II. Глава 9

      Отчаяние обрушилось на Иванэла в первый же день занятий, да такое, что ДТП с лобовым столкновением показалось бы плёвым делом! Пушица попала в точку, сказав, что нельзя поумнеть усилием воли. Иванэл не знал ответов на большинство экзаменационных вопросов — да что там, он и слов-то некоторых не понимал. Но Хлада Мель-Тари глубину его страданий не разделила, предложив "просто сгруппировать вопросы и начать искать ответы". Просто! Если бы… Пари с дядей Виром из сомнительного превратилось в фантастическое. Да, они поспорили, что за полгода Иванэл осилит девятый класс, но ведь не все девять! Тем не менее соскочить в первый же день — опозориться в глазах дяди Вира и поставить крест на собственном будущем. Иванэл не преувеличивал, когда сказал, что сможет прожить всю жизнь в хостеле. Разумеется, он этого не хотел, но если бы не было иного выхода, он бы смирился. Вот только теперь выход был, и предложила его образованная женщина — учительница! — которая многое повидала. Иванэл чувствовал — Хлада Мель-Тари не стала бы обнадёживать его из вежливости. Впрочем, даже её вера не имела бы значения, если бы речь шла только об Иванэле. Ему чисто физически претило заставлять себя делать то, что не хочется. Но пока от него зависел отец, Иванэл должен попробовать все варианты. Главное — приучить себя заниматься так же, как он работал: с полной отдачей. А не то Иванэл спустит в унитаз ещё погода, которые мог бы использовать для заработка.       Вместе с учебниками Хлада Мель-Тари прислала методичку "Учимся учиться". Он никогда не делал ничего подобного, но советы казались выполнимыми, значит, стоило прислушаться. Иванэл сгруппировал первый блок вопросов и снова отчаялся: в Сети можно было найти подтверждение любой гипотезе, если дело не касалось точных наук. Про тех же динозавров чего только не писали: от цивилизации разумных ящеров до их эволюции от каких-то одноклеточных. Ну не бред ли?! Ясно, что динозавров разводили инопланетяне, но в тестах такого варианта не было. Голова вместе с привычной картиной мира разрывалась на части. Измученный, Иванэл хотел одного — чтобы кто-то просто сказал ему, как всё устроено, только где же взять такого умника? Хлада Мель-Тари посоветовала "подружиться" с ИИ-помощником. Иванэл считал его тупым, но, возможно, дело было в устаревшей модели его смартфона. Нейросети высокого класса, по мнению Хлада Мель-Тари, рассуждали гораздо лучше и обучались на фактах, подтверждённых исследованиями. Правда, как выяснилось, и этого было мало — исследования ещё должны соответствовать мировым стандартам. Что-то похожее говорила терапевт про лекарства. Нащупав хоть какую-то закономерность, Иванэл воодушевился. На первый взгляд, система казалась невообразимо сложной, и при этом — очень логичной. Нутро протестовало искать помощи у "железки", но Иванэл всё же купил подписку на самую умную гондванскую нейросеть. Она не просто выдавала ответы, а приводила аргументы со ссылками на источники и рассчитывала оценку качества исследований. Не прошло и пары дней, как Иванэл поймал себя на мысли — с ней и правда интересно болтать.       Удивительно, что откатываться назад ему пришлось не по всем предметам. Алгебра с геометрией у Иванэла всегда шли легко, и девятый класс не стал исключением. Жаль только, что в старшей школе не было по-настоящему интересных заданий. Учебники по химии, написанные Хладой Мель-Тари, действительно оказались понятными. Иванэл начал с самого начала… и пока так и не понял, из-за чего страшно тупил в школе. Задачи опирались на конкретные химические законы. Они напоминали математику — только с другим синтаксисом. А ещё Хлада Мель-Тари так ярко описывала опыты, что Иванэл сразу захотел увидеть их своими глазами. Когда же она призналась, что многие опыты проводила прямо в школе, Иванэл совсем обзавидовался её ученикам.       Биологию с физикой он оставлял на конец дня, как солнцепряник на сладкое. То ли учебники из школы Хлады Мель-Тари отличались от обычных, то ли Иванэл впервые по-настоящему в них вчитался, но оказалось — там неожиданно интересно. Учебники рассказывали о вещах, которыми он пользовался каждый день: водопровод, электричество, культивируемое мясо… Не абстрактные факты вроде исторических дат, которые — только зубрить, а настоящая инструкция к окружающей реальности! Раньше Иванэл считал математику оторванным от жизни предметом, а на деле вышло, что за каждым механизмом стоят расчёты. Плита, холодильник, стиральная машина и машина легковая, корабли и самолёты — все они когда-то были математическими моделями. Это же очевидно, где были его глаза?       Помимо учёбы, ИИ ответил даже на те вопросы, которые раньше казались Иванэлу риторическими. Например: существовал ли когда-нибудь настоящий экстрасенс? Как оказалось, в Гондване того ждала солидная премия — при условии, что он всё сделает по правилам. Вот только ждала она уже больше полутора веков…       Вторым разочарованием стали инопланетяне. В детстве Иванэлу хватало размытых фотографий, эмоционального рассказчика и тревожной музыки на фоне. Теперь же он искал реальные подтверждения — но их не было. Сигналы и зонды регулярно уходили в космос, но ни один из этих мега-аппаратов так и не вышел на след. Как же так? Ведь сотни фильмов и передач уверяли Иванэла в обратном… С другой стороны, космос был слишком велик, чтобы полностью отрицать возможность такого соседства. Этот кусочек привычного мира было жаль, поэтому Иванэл решил просто подождать. Когда-нибудь они точно выйдут на связь!       