II. Глава 10

      Было десять часов утра. Иванэл резал лук для супа, слушая аудиокнигу. Вдруг кто-то постучал пальцем между лопаток. Остановив книгу, он обернулся к Пушице с хмурым видом:       — А если бы я себе палец отрезал? Обратно ты будешь пришивать?       — Ой, какой! — она расхохоталась, увидев на нём очки для плавания.       — Ну что? — Иванэл сполоснул руки и снял очки. — Если знаешь другой способ, чтобы глаза не щипало, скажу спасибо.       — Ммм… Начать нормально зарабатывать и перестать готовить?       Он закатил глаза и собрался опять натянуть очки, когда Пушица спросила:       — Ладно тебе, таксист, оторвись на минутку. Смотри, — она достала смартфон, на котором шёл какой-то фильм. — Нравится?       Иванэл присмотрелся: никаких спецэффектов — одна болтовня.       — Я даже не знаю, про что это. Ну обсуждают какие-то свои проблемы и всё.       — Вот на эту актрису обрати внимание, — Пушица ткнула в экран длинным малиновым ногтем.       Иванэл попытался угадать размер груди, но из-за толстовки было не разобрать.       — Такая себе. Не в моём вкусе.       — Да я не об этом! Вот сейчас послушай. Ты веришь ей как зритель? О чём её героиня сейчас думает?       — Мне-то откуда знать, о чём она думает? Раз просит ехать с ней в Гондвану, наверно, об этом и думает.       Иванэл уже жалел, что позволил втянуть себя в разговор — мог бы кучу всего переделать!       — А если вот так? — Пушица выключила звук и промотала сцену ещё раз. — Чувствуешь, что ей больно?       Иванэл вгляделся в девушку, беззвучно шевелящую губами.       — Нет. А разве можно понять что-то без звука? Это ж не живой человек, чтобы у меня к нему включилась эмпатия.       — Вот именно, а ты должен верить, что она живая. По мимике. По глазам, — Пушица отложила смартфон и страдальчески вздохнула. — Этот фильм отправили в Гондвану на фестиваль. Мне просто хочется понять, я одна вижу, что это халтура, или среднестатистическому зрителю и так сойдёт?       — Я же сказал, что не видел этот фильм. Что я тебе по одной сценке скажу? Может, и правда, фигня.       — Да не важно, что не видел. Даже по одной сцене можно понять, что всё это неправда. Вот опять! — Пушица сунула ему под нос стоп-кадр. — Ей же всё равно! Она говорит какие-то слова, а в глазах — пусто. Может, она думает, когда домой? Или когда обед? А, может, просто не выспалась, но говорит при этом, что её разрывает между любовью и карьерой. Гондвану им подавай! Актрисе даже внутренний текст не выдали.       — Это ещё что такое?       — А как, ты думаешь, идут съёмки? Артист говорит заученные слова, его снимают и всё — домой? Так бы и ты смог.       — А, по-твоему, как надо? — Иванэл присел напротив.       — Артисты готовятся к роли, даже больше — к каждой сцене. Это основная часть работы, — Пушица говорила быстро, с придыханием, будто от этого зависела её жизнь. — Своего героя нужно знать досконально: откуда он пришёл в каждую сцену, в каком настроении, болит ли у него голова, что у него дома, что с работой. А внутренний текст — это мысли, которые крутятся в голове у героя. Зритель считывает их по невербалке и сразу понимает — "картонка" перед ним или живой человек.       — Круто как! Никогда о таком не слышал.       — Ну я всё-таки кое-что заканчивала, — Пушица вскочила с дивана и взглянула на него свысока. — Можешь, кстати, использовать как лайфхак. Дарю!       — То есть?       — Когда будет нужно произвести впечатление, что ты новый Этеру, а не таксист с периферии, — подмигнула она.       — А если серьёзно?       — А я серьёзно. Заранее продумай, кем ты хочешь быть сегодня, представь, как он мыслит и действует. Можешь даже записать, чтобы не забыть. А потом, когда приедешь на место, перечитай и… ну как бы прочувствуй всё это. Проживи. И держи в голове до самого конца. Результат тебя удивит, сама сто раз так делала.       