II. Глава 14

      "Гондванские ночи" был самым понтовым клубом в Формике. Прежде, чем выйти из машины, Иванэл сдвинул зеркало и оглядел себя: стрижка под Чирлидера, рубашка с закатанными рукавами и смарт-очки. А очень даже! Хорошо, что он держал себя в форме, несмотря ни на что. Услышав доносящиеся из клуба басы, Иванэл почувствовал, как по телу разливается предвкушение и приятный жар. Год назад он бы не поверил, что сможет столько выдержать без женщины, но постоянный стресс и убойный график здорово остудили гормоны. Иванэл даже начал беспокоиться, но стоило немного отпустить ситуацию, мысли о девчонках тут же вернулись. Вот только гостиницы были слишком дорогие, а девчонки, которые ходят в такие клубы, вряд ли захотят кувыркаться на заднем сидении машины. Ну и ладно! Оторваться можно и без секса!       Код на флаере считался, и охранник пропустил Иванэла без вопросов. Внутри было дорого-богато: пахло кальяном, кресла обтягивала натуральная кожа, а бармены развлекали гостей пирамидами из светящихся шотов. Роскошь чувствовалась даже в туалете: пол и стены были облицованы мрамором.       Иванэл потратился на один безалкогольный коктейль и протиснулся к сцене. Громкие басы и перемигивающиеся прожекторы сообщали о выходе танцовщиц. Пушица была в их числе, вышагивала уверенно и красиво. На ней был чёрный кожаный лифчик с шипами, юбка-шорты и туфли на шпильках. Смуглая кожа, щедро смазанная маслом и блёстками, призывно мерцала. Иванэл поднял бокал повыше, чтобы Пушица его заметила. Она оказалась настоящим профессионалом, потому что удивление или, скорее, шок, мелькнувший в её взгляде, никак не сказался на качестве танца. Продолжая улыбаться, она на секунду опустила глаза, будто хотела спрятаться, а после смотрела только в конец зала.       Иванэл разглядывал её, потягивая коктейль: пластика, осанка и техника были потрясными! Он не представлял, как она умудряется исполнять настолько сложные связки в таких туфлях. Если бы он попытался медленно в них пробежаться, летел бы вверх тормашками. Мастерство Пушицы заслуживало восхищения, но мысли неизбежно скатывались в другую сторону. Она любила короткие халатики, но дома в одном белье всё же не щеголяла. Иванэл не мог не замечать, как она красива, а сейчас Пушица выглядела просто бомбически сексуальной. Танец, музыка и лоснящееся масло усиливали эффект. Иванэл огляделся, всматриваясь в лица мужчин, любовавшихся представлением. Он готов был поспорить, что каждый из них думает о сексе.       Но ведь это несправедливо, что Пушица получает от зрителей только похоть! Иванэл заставил себя отвести глаза и вспомнить, какой она была, когда занималась с ним литературой или вручала микроскоп. Единственное, к чему Пушица относилась серьёзно — это ответственность артиста перед зрителем. Она хотела играть не только для себя — Пушица радела даже за престиж страны! Может, она и не стала бы супер-звездой, но играла бы на совесть. Кого же тогда набирают эти снобы? Если бы от Иванэла зависело, учиться ей в театральном или нет, Пушицу он бы точно одобрил.       Иванэл поднял на неё глаза, довольный, что больше не воспринимает подругу как кусок мяса. Уступив сцену другим девушкам, Пушица нашла его взглядом, робким, даже как будто извиняющимся. Иванэл подмигнул ей и показал большой палец.       Подры́гавшись на танцполе, он уселся за барную стойку. Ценники на закуски были конскими — хорошо, что Иванэл додумался поесть дома. К нему тут же пристроилась одна из танцовщиц, рыженькая, фигуристая, в откровенном сценическом костюме.       — Скучаешь, красавчик? — она состроила глазки. — Я присяду? Обещаю, ты сразу повеселеешь!       — Место не куплено, — Иванэл пожал плечами.       — Жарко тут, не находишь? Я бы что-нибудь выпила… — протянула девушка сладким голосом. — "Тёмный соблазн" у нас особенно хорош… А ты не хочешь вместе со мной?       — Конечно, хочу, раз ты угощаешь! — Иванэл был в курсе разводок, когда танцовщицы уговаривают купить им самый дорогой коктейль, с которого имеют проценты. Распускать с ними руки всё равно было нельзя, поэтому оно того не стоило.       — Не подскажешь, как мне с Пушицей переговорить? — спросил он, когда девушка уже отчаливала искать жертву посговорчивее.       — О, так ты любитель экзотики? — ухмыльнулась рыжая.       — Так она выйдет в зал или нет?       — Не знаю, она капризничает, — девушка презрительно сморщила нос. — Заелась, наверное.       — А до каких она сегодня?       — Купишь коктейль, тогда скажу! — на её лице расцвела неискренняя улыбка.       — Давай-давай, работай иди! — ухмыльнулся Иванэл, глядя в сузившиеся от злости глаза.       Пушица объявилась, когда Иванэл и думать о ней забыл. Он видел перед собой только смазливую брюнетку и её татуировку над левой грудью. Считав намёк на согласие, Иванэл оттеснил девушку в закуток подальше от сцены. Он уже нагнулся к уху, прикусывая мочку вместе с серёжкой, чтобы нашептать каких-нибудь глупостей, как вдруг услышал голос Пушицы:       — Флёр сказала, ты меня искал?       Иванэл нехотя отлепился от незнакомки и смерил Пушицу взглядом. На ней был тот же сценический костюм, а поверх — тонкий чёрный халат без пуговок. Полы она придерживала руками.       — Что-то случилось дома? — Пушица смотрела с беспокойством.       Брюнетка тут же юркнула у Иванэла под локтем, исчезнув в море танцующих тел.       — Умеешь ты время выбрать, — проворчал он, тоскливо глядя вслед незнакомке.       — Так что ты хотел-то? — нетерпеливо повторила Пушица, постукивая каблуком.       — Хотел спросить, когда ты заканчиваешь, чтобы подбросить домой. В подарок — за подарок, — Иванэл помахал флаером у неё перед носом.       — После пяти. Если только… — она потуже стянула халат на груди и кивнула в сторону танцпола. — Если у тебя нет тут других планов.       — Я же сам предлагаю, значит, нет, — Иванэл подмигнул ей. — Кстати, ты потрясно танцуешь!       Пушица прищурилась, всматриваясь в его лицо, но не улыбнулась в ответ.       — Может, лучше со мной посидишь, красавица? — вклинился парень из-за ближайшего столика, перекрикивая музыку. — Только скажи, что ты любишь, и всё для тебя!       — Я уже занята, — отрезала Пушица, не двинувшись с места.       — Ну нет, лучше иди к нему, — хохотнул Иванэл.       — Прости? — она прищурилась.       — Я точно не куплю тебе выпить, чтобы ты со мной посидела. Мы каждый день сидим вместе на кухне.       — Хорошего отдыха, Нэл, — Пушица так и не улыбнулась ему. — Надеюсь, что тебе всё нравится.       Потом она выходила только для танцев. Каждый раз Иванэл не мог оторвать от неё взгляд.       — И как тебе же не стыдно, а? — брюнетка, к которой он подкатывал, неожиданно ткнула его в плечо.       — А? — не понял Иванэл, но, взглянув вниз, расплылся в похотливой улыбке. — Куда ты делась-то? Я тебя по всему клубу ищу!       — И зачем? — она приподняла бровь.       Иванэл ухмыльнулся. Она прекрасно понимала, зачем, когда вжималась в него у стены.       — Все вы кобели, раз даже от таких жён гуляете! — брюнетка завистливо следила взглядом за Пушицей.       — Да нет у меня никакой жены! — Иванэл выставил правую руку с растопыренными пальцами. — Смотри, даже кольца нет!       — Ага. "Милый, что-то стряслось дома?" — она плохо скопировала голос Пушицы. — Или, может, она твоя сестра?       — Да. В точку! — нашёлся Иванэл, приобняв брюнетку за талию.       — Я так сразу и поняла, — она сбросила его руку. — Какая у вас интересная интернациональная семья!       — Это… я… — промямлил Иванэл. Это ж надо было так подставиться! — У нас бати разные!       — Береги её, — хмыкнула брюнетка обиженным тоном. — Не каждая тебе разрешит зажиматься у неё на глазах.       — Да мы вообще друг другу никто! — закричал он ей вслед, но девушка уже потеряла к нему интерес.       Вот лицемерка! Блюстительница брачных уз! Когда Иванэл лапал её, наличие или отсутствие кольца у него на пальце точно было не в счёт.       Несмотря на то, что склеить никого больше не получилось, время он провёл хорошо.       — У вас там круто, мне очень понравилось! — сказал Иванэл, когда они с Пушицей ехали домой по рассветному городу. — Спасибо за приглашение!       — Честно говоря, я про него совсем забыла, — пробормотала она, пытаясь натянуть короткую юбку до колен. У неё не получалось, и Пушица нервничала.       — Ты что, замёрзла? — Иванэл не заметил на коже мурашки. — Давай печку включу?       Пушица оставила безуспешные попытки и молча кивнула.