Литература Иванэлу никогда не нравилась — книги были слишком объёмными, а сидеть на месте он не любил. Список за девятый класс был огромным. Иванэл решил ограничиться кратким пересказом и прохождением тестов до посинения, лишь бы запомнить правильные ответы. Увы, такой подход принёс мало пользы: результаты оставались низкими, а на эссе и вовсе нечего было надеяться. Иванэл давно заметил, что есть люди, которые умеют красиво говорить — а, значит, и писать. Сам он с трудом формулировал даже простые мысли. Стоило выяснить: можно ли этому научиться? Хлада Мель-Тари удивила его советом пока просто больше читать. Иванэл тут же приуныл, тогда она предложила не мучить себя школьной программой и подсунула кое-что получше. Это были рассказы о животных, мемуары гондванского мореплавателя и фантастика про парк развлечений с настоящими динозаврами! Иванэл не слышал об этих книгах — и, по правде говоря, подложить ему большую свинью было просто невозможно. Он с трудом отрывался от очередной главы, чтобы вернуться к пресловутой истории Секалы или гондванскому. Учебники по биологии и химии перекликались с сюжетами книг, и читать их параллельно оказалось ещё увлекательнее. Пришлось даже ставить будильник и выделять на чтение по сорок минут в день. Любопытно, что чем больше он читал, тем лучше становились результаты по секальскому языку. Хлада Мель-Тари не увидела в этом ничего особенного, лишь похвалила его зрительную память.       Таксовать "два через два" не пошло: перерывы между занятиями выходили слишком длинными. Тогда Иванэл стал выходить через день даже в праздники и выходные. Новый режим оказался идеальным, чтобы утрамбовывать новые знания и скопить как можно больше.

* * *

      Тем временем подошёл день суда. Дядя Вир с женой предлагали пойти всем вместе, но Иванэл ограничился обществом психиатра. Тот проявил чудеса взаимовыручки и практически всё сказал сам. Иванэлу даже не пришлось слушать нотации о том, какой он плохой сын, что сбагривает отца с глаз долой. Возможно, судья и не собирался говорить ничего такого — но Иванэл твердил это себе каждый день. В интернате он побывал ещё до суда — несколько раз. Ему понравился сад для прогулок и светлые просторные комнаты. Зато бабушка под капельницей напугала его до полусмерти. А вдруг отца уложат с ней на пару?! Медсестра успокоила: та женщина не понимала смысла слов с самого рождения. Чужая трагедия вызвала сочувствие — одно хорошо, что нашлись люди, готовые обеспечить ей уход. Последним аргументом в пользу этого интерната стал разговор с руководством, но сердце было не на месте. До окончания приёмных часов Иванэл вылавливал родственников больных и предлагал их подвезти. По дороге он ненавязчиво расспрашивал, как тут живётся их близким.       Годовой чек за интернат полностью устроил представителя опеки, и суд занял не больше двадцати минут. Опекун уехал сразу же, удостоверившись, что подопечного доставили на место, а не бросили плутать по тайге. Психиатр, напротив, задержался — долго беседовал с главврачом и ещё раз осмотрел отца. На прощание психиатр пожелал удачи и попросил обращаться по любым вопросам. Иванэл был так благодарен ему, что совершенно искренне извинился за хамство в начале их знакомства.       Несколько раз Иванэл приезжал, чтобы застать врасплох нерадивых медсестёр. Однажды он даже попросил отца раздеться — придумал, будто жена передала в подарок одежду, и надо проверить, подходит ли размер. К счастью, ни следов побоев, ни укусов клопов не обнаружилось. Отец выглядел так же умиротворённо, как в клинике, но не узнавал Иванэла. Каждую встречу отец повторял одно и то же — рассказывал о семье, которая вот-вот приедет на курорт. Иванэла охватывало странное чувство — словно отца уже нет, хотя тот сидел рядом и разговаривал… Это чувство напоминало боль от потери Ули, но после той истерики в раздевалке тоска по сестре немного притупилась. Иванэл снова мог вспоминать Ули без кома в горле — даже улыбаться каким-то весёлым случаям… Потерю отца он проживал непрерывно и каждый раз уезжал, будто с похорон. Они беседовали, но Иванэл не мог ни посоветоваться с отцом, ни поделиться наболевшим. А ведь Иванэл так любил его и нуждался в его поддержке! Он сто раз обещал себе отпустить, но очередная встреча физически не давала этого сделать. Отец-то — вот он, живёхонек! Пообщавшись с родственниками других больных, Иванэл понял, что не одинок в этом. Они тоже чувствовали диссонанс, когда человек вроде бы есть, но его личность безвозвратно искажена. И всё же Иванэл считал себя подонком, который пытается оплакать живого отца и думает, что смириться с его смертью было легче.

