченого идиота!       У Сомза никогда не было времени делать что-то бесплатно. Но с каждым годом таких просветителей становилось больше. К примеру та девочка, Иса. В начале Сомз даже немного расстроился, что правоохранительная система оказалась настолько некомпетентна. Впрочем, если уж в грантовой комиссии — одни глупцы, с чего бы Департаменту общественной безопасности быть лучше? Сомз предвкушал, как уничтожит в суде неугомонную блогершу! О "Синапсалине" он узнал достаточно, чтобы утверждать — препарат бесследно и довольно быстро выводился из организма. Это означало, что показания подельника остались бы просто словами. Сомз — публичное лицо, к тому же когда-то лечил этого городского сумасшедшего. Реактивный психоз ещё и не так проявляется! Но Сомз не был генетиком, а у Сависта работали лучшие из лучших.       Сомз ненавидел Ису, но ни экспертиза, ни ролик не были тому главной причиной. Девчонка считала себя альтруисткой, в то время как просто зарабатывала на донатах. Канал-миллионник приносил хороший доход. Любопытства ради Сомз поинтересовался, не участвует ли она в каком-нибудь благотворительном проекте. Как и ожидалось, ничем подобным Иса себя не утруждала. В отличие от неё Сомз планировал открыть фонд помощи сиротам. Хотя в каком-то смысле он завидовал Исе вполне искренне. Она хотя бы знала, что большинство её зрителей — не идиоты.       Сомз протянул руку к тумбочке, на которой лежал маленький солнцепряник. Его принесли на сладкое вместе с ужином. Сомз отломил кусочек и отправил в рот. Странно, что после всего ему было так же вкусно, как в детстве — пряная мякоть таяла на языке. С тех пор мир изменился до неузнаваемости! Взять хотя бы Жара, который отказался вакцинироваться до окончания исследований, а потом ввёл себе нечто, слепленное на коленке. Возможно, это малсанека изменила их всех.       Щёлкнули несколько замков, и в камеру вошла охрана.       — Сомз Оль-Доу, встаньте, пожалуйста.       Сомз скривил губу, наслаждаясь уважительным тоном.       — Ваш адвокат утверждает, что разговор срочный. Пожалуйста, пройдёмте с нами.       Как бы там ни было, деньги окупали себя с лихвой — к нему пускали по первому требованию в любое время дня и ночи. Сомз воодушевился, решив, что адвокат придумал новый план. В конце концов, Сомз никого не убил. А деньги? Деньги он вернёт. Можно было бы продать пару клиник и вовсе отделаться штрафом, но "Био-Скрипт" уже ничего не стоила. Юрист распродавал оборудование, а помещения были в аренде. Зато Сомз успел обзавестись виллой на берегу и квартирами в центре Керны. Возможно, адвокат уговорил Секалу принять это за беспокойство вместе с лицензией врача? Из Сомза вышел слишком жестокий врач и слишком добрый преступник, зато маркетолог — превосходный. Даже если придётся немного посидеть, он заработал достаточно, чтобы провести это время с комфортом и подготовить бизнес-план.       Внутри засветилась радость от того, что он наконец-то нашёл себя. Жаль, не сразу. Отец мог бы сколько угодно играть в шантаж — с таким талантом Сомз преуспел бы и без высшего образования. Где-то в альтернативной реальности они с "Нейронными связями" даже могли бы стать партнёрами… Но там Сомз не придумал бы нанороботов, и не нужно было бы рекламировать "Синапсалин"… Нет, всё к лучшему. Не может и не могло быть никаких альтернатив. Поэтому теперь Сомз мог с уверенностью сказать: "В пятьдесят семь всё только начинается!".