Иванэл ухмыльнулся.       — У тебя каждый день один и тот же внутренний текст: "Я самая охрененная на свете!".       — Сказала же, что всё просто. Но моё амплуа гораздо шире, — Пушица опустила взгляд. — Когда я ещё с жила с матерью, постоянно держала в голове какую-нибудь томную девицу из классических талмудов. Мама до последнего надеялась, что я чудесным образом превращусь в одну из них. Вот и упражнялась в плохой игре. К счастью, мама верила до поры до времени, пока меня не прорвало после той истории с универом.       — Нет, ну правда интересно! Хотя интереснее, как это работает. Читала про зеркальные нейроны? Оказывается, за счёт них работает эмпатия. Правда, там ничего не было про то, что можно этим управлять. Получается, твоё актёрство — тоже своего рода наука?       — Слушай, таксист, подвези меня сегодня? — Пушица зевнула. — Всё равно ничего не делаешь.       — Разбежалась — не делаю! Сейчас дорежу, потом буду историю зубрить сидеть. Эти даты вообще не хотят запоминаться.       — Я и говорю — ничего не делаешь.       Иванэл перегнулся к ней через стол и упёрся ладонями в столешницу так, что побелели ногтевые пластинки.       — Почему ты никогда не хочешь обсуждать со мной учёбу? Я же не прошу мне помогать! Но ты ведь не дура — могла бы и снизойти до разговора. Или обсуждать с тобой умные темы достойны только избранные?       — Я уже сказала, что не буду растравлять в тебе эту затею, — Пушица скучающе барабанила пальцами по бедру, обтянутому красным шёлком. — Всё равно ничего не получится.       Каждый раз, когда она это говорила, внутри поднимался страх, что Иванэл впустую растрачивает драгоценное время.       — Почему не получится? Ты же видишь, сколько я для этого вкалываю! Честно, я ведь тоже сначала думал… А потом взялся по-нормальному, и дело сдвинулось.       — Ой, считаешь, раз нахватался умных слов, что-то кардинально изменилось? Лучше оставь их для девушек из твоего "Ростка". Ты, похоже, прописался тут надолго, а я не хочу, чтобы потом, когда до тебя, наконец, дойдёт, ты срывал на мне зло.       — Смеёшься? На ком срывать-то? На стариках, которые меня приютили? На Лесе с малым? Она и так вся зашуганная. На ком?       — Вот именно, остаюсь одна я, поэтому о своём комфорте лучше позаботиться заранее.       — Да я вообще никогда так не делаю! Когда сам лажаю, сам и отвечаю потом. Ты ведь меня совсем не знаешь. Может, завяжем собачиться и начнём уже нормально общаться?       — В том-то и дело, что знаю — сколько раз видела! Приходят к нам такие, как на праздник. Видно, что год откладывал, тайком от жены. Милые простые парни, но сразу видно, что восемь классов — их потолок.       — Фига ты ярлыки на людей навешиваешь! — Иванэл рассмеялся и обвёл кухню взглядом, пытаясь унять злость.       — Это не ярлык, это правда, — Пушица пожала плечами.       — Одна ты у нас, значит, без потолка?       — Да нет же, у всех он есть. И чем раньше мы поймём, какой он высоты, тем лучше.       Иванэл смерил её взглядом с лёгкой улыбкой.       — Думаешь, я не видел таких, как ты? Упакованных на всю жизнь. Только я не хочу судить о тебе по ним, потому что ты другой человек, пусть и не слишком хороший.       — Я же о тебе забочусь, дурная твоя голова! — в её голосе зазвучала обида, но Иванэл даже не подумал извиниться. Он и так выбирал выражения!       — Говори себе это дальше, — сказал он, — может, правда, подобреешь хоть немного. Думаешь, у меня ничего в этой жизни не выйдет только потому что у тебя не вышло с твоим актёрством?       — Ладно, достал уже спорить, сто раз одно и то же! — Пушица скорчила рожу. — Просто не лезь ко мне со своей учёбой, и всё. У тебя есть целая Хлада Мель-Тари. Захочешь помечтать — она примет тебя с распростёртыми объятиями. Лучше отвези меня, а?       — Для тебя — двойной тариф, — бросил Иванэл через плечо. Он пересыпал лук в контейнер и убрал в морозилку.       — Это за что же так дорого? — Пушица, подбоченившись, встала посреди кухни.       — За наглость. И деньги вперёд.       — Джентльмен из тебя ещё хуже. Ну, ладно-ладно! — простонала девушка, когда Иванэл картинно обошёл её и направился к выходу. — Согласна! Только я очень тороплюсь.       Вскоре она вернулась со спортивной сумкой через плечо.       — А у тебя нет чего-нибудь поприличнее? — Пушица презрительно оглядела футболку с шортами.       — Издеваешься? — раздражённо хохотнул Иванэл. — Тебе ехать или шашечки?       — Ну, пожалуйста, Нэл? С тебя что, убудет? Переоденься, пожалуйста, и поедем. Я ведь уже заплатила, всё по-честному.       Ради двойного тарифа можно было и уступить. Иванэл надел ту же единственную рубашку и лёгкие светлые брюки. Увидев его, Пушица одобрительно кивнула.       — Куда тебя везти? — он звякнул ключами.       — В спортзал. Сейчас скажу адрес.       Когда они проезжали мимо "Ростка", Иванэл заметил, что у проходной мигает скорая. Наверняка кому-то из ребят опять стало плохо от духоты. Прошлым летом на складе было невыносимое пекло, но кондеи, по словам дяди Вира, так и не закупили. Этот август был ещё жарче. Даже попугай почти не вылезал из купалки, а потом долго сидел с растопыренными крыльями.       — На машину тут заработал? — спросила Пушица. — Вообще ничего такая, хоть и старая.       — Нет, это ещё отец покупал, давно.       — Оно и видно, как ты всё сам. Но "упакованная", конечно, я.       — Не капай на мозги, пока веду.       — Слушай, совсем забыла! Дружеская просьба. Маленькая, — она развернулась к нему, но Иванэл продолжал смотреть на дорогу. — Можешь встать не у входа, а сбоку? Там, где за стеклом идут занятия.       — Где скажешь, там и встану.       — И ещё… — она нервно пропускала кончик косы между средним и указательным пальцами. — Ты не мог бы тоже выйти… и быстренько чмокнуть меня перед тем, как уедешь?       — А, может, я не хочу тебя целовать? — ухмыльнулся Иванэл, ничем не выдав удивление.       — Ты думаешь, я хочу? — на её лице застыла оскорблённая гордость.       — Тогда зачем тебе?..       — Затем, что я плачу двойной тариф за ненастоящий поцелуй!       — Я притворяться не умею — всё-таки ни разу не артист, как ты, — Иванэл обрадовался, что она так удачно подставилась, и шпилька получилась обидной.       — Ну, пожалуйста, Нэл? Я же прошу тебя как друга, — её тон стал мягким и зовущим.       — Сдалось мне такое счастье! Ты дружить не умеешь.       — Ага, лучше скажи честно, что со своей учёбой просто забыл, как это делается, — Пушица показала ему язык с жемчужинкой. Иванэлу стало интересно, каково целоваться вместе с этой штукой?       — Объясни, зачем, тогда, может, и вспомню, — сказал он.       — Не твоё дело, — Пушица отвернулась, но Иванэл заметил её отчаяние.       — Ладно уж, так и быть, перетерплю, — он поморщился.       — Это кому ещё придётся терпеть!       Когда они приехали, Иванэл продемонстрировал все правила этикета, какие знал: первым вышел из машины, открыл перед Пушицей дверь и подал руку.       — Ну давай уже быстрее и всё! — сквозь зубы поторопила она и улыбнулась самым нежнейшим образом. Иванэл не подозревал, что она способна на такие взгляды, адресованные кому-то, кроме неё самой в зеркале.       