* * *

      Впервые за год Иванэл не поставил будильник, а Хлада Мель-Тари не стала его будить. Решив, что в завтраке смысла нет, он пошёл обедать. У входной двери стояла Леся с незнакомой девушкой. На прощание Леся крепко обняла её.       — Лилия приходила! — с лучезарным видом сказала она, закрыв дверь.       — Это та, которая предательница? — спросил Иванэл, грея суп.       — Не говори так, — Леся нахмурилась. — Она позвонила и попросила прощения.       — С чего это вдруг? Опять застукала с кем-то своего благоверного и наконец включила мозги?       — Грубо, но правда. Он сейчас под следствием… за изнасилование.       — Вот ведь отморозок озабоченный! Ну и что твоя Лилия теперь?       — Поедет к бабушке с дедом в Баталанту, отдохнёт. У неё ведь, кроме них, тоже совсем никого… Она очень переживает, Нэл.       — И поделом! — он не понимал, как можно так легко прощать предательство.       — Не будь жестоким! Ей сейчас очень тяжело…       — А тебе просто было, ага. Нашла, к кому поплакаться прибежать!       — Я понимаю, каково ей, даже лучше, чем ты думаешь, — Леся опустила голову.       — Нет, ну дело твоё, с кем дружить, — Иванэл уселся за стол. — Но я бы не стал второй раз связываться. Кстати, это она слила твоему бывшему, где ты?       — Нет! — с торжеством выпалила Леся. — Мор правда звонил ей, но она ничего не сказала, даже несмотря на то, что думала обо мне тогда. Только, похоже, он ей не поверил. Это было как раз в октябре… Лилия очень хорошая, Нэл! Очень! Просто… когда любовь…       — Уже что-то, раз не сдала тебя, — смягчился Иванэл, наворачивая суп.       — Хочешь кукурузный хлеб с семечками? Он ещё тёплый, хрустящий…       — Ну что ты со мной делаешь? — Иванэл шумно выдохнул и улыбнулся. — Каждый раз говорю себе, что — последний, но твои вкусности — это что-то с чем-то. Давай кусочек.       Леся просияла и положила два.       — Так ты… едешь уже завтра? — со вздохом спросила она, присев рядом.       — Послезавтра вылет, в шесть утра. Первый раз лечу, представляешь? — Иванэл пытался скрыть мандраж за предвкушением. — Думал — на машине, но посчитал, что за бензин и стоянку больше отдам. В Керну, оказывается, вообще нельзя на обычных машинах — там везде автопилоты. Жаль, моя слишком старая, а то установил бы на неё тоже, — он склонил голову, пытливо рассматривая Лесю. — Не знаю… Как оно там вообще?       — В каком смысле?       — Ну… все эти люди с аэроэкспресса, которых я вожу, они другие. Значит, там тоже всё как-то не так.       — И я другая? — Леся испытующе улыбнулась.       — Вроде нет, — Иванэл продолжал разглядывать её. — Ты, наверное, уже отуземилась. Но ты ведь прожила там почти всю жизнь… Я вольюсь, как думаешь?       — Ты же никогда ничего не боишься, — она тоже смотрела, не отводя взгляд. — Как же так, Нэл?       — Конечно, боюсь, — он смущённо опустил глаза, вспомнив о будущем, которое оставалось неопределённым.       — Тебе понравится. Большие города для таких, как ты.       — Каких — таких?       — Смелых. Непробиваемых, — она обняла себя. — А мне гораздо больше подходит Формика. Тут тихо.       Иванэл расхохотался.       — Леся, тихо у нас в квартире, а у меня в машине люди что только не делают! Одни ширяются, другим до мотеля не потерпеть, третьи вообще платить не хотят… Просто так что ли у меня в кармане кастет лежит? Был один кадр — так вообще под колёса бросился — отъехать наделялся за мой счёт, придурок! И табаком всё время воняет. Тихо ей!       — Вот видишь, худшее ты уже видел, там нет ничего нового. Всё будет хорошо, — она отвела взгляд и улыбнулась. — Я тебе скину адрес одного ресторанчика в Старом городе — там делают самый лучший яблочный взвар. И вид очень красивый — на Синуи и Большой Дом. Сейчас там уже всё в цветах, как в Истом мире, хотя… — Леся посерьёзнела. — Хотя, когда будешь в Старом городе, смотри почаще наверх — там иногда куски фасадов на головы падают. Если дом аварийный, лучше иди поближе к шоссе.       Иванэл вытаращился на неё.       — Там же вроде одни дворцы. Разве их не должны реставрировать?       — Должны, но просто покрасить гораздо дешевле, сам понимаешь…       — Вот теперь мне по-настоящему страшно, — хмыкнул он. — Но спасибо, что предупредила.       — Нэл, — голос Леси стал твёрже, и она придвинулась так близко, что ему стало неловко. — Лучше я скажу сейчас, чем всю жизнь буду гадать, что ты просто побоялся, или видел во мне ребёнка, или ещё что-то. Я тебя люблю.       