I. Глава 31

      Детей решили забрать утром, чтобы не беспокоить соседей второй раз посреди ночи. Набросив шаль, связанную Йоли, Дина заварила взвар и позвала на кухню Майя. Полуночные блуждания разбудили пса. Док следил за хозяевами, положив голову на лапы. Присев на корточки, Май почесал его за ухом.       — Я позвоню сама, — Дина так долго сидела с прямой спиной, что плечи задрожали от напряжения.       — Оставь его, — Май нырнул руками под шаль и начал массировать плечи. — Утром приедет в больницу — там и встретимся.       — Ты не понимаешь, — Дина запустила руки в волосы. — Я никогда не видела его таким. Он… как будто… — она высвободилась из объятий. — Я звоню, всё.       Понимая бессмысленность уговоров, Май раздвинул шторы: края облаков на востоке едва начали розоветь. Идиллию нарушали трупики мух, собравшиеся горсткой в автоматической ловушке. Май подавил приступ тошноты и отвернулся.       — Лио, у тебя всё хорошо? Где ты? — раздался сзади облегчённый голос. — Я вол… — Дина умолкла на несколько секунд. — Всё сказал? Молодец. А теперь говори адрес, и мы тебя заберём. Лио, ты?.. Лио!       Она в изнеможении стянула очки и бросила на стол.       — Май, я боюсь, — Дина умоляюще смотрела него. — Он там, похоже, напился. Давай привезём его?       — Он сказал тебе адрес? — нахмурился Май.       — Нет, послал меня. Но я… — она замялась. — Я могу отследить геолокацию. Что ты на меня так смотришь? Я просто беспокоюсь!       Май покачал головой. Дина долгое время прожила с мыслью, что брат — единственный, кто любит её… Кажется, она не отдавала себе отчёт в том, насколько сильным был страх потерять это сокровище.       — А у меня тоже есть жучок? — спросил Май, подавляя раздражение.       Дина помотала головой.       — У него эта следилка ещё со школы; Лио не знает. Но если он таки раскошелится на новый мобильник — тогда всё.       — Ну что с ним может случиться? Он увидит нас и разозлится ещё больше. Будем с ним драться? Ему ведь не пять лет, Дина! Взрослый мужик, справится.       — С ним что-то происходит, я чувствую, — Дина снова заплакала. — Если я потеряю ещё и Лио…       Увидев её слёзы, Май сдался. У неё выдался тяжёлый год, и виноват в этом был только он.       — Или ты едешь со мной, или я поеду одна, — Дина встала из-за стола.       — Ты останешься, примешь снотворное и поспишь, — Май усадил жену обратно. Он так рвался решать её проблемы, но Дине было трудно даже озвучить их. Сегодня она просила его дважды, а он… Плевать, что всё станет ещё хуже! Эту просьбу он мог выполнить. — Я съезжу, давай адрес.

* * *

      Когда Май вышел из такси, на улице было безлюдно и тихо, начинало светать. Он проверил забегаловку, где Лио застал звонок, но почти все столики пустовали. Усталость сдавливала голову тугим обручем. Май думал о том, сколько сил понадобится завтра утром, точнее, через несколько часов. Телефон молчал, потому что Лио наверняка уехал домой и завалился спать, но Май решил пройтись по округе для очистки совести. Стоило ему завернуть за угол, как он увидел Лио, дерущегося с какими-то парнями.       Точнее, его просто избивали.       Двое на одного.       Надо было вызвать полицию, но, судя по тому, как разворачивалась ситуация, они не успеют. Май застыл, наблюдая за происходящим, словно в замедленной съёмке.       А потом тело начало трясти.       Он впервые чувствовал злость так ярко, не имея возможности завуалировать её более цивилизованной эмоцией. Срывая предохранители, пугающее чувство требовало выхода. Май злился на всех: на Ису, на Верека, на свихнувшегося скриптопата, на Дину и на её семью, где каждый делал совсем не то что нужно.       Один из парней скрутил Лио руки за спиной, чтобы второму было проще бить по лицу. Увидев это, Май испугался — ещё секунда, и он потеряет себя. Дыхание перехватывало, сердце рвалось из груди, а знакомый импульс уже шёл в конечности, игнорируя доводы морали…       Нет, нельзя! Ни за что!       Боксёрские навыки Май ни разу не использовал в жизни, хотя занимался с полной отдачей. Тренер не оставлял попытки раззадорить его на живой спарринг, но Май ограничивался симулятором. Атмосферу в спортзале пронизывал дружеский азарт, поэтому Май даже не пытался выйти на ринг и воспринимать окружающих как врагов. Сейчас казалось, что перед ним даже не враги, а… неживая природа. Единственное, чего Майю хотелось — чтобы эти отморозки просто исчезли. Такие мысли напугали его ещё больше — из-за силы, которую они обещали. Май усилием воли сосредоточился на том, каким он хочет быть, и почувствовал, как в тело возвращается оцепенение — такой человек не сможет поднять руку на другого человека.       Никогда.       