Он по-хозяйски обнял девушку, прижал к себе и поцеловал, само собой, по-настоящему. Лишь бы Пушица не врезала ему и не испортила собственный спектакль. Когда Иванэл решил, что хоро́ш, девушка наоборот вошла во вкус. Пока она целовала его, он охотно отвечал ей, играя с пирсингом. Ощущения на нёбе оказались не просто приятными, а бомбическими! Наконец Иванэл прошептал ей в губы:       — Побьёшь меня дома, иначе он поймёт, что это всё спектакль, — Иванэл отступил на шаг и медленно провёл по её щеке, чтобы выглядело, будто ему никак не оторваться. Потом он встал у машины, сложив руки на груди: ждал, пока она зайдёт. Удивительно, что глаза Пушицы не плевались огнём. Прежде, чем она развернулась, Иванэл заметил в её взгляде беспомощность, словно она не могла поверить, что не бьёт его.       Он сразу догадался — к ней начал подкатывал какой-нибудь "нищеброд" или "альфонс". Смешно, что сыграть роль её парня Пушица попросила именно его, а не богатого ухажёра с тремя высшими образованиями. Как бы она ни нахваливала свою работу, Иванэл не мог представить, чтобы кто-то из адекватных парней с ней смирился. Оставались неадекватные или в самом деле товарищи с корыстным интересом, которые за подобную услугу попросили куда больше. На самом деле, если бы Пушица попросила по-человечески, Иванэл помог бы просто так, но заход был настолько сложный и хамский, что он никогда бы не догадался.

* * *

      Иванэл возвращался домой в отличном настроении: заработал кучу денег за полчаса, поцеловался в своё удовольствие и уел наконец эту выскочку. Вдвойне приятно, что Пушица сразу перевела деньги на карту. Агрегатор отжимал от тридцати до сорока процентов, задерживал выплаты и ничего не подкидывал на техобслуживание. Иванэл несколько раз пробовал без него, но так же быстро искать заказы не получалось.       У входа в квартиру он столкнулся с Хладой Мель-Тари.       И сразу всё понял.       Возможно, из-за того, что на ней впервые были джинсы? Её лицо выглядело спокойным, но по нему ясно читался внутренний текст: дяди Вира больше нет.       Иванэл был рядом с ней весь день: возил в "Росток", морг и похоронное бюро. Хлада Мель-Тари выбрала обычные похороны, несмотря на дороговизну — хотела посадить на могиле цветы. Иванэл делал всё, как она скажет. Хлада Мель-Тари была спокойна, а у него ком стоял в горле и жгло внутри. Иванэл пересиливал себя, чтобы не расплакаться, и ей же не пришлось его утешать.       Ни врача, ни аптечки в "Ростке" не оказалось. Коллеги вызвали скорую, но было уже поздно. Врачи диагностировали инфаркт и сказали, что дядя Вир хотя бы недолго мучился.       Когда Хлада Мель-Тари вышла от Лика, по-прежнему держалась безупречно. Иванэл краем глаза видел Лиззи, и сердце сделало сальто. Выразить соболезнования она не подошла, хотя остальные тоже сторонились Иванэла, наверное, боялись, что он сойдёт с ума прямо тут и кого-нибудь покусает.       — Что вам сказал Лик? — спросил Иванэл по пути домой.       — Что соболезнует, — Хлада Мель-Тари смотрела на свои руки и покручивала обручальное кольцо.       — Это всё из-за перегруза! — он хотел стукнуть по чему-нибудь со всей силы. — На каждого укладчика у них свалено столько, что и молодёжь еле тянет! Там экономят на всём подряд! Они не признают вину, да?       — Нет, конечно, — Хлада Мель-Тари сглотнула. — Они взяли Вира с условием, что он понимает возрастные риски и берёт всю ответственность на себя. Молодой человек показал документы.       — Вот сучёныш! Извините, — Иванэл тоже сглотнул. — Были б деньги, пошли бы с вами к адвокату, прижали бы их наконец.       — Мне от них ничего не надо.       — Ясно, не надо! Других жалко… Может, если бы мы смогли натравить на них юриста, кто-нибудь проверил бы санитарные нормы и вообще всё остальное в этой шараге. Уверен, там и врач должен дежурить, и духота эта ещё! А то так и будут людей калечить…       — Будут, — мрачно согласилась Хлада Мель-Тари. — Пока люди ценят себя дешевле роботов.