Иванэл не донёс ложку до рта и уставился на Лесю, прочистил горло.       — Да, люблю, — она улыбнулась, а потом закатила глаза, нервно хихикнув. — Ты не оставил мне ни единого шанса в тебя не влюбиться! Просто… чтобы ты знал, если вдруг… может быть… ты тоже? — она закончила с мольбой во взгляде.       — Леся… — Иванэл потянулся за салфеткой и вытер губы, чтобы оттянуть неизбежное. — Понимаешь, мне сейчас так-то вот вообще не до того. Экзамены, отец теперь прямо вот полностью на мне…       Он лгал из жалости, потому что это было полуправдой. Несмотря на обстоятельства, Иванэл хотел постоянных отношений: понимания, поддержки, возможности заниматься сексом каждый день.       Любви.       До встречи с Лиззи он считал любовь маркетинговым трюком. Собственно, рекламщики имеют это чувство во все места, но само по себе оно оказалось даже слишком реальным и значило просто до хрена! Иванэл уже жалел, что соврал — чувства Леси тоже заслуживали уважения. Надо было ответить честно хотя бы себе.       Когда он предлагал Лиззи встречаться, его не пугали ни трудности, ни ответственность. Даже если бы у Лиззи был ребёнок, его бы это не остановило. Сейчас начинать отношения было сложнее в силу бытовой неустроенности, но уж точно не невозможно! Просто Иванэл не хотел начинать их с Лесей, вот и всё. Они дружили целых полгода, но он так и не понял, что она собой представляет. Пушица всё время говорила только о себе, а Леся — о других: о Лучике, маме, об Иванэле и о том, что ему интересно. Леся как будто намеренно превращала себя в фон или в полупрозрачный слой из своего дизайн-редактора. У Иванэла не было желания раскапывать среди всего этого её характер. Он хотел отношений с человеком, который знает, чего хочет. Лиззи была таким человеком, жаль, что — со знаком минус. Но, очень вероятно, что жить с Лесей оказалось бы тепло и надёжно. Подкупающе тепло. Она была хозяйственной и порядочной, умела поддержать и выслушать, но для этого им достаточно оставаться друзьями.       — Нэл, я всё это знаю, наоборот, я буду помогать тебе! — горячо заверила Леся. — Мы будем вместе копить на квартиру, чтобы поскорее забрать твоего папу. Потом я буду ухаживать за ним, а ты сможешь сосредоточиться только на учёбе, — она говорила искренне, но Иванэл не мог отделаться от ощущения, что Леся даёт ему взятку. — И ты не думай про Лучика. Для него я сама всё сделаю. Нам не нужно из-за него…       — Прекрати, ты же знаешь, как я его люблю, — нахмурившись, оборвал её Иванэл.       Леся была решением всех его проблем, но совесть не позволяла просто использовать её любовь. Это было бы жестоко не только по отношению к ней, но и к нему самому. А вдруг, когда они поженятся, он снова в кого-то влюбится?..       — Да, ты очень его любишь, — Леся быстро закивала, рвано дыша. — А меня не любишь, да? — её губы тронула горькая улыбка.       — Леся… ты… — Иванэл напрягся, сжимая и разжимая кулак. — Ты очень-очень хорошая, но я вот правда не…       — Нэл, поцелуй меня? — попросила она убитым голосом.       — Я не могу с тобой так, — тихо сказал он, смотря, как остатки супа застыли на краях тарелки и покрылись корочкой.       Иванэл вдруг осознал, что просто не хочет её целовать. Внутри сразу стало легче — он всё сделал правильно. Этот брак стал бы пыткой для них обоих.       — Один поцелуй, пожалуйста? — взмолилась Леся, взяв его за руку. — Прежде, чем ты уедешь. Я хочу запомнить, как меня целует лучший человек на свете.       У Иванэла засосало под ложечкой, и он мягко обхватил её лицо ладонями. Ему было так жаль! Но эта жалость не имела ничего общего с чувством, которое он испытывал к Лиззи в их единственную ночь. Иванэл столько мечтал о ней, а она так быстро уснула, да ещё и у него на предплечье. Ему жаль было тревожить её после смены… Руку нещадно кололо, но Иванэл терпел час или больше, пока Лиззи сама не перевернулась во сне. До того как он узнал её настоящую, готов был жалеть Лиззи всю жизнь, беречь от всего на свете, решать любые проблемы!.. С Лесей не было ничего подобного. Эх, если кто-нибудь изобретёт, как превратить жалость в любовь, осчастливит половину человечества!       Когда Иванэл мягко отстранил Лесю от себя, она впилась в него отчаянным взглядом. Нет, она правда думала, что это переменит его чувства, как мультяшный поцелуй истой любви? Если такой где-то и существует, между ними случился не он. Иванэлу было приятно целоваться с ней, но лишь потому, что целоваться вообще приятно. Даже пульс остался в норме. Ничего.       — Это из-за Пушицы? — спросила Леся.       — Она-то тут причём? — Иванэл похлопал глазами.       — Она такая яркая… И чувства свои умеет выразить ярко!.. — Леся закусила губу.       — Умеет, это точно! — рассмеялся Иванэл. — Она меня терпеть не может.       Леся странно посмотрела на него, а потом горько заплакала, даже не пытаясь отодвинуться и взять себя в руки.       — Я не смогу без тебя, Нэл, — всхлипывала она. — Мы не сможем! Ты ведь жалел нас, я видела, всегда жалел, и мне хватит, правда! И вдруг… вдруг однажды ты захочешь… даже если не любишь, я всегда буду тебя ждать! Моей любви хватит на двоих, обещаю. Потому что ты самый лучший. Таких больше нет!       Иванэла раздражало, что Леся выставляла себя слабее, чем она есть. Потому что она была сильной, может быть, даже сильнее всех, кого он знал.       — Леся, но вы ведь уже смогли! Ещё до меня, — Иванэл оторвал её руки от заплаканного лица, надеясь достучаться. — Послушай. Самый лучший человек в твоей жизни — это ты сама. Не я, не даже Лучик, а ты! В таких вещах лучше плясать от себя, поверь мне. И ты заслуживаешь гораздо большего, чем моя жалость! Ты заслуживаешь…       По открытой двери тихо постучали. Иванэл тут же выпустил Лесю и повернул голову.       — Можно?.. — робко спросила Пушица.       Леся шмыгнула носом и выбежала из кухни, пряча от Пушицы заплаканное лицо.       — Нэл, а ты сегодня вечером ничем не занят? — спросила Пушица, будто только что не стала свидетелем интимной сцены.       — Да нет вроде. Вещи уже собрал, — Иванэл прислушивался, как всхлипывает в коридоре Леся. Потом хлопнула дверь, и стало тихо.       — Тогда вот, — Пушица положила перед ним распечатку. — Я тебя приглашаю.       Иванэл прочёл: "Поезд к Солнцу". Музыкальный спектакль".       — В театр? — переспросил он, чтобы дать себе пару секунд переключиться.       — Да, — Пушица прижала руки к груди, с трудом сдерживая ликование.       — Так сама-то не хочешь пойти?       — Я буду там играть. И петь.       — Ну ты даёшь, поздравляю! — Иванэл поднял кулак повыше. — А это куда ехать?       — В народный театр "Глобус", вот же — на билете есть адрес.       — А, то есть ничего платить не надо? — спросил Иванэл на всякий случай, хотя посмотреть на Пушицу он пошёл бы по-любому.       — Нет, но, если понравится, можешь прислать донат. Мы все не профессиональные артисты, конечно, но будет не стыдно. Я хожу к ним с февраля, уже знаю, кто чего стоит.       — Здорово! А что за история, хорошая? Мы вроде с тобой такую не разбирали.       — Это баталантская классика. А спектакль новый, можно сказать, премьера. Я предложила сделать музыкальные вставки, и всем понравилось. Увидишь, что у нас получилось: будет живая гитара и фортепьяно!       — Ну круто! Я обязательно приду. А, может, Хладу Мель-Тари с Лесей тоже позовёшь? Наверняка им будет интересно, — Иванэл надеялся, что спектакль поможет Лесе хоть на что-то переключиться.       Пушица опустила ладони на стол, нагнулась, чтобы лица были на одном уровне и сказала, чеканя слова:       — У меня нет для них билетов. Только один. Именной. Для тебя, — она ткнула пальцем в соответствующую строчку. — Видишь, вот тут написано: "Иванэл Констэла"?       — Жалко, но раз нет, так нет. Тебя подбросить?       — Нет, я сейчас поем и сразу уйду на генеральную репетицию, а тебе надо быть к семи. Третий звонок в восемнадцать пятьдесят пять. Не опаздывай! Иначе так и не увидишь меня на сцене.       — Так я уже видел вчера, — Иванэл подмигнул ей.       — Нет, по-другому! — Пушица так резко стукнула ладонями по столу, что он вздрогнул.       — Хорошо-хорошо, только не бей! — Иванэл в поражении поднял руки.       — Я знаю, как ты ко всему этому относишься, — она переминалась с ноги на ногу, кусая губу. — Как моя мама! Думаешь, что это всё пошлость и гадость и… и когда ты смотрел на меня, видел только это! — она картинно очертила контуры груди.       — Нет. Я видел тебя, — Иванэл постарался вложить в голос всё своё восхищение. — И то, сколько ты вкалываешь, чтобы так обалденно двигаться.       Её лицо озарилось улыбкой, и Пушица от радости даже прижала руки к груди.       — Честно? — спросила она, затаив дыхание.       — Да, — Иванэл серьёзно смотрел ей в глаза. — Ну и это тоже, уж извини! Я всё-таки мужик, а ты вон какая — огонь-огонь!       Пушица улыбнулась ещё шире и полезла в холодильник за обедом.