Май снова взглянул на Лио, которому со всего размаха засадили под рёбра, и впервые в жизни разрешил себе гнев. Чувство заметалось по телу шаровой молнией, но странным образом не лишало ни воли, ни разума. Злость наполнила тело азартом, жаждой возмездия и, главное — возможностью действовать — импульс вернулся в руки. Май сунул смарт-очки во внутренний карман куртки. Мышцы налились силой, и всё случилось за несколько секунд. Два удара, после которых кулак взорвался тупой непривычной болью. Май врезал первому парню в челюсть, услышал отвратительный хруст, а потом глухой звук от падения тела. Второй устоял на ногах, но Май дёрнул его за руку и с такой силой толкнул вперёд, что парень пропахал носом асфальт.       Май следил за ними боковым зрением, когда склонился над Лио. Тот сполз по стене и сидел, привалившись к заляпанной грязью штукатурке. Май бегло осмотрел его, взял за подбородок и развернул к себе голову, приподнял веки. На лице проступили два синяка. Взгляд был отсутствующий, от парня несло крепким алкоголем. На вопрос, в порядке ли он, Лио пробормотал что-то неразборчивое — его клонило в сон. Сделав вывод, что серьёзных увечий ему нанести не успели, Май несколько раз глубоко вдохнул.       Но тщетно.       Он всё ещё злился; представлял, как добавил бы этим ублюдкам, оставив их валяться без сознания, пока не найдут первые прохожие! Но это была просто мысль. Май стоял на месте и даже не боролся с импульсом возобновить драку. Только страх, будто ещё секунда, и он просто убьёт их в порыве злости, всё не уходил. Май сглотнул от резкого приступа тошноты. Не из-за того, что это было бы превышением самообороны и сломало бы его собственную жизнь. Май обладал физической возможностью лишить жизни другого человека. Это казалось страшнее всего на свете. Прежде Май не встречался внутри себя с этой силой, избегая даже негативных эмоций. Взгляд метнулся к руке: кожа на костяшках покраснела, кости ныли от столкновения с человеческой плотью. В момент, когда Май увидел Лио беззащитным, ему понравилось обладать силой, достаточной для возмездия. Он знал, как нужно действовать, и знал, что победит. Принять этот факт было труднее всего — ему не хотелось быть человеком, который получает удовольствие от насилия. Больше того — не хотелось быть человеком, который гневается. Вот только стал ли Май хуже от того, что позволил себе разозлиться? Стал ли он чудовищем — убийцей — которого боялся столько лет?       Луч говорил, что Май запрограммирован испытывать злость, Май же впустую потратил столько сил на отрицание, воображая злость чем-то отдельным от себя. С одной стороны, если бы сейчас Май полностью отдался злости, итог был бы чудовищным. С другой стороны, если бы он в самом деле оказался лишён этого чувства, то не смог бы защитить Лио. Рефлексия, к которой Луч научил его обращаться почти на автомате, помогла осознать эмоцию и направить в нужное русло. Май никогда не думал, что злость может давать столько энергии, хотя, возможно, догадывался, оттого и боялся. Сейчас он прочувствовал её в полную силу и выиграл, благодаря ей. Но самое забавное, что Май всё ещё оставался собой, даже не приблизился к опасной черте. Он приложил ровно столько силы, сколько хотел, а когда опасность миновала, сразу остановился… Что же получается? Злость может быть продуктивной, если позволить себе чувствовать, не отключая при этом голову?!       Эмоционально Май испытывал небывалое освобождение, счастье и почти пугающую жажду жизни. Тело, напротив, продолжало пульсировать от напряжения; в груди стоял глухой гул. Май лихорадочно искал образ, чтобы вернуться в привычный мир безопасности и любви.       Дина.       Её лицо затмило всё: страх, боль в руке, запах уличной грязи… Май представлял, как обнимает её, зарывается носом в волосы… и вздрогнул от голодного желания. Похоть была бешеной. Он хотел Дину сильнее, чем во время беременности, даже сильнее, чем в Формике! Кажется, появись Дина тут, Май трахнул бы её прямо у этой стены да так, чтоб и думать забыла, будто он хочет её недостаточно сильно! Май жадно пялился на стену, пока перед глазами вспыхивали фантазии, и впервые не отвёл от них взгляд. Он любил секс, но никогда не опускался до откровенной грязи, которая нет-нет да и просилась в голову. Май всегда контролировал себя, чтобы случайно не сорваться и не… Что? Вот если абсолютно честно — что? Он не сделал бы ничего против воли женщины, а если бы случайно переборщил, то её слова тотчас вернули бы его в реальность. Так в чём, собственно, проблема? Сейчас казалось, что её никогда и не было. Конечно, Май не собирался приводить Дину сюда. Или?.. Да, один из законов общественного порядка он таки заставит её нарушить! От этой мысли желание так остро стрельнуло в пах, что Май чуть не застонал, шокированный яркостью ощущений. Страсть с привкусом азарта пульсировал в теле яркими вспышками, будто случившееся продырявило какую-то внутреннюю заслонку. А за ней был всё тот же Май, только чуть более живой. Хотя, может, и не чуть, потому что…       — Хорош, давай уже свалим! — послышался сзади низкий хриплый голос, а следом — звук бьющегося стекла.       