* * *

      Жизнь в новой квартире шла своим чередом. Иванэл втянулся в уборку по расписанию: мыл полы и драил ванную, повторяя при этом законы физики и даты сражений династии Солнца. Пушица до уборки не опускалась — когда приходила её очередь, просто вызывала клининг. Она продолжала подтрунивать над ним, встречая по утрам фразочками вроде: "Ну что, таксист, уже поумнел?". В ответ Иванэл яростно забрасывал её подушками. Пушица всегда уворачивалась — кроме одного раза, когда подушка случайно угодила в спину Лесе. Иванэл и представить не мог, что эта скромница умеет так орать. Он давно подозревал, что Лучика она где-то подобрала и оставила для компании. Трудно вообразить, что какой-то парень смог подобраться к ней ближе, чем на метр — не говоря о том, чтобы заделать ребетёнка. Вряд ли удар причинил ей боль, но девушка сильно испугалась. Мало того, что она продолжала шарахаться от Иванэла, так ещё и эта нелепая ситуация! Надеясь как-то наладить отношения, он постучал в её дверь, потирая шею.       — Кто? — раздался тихий настороженный голос.       — Иванэл. Леся, я пришёл извиниться.       — Всё нормально, я же сказала.       Дверь она так и не открыла.       — Можно тебя на минутку, пожалуйста? — попросил Иванэл. — Я не задержу.       Шпингалет звякнул, и Леся приоткрыла дверь, оставив щёлку между косяком и дверным полотном.       Иванэл впервые видел её лицо так близко. Черты были правильные, тонкие. Присмотревшись, он заметил на правой щеке широкую белёсую полоску. Это не портило девушку и, если бы она сменила дурацкую хламиду на что-нибудь по фигуре, Иванэл мог бы даже назвать её миленькой.       — Что? — она смотрела не в глаза, а куда-то ниже, в вырез футболки.       — Слушай… Я сам так-то понимаю, что свалился как снег на голову, и теперь мы тут все толпимся ещё больше. Зато я могу вам чем-нибудь помочь. Повесить что-нибудь там или собрать, или отвезти вас с малым куда-нибудь или…       — Мы сами, — сказала Леся, не поднимая глаз.       — Но если понадобится, ты не стесняйся, — Иванэл улыбнулся и сделал шаг назад, интуитивно чувствуя, что девушке так будет спокойнее.       — Всё? Нет? — поторопила она.       — Вообще да, но… — Иванэл задумался. Спрашивать у неё про работу — глупость полнейшая, но, с другой стороны, пошлёт, так пошлёт. С него не убудет! — Хлада Мель-Тари сказала, что ты сама выучилась на дизайнера. Я вот тоже начал учиться, пробую всё подряд. Деньги очень нужны, сама знаешь.       Поколебавшись, Леся подняла на него затравленный взгляд. С непривычки неловко стало Иванэлу.       — Может, посоветуешь, с чего ты начинала? — спросил он, борясь с желанием опустить глаза. — Я хоть попробую — моё-не моё.       Секунд десять Леся молчала, будто взвешивала, достоин ли он ответа, потом громко сглотнула и сказала:       — Определись, что ты хочешь рисовать. Поставь дизайн-редактор, посмотри к нему уроки.       — Так их там море, наверно! Можешь прислать пару толковых, по каким сама училась? А я щас тебе контакт сброшу — я везде есть.       — Меня нет в соцсетях. Подожди, — Леся захлопнула дверь и закрыла на щеколду.       Спустя минуту она вернулась и просунула в щёлку лист бумаги, на котором красивым почерком была выведена ссылка.       — Спасибо, — Иванэл удивился, что кто-то не любит соцсети, но внимание заострять не стал.       — Всё? Или ещё что-то?       — Может, немного расскажешь, как там работается дизайнерам со всеми этими нейросетками? Ну по деньгам и вообще? Что именно ты рисуешь?       — Нормально работается, — она снова смотрела в пол. — Как везде.       Тогда Иванэл поблагодарил её ещё раз, и дверь тут же захлопнулась. Ладно, теперь его совесть чиста — он сделал всё, что мог.       Первый урок был сугубо теоретический. Спустя десять минут просмотра Иванэл заметил, что смысл от него ускользает. Множество новых терминов удручало: “информационная архитектура”, “когнитивная нагрузка”, “визуальная иерархия”. Он не встречал ничего такого ни в книгах, ни в учебниках. Автор курса, похоже, считал, что зритель давно в теме, значит, придётся опять начинать с азов и потратить кучу времени… Но Иванэл сомневался, что ему это действительно пригодится. Надо было сразу пощупать редактор, тем более, что пробный период — целых две недели! Иванэл поставил задачу: "Красивый сайт для турфирмы", на что система выдала длиннющий список уточнений: "целевая аудитория", "ожидаемые эмоции", "бизнес-контекст", "целевые действия пользователя"… Он вносил случайные данные, но система всё время переспрашивала и утоняла детали. В итоге стало ясно, что "картинку" Иванэл удивит ещё не скоро. А он-то думал, что рисовать формы и кнопочки легко! Дизайн интерфейсов оказался целой наукой… которая не заинтересовала его от слова совсем. Иванэл против воли улыбнулся, вспомнив, какие шедевры рисовал Эль. У Иванэла же художественный вкус отсутствовал напрочь. Он отложил планшет и попробовал нарисовать что-нибудь на листе бумаги. Динозавр получился таким, будто его переехал автобус. Что ж, способности к рисованию с годами не обнаружились, но не больно-то и хотелось!