* * *

      Пушица ещё не вернулась, а Леся была у себя. Иванэл хотел позаботиться о Хладе Мель-Тари, но не знал, как. Она заварила мяту и молча выпила с кусочком хлеба. Иванэл сидел рядом, давая понять, что её горе не безраздельно.       Хлопнула входная дверь, и раздражённый голос зазвучал раньше, чем Пушица нарисовалась в коридоре:       — В следующий раз, таксист, включай голову прежде чем.. — она осеклась, увидев Хладу Мель-Тари. Похоже, зеркальные нейроны были мощной штукой. Хозяйка не плакала — просто сидела за столом, чуть ссутулившись, но Пушица тоже сразу догадалась.       Иванэл оставил их, понимая, что Хладе Мель-Тари захочется поделиться с Пушицей чем-то личным. В отличие от девушки, Иванэл был ей чужим человеком.       Когда пришло время ложиться, Иванэл спросил у неё, остаться ли ему завтра дома. Хлада Мель-Тари поблагодарила, но сказала, что помощь не требуется. Заснуть, пока она не легла, Иванэл не мог. Он ворочался, прислушиваясь к льющейся воде. Когда в ванной упало что-то тяжёлое, а следом посыпались вещи, Иванэл вскочил в холодном поту. Подбежав к ванной, он громко постучал:       — Хлада Мель-Тари, у вас всё нормально?       Что у неё могло быть нормально?! Иванэл впервые так ненавидел собственное косноязычие. Он прислушался, но в ответ раздались только приглушённые всхлипы. Конечно, ей надо было поплакать, но он боялся: вдруг она себе что-то сломала? Запустить туда Пушицу возможности не было — девушка работала, а просить о помощи Лесю — дохлый номер. Иванэл рванул к ящику с инструментами.       — Хлада Мель-Тари, я захожу, — предупредил он и поддел задвижку отвёрткой.       Она сидела на полу в мокрой ночнушке, облепившей худое маленькое тело. Вокруг валялись какие-то шампуни и тюбики. Видимо, Хлада Мель-Тари поскользнулась и в попытке схватиться за стиралку уронила их на себя. Сколько раз Иванэл просил Пушицу не раскладывать своё барахло по всем поверхностям! Он опустился на колени и набросил большое полотенце на плечи хозяйке, чтобы не оскорбить её своими прикосновениями. Хлада Мель-Тари носила закрытые платья, и он впервые видел его — шрам от пересадки сердца, уходящий за ворот.       — Давайте встанем, пожалуйста, — Иванэл бережно обхватил её и потянул вверх. — Пол-то холодный.       Она лишь помотала головой и стиснула Иванэла в объятиях, рыдая ему в плечо. Он с готовностью прижал её к себе.       — Лучше бы я… — всхлипывала Хлада Мель-Тари. — Лучше бы первая я!.. Вир, ну зачем мне без тебя это сердце? Я бы всё отдала, лишь бы ты… Лишь бы… — она уткнулась Иванэлу в грудь, замолчала на пару секунд, а потом зарыдала с новой силой.       — Я с вами, — он поцеловал седую макушку, словно укачивал большого ребёнка. — Я тут, я с вами. Вы не одни, слышите? — Иванэл знал, что говорить, будто дядя Вир специально его подготовил.       У Иванэла опять щипало в носу, всхлипы рвались наружу. Тогда он прижался щекой к макушке Хлады Мель-Тари и тоже разрешил себе слёзы. Услышав шорох справа от себя, Иванэл поднял голову: на пороге стояла Леся, уронив руки вдоль тела. В глазах было сострадание, она нервно сжимала и разжимала кулаки. Иванэл удивился: он считал, что ей нет дела до всех остальных. Встретившись с ним глазами, Леся задала немой вопрос. Иванэл указал взглядом в сторону, намекая что сейчас их лучше оставить одних. Кивнув, Леся быстро ушла к себе.