Май обернулся: парни стояли на ногах. У первого была разбита челюсть, он держал за горлышко расколотую бутылку, а второй с кровоточащим носом преградил ему путь, толкая в грудь.       — Пошли! Не будем связываться с этим козлом, видишь, какой он!       — Что, зассал? Утрись и помоги!       Ситуация принимала нехороший оборот, и Май мысленно пнул себя, что так и не вызвал полицию. Вдруг второй парень с силой дёрнул головой, ударяя неугомонного дурня лбом в лицо. Пока тот что-то мычал, пытаясь удержать равновесие, приятель вырвал у него бутылку и швырнул об асфальт.       — Завтра скажешь мне спасибо! — он толкнул первого назад, но переборщил: тот не устоял и опрокинулся.       Проследив траекторию падения, Май вскрикнул и бросился вперёд, но опоздал — раскрытая ладонь угодила прямо в отколотое донышко. Парень взвыл, моментально трезвея, но не придумал ничего лучше попытки ввязаться в драку. Второй пытался его удержать.       — Да уймись ты уже на х*р! — Май опустился рядом и надавил ему коленом на грудь, чтобы не дёргался. — Да бл*дь! Уймись, я сказал! — он не помнил, когда испытывал такое острое желание выругаться, но от бранных слов стало легче. Возможно, как раз потому, что они были его табу. Накал злости немного спал.       Тёмная кровь смешивалась с алой; она не пульсировала, но лилась так обильно, что даже пострадавший почуял неладное. Май вывернул карманы: начатая упаковка жвачки, ключи, салфетки… Он облегчённо выдохнул, когда пальцы сомкнулись вокруг пластикового шара, в который были скручены медицинские перчатки. Когда-то его преподаватель специально острил, чтобы информация лучше врезалась в память первокурсников: "Ваша безопасность прежде всего! Это как в сексе, только резинку вы берёте с собой на случай, если повезёт, а перчатки — если нет". Май был привит от всех типов гепатита, и, разумеется, от ВИЧ, но другие венерические болезни никуда не делись.       — А так слабо, да? — подколол парень, закусывая губу. — Ссышь, что я типа спидозный?       — Да, потому что не вижу твою карту, — отозвался Май, соображая из чего сделать давящую повязку.       — Ты чё типа шаришь? — парень поднял красные глаза на Майя, который уже сбросил ветровку и снял рубашку, раздирая её на бинты.       — Я врач, — буркнул Май, туго перевязывая рану в несколько слоёв. — Но у меня больше ничего нет. Надо вызвать скорую, я не справлюсь один — нужна диагностика и швы.       — Не надо! Братан, только не скорую! — взмолился парень, схватив его за плечо здоровой рукой. — Мы сейчас отвалим, не надо ни скорую, ни мусоров!       — Полицию я не вызову, но тебе надо в "травму" — повреждена вена, — Май закончил с перевязкой. — Ещё возможно, сухожилие или даже нерв. Хочешь получить заражение и сдохнуть в двадцать лет? Или без руки остаться?! Держи выше, или дай я лучше к плечу привяжу…       — Да пошёл ты! — парень грубо оттолкнул его и поднялся на ноги. — Валим! — он кивнул приятелю, который, не мигая, испуганно смотрел на Майя.       — У него… у нас нет страховок, — пробормотал он.       — Валим, я сказал! — первый схватил его за рукав. — Или дождёмся, когда он вызовет мусоров из-за этого недоноска? — кивок в сторону Лио.       — Мы можем что-то сами? — проигнорировав его, второй обратился к Майю. — Если чем покрепче туда полить?..       — Не вздумай трогать! Ему надо в травмпункт, и как можно быстрее, — Май проигнорировал аргументы в пользу того, что со следующее действие не имеет смысла. — Давай я пришлю денег на приём.       У пострадавшего это вызвало скорее испуг, чем благодарность, но второй быстро закивал. Май надел смарт-очки. Парня не было в контактах, но очки сразу нашли его смартфон, и Май просто направил запрос на перевод — без обмена личной информацией.       — Готово, подтверди перевод. Ближайший травмпункт — на улице Солнца, двадцать пять А, — крикнул Май уже вслед парням, сверяясь с картой. — Пятнадцать минут отсюда.       Он дал бы девяносто девять процентов в пользу того, что деньги будут пропиты, но не мог по-другому. Теперь этот парень был его пациентом…       Осторожно стянув перчатки, Май замотал их в ошмётки рубашки и бросил в урну для опасных отходов. Потом он накинул ветровку на голый торс и вернулся к Лио. Тот пытался встать и сообразить, где находится. Перекинув его руку через плечо, Май дотащил Лио до общественного туалета, открыл воду и наклонил головой под струю ледяной воды. Когда парень начал отплёвываться и вырываться, Май рванул его на себя и встретился с обиженными глазами. Сорвав со стены рулон салфеток, он сунул их Лио. Пока тот приводил себя в порядок, Май умылся и подставил ноющий кулак под холодную воду. Лио удивлённо разглядывал ссадины на его костяшках.       — Не похоже на тебя, — тихо сказал парень. В голос уже возвращалась привычная уравновешенность.       — На тебя тоже, — Май слабо улыбнулся. — Пошли вызовем такси.