* * *

      Неудача с дизайном подстегнула Иванэла готовиться к экзаменам с удвоенным рвением. Теории было слишком много, и когда утверждения из учебника можно было проверить на практике, его охватывал восторг.       — Что, таксист, зажарился? — ухмыльнулась Пушица, когда Иванэл достал из холодильника бутылку с водой. Последняя осталась жидкой даже спустя несколько часов в морозильной камере.       — Смотри! — Иванэл встряхнул бутылку.       Вода начала стремительно замерзать и превращаться в лёд. Отодвинув контейнер с красной рыбой, Пушица удивлённо взглянула на бутылку:       — Ты на фокусника что ли учиться собрался?       — Это не фокус, а физика, — объяснял Иванэл с улыбкой до ушей. — Дистиллированная вода, видишь? Пошла цепная реакция, и кристаллики льда пристроились друг к дружке.       — Эх, таксист, шёл бы ты лучше работать, — рассмеялась Пушица. — Завтра выходной, наверняка под вечер тарифы — что надо, — она скользнула ладонью вниз по ноге до самой щиколотки, как будто проверяла бархатистость кожи. На самом деле просто дразнила, но Иванэла она больше злила, чем привлекала. Красотка, конечно, но стерва до мозга костей!       Когда девушка ушла, он скосил глаза на Хладу Мель-Тари. Она увлечённо пересаживала цветок в горшок побольше и не встревала в перепалку.       — Как же она бесит! — не сдержался Иванэл. — Эх, вам бы домик под это всё… — добавил он, кивнув на цветок. — Свежий воздух, все дела.       — Раньше я сажала у подъезда — чтобы для всех, но постоянно кто-то ломал. Я отчаялась.       — Вот свиньи! — у Иванэла даже кровь прилила к лицу.       — У нас совсем нет мест, где молодёжь могла бы бесплатно повышать культуру, — сказала Хлада Мель-Тари тем же спокойным тоном. — К тому же у детей ещё нужно вызвать желание это делать.       Иванэл закатил глаза. Кто о чём! Свиньи есть свиньи, что тут разводить? Но тема разговора напомнила про Пушицу, от чего Иванэл расстроился ещё больше.       — Неужели всем нормальным девчонкам так важно это образование? — спросил он. — Культура?       — Мне всегда было важнее, какой человек, — Хлада Мель-Тари пожала плечами, не отрываясь от работы. — С Виром я испытала такое счастье, какого никогда не знала с бывшим мужем, а у Ти́шина — то есть у моего первого мужа — целых два высших образования. Так что вряд ли это залог семейного счастья.       — А ваш бывший тоже из наших, в смысле, местный?       — Нет, Тишин приезжал на закрытие олимпиады. Раньше так выбирали претендентов на стипендию, а сейчас отборочные туры проходят в университетах, — она прижала руку к разрумянившейся щеке и улыбнулась. — А в Керну мы уехали уже вместе. Точнее, как только мои дети выпустились, я просто с ним сбежала.       — Сбежали? Вы? Никогда бы не подумал!       Хлада Мель-Тари с удовлетворением оглядела цветок в ярко-красном горшке и начала убирать инвентарь.       — Мой папа нас прикрыл, если можно так выразиться, иначе мама, — её тон стал прохладнее, — заставила бы Тишина ещё год за мной ухаживать.       — Вы из аристократов что ли каких-то? — Иванэл давно хотел спросить, но после того как он докопался до неё в первый день знакомства, ему было совестно лезть расспросами.       — Да, но дедушка… Он был игрок. И проиграл даже мою маму — ей пришлось выйти замуж фактически в счёт уплаты долга. В те времена это было в порядке вещей.       — Вот где жуть-то была!       — Мой отец очень любил её, — Хлада Мель-Тари слабо улыбнулась. — И во мне души не чаял, но этого не всегда бывает достаточно…       — Ну ясно, продали, как собаку! Да. А потом-то она свыклась с вашим побегом?       — Для мамы главным было то, что мы в итоге прошли "умножение". А в остальном Тишин полностью отвечал её требованиям, — Хлада Мель-Тари стала смотреть в окно. — Полагаю, она переживала из-за нашего развода больше, чем я.       — А чего вы расстались, если он был такой весь из себя?       — Наш поспешный брак оказался всё-таки слишком поспешным, — она продолжала смотреть в окно. — Я постоянно чувствовала, будто Тишин ждёт от меня какой-то исключительной благодарности за то, что он привёз меня в Керну. Словно он сделал мне подарок, за который никогда не расплатиться. Отчасти это правда, и мужское тщеславие я смогла бы ему простить, а вот нелюбовь к путешествиям серьёзно оттолкнула нас друг от друга.       Иванэл вытаращился на неё. Ну что за детский сад?       — Да-да! — Хлада Мель-Тари спрятала лицо в ладонях с наигранной стыдливостью. — В молодости я была одержимой коллекционеркой новых мест.       — Он был преподом, так? А вы учительствовали. Когда же вам было все эти путешествия?       — При желании всегда можно выкроить выходной или даже вечер, чтобы увидеть что-то новое. Мне до сих пор кажется, что если педагог закопается в отчётность, деградирует как специалист. Поэтому я не брала две ставки, даже, когда было очень непросто. А Тишин всё свободное время занимался карьерными перспективами…       — Ну так и правильно! Так и надо. Мужик должен работать, тем более, раз жену завёл. Плохо, что он вас никуда не пускал. Ревновал что ли очень?       — Он был не против, чтобы я ездила одна, но… — Хлада Мель-Тари чуть повела головой. — Скажем так, молчаливое неодобрение он выказывал подчёркнуто громко.       — Ревновал, значит, — Иванэл кивнул, в который раз представляя её молодой.       Она пожала плечами.       — В молодости абсолютное единодушие было для меня очень важным, и я никак не могла принять такое положение вещей. Сейчас я понимаю, что сама по себе это была такая мелочь! И мне стоило больше стараться, чтобы сберечь этот брак… Ну, а когда Тишин начал торопить меня с детьми, стало очевидным, что мы поторопились в главном. Тогда в Керне только-только открылась первая "К-стратегия". Помню, он даже водил меня на экскурсию!       — Ну ясно, что вы так не захотели. Я смотрел видяхи, как там эти дети выращиваются в мешках с трубками. Жесть какая!       — А я не вижу в искусственной матке ничего ужасного — одни плюсы. Просто я не хотела на тот момент заводить ребёнка, вот и всё.       Иванэл опустил глаза и сказал чуть тише:       — Моя… ну одна моя знакомая была на них повёрнута. Я всегда думал, что так-то это от лени, или ещё какие-то женские заморочки. Выходит, я и тут был не прав?       — Иванэл, мне нечего рассказать вам о беременности из первых уст, но любая мать скажет, что это огромный труд. И всё, что при этом происходит с женщиной, сказывается на ребёнке, не говоря о генетических рисках. Я бы предпочла, чтобы у человека, который по моей инициативе придёт в этот мир, было хорошее здоровье. Ну и я слукавлю, если не скажу, что мне самой было бы так удобнее, — она скосила глаза на цветок, гордо сидящий в горшке. — Тишин нарочно бравировал тем, что без него я никогда не смогу себе позволить…       — А вы не пытались тоже пробиться в школу покруче? У нас тут вообще с местами туго, но муж-то мог пристроить вас куда-нибудь в Керне? Уверен, вы бы и универским преподам дали фору!       Она помотала головой:       — В этом вопросе мы с ним тоже не сходились. Я всегда хотела работать в экономе, город не имеет значения. Платные уроки я стала давать только, когда зашёл разговор об операции.       — Уже слышу, что сказала бы на это Пушица, — Иванэл скривил губу, но смотрел с восхищением. Вот бы Хлада Мель-Тари была его учительницей! Хотя… Не факт, что даже она заставила бы его взяться за голову.       — Поэтому я очень надеюсь, что вы сохраните мою тайну, — она улыбнулась с доброй хитринкой.       — Так насчёт этих маток. Это ведь как-то… ну ненормально, разве нет? — беспомощно спросил Иванэл. — Неестественно?       Мысль о том, что умной девушке будет нужно от него не только образование, но и "К-стратегия", удручала. Он не хотел всю жизнь прожить один, а жить с дурой не хотел тем более. Хлада Мель-Тари точно не была дурой, поэтому её мнение по данному вопросу стоило выслушать.       — Я думаю, что такие интимные вещи каждый должен решить для себя, — сказала она. — Возможно, к некоторым вещам я отношусь даже слишком практично. Например, мы с Виром мечтаем: когда у нас появится робот-помощник, можно будет вовсе не тратить время на быт. А многие женщины считают, будто в еде, приготовленной машиной, нет души. И это прекрасно — каждому своё! Но, когда речь идёт о новом человеке, думаю, можно пожертвовать субъективными ощущениями ради его благополучия. Естественность, в принципе, очень тонкое понятие. Когда-то естественным было умирать от родильной горячки без антибиотиков.       — Да не, я сам за то, чтобы всё удобно, просто не смотрел на это вот так… А вы когда-нибудь видели таких детей? В смысле не в этих матках, а потом. Они сильно отличаются от нас?       Хлада Мель-Тари расхохоталась, но по-доброму, поэтому он не обиделся.       — Иванэл, они уже давно ходят по улицам. В крупных городах их больше, но в Формике они тоже есть. Дочка моей коллеги дважды обращалась в "К-стратегию". У них с мужем чудесные дети, абсолютно такие же, как мы с вами.       — Ну, я-то этих ГМО-шников ни разу не видел, — Иванэл передёрнул плечами. — Поэтому как-то стрёмно немного.       — А вы всегда начинаете знакомство с этого вопроса?       — Нет, конечно, — теперь рассмеялся Иванэл. — Только это ведь было бы заметно, правда?       — А как именно должно быть заметно?       — Ну не знаю… А что, прям не заметно, да?       Хлада Мель-Тари помотала головой.       — Ну дела! — Иванэл шумно выдохнул. Его поразила мысль, что кто-то из знакомых мог быть ГМО-шником! Вот ведь какие, он бы сразу о таком рассказал! — Нет, ну всё равно гадство, что бывший так на вас наседал! Я бы тоже не стал чего-то из себя пыжить только потому, что кого-то не устраиваю, — он не стал даже ради Лиззи. Хотя она сразу задрала такую планку, до которой ему было как до Луны.       — Нет, что вы, Тишин очень достойный человек и великолепный педагог, — Хлада Мель-Тари виновато покачала головой. — Мне жаль, что я выставила его перед вами каким-то тираном… Просто с Виром всё сразу было по-другому.       — А чего вы в Керне не остались, когда разошлись? Вам, наверное, там было бы прикольнее, чем тут. Там прям настолько дорого жить?       — Да, но — не поэтому… — она закусила губу, уставившись в пол. — Папа много курил, пристрастился ещё с юности. И врачей не переносил… Когда стало ясно, что всё плохо, я перевелась обратно в Формику. Мне хотелось побыть с ним столько, сколько возможно.       — Ну а мама-то, ясно, обрадовалась, что вы вернулись помогать с батей?       Хлада Мель-Тари неопределённо качнула головой.       — К тому времени, как мы оформили развод, посещение Малого Дома стало необязательным, но наши с Тишином Карты к ВиВо всё равно были опорочены. В большинстве сфер это давно уже было просто формальностью, но для некоторых значило даже слишком много… Повезло, что Тишин работал в прогрессивном университете, и это никак не повлияло на него карьеру, зато моя мама считала позором иметь мертворождённую дочь. Когда нужно найти компромисс, Иванэл, очень трудно искать его в одиночестве. Но… — вздохнув, она слабо улыбнулась. — Отец всю жизнь ждал от неё взаимности. Радует, что хотя бы его последний год был счастливым.       — Сочувствую вам насчёт бати, — сказал Иванэл и тут же осознал, что завидует.       Судя по всему, её отец тоже умер от рака. Иванэл помнил, как умирали бабушка с дедом — корчась от боли и задыхаясь в позывах рвоты. Зато они до последнего оставались собой — и, когда после очередной капельницы боль отступала, искренне радовались Иванэлу. Он видел: последний год с отцом принёс Хладе Мель-Тари не только боль и усталость — она ценила каждую минуту, проведённую с ним.       А Иванэл?       Он снова почувствовал себя худшим сыном на свете — и поспешил сменить тему.       — Где вы познакомились с дядей Виром? — Иванэл искренне хотел послушать эту историю. Хозяева часто смеялись, много разговаривали и, похоже, абсолютно друг другу не надоели. Полезно было бы разузнать, в чём секрет.       — Вообразите — встретились в турфирме! — Хлада Мель-Тари снова заулыбалась, но тон оставался грустным. — Надо было учиться жить без папы, и тогда казалось, что только путешествие сможет мне в этом помочь.       — Ну вы даёте — в турфирме! Прям как по заказу!       — Да, я пришла за круизом по Мраморному озеру, а Вир сидел у другого менеджера — только выбирал, куда бы поехать. Я даже не обратила на него внимания, а он, оказывается, подслушал меня и взял круиз на те же даты! Как сейчас помню, это было в первый вечер — я отправилась смотреть концерт. Вир нашёл меня там, сказал, что я приглянулась ему с офиса, и он уже обошёл теплоход по несколько раз. Мы беседовали, танцевали, а потом на каждой остановке вместе гуляли, — она даже раскраснелась от воспоминаний. — Самое лучшее путешествие в моей жизни! Я наконец-то смогла разделить восторг от увиденного с другим человеком!       — Вот уж не думал, что дядя Вир такое любит, — Иванэл всегда считал его домоседом и молчуном. Так странно было представлять этих людей молодыми и отрывающимися на дискаче.       — Он больше любит ездить, чем об этом рассказывать.       — Дорого, наверное, это всё, — вздохнул Иванэл. Он ни разу не уезжал из Формики, но идея проверить, насколько мир большой, была заманчивой. Хорошо, что он никогда не мечтал о путешествиях — теперь такой возможности уже никогда не будет.       — Если тратить деньги только на путешествия, вполне терпимо, — рассмеялась Хлада Мель-Тари. — И, повторюсь, что маленькие вылазки можно позволить себе, даже если бюджет и время ограничены.       — Ну, ясно, когда вам детей-то было.       Она помотала головой.       — Для людей, которые глубоко желают ребёнка, ничто из этого не будет препятствием. Знаете, Иванэл, моя одноклассница вышла замуж за человека, который постоянно был в кругосветке, а работал удалённо, прямо в море. У них есть ребёнок, которого она родила в одном из портов, а когда её выписали, они отправились дальше.       — Фига себе люди живут!       — Если хотите, покажу вам их фотографии. Признаюсь, в молодости я бессовестно ей завидовала, — Хлада Мель-Тари смущённо улыбнулась и надолго умолкла. — Не знаю, почему я так и не захотела… А Вир никогда не давил на меня, не пытался убеждать, что я ненормальная. Он сразу сказал — как ты захочешь. И тогда я разрешила себе просто не хотеть. Моя мама так и не простила его за это; считала, что это он сбил меня с толку. Тишин навсегда остался для неё идеальным зятем и моим мужем, даже несмотря на то, как Вир помогал мне ухаживать за ней. Многие не ходят так за собственными матерями, как он ходил за моей.       — Да, он у вас очень хороший. А вам никогда не хотелось… Ну, оставить что-нибудь после себя? Я бы хотел.       — Мне бы хотелось оставить себя, — улыбнулась Хлада Мель-Тари. — И я бы не стала навязывать ребёнку идею, что он обязан быть моим продолжением или совершать за меня что-то великое. Дети могут быть не созвучны нам как личности, а могут и вовсе погибнуть… Если бы я рассуждала в таком ключе, то писала бы книги или картины, которые гораздо больше отражали бы меня в глазах будущих поколений. Только я совсем не тщеславна. Мне достаточно быть полезной моим ученикам. А единственное, чего мне хочется для себя — любимый мужчина рядом и новые впечатления.       Иванэл чувствовал, что они говорят о разном, но не смог подобрать слова. Даже сестру он никогда не лепил под себя — просто любил её. Ему не хотелось вешать на ребёнка свои мечты или амбиции, просто хотелось, чтобы он был. Возможно, Хлада Мель-Тари вовсе такого не ощущала? Ведь если бы можно было объяснить это чувство, Иванэл нашёл бы слова. Поэтому он спросил о другом:       — А вы и щас ездите, да? Или тяжеловато уже?       — Сейчас дорого, — она вздохнула. — В последние годы мы выбирались только за ягодами. У нас все деньги — на робота, вот только они дорожают каждый год. Зато как только приобретём его, обязательно куда-нибудь отправимся!       — А чего вы кредит не возьмёте? Ну в смысле нормальный. За учителей-то Секала должна ручаться — вон даже пенсию вам платит.       — Банки считают меня слишком старой для кредитов.       — Да уж. То есть вы полюбили дядю Вира за то, что он любит то же, что и вы?       — Когда совпадают интересы, проще планировать досуг, но вряд ли можно полюбить только за это. Мне с ним сразу было так легко, как никогда — с Тишином… Вир заботится, не ожидая благодарности. И с ним очень тепло…       Иванэл закивал. Если бы не дядя Вир, в тот злополучный день Иванэл бы снова напился, и кто знает, чем бы это закончилось.       — Как бы попонятнее объяснить… — раздумывая, Хлада Мель-Тари обняла себя. — Я почувствовала, что важна для него сама по себе. Казалось, что после смерти папы я уже никогда этого не испытаю… А потом даже не заметила, как начала восхищаться Виром больше и больше… и полюбила. С Тишином я всё время испытывала вину, что горжусь им недостаточно сильно. Не знаю, насколько вам сейчас интересны такие подробности, Иванэл, но, я уверена, что каждая любовь уникальна. И уж точно она не зависит от того, есть у вас высшее образование или нет.       — Выходит, есть она… эта любовь, — протянул Иванэл, вспоминая Лиззи.       Девчонка оказалась редкой сукой, но в чувствах к ней было что-то новое, вывернувшее душу до боли в зубах. Может, поэтому Иванэла и добило её предательство. Разочароваться в ней стало просто, но то, что он чувствовал к Лиззи, вряд ли скоро забудется.

* * *

      Иванэл не обращал внимания на подколы Пушицы и продолжал опыты из учебников. Хлада Мель-Тари помогала ему с поиском ингредиентов и охотно ассистировала. В душе теплилась надежда, что его "неуды" объяснялись не только ограниченностью мозгов, но и скудным школьным финансированием. Хотя Иванэл сам не пошёл на факультатив по биологии, куда студенты из Меда приносили микроскоп. Тогда выбор между лишним уроком и свиданием даже не стоял. Сколько потом их было, этих девчонок, — и что толку? А теперь просто так заглянуть в микроскоп никто не даст. Радовало одно — Иванэл хотя бы не продал телескоп. Возможность уезжать с ним за город и смотреть звёзды стала последним подарком от Ули. Однажды он позвал с собой соседей, но Пушица лишь усмехнулась, назвав Иванэла "юным астро́номом", а Леся отказалась, не выходя из комнаты. Зато дядя Вир с женой обрадовались поездке и даже украдкой поцеловались, пока Иванэл устанавливал фильтр.       На девятнадцатилетие хозяева подарили Иванэлу билет в музей занимательной науки. Ему было неловко, но отказаться он не смог — слишком хотелось пойти. В день рождения можно было позволить себе полдня отдыха. Иванэл удивился: в детском, казалось бы, музее обнаружилось так много посетителей без детей. Все с интересом крутили ручки и заглядывали в окуляры. Понаблюдав за ними, Иванэл понял: люди пришли ради собственного удовольствия, а для парочек это было частью свидания. Ещё недавно он бы расхохотался, услышав, что кто-то ведёт подружку в детский музей. Теперь Иванэл был бы рад компании девушки, с которой можно "разделить восторг от увиденного", как сказала Хлада Мель-Тари. Но девушки не было, зато научных гаджетов — хоть отбавляй! Он никогда не видел ничего подобного, даже не представлял, что в Формике могут быть такие вещи.       