* * *

      Самыми тяжёлыми были дни до похорон, но Иванэл больше не заталкивал боль куда подальше. Он не хотел, чтобы горе накрыло его в самый неподходящий момент, ведь подставить плечо дядя Вир больше не сможет. На этот раз Иванэл позволил горю быть столько, сколько нужно; не игнорировал его, когда боль со всего размаха проходилась по внутренностям. Как бы ни было горько в самом начале, пришлось признать — так дыра внутри зарубцевалась гораздо быстрее. Хлада Мель-Тари вывезла на кладбище все морозоустойчивые цветы и купила ещё больше. Иванэл предложил возить её туда каждый день, но она сказала вернуться к учёбе. Ему было очень удобно снимать у неё, но для хозяйки он был просто парень с улицы. Поэтому Иванэл поднял вопрос — может, ему лучше съехать? Она отказалась, не дослушав, из чего Иванэл заключил: сейчас это выгодно им обоим. Поэтому он с чистой совестью вернулся к учёбе.       Атмосфера в квартире была заторможенная, словно в августе пришла зима. Иванэл с Пушицей перестали цапаться и почти не общались, даже попугай загрустил. Леси не было видно, впрочем, как и раньше. Отмечать Праздник плодородия никто не хотел — двадцать девять дней пришлись как раз на него — но совсем проигнорировать праздник Иванэл не смог. Он купил дорогой набор засахаренных цветов и оставил у кровати Хлады Мель-Тари. Идея оказалась хуже некуда, потому что она сначала горько расплакалась, а потом долго извинялась. Пушица рассказала, что дядя Вир обожал делать такие же сюрпризы. Хлада Мель-Тари подумала, что это подарок от любимого мужа, а потом тут же вспомнила, что его уже нет… Страшно. Иванэл постоянно так "спотыкался" о любимые вещи Ули…       Пока женщины готовили стол для поминок, Иванэл сидел в комнате над тестами по гондванскому. Удивительно, что даже Леся выбралась из своей берлоги и предложила помощь. Когда Иванэл заглянул на кухню, она молча варила рис, а Лучик возился с игрушкой. На людях малыш всё время молчал, зато наедине с матерью, лопотал без умолку. Когда пришли коллеги и друзья, Леся спряталась у себя и больше не выходила. Сестру дяди Вира не ждали, но та хотя бы прилетала на похороны, в отличие от племянничка. Стоит ли удивляться, раз он не захотел проститься даже с родным отцом! Несмотря на повод, гости принесли много цветов. О подарках, конечно, речи не шло — только деньги в общем непраздничном конверте.       Когда все сказали о дяде Вире добрые слова, раздался звонок в дверь. Иванэл сидел ближе всех и пошёл открывать. Курьер с грузовой тележкой закатил большую коробку, упакованную в подарочную бумагу. Это оказался подарок для Хлады Мель-Тари; к нему прилагалась музыкальная открытка. Прочитав её, она закрыла лицо руками и отвернулась к стене. Как выяснилось, дядя Вир оформил всё полтора месяца назад и решил сделать сюрприз к празднику. Хлада Мель-Тари опустилась на колени и ласково провела рукой по бантикам в виде роз. Иванэл даже вообразить не мог, каково это — получить посылку с того света…

* * *

      Он надеялся, что изучать, как работает эта штука, у Хлады Мель-Тари ещё долго не будет сил. Конечно, Иванэл перестал винить роботов в том, что они отбирают рабочие места. Это ведь не какой-то вольный народец! Вот только он не был готов к тому, дядя Вир умрёт ради робота. Интерес, который Иванэл только-только начал к ним испытывать, тут же остыл. Нелогично, да, но факт оставался фактом: вместо дяди Вира теперь тут будет хозяйничать "железка". Иванэл отдал бы правую руку, чтобы поменять их местами!       Вопреки ожиданиям, Хлада Мель-Тари начала изучать свой подарок уже на следующий день.       — А вы не хотите оставить его на будущее? — спросил Иванэл, надеясь, что она не заметит неприязнь в голосе. — Когда вам будет… ну труднее со всем справляться. Вдруг он сломается к тому времени?       — На него хорошая гарантия, — отозвалась Хлада Мель-Тари, изучая инструкцию. — И я никогда не откладываю ничего на будущее. Ни красивые платья, ни посуду, ничего! Всё, что у нас есть, должно приносить радость здесь и сейчас. Никто не знает, сколько времени нам осталось, — вздохнув, она взглянула на крытую коробку, откуда невидящим взглядом робот смотрел в потолок. — Вир столько трудился, чтобы облегчить нашу жизнь. Я бы оскорбила его память, если бы не стала пользоваться его подарком.       Она решительно опустилась на колени и нажала "пуск".

* * *

      Появление робота соседи восприняли по-разному. Пушицу он забавлял, Иванэла раздражал, а Лесе понравился. При нём девушка не стеснялась готовить или мыть посуду. Теперь она часто сидела на кухне с Лучиком, пока робот нарезал овощи так, как обучила его хозяйка. Она хотела упразднить график уборки, но когда пришла очередь Иванэла, он взялся за швабру. Мигая лампочками вместо глаз, робот приблизился к нему и встал над душой.       — Иди отсюда! — Иванэл отодвинул его в сторону, чтобы вымыть под ним. — Ну, давай-давай! Кыш!       Робот был механическим — без имитации лица и кожи, но антропоморфный вид мешал воспринимать его как ходячую стиральную машинку. Иванэла так и подмывало сказать что-нибудь резкое, ведь лично этому роботу он так и не смог простить дядю Вира.       — О! Технофоб обыкновенный в естественной среде обитания! — Пушица выбежала из ванной, шлёпая босыми ногами по чистому полу. Она тряхнула головой и обдала Иванэла брызгами, как из пульверизатора. — Это гражданский протест или тебе снова заняться нечем?       Иванэл не стал объяснять, что не просто убирался, а слушал детскую аудиокнигу на гондванском.       — Какой ещё протест? — спросил он.       — Думаешь, что роботы отнимут твою работу, и решил отомстить при первой возможности. Отдай ему швабру, а то смотри, какой он несчастный стоит.       — Я на него не зарабатывал, и чем меньше мы его ухандакаем, тем дольше он прослужит Хладе Мель-Тари. Поэтому на следующей неделе берёшь тряпку в зубы и вперёд!       — Технофобия через поцелуй не передаётся, поэтому очень малове…. — голос Пушицы исчез в шуме фена. — Уже решил, как будешь отмечать Праздник Солнца? — спросила она, расчёсывая волосы.       — Так ведь ещё только октябрь…       — Уже октябрь! — Пушица крутилась перед зеркалом, разглядывая себя с нескрываемым удовольствием.       — Не знаю, не думал, — Иванэл пожал плечами, намывая под комодом. Сейчас он думал только о том, как лучше сдать экзамены. Иванэл больше не верил в загробную жизнь, но пари есть пари. Он точно разочаровал бы дядю Вира, если бы соскочил из-за случившегося. — А ты к матери поедешь, наверное?       — Пфф, — Пушица скривилась. — Мы же не разговариваем, забыл?       — Ты что, всю жизнь будешь с ней не разговаривать? Детский сад, штаны на лямках, да? А вдруг ей что-то понадобится?       — Она знает, где меня искать. Но ей не понадобится, — Пушица накрасила губы ярко-красной помадой и причмокнула, в сотый раз улыбнувшись своему отражению.       — Почему? Она ведь немолодая уже, наверно. Мало ли что может случиться.       — Только не с мамой. Она застрахована от всего на свете. И зарабатывает, и вообще, — Пушица сделала неопределённый жест.       — А кто она у тебя?       — Архитектор агентных систем.       — Кто?       — Программист, в общем.       — А, — кивнул Иванэл. — Там много денег крутится, я уже понял.       — Угу, жирующая прослойка рабочей интеллигенции, — прохладно сказала Пушица.       — Мать не предлагала тебе туда, к ней?       — Конечно, предлагала, — она закатила глаза. — Но мне это не интересно.       Иванэлу не особо нравились информационные технологии, но задачки по программированию у него теперь получались без труда.       — Я бы радовался, если бы у меня было, к кому поехать, — он старался поддержать разговор, не упоминая учёбу.       — Если бы тебя всё время обзывали неблагодарным и бесстыжим, я очень сомневаюсь, что ты бы радовался таким встречам. А маме только дай повод развести: "Ой-ой-ой, я тебе всё дала: и редактор генов, и школу, и универ, а ты меня на весь город позоришь!", — Пушица раскраснелась, едва сдерживая злость. — Можно увезти девушку из Баталанты, но Баталанту из девушки — никогда! Уверена, она целыми днями молится, чтобы Отец Ви внушил мне смирение. Эти бы усилия…       — В каком смысле "редактор генов"? — Иванэл отставил швабру и оглядел Пушицу с ног до головы.       — Так мама же ездила за мной в "К-стратегию". Ей давно пора написать жалобу, что я получилась бракованная и не хочу жить по её инструкциям! Была бы возможность, она бы сдала меня по гарантии.       Иванэл продолжал рассматривать её, пытаясь осознать услышанное.       — О! Ооо! — Пушица наконец заметила его реакцию и уголок губ пополз в ухмылке. — Мне кажется, или тут запахло репрофобией? Кто бы мог подумать, что ты так легко вешаешь на людей ярлыки.       — Да нет, — Иванэл смущённо рассмеялся и опустил глаза.       — Нет? А, может, ты у нас ещё и нацик? Признавайся, вдруг мне уже пора тебя бояться? Я ведь в бабушку баталантку такая красавица! Давай лучше выясним всё сейчас, во избежание…       — Ну всё, хватит, — Иванэл посмотрел ей в глаза и робко улыбнулся. — Просто я никогда не общался с репродуктами. Так-то, может, и общался, просто не знал.       — Ты ещё не видел нас ночью! — Пушица сделала страшные глаза. — Мы заряжаемся от сети и спим в криокапсулах, — она продолжала навязчиво разглядывать его. — Теперь жалеешь, что целовался со мной?       — Нет, — Иванвзял её за руки, чтобы показать, какую чушь она сморозила. — А ты? — спросил он, не удержавшись.       — Конечно, жалею, — Пушица тут же перестала улыбаться, вывернулась из его рук и отвела взгляд. — Но надо признать, что мы тогда отыграли на ура. Партер встал!       — Я ничего такого не думаю, тебе ясно? — Иванэлу было важно, чтобы она поняла. Наоборот, экзотические девушки почему-то особенно его привлекали... — Я просто удивился, вот и всё. Пока сам не увидишь, не поймёшь, да? Это ни на что не влияет, отвечаю.       — Да верю-верю, только уймись! — Пушица замахала на него руками. — Ой, смотри! — она указала ему за спину и расхохоталась. — Кажется, он всё-таки отнял у тебя работу.       Пока они болтали, робот быстро-быстро домывал пол. Иванэлу показалось, что тот ухмыляется, но, конечно, это была игра воображения.       — А где твой отец? — спросил Иванэл обернувшись к Пушице. — Ты никогда не говоришь о нём.       — Он погиб, — её голос зазвучал теплее. — Ещё до моего рождения, точнее — до зачатия.       Иванэл похлопал глазами.       — Помнишь, ты думал про военную службу? Он ездил на три года, чтобы они с мамой быстрее закрыли долги по квартире. Перед тем, как он уехал, они решили подстраховаться… всё-таки на войне иногда убивают, — Пушица сжала челюсти, а потом продолжила ледяным тоном. — Стоило пройти две горячие точки, чтобы погибнуть в десяти метрах от собственного дома из-за пьяного водилы.       — Мне жаль, — посочувствовал Иванэл. Вот почему он никогда не садился за руль под градусом!       — Мама очень его любила. Я знаю, потому у неё больше никого не было. И замуж она ни разу не собралась, хотя предлагают до сих пор. Она у меня, знаешь, какая красотка! Я тоже его люблю, — Пушица трепетно улыбалась. Она завела руки за шею и раскачивалась, переступая с мысков на пятки. — По рассказам, конечно. Мама вся такая серьёзная и категоричная, а он был весёлым, лёгким. Любил шумные посиделки и пел очень хорошо! Я уверена — он бы точно меня понял, — она замерла, обнимая себя. — И во всём поддержал!