* * *

      Лио не спал, просто отвернулся и смотрел в окно, а Май пролистывал бизнес-план института. Он гордился тем, что каждый сотрудник мог ознакомиться с бухгалтерией, предложить идею или проголосовать за развитие направления. Вместе с тем, как бы Майю не было стыдно, коллективное управление частично снимало с него ответственность, которая до сих пор казалась неподъёмной. Но в одном Дина права — это будет работать ровно до того момента, пока главный Май.       А если бы у тех парней был пистолет? Всё могло бы закончиться иначе… Страх смерти обнажил другую проблему — что будет с институтом, когда Майя не станет? Даже самый честный преемник может передать управление каким-нибудь дельцам. Им останется лишь перепрограммировать распределение прибыли и закрыть исследовательский сектор.       Май не преувеличивал то, что успел сделать: несколько полезных разработок и улучшение благосостояния пары сотен человек. В масштабах общего блага — это мелочь, но позволить стольким усилиям пойти прахом было невыносимо! Ему хотелось передать будущие открытия всем людям на свете, но Май не мог найти способ, чтобы это осуществить. Дина посоветовала бы передать институт Секале. Он не считал это решение лучшим, хотя, на первый взгляд, государство должно было бы грамотнее распорядится институтом, чем какой-то абстрактный преемник. Но Май опасался, что корпорации могут выкупить большую часть долей, а потом диктовать Секале свои условия. Ему хотелось принять самое правильное решение, но ни один вариант его не устраивал.       В глубине души Май лелеял надежду, что какие-нибудь учёные вот-вот придумают, как победить смерть, но ждать этого было преждевременным. Май приступил бы к работе сам, если бы в сутках было больше часов… но ведь это оправдание! Когда он разрабатывал "Зеркало", проводил за компьютером всё свободное время. Хорошая жизнь, как алкоголь, ударила в голову. Май не хотел опять столько работать и убедил себя — его мечту воплотит кто-то другой. Только это — самообман. Он вспомнил улыбающиеся личики Флёр и Дара, прекрасное лицо Дины… Май мог сделать больше, и не только для них — для всех. Теперь у него была возможность начать такие исследования. Нечего пенять на других, когда и так ясно — они не успеют. Скорее всего, как и Май, но он приложит все усилия. Если однажды он хотя бы приблизится к разгадке и передаст эстафету следующим поколениям, это сделает его по-настоящему счастливым, а прожитую жизнь — общественно значимой. Но, естественно, после того, как Жейви поправится. Мысли о ней ранили, но не смогли сбить настрой. Тело наполнилось энтузиазмом и вдохновением. Азартом. Он снова хотел выиграть, только на другом поле. И он выиграет!       — Я сидел в баре, — Лио повернул к нему голову. — Там в новостях всё трепались про Ису… А про Жейви только пару слов, представляешь? Что пострадала ещё одна женщина, даже не упомянули, что именно она спасла Ису.       — Жизнь несправедлива, — Май пожал плечами. — Думаю, это меньше всего будет интересовать Жейви, когда она проснётся.       — Те двое сидели за соседним столиком, — Лио кивнул на опухший кулак Майя. — Они обсуждали Ису, говорили… — он скривился. — Ну что она сама виновата. Я пару раз сказал им заткнуться, а когда вышел, они, наверно, тоже пошли… А ты полицию так и не вызвал?       — Решил, что с них хватит.       Взгляд Лио помрачнел, и он осуждающе мотнул головой.       — Что?.. — Май растерялся.       — Да ничего, просто кому-то теперь за нас достанется, — вздохнул Лио. — Таких надо или сдавать, или дожимать самому, чтобы ещё пару дней ползать не могли. Иначе всё по новой.       — Я… не подумал, — Май ни разу не сталкивался с подобным, а Лио, похоже, знал, о чём говорит. Сразу пришла вина перед кем-то, на ком эти парни могут отыграться. Только Майя уже не случится рядом, чтобы помочь…       — Ладно, что теперь, — Лио махнул рукой в посмотрел в глаза. — Спасибо, что прикрыл, хотя, может, и стоило меня отделать, раз хватило ума набраться до такого состояния, что не справился с двумя алконавтами.       — Не ты же полез в драку, — Май похлопал Лио по предплечью, пытаясь сосредоточиться только на его боли. — Ну расслабился, с кем не бывает? У тебя был очень плохой день.       — Отец сказал, что это — наша миссия, — Лио снова отвёл взгляд и уставился в пол. — Конечно, мы оба с Жейви косячим, но кто — нет? Что мы такого сделали, чтобы заслужить весь этот мрак? Я впахиваю с утра до ночи, а Жейви вообще поступила как… ну просто герой! Почему?.. — Лио шмыгнул носом. — Как я скажу ей, что пока она была в реанимации, я нажрался, как свинья, и сцепился с какими-то гопниками? Я себя ненавижу!       — Всё, прекращай. Ничего ужасного ты не сделал, — оборвал его Май, чтобы парень не терял связь с реальностью. — Но если вдруг это не риторический вопрос — не говори ей. Тут ведь ничего принципиального. Есть вещи, о которых твоей женщине знать не надо. Вколем тебе что-нибудь от отёка, а завтра попросишь Дину — она замажет фингалы перед тем, как поедешь к Жейви. И всё.       — Ничего принципиального? — Лио пересел к нему лицом, подогнув под себя ногу. — Я ведь нарочно их подначивал! Я хотел, чтобы они меня избили. Знаешь, почему? Я не мог перестать думать о том, что они правы, и я сам думаю точно так же. Иса заслужила! Сначала подставила Дину, а потом… Это должно было случиться с ней, а не с Жейви! — выпалил он в ужасе от самого себя. — Такие мысли никогда не могли бы прийти мне в голову, Май, но они всё ещё там. Как тебе? Думаешь, Жейви простит, что я желаю такого её лучшей подруге? Или, по-твоему, я должен скрывать это от неё, лишь бы она продолжала меня любить? Утром Иса нас фоткала, и мы все вместе смеялись!       — Но это же просто мысли, — растерялся Май.       — Да, но такие мысли — это падение, просто меньшее. Потому что — не было бы падших мыслей — не было бы падших людей. Раньше я никогда так сильно… — Лио выглядел очень испуганным.       Удивительное сходство, несмотря на разницу мировоззрений. Лио думал, что боится ВиВо, но теперь Май видел — они оба боялись самих себя. Вот только абсолютно напрасно! Теперь он мог подобрать слова.       — Я уверен, и ты сам знаешь, что никогда не сделал бы ничего плохого ни Исе, ни кому бы то ни было. Все люди иногда злятся и представляют… не самые хорошие вещи, — разъяснять это другому было несоизмеримо проще, чем принять в отношении себя. — Жейви не будет любить тебя меньше из-за того, что ты просто очень разозлился, — Май ободряюще улыбнулся, но Лио остался серьёзным. Разглядывая парня, Май задумался на пару секунд. — А зачем ты смеялся с Исой, раз до сих пор обижен на неё? Сказал бы, как есть.       — Это было бы не милосердно, — повёл головой Лио. — И не по-мужски. И Жейви обиделась бы.       — Зато сейчас не мучился бы от навязчивых мыслей, как будто желаешь Исе зла. Ты просто хочешь высказать ей — за Дину, — Май знал это наверняка, потому что… сам этого хотел. — Ну так выскажи и не общайся, тебе-то что это стоит…       — Да нет, я хочу только, чтобы она поскорее выздоровела, — тон Лио стал мягче. Естественно, теперь он жалел Ису. Теперь это стало так просто! — Но вообще да. Мне не надо было ничего из себя давить, а то вышла просто какая-то гадость и низость, ты прав.       Иса схлопотала от них куда меньше, чем заслужила. В глубине души Май ждал, что Дина попросит её уволить. Май хотел сделать это сразу, но убедил себя в мелочности такого поступка. А вот если бы его попросила Дина, можно было бы сделать, как хочется, но переложить ответственность на неё и остаться благородным в собственных глазах. Только Дина не попросила, и злость на Ису продолжила перевариваться, пока не прорвалась наружу вместе со всем остальным. Институт нуждался в перспективных генетиках, поэтому увольнять Ису Май не собирался. Зато ему стало гораздо легче, когда он понял, что хочет именно этого.       — Мне всегда казалось, — Лио громко сглотнул, — что если жить правильно, ВиВо обязательно защитит нас. И ведь я так стараюсь, правда, я… Я даже ни разу не спал с ней, — он поднял на Майя покрасневшие глаза. — Дошло до того, что Жейви сама попросила меня об этом! — он стыдливо зажмурился и покачал головой. — Я так люблю её, представь, каково было отказаться?! Но я боялся, что, если уступлю ей до "умножения", с нами обязательно случится что-то плохое, непоправимое… И оно случилось, только я тут ни при чём.       Майю стало стыдно. Когда-то он тоже хотел переспать с Жейви, просто так, чтобы приятно провести время. Парень перед ним любил её больше всего на свете. Хорошо, что у них так ничего и не было, иначе Май чувствовал бы себя вором.       — Не думал, что суть веры в контракте с богом, — Май помнил, что Дом ВиВо не обещал праведникам безбедную жизнь, наоборот — чем сложнее миссии, тем ценнее Карта к ВиВо.       — Да ну какой контракт, что ты, — нервно хохотнул Лио. — Миссии учат нас быть мудрыми Творцами и создавать лучшие миры. Только я… А я, похоже, правда выдумал себе этот "контракт", потому что… — он не договорил и опять сменил тему. — Когда Дина съехала, родители стали надеяться, что хотя бы я буду жить правильно. Она всегда ревновала их ко мне, — Лио цокнул языком и закатил глаза. — Только ей ни разу не пришло в голову спросить, каково было оправдывать их ожидания за нас двоих! То есть… Не то чтобы мне самому не нравилось так жить. Я всегда хотел жить для других, а теперь… Я не… Я как будто вообще ничего не хочу ни для кого делать, никогда. Так гадко от этого… — он сощурился и потёр глаза.       — Это пройдёт. Я видел бы ты себя в детдоме! — Май отметил, как Лио против воли улыбнулся при упоминании о детях и растерянно пожал плечами. — Это твоё, и оно никуда не денется. И пора уже заканчивать этот день.       Им надо будет поспать хотя бы час-полтора, чтобы создать видимость, будто этот день сгинул в прошлом.       — И дело не только в том, что случилось, — добавил Май с небольшим нажимом. — Ты просто перебрал и…       — Думаешь, я не заметил?       — Да я не про выпивку. Когда ты последний раз был в отпуске?       — Когда возил ребят…       — В нормальном. Для себя.       — Хочешь сказать, я выгорел? — Лио разозлился ещё больше. — За каких-то шесть лет? Ну спасибо! Сильно! По-мужски! Слышали бы родители!       — Может, родители и ждут от тебя каких-то чудес, но я знаю, каково тебе, — Майю было стыдно об этом вспоминать, но если по-другому парня не спасти… Он сделал глубокий вдох. — Это ты каждую смену варишься в таком, чего твои даже не представляют! Когда они "сопровождают" кого-то в Истый мир — это всё так красиво, и грустно, и цветочки — а ты констатируешь смерть у недельных трупов, которых жрут вонючие мухи! — тошнота подкатила к горлу, как в тот самый день. Майя тогда вывернуло три или четыре раза подряд, да так, что помощь пришлось оказывать ему самому. — Это ты откачиваешь наркоманов, которые вместо "спасибо" орут, что им обломали кайф! Это ты приезжаешь на сердечный приступ у ребёнка, а тебе приставляют к голове ружьё и требуют вылечить рак в терминальной стадии!       — Откуда ты?… — выдохнул Лио.       — Я тоже работал у вас и хотел на скорую, то есть я… Я пытался… — он снова чувствовал себя хорошим мальчиком, который столкнулся с грязью жизни. Конечно, Май читал о подобном у классиков… читал, как о трианцах! А потом оказался в этом по локти и чуть не сошёл с ума: от чужой боли, от брезгливости, от того, что так и не смог. Он даже начал курить, благо, почти сразу бросил. Уже тогда следовало оставить Медицинский и признать — ему хочется спасать людей, но он будет делать это иначе. Май опустил глаза и прочистил горло. — Короче, скорую я просто не вывез даже при том, что у меня была только учёба. А тебе давно нужен отдых, Лио. Я говорю это как врач, а не как друг.       Лио смотрел на него странным взглядом. Он как будто не верил, что близкий человек способен говорить с ним на одном языке. Родители (и даже Дина!) ждали от него какой-то феноменальной выносливости, но подобная работа требовала больше времени на восстановление. Лио было достаточно сказать им об этом, но страх разочаровать их оказался хуже выгорания. Сын своего отца!       — Я понимаю, это ничего, — странное выражение в глазах Лио оформилось в сострадание, и он накрыл руку Майя своей. — У нас мало кто задерживается. Это не твоя вина, правда. Это… ну вот такая работа. А насчёт меня ты не прав. То есть… не совсем прав. Наверное, нельзя говорить, что такое может нравиться. Трудно, конечно, но я сам это выбрал и я вывожу, честно. Просто… — он потупился. — Ну вот это всё, что ты сказал… А по итогу? Я даже не смог заплатить за Жейви, — Лио вздохнул. — А папа или Отец Хин… Они ведь тоже помогают людям, но живут гораздо спокойнее, ну да, пусть небогато, зато от них исходит такая уверенность! И я так надеялся, что… что тоже…       — Что если официально станешь Отцом Дома, гарантии на долгую и счастливую жизнь выдадут вместе с дипломом? — беззлобно подколол Май.       — Нет, конечно, я… это… — Лио оборвал себя и умолк.       — Но ты ведь уже Сын ВиВо, так? Почему тогда нет уверенности? Просто я не вижу между вами разницы. Что тебе мешает?..       — Ну, выходит, они все верят правильно, а я переделал под себя веру в какой-то контракт, как ты сказал, — Лио помолчал пару секунд, а потом выдавил. — Потому что… одной веры мне мало. А веры должно хватать! Им же хватает… Это тебе должно быть страшно, потому что ты атеист! Вот только тебе ни хрена не страшно! Почему?.. Значит, это я какой-то неправильный, — он тихо всхлипнул.       — Не знаю, утешит тебя это или нет, но мне тоже не хватало бы одной только веры. И неправда, мне тоже бывает страшно, — сегодня, когда Май узнал, что страховая не оплатит увечье Жейви, а он не сможет "достать из кармана", ему было очень страшно. — Поэтому я предпочитаю правду любой вере, даже не в религиозном смыс…       — Дааа? Иса вывалила всё это в Сеть тоже ради правды. И как, защитила её правда? Тебя, Дину? Или, может быть, Жейви защитила? И что это за правда такая?       — Кто я, чего хочу, что могу, а что — нет. Ничто не давало мне большей уверенности, чем эта правда.       — Уверенности в чём? В себе? Всегда только в себе, да? Моя вера не нравится тебе из-за доказательств, а что насчёт тебя? Думаешь, вообще без ВиВо мне станет проще жить? Думаешь, я захочу жить в мире, где какой-то ублюдок может покалечить мою девушку? Просто так, потому что нету бога, который присматривал бы за нами и придавал бы смысл ужасным вещам? В мире, где можно творить любую дичь, какую захочешь?!       — Лио, случившееся — это аргумент не в пользу бога, а в пользу лучшего общественного устройства! — Май тоже разозлился.       Он злился и оставался при этом собой.       Так просто.       И так хорошо.       Май испытывал не только злость, но и сочувствие, тело, любовь. Столько разных чувств, которые сделали Майя с Лио ещё ближе.       — Когда установят личность нападавшего, ты проверь, интереса ради, может, он вообще Сын ВиВо? Карту ведёт…       — Нет! Так не может быть, нет…       — Не может? Ваши любят говорить, что если бы все жили по "Паре", мол, не было бы насилия. Когда-то "Пара" была самой популярной книгой, и полиция, мягко говоря, не скучала. Ты будущий историк — так поинтересуйся статистикой! А вот что однозначно может быть — это мои соседи, которые помогли Жейви с Исой. Они нарочно выбрали ЖК без Малого Дома и вряд ли считают себя Детьми ВиВо, и тем не менее — столько участия. Или ты правда считаешь, что все Дети ВиВо — образец для подражания?       Лио чуть нахмурился, а потом яростно помотал головой, возможно, расценив вопрос как шпильку в собственный адрес. Май пытался не наговорить лишнего, но, в конце концов, у него тоже были нервы.       — Ты сам сказал, что любишь помогать людям. Думаешь, если бы ты никогда не слышал про ВиВо, тебе бы не захотелось это делать? С чего бы, если это просто часть тебя? Для того чтобы быть добрым и иметь ценности, ВиВо тебе точно не нужен, потому что… — Май вспомнил самую первую переписку с Диной. Стоп. Хватит. — Знаешь, лет двадцать назад я бы считал, что переубедить тебя — мой долг, и всю ночь раскладывал тут бы за атеизм. А сейчас понимаю, что тогда я был просто ребёнком, который тащится, ломая чужие убеждения. Поэтому теперь я скажу другое. Верь в любого бога, какой тебе нравится, пока вера тебе помогает, серьёзно. Только ты сам сказал, что помогает она как-то не очень…       — А что помогает тебе? — чуть прищурившись, Лио смотрел в упор.       Май подумал, как лучше ответить, чтобы больше не нападать на веру. Это изначально было ошибочным. Лио не спрашивал мнение Майя о вере, он спрашивал об инструментах помимо веры. Май мог предложить ему их, но что выберет Лио, и сочтёт ли нужным выбирать — это уже его дело.       — Раскачивать толерантность к неопределённости, — в итоге сказал Май. — Попробуй хотя бы раз вынести ВиВо за скобки и принять решение, осознавая, что, да, нельзя быть готовым ко всему, но ты справишься, потому что — сильный; потому что уже столько раз справлялся. Чем больше решений ты примешь, держа это в голове, тем увереннее будешь себя чувствовать. Это как в качалке — сначала тяжело и больно, потом — кайф.       — Это ничем не поможет, когда снова кто-то заболеет, а у меня не хватит денег... Если бы не ты, Май, я бы ничем не смог помочь Жейви. Мне за всю жизнь не поднять столько, чтобы действительно ей помочь, — Лио развёл руками. — Если вынести ВиВо за скобки, у меня вообще ничего не останется. Сейчас я могу поддержать Жейви хотя бы тем, что ей больно не просто так, ведь однажды всё сложится в красивую схему, и мы поймём, зачем ВиВо допустил то, чего никогда не должно было происходить. Может, ты видишь, где я не прав, потому что я реально не вижу, как твоя толерантность может тут помочь.       — Тут — никак, — честно ответил Май. — Значит, нужно получать востребованную специальность. Это уж точно ВиВо за тебя не сделает. Ты заканчиваешь второй курс. И как? Тебе в самом деле интересна история? Так же сильно, как Пашу Ор-Лима?       — Знаешь, сколько хотят за "востребованную специальность"? — Лио повысил голос. — На светские факультеты родительская скидка не действует.       Раньше Май полагал, что Лио никогда не собирался работать историком — просто шёл по стопам отца. Теперь стало ясно, что богословский курс в светском институте был страховкой — на случай, если Лио не дадут Малую Миссию. Конечно, историки получали больше, чем он, но развитие науки Секала финансировала не лучшим образом, а исторической — и того хуже. С этой точки зрения выбор Лио был не совсем удачным, но, как оказалось, его просто не было.       — Лио, я сейчас спрошу, — осторожно начал Май, — но мой вопрос никак не касается твоей веры или того, хочешь ты быть Отцом Дома или нет. Тут я некомпетентен. Про это лучше поговори с родителями или кто у вас там ещё есть, ладно?       Лио кивнул, внимательно слушая.       — Забудь на минуту обо всём остальном; как будто ничто больше не давит на тебя, и никто тебя не осудит: ни Дина, ни родители. Мысленный эксперимент, пожалуйста? — Май отвёл взгляд, чтобы тоже не давить на Лио. — И подумай. Ты правда хочешь уйти из медицины?       Боковым зрением Май заметил, как Лио, не раздумывая, помотал головой.       — И правильно, — Май боялся, что обсуждать такой важный вопрос было не ко времени, но Лио выглядел вполне трезвым. — Из тебя выйдет гораздо лучший врач, чем из меня. Ты столько лет работаешь без чувства вины и гиперответственности, а я не смог. На кого бы ты хотел учиться, если бы у тебя была такая возможность? На хирурга?       — Что-нибудь поспокойнее… — пробормотал Лио, опустив голову. — И с детьми.       — Неонатолог? Педиатр? Детский стоматолог? Ортодонт?       — Сказать, сколько стоит учёба на ортодонта? — снова завёлся Лио. — Или неонатология, особенно после расширения "К-стратегии"?! В разы больше, чем ты выложил за Дину!       Май помолчал, делая в уме расчёты.       — Дай мне год, максимум полтора, — сказал он. — И я смогу тебе помочь.       За Жейви он расплатится быстро, но отдавать вообще всё Май никогда бы не стал, Дина ошиблась. Хотя можно было бы сначала оплатить Лио год. Это с Диной нужно было спешить, пока она не отказалась от его помощи.       Увидев оскорблённую гордость в глазах Лио, Май выставил руку.       — Понимаю, всё понимаю. Когда начнёшь работать — вернёшь, и я возьму, обещаю тебе. Но ты сам отказываешься от возможности, которая у тебя есть. Либо прими помощь, как я когда-то, либо так и сиди на нищенской зарплате и страдай, что тебе нечем кормить семью.       — А у других нет такой возможности, Май. Они-то пусть как-нибудь сами, да? Предлагаешь мне стать, как все? Править прикус богатым детям, у которых и так всё лучше всех? Вот у нас ортодонтии точно никогда не будет, потому что самая древняя брекет-система — это дохреналлион гемов! Откуда у наших пациентов такие деньги? Да я сожру себя с потрохами на такой работе! Нет, я не хочу, не так… — он уронил лицо в ладони и, всхлипывая, замотал головой.       Парень ломался у него на глазах, и всё, что мог Май — подставить плечо. Но даже сейчас Лио нашёл в себе силы подумать о других. Вряд ли это было чем-то навязанным, скорее, наоборот, присущим именно ему. Возможно, даже самым главным, что составляло его личность.       Лио уже был на своём месте.       Май не хотел, чтобы тот предавал себя, но не знал, чем ещё можно помочь.       — Я знаю одно, что любые преобразования требуют веса в научном и медицинском сообществе. Хочешь менять мир — учись, в первую очередь, иначе слушать тебя никто не будет. Потому что ты сможешь улучшить только ту сферу, которую хорошо знаешь, иначе уйдёшь в тупое критиканство. Иса не просто критикует альтернативщиков, она объясняет, почему их методы не работают. А я хочу жить в мире, где будут работающие методы, поэтому помогаю их создавать.       — И, конечно, совсем не потому, что всякие "Нейронные связи" платят вам за это миллионы? — шмыгнув носом, отозвался Лио.       — И поэтому тоже, да. Только прибыльные проекты дают нам возможность заниматься наукой. Прогресс во всех смыслах дорогой, и ради того, чтобы каждый человек мог воспользоваться его плодами, я готов на всё.       — Ты правда так думаешь, даже сейчас?.. — Лио с подозрением смотрел на него. — У тебя ничего не дрогнуло после того, что случилось? Расписываешь мне тут за альтруизм, а сегодня ни разу не пожалел, да?       — О чём?       Лио скривил губы, но взгляд был добрый, даже сочувствующий.       — Ну как, был бы ты нормальным богатым козлом, вылечили бы Жейви на раз-два.       — Мы вылечим её, обещаю тебе, — успокоил Май и тоже скривился. — Если бы я был "богатым козлом", Жейви не стала бы со мной работать, а уехала бы в Гондвану, как собиралась, и вы бы с ней никогда не встретились.       Май вздохнул. А ещё от него не ушла бы Лами. И он никогда не полюбил бы Дину. Сейчас жизнь без неё можно было сравнить разве что с жизнью без конечностей.       — Нет, я не жалею, — твёрдо сказал он.       — Нет? — протянул Лио. — Мы вроде пытаемся поговорить начистоту, а ты как будто просто лицемеришь и умничаешь.       Май не понимал, зачем так жадно искать подвох. Лио был гораздо большим альтруистом и бессребреником, чем Май, что же его так смущало? Ведь не то, что Май атеист, правда же? Он перевёл взгляд на лобовое стекло и умолк, заставив себя ещё раз задуматься.       — Дело не в том, что я чувствую. Наука для меня — нечто свободное от эмоций; настолько важнее, чем я сам, что вряд ли получится описать словами. Один чудовищный поступок или целая армия скриптопатов не смогут изменить моего отношения к людям. Ведь именно для них я и работаю. Без них всё, что я делаю, не имело бы смысла. Не важно, сколько грязи выльют лично на меня. Не важно даже то, что многие люди никогда не захотят пользоваться моими разработками. Наука должна служить людям, а не наоборот. Когда Дина была беременна, я наконец понял, почему некоторые отрицают искусственные матки. И это их право. Моя задача, чтобы у них был выбор, если они передумают, — Май потёр ушибленный кулак. — Но это не значит, что мне не хочется избить урода, который напал на Жейви с Исой. Мне доставляет удовольствие представлять это, но я знаю, что не стал бы. Даже если бы он всё ещё был жив. Даже если бы мне за это ничего не было. Поэтому отвечу так на твой вопрос: я надеюсь, что во мне ещё достаточно человечности, чтобы работать для людей, а не для науки как таковой. Даже если случится нечто ужасное, чтобы уничтожить во мне это чувство, я буду помнить о нём. Потому что никогда не смогу забыть, как много оно значило.       Май смотрел вдаль, продолжая обдумывать, что злость не сделала его хуже и не изменила как личность. Стоило заглянуть на приём к Лучу и поделиться открытием — тот снова оказался прав. Луч не раз указывал на сходство между функциями негативных эмоций и "красных флагов" в медицине — симптомов, с которыми нужна скорая помощь. Если бы люди не испытывали злость, страх или брезгливость, не успевали бы вовремя оградить себя от чего-то вредного: испортившейся пищи, хождения по краю крыши, разрушающих отношений. Май был согласен с ним, только безотносительно себя самого. Мозг так ловко привык игнорировать злость, что Май в самом деле думал, будто не чувствует её. Истина оказалась шокирующей, подталкивая к следующему выводу — а вдруг Луч был прав и насчёт остального?.. Что если желание помогать, жгучее, почти болезненное, не было продолжением того светлого созидательного чувства, о котором он говорил Лио? Прежде Май считал, что из одного вытекает другое. Созидание было основой его мира, и к этой части себя Май не дал бы притронуться ни одному психиатру. Именно оно помогло ему создать "Зеркало". Оно билось в груди полчаса назад, подталкивая к новым исследованиям. Созидание являлось лучшим, что он представлял собой для будущих поколений. Его отражение смотрело на Майя глазами предшественников со старых фотографий — учёных, сформировавший его личность, единомышленников, которых так не хватало в реальности. Они бы поняли, даже лучше, чем Дина. Эта неизбывная сила двигала Майем, когда он трудился в лаборатории, или создавал институт, где каждый сотрудник будет получать достойную оплату. Его собственный вечный двигатель, который давал силы вставать и идти дальше.       Но в общении с реальными людьми чувство менялось, так неуловимо, что до этого момента Май не замечал разницу. Созидание давало радость и силы, а навязывание помощи вытягивало их, оставляя пустоту невостребованности и обиду. Вот только обиду за что? Май всегда навязывался сам. Зато если помощь находила адресата, он чувствовал эйфорию, какую сложно описать словами. Эйфорию от того, что он полезен и значим. И никогда не будет одинок. Теперь стало ясно, что это не имело ничего общего с радостью от успешного проекта или открытия, сделанного всем институтом. Май никогда не пробовал наркотики, но почему-то знал, что ломка должна быть чем-то похожим. После кратковременной эйфории насыщения не происходило, и он снова шёл искать, кому бы помочь. Картина вырисовывалась скверная. За подобным способом получения эндорфинов могло скрываться что-то невыразимо печальное, никак не связанное с другими людьми… Страшно, но смелости увидеть, что именно, у него хватит. Прежде Май боялся другого: если он исправит это, сразу станет плохим человеком и не сможет заниматься любимым делом столь же самозабвенно. Чем-то похоже на то, как он сдерживал злость, чтобы никого не убить, а теперь это казалось почти смешным. Он в любом случае останется собой и продолжит делать то, что считает правильным. Зато окружающим, вероятно, будет с ним попроще, и хорошо бы, если ему с собой — тоже. В конце концов, люди могут просто перестать с ним общаться, он же был заперт с самим собой до конца жизни…       Когда машина остановилась, в салоне зажёгся свет. Взглянув на Лио, Май увидел, что парень уставился ему на голую грудь: при ярком свете обозначилось злосчастное родимое пятно.       — Да-да, теперь и ты знаешь, что я работаю под прикрытием, — Май просто не смог удержаться. Лио посмотрел на него странным взглядом. — Давай, пошли уже, это просто шутка. Ну прости, если задел твои чувства.       Лио кивнул и наконец улыбнулся, впервые за сегодняшний день.