* * *

      Для экзаменов Хлада Мель-Тари посоветовала купить ещё рубашек и строгие брюки. Иванэл решил обновить их тем же вечером, раз уж его пригласили в приличное место. Театр в спальном районе оказался совсем маленьким. Он больше напоминал школьный актовый зал, чем роскошные дворцы с фотографий. Свободных стульев оказалось предостаточно, поэтому Иванэл не понял, отчего было не позвать всех соседей. Ну ладно девчонки так и не подружились, но не пригласить Хладу Мель-Тари было свинством! Почти все зрители пришли с цветами. В кино никто так не делал, а залы на фотографиях были пустыми, поэтому Иванэл не знал, что это какой-то атрибут. Он быстренько заказал доставку, чтобы в антракте забрать букет. Жаба душила отдавать столько денег за цветы, которые завянут через пару дней, но не поддержать Пушицу он не мог.       Весь первый ряд был занят, кроме одного места — по левую руку от Иванэла. За пять минут до начала его заняла красивая, но очень серьёзная девушка. На ней был стильный тёмно-коричневый костюм и туфли-лодочки, волосы убраны под платок. Макияж отсутствовал, но яркие губы и правильные черты завораживали. Кратко извинившись за беспокойство, она заняла своё место с прямой спиной. Пока Иванэл украдкой любовался на неё, она ни разу не переменила позу. Лицо казалось знакомым… может, он подвозил её однажды? Иванэл уже подумывал попросить телефон, когда она положила на подлокотник правую руку с обручальным кольцом. Его кольнула досада, но тут погасили свет, и он обо всём забыл.       Иванэла накрыли острые, ни на что не похожие эмоции. После "прогулки" с динозаврами он решил, что только виртуальная реальность способна заставить его поверить в происходящее. Ну, может быть, ещё крутые боевики: гигантские декорации, хромакей — всё, что на сцену никак не поместится. Пушица сто раз говорила про "магию театра", но Иванэл думал, что она просто идеализирует любимое дело. А тут от сцены будто шли вибрации. Артисты не притворялись — герои были настолько живыми, что это ударило по нервам точнее любого спецэффекта. Наблюдая за людьми, жившими двести лет назад, Иванэл ловил каждый жест, каждую фразу. Самым неожиданным стало то, как они рассказывали истории. Никакого речитатива с напористыми басами, к которым он привык, — просто голос: глубокий и чистый. Такое пение ещё вчера показалось бы ему слащавым, но сейчас почему-то пробирало до нутра. На билете это называлось "академический вокал" — раньше ему стало бы скучно просто от этих слов…       Иванэл и представить не мог, что в короткую арию можно упаковать целую жизнь! Каждая песня длилась минуту-полторы, а к финалу он уже знал персонажа лучше, чем некоторых знакомых.       Музыка тоже была непривычной: простая гитара и фортепиано, которое Иванэл слышал впервые. Сначала ему показалось, что мелодиям не хватает драйва, но в них было что-то новое. От такой музыки в душе то и дело становилось больно, но это была хорошая, светлая боль. Она словно поднимала изнутри самые тяжёлые переживания, что-то делала с ними и мягко укладывала обратно уже не такими страшными. Драйвовые арии тоже вскоре зазвучали. Некоторые мгновенно застряли в голове не хуже любимых треков Чирлидера.       Ему сразу понравился главный герой — крепкий добродушный кочегар по имени И́рис. Он пел о молодости, любви к жизни и непростой работе на паровозе.       А потом на сцену вышла Пушица.       То есть Роза.       В первый момент Иванэл не узнал в этом воздушном создании ни ехидную соседку, ни сексуальную танцовщицу. На ней было длинное закрытое платье сиреневого цвета и кружевная шляпка с белыми лентами. Она говорила нежнее и мягче обычного, движения больше не были порывистыми… а потом она запела. У Иванэла перехватило дыхание от того, как красиво сочетались музыка, голос и слова! Объективно — Пушица играла лучше всех! Иванэл очень гордился ей.       В середине он немного заскучал, когда Ирис взялся за учёбу, чтобы стать ровней аристократке Розе. Идея меняться ради любви всегда казалась Иванэлу неправильной. Раз обязательно надо меняться, чтобы тебя полюбили, где же тут любовь? Ясно, что такие книжки пишут на публику. Девчонки во все времена любят, чтобы их в поте лица добивались самыми заковыристыми способами. Хотя главный танец героев Иванэлу понравился. В качестве декораций использовались лестницы: как бы Ирис ни пытался поравняться с Розой, она каждый раз поднималась на ступеньку выше, маня его за собой.       Художественные мытарства Ириса Иванэл не оценил. Раз не выходит писать картины, надо пробовать другое, с его-то вводными! А парень прямо-таки зациклился на них. Когда же Ирис отказался возвращаться к Розе после её предательства, Иванэл горячо его поддержал. У него самого ещё болело по Лиззи, но даже если бы она вдруг прискакала обратно — не стал бы связываться. А вот концовку Иванэл не понял от слова совсем. Стоило Ирису подняться по лестнице и над Розой, и над всеми остальными — читай, таки стать известным художником — он не придумал ничего лучше, как с лестницы сигануть. Если судить по звукам приближающегося паровоза, Ирис под него бросился. Ай да молодец! Иванэл уже сомневался, что все книги, признанные классикой, того стоят. Да и ну его, этого Ириса! Главным украшением спектакля была Пушица. Не даром ей доверили главную женскую роль! Под конец Иванэл нисколько не сочувствовал Розе, но не мог оторвать от неё глаз.       