Иванэл заворожённо рассматривал макет мозга. Тысячи светящихся нитей соединяли крошечные точки — нейроны. Стоило вспыхнуть одной — волна света бежала к соседним, показывая, как идёт сигнал по синапсам. На пульте были кнопки-стимулы: "звук", "изображение", "страх", "вкус". Иванэл нажал на первую: в глубине макета вспыхнула височная кора, и по сети побежали голубые огни; нажал "изображение" — зажглась затылочная доля. "Cтрах" подсветил десятки узлов по всей модели, особенно ярко сияло миндалевидное тело. Иванэл раскрыл рот: перед ним была ожившая карта того, что творится у него в голове. Мысли и чувства впервые перестали быть чем-то туманным. Они оказались системой сигналов, которую можно проследить, измерить — а значит, когда-нибудь понять.       Иванэл думал, что круче уже не будет, но прогулка в очках виртуальной реальности среди динозавров привела его в щенячий восторг. Большинство ископаемых видов погибли вместе с трианскими музеями, но автор фильма дал волю фантазии.       В конце располагалась временная выставка на тему вирусологии. Сначала Иванэл не хотел идти — боялся растревожить воспоминания об Ули, но практичность взяла верх. Дядя Вир с женой потратили на билет кучу денег, и было бы свинством не использовать его полностью. Иванэл уже пересмотрел все выпуски "Прививки от глупости", но непосредственно про создание вакцин там было немного.       В первом зале царил полумрак: над стендами парили объёмные модели клеток и вирусов. Они напоминали инопланетные корабли, подобные тем, что любил рисовать Эль. Прикоснувшись к модели, Иванэл обнаружил, что интерактив позволял разложить её на слои. Потом он наконец заглянул в микроскоп. В окуляре шла зацикленная запись: лейкоцит так ловко гонял бактерию, будто обладал сознанием! Иванэл снова поразился: когда он болел, эта невидимая война шла внутри него?       Следующий аттракцион оказался "конструктором" вирусов — и сразу вакцин от них. Чтобы увидеть результат, нужно было задать параметры эпидемии: скорость передачи, плотность населения и эффективность вакцины. Иванэл увлёкся так, будто всё было по-настоящему: читал описание каждого ингредиента и тщательно выверял дозировку. Закончив, он долго смотрел, как маленькие точки — заражённые города — медленно гаснут после введения вакцины. Когда погасла последняя точка, Земля погрузилась в мягкий звёздный полумрак, а на Иванэла хлынуло умиротворение. Оно напоминало чувство, когда Лиззи гладила его по щеке пока не уснула… Дышать стало легче. Раньше Иванэл думал: где уравнения, а где неумолимые вирусы и пугающие вакцины? Несмотря на слова терапевта, вакцины пугали его не меньше малсанеки. "Конструктор" — пусть и на детском уровне — показал, как создаётся вакцина. Иванэл не просто увидел математические закономерности — он сам их рассчитал! Ясно, что в реальности всё это работало в сто раз сложнее, и впервые ему захотелось узнать — как именно? Не ради пари с дядей Виром. Не ради отца или новой работы.       Когда у Иванэла появится время на себя, он обязательно узнает об этом всё!       Он пришёл к открытию музея и был уверен, что провёл тут не больше пары часов, но вдруг по громкоговорителю объявили: "Через десять минут музей закрывается!"

* * *

      Удачно, что возле дома дяди Вира был турник — Иванэл мог тренироваться, сколько влезет. Ученики Хлады Мель-Тари либо поступили, либо разъехались на каникулы, и она вернулась к другому заработку. Теперь в большой корзине под швейной машинкой сидела целая компания игрушек — мишки, зайцы, лисы, коты и собаки. Игрушки были сшиты из разноцветного хлопка, и каждую украшала искусная вышивка.       — Я начала их, когда узнала, что нужна операция, — объяснила Хлада Мель-Тари, когда Иванэл впервые застал её за шитьём. — Воображала, что получится накопить, — она грустно рассмеялась. — Вир не давал мне даже касаться переезда — оставалось шить этих малышей, чтобы не думать о плохом. Бизнесвумен из меня не вышло, но к праздникам их иногда берут.       — Красивые, — Иванэл заметил, что ручки и ножки игрушек были подвижные.       — Пора готовиться к Празднику Солнца! — Хлада Мель-Тари уселась на диван с синим зайцем.       "Болванки" она шила быстро, но вышивка отнимала много времени. Увидев, сколько это труда, Иванэл предложил поднять цену, но Хлада Мель-Тари сказала, что тогда их никто не купит. Возможно, она знала рынок, но Иванэлу было жаль её стараний. Когда она не видела, он сфотографировал три самые красивые игрушки и загрузил снимки в дизайн-редактор. Система предложила несколько шаблонов визиток. Иванэл раздавал их пассажирам, надеясь, что хоть кто-то заинтересуется.       Сделанную им ширму Хлада Мель-Тари тоже расшила космическими кораблями и динозаврами. В светлые летние ночи Иванэл смотрел на них и, перебирая в голове пройденное, засыпал довольный собой.       А потом пришёл август.       И этот день.