Когда спектакль закончился, Иванэлу казалось, что зрители могли бы хлопать и погромче! Он сбил все ладони, а девушка в соседнем кресле даже ни разу не захлопала. Она встала вместе со всеми, когда артисты вышли на поклоны, а потом ушла первой. От восторга Иванэла бросало то в жар, то в холод, чувствовался прилив сил и праздничное настроение, словно он стал частью чего-то грандиозного.       Спустя полчаса Пушица вышла на улицу с охапкой цветов. Кроме Иванэла, их подарили четыре девушки, одну из них — рыжую — он видел в клубе, но без косметики не сразу узнал. Иванэл помахал Пушице, стоя у машины, а потом галантно распахнул перед ней дверь. Пушица надела новый длинный сарафан из той же ткани, что и платье Розы. На открытых плечах его удерживали тонкие бантики. Иванэл редко видел её с распущенными волосами и залюбовался тем, как пышные локоны колышутся от ветра. Грима на лице уже не было, но оно выглядело чуть разрумянившимся и счастливым. Иванэл помог ей разместить цветы на заднем сидении, и в двенадцатом часу ночи они поехали домой. Единственный букет, который она не захотела выпускать из рук — его красные розы.       — Ну как, Нэл? Тебе понравилось? — её глаза мерцали в свете фонарей.       — И ты ещё спрашиваешь! То, что вы там делаете — это космос какой-то!       — А что больше всего понравилось?       — То, что всё это… — Иванэл не сразу подобрал слова. — Как будто всё это только для меня. Что вы прожили эти жизни здесь и сейчас для меня.       — Именно, каждый спектакль уникальный! — она с восторгом закивала. — И сегодняшний ты заберёшь с собой навсегда.       — Нет, надо будет в Керне ещё куда-нибудь сходить. Меня прям проняло!       В машине остро пахло цветами, усиливая возбуждение от нового опыта.       — А я тебе понравилась? — спросила Пушица, наклонившись к розам. Она глубоко вдохнула, и ткань на груди натянулась. Иванэл краем глаза заметил, что сарафан был — на голое тело. Пушица едва не поймала его взгляд, но он уже смотрел на дорогу.       — Мы не стали прятать мне волосы под блондинистый парик, — сказала она. — Всё-таки суть не в цвете волос, правда?       — Да причём тут волосы? Это была не ты! — Иванэл поражённо рассмеялся. — Кто-то вообще другой. Знаешь, иногда ты молчала, а я всё равно чувствовал, что ты, в смысле, она, злится, или грустит, или…       — Вот! Теперь-то ты понял!       — Да, а ещё мне понравился забавный рэпчик, как они книжки обсуждали и спорили. Прям, как мы с тобой!       — Да, как мы с тобой, — она улыбнулась и опять спрятала лицо в цветах.       — Те, кто не взяли тебя учиться, просто идиоты. Я бы на твоём месте пробовал, пока не возьмут. А ещё у тебя очень красивый голос. Я и не думал, что ты так поёшь!       — Да, я ходила на вокал почти всю школу, — она задрала нос.       — А я только не понял, зачем он в конце-то самоубился? Из-за девушки что ли так расстроился?       — Разочаровался. И в девушке, и в высшем свете, куда так стремился. А обратно вниз уже никак — он для этого стал слишком возвышенным, — Пушица сделала неопределённый жест. — Драма творца без достойной его аудитории.       — Вниз, вверх… Снова эти шаблоны! Не бывает так, чтобы все вокруг недостойные, а он один достойный. Выходит, сначала напридумывал себе что-то там нереальное, потом сам же в этом разочаровался и стал думать, что все вокруг идиоты. А жизнь вообще мимо прошла! Надо больше делом заниматься и меньше себя с другими сравнивать, так я считаю.       — Может, в чём-то ты и прав, — протянула Пушица. — Никогда не смотрела на Ириса с такой точки зрения.       — Был ведь нормальный мужик! Работал. Мне даже понравился по началу, — Иванэл не понимал, как человек, имеющий в загашнике здоровье, славу и кучу денег, может думать о самоубийстве. — Если бы Ирис был моим другом, я бы сводил его к одному знакомому врачу. Тот бы ему живо голову на место поставил — сразу расхотел бы с лестниц сигать!       — О, да, если бы тогда существовали антидепрессанты, половина классики должна была бы закончиться по-другому.       Иванэл улыбнулся. На него накатило уютное чувство, как будто они снова сидят на кухне с горячим еловеем и обсуждают всё на свете.       — А почему вы не поставили что-то свеженькое? — спросил он. — Я как раз про твоих марсиан дочитываю. Спасибо, что посоветовала, кстати! Книга — бомба! Там хотя бы понятно, отчего грустно в конце.       — У меня была особая ставка на классику, — ответила Пушица, нервно потерев шею. — Скоро узнаем, выиграла я или нет.       Когда Иванэл вышел из машины, в нос ударил запах сирени, свежей листвы и летней ночи. Он только сейчас заметил, что прилетели земляниновки — из кустов доносились заливистые трели. Значит, завтра все ветки будут усыпаны маленькими красными птичками. Надо будет показать Лучику!       Дома все уже спали, поэтому Иванэл вызвался помочь расставить цветы. На кухне в уголке "для всех" стояла тарелка с его любимыми солнцепряниками. Утром её не было, значит Леся испекла их вечером. Если это и была безусловная любовь, Иванэла от неё уже тошнило.       Пушица не стала надевать тапочки и ходила босая. Иванэлу всегда нравились босые ноги, он сам не знал, почему, и старался не слишком глазеть. Опустившись на кухонный диван, Пушица сжала пальцами виски.       — Перенервничала, — сказала она с закрытыми глазами. — Даже голова разболелась.       — Так прими что-нибудь, не терпи, — Иванэл тоже уселся рядом, подогнув под себя ногу. — Знаешь, когда-то я был уверен, что умею снимать головную боль, — он рассмеялся над самим собой.       — Как? — Пушица с интересом посмотрела на него.       — Магией, — Иванэл шутливо поводил перед собой руками. — А оказалось, что массаж помогает сам по себе, я тут ни при чём.       — Всегда мечтала увидеть магию. Сделаешь мне? — попросила она, облизнув нижнюю губу.       — Не, не буду, — для большей убедительности Иванэл даже спрятал руки в карманы.       — Почему это?       — Потому что мне опять придётся тебя трогать, представляешь? — усмехнулся он, глядя ей в глаза.       — Ты думаешь, я не знаю, что массаж делают руками? — в её голос тут же вернулась привычная надменность.       — Может, и знаешь, только потом опять будешь ныть, как тебе жаль, — отозвался Иванэл ей в тон. — Так что ищи кого другого.       Он был переполнен новыми чувствами, и ему пока не хотелось возвращаться к их перепалкам. Пускай Пушица ещё немного побудет для него кем-то особенным!       — Поможешь отнести цветы? — спросила она спустя минуту гляделок.       — Давай, пошли, — Иванэл взял вазы в обе руки.       Пока он шёл, его лицо утопало в цветах, наполняя лёгкие, а с ними и всё тело долгожданным летом. Пушицу нельзя было назвать фанаткой чистоты: одежда лежала на комоде, на кресле и даже на столе. Одеяло валялось кульком на разложенном диване. Только подаренный им альбом стоял на полочке над кроватью, словно картина без рамки. Пушица сгребла вещи со стола, чтобы уместились все цветы, пока Иванэл ходил за оставшимися.       — Ну, доброй ночи тебе, — Иванэл подпёр спиной косяк, но уходить не торопился. — Спасибо за вечер. Это было что-то с чем-то!       — Кто-то обещал сделать мне массаж, — Пушица присела на корточки, чтобы поднять розовый лепесток, и теперь комкала его в руке, глядя снизу вверх. Из-под подола выглядывала левая ступня.       — Я думал, мы просто шутим… — протянул Иванэл, разглядывая девушку, словно пытался решить уравнение. Во что бы она не хотела с ним сыграть, он не любил такие игры. — Пушица, я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Скажи уже прямо.       Он понимал даже слишком хорошо, просто не собирался давать ей новую возможность отвести от неё стрелки. Иванэл устал от этого между ними.       — Ты стал хуже видеть в этих очках? Так я могу подойти поближе, — Пушица остановилась совсем рядом, едва касаясь грудью его груди. Она сняла с него очки и положила на комод.       Её волосы пахли розами, а платье было точь-в-точь таким же, как на сцене… Иванэла снова поглотило бесконечное восхищение, распиравшее грудь ещё час назад. Он положил руки на плечи Пушицы и крепко сжал. Бантики щекотали ладони, словно просили их развязать.       — Всё ещё не понимаешь, да? — она стояла так близко, что Иванэла опалял исходящий от неё жар. Он сам уже весь горел.       — Ну, таксисты ведь не блещут интеллектом, — Иванэл прочистил горло, медленно поглаживая кожу под бантиками. — Боюсь снова попасть впросак.       Пушица прижалась к его губам с громким стоном и запустила пальцы в волосы. Жадно отвечая ей и притягивая одной рукой, второй Иванэл шарил по карманам. Он впервые был в этих брюках, неужели забыл переложить "резинки"?..       — Пушица, погоди… — пробормотал Иванэл между поцелуями.       — У меня есть, не уходи, — она потянула его в сторону дивана. — Ты мне так нужен, Нэл! — она собственнически сжала бицепсы, натягивающие ткань рубашки. — Так нужен…       Тогда он позволил себе забыть всё, чему научился за этот год, а рукам и губам — вспомнить кое-что другое.

* * *

      Ближе к шести утра Пушица провалилась в сон, а Иванэл тихо лежал рядом и смотрел, как светлеет новый день. Осознание, что она любит его, стало неожиданным и очень грустным. Иванэл рассмеялся бы на такое предположение, если бы не эта ночь. То, как Пушица гладила его по лицу, шептала имя, смотрела в глаза… Это было слишком нежно и трепетно, чтобы быть чем-то, кроме любви. Иванэл был точно таким же с Лиззи — будто вообще без кожи. Он старался сделать Пушице приятное, вот только стараться было не обязательно. Она отзывалась на самую простую ласку так, словно Иванэл вытворял с ней какие-то чудеса. Мысли о притворстве у него даже не возникло — можно сыграть страсть на словах, но тело так не умеет. Иванэл видел долгожданное, почти болезненное счастье в её глазах, когда открывал свои. И спешил быстрее закрыть, чтобы она не заметила — он не чувствует той же магии.       Иванэл так и не смог уснуть. Он укрыл Пушицу одеялом, спрятав её от самого себя. Ему так хотелось провести по изгибу плеча, разбудить её и снова забыться в удовольствии. Если бы можно было всю жизнь провести в постели, Иванэл никогда не вышел бы из этой комнаты, но реальность возвращалась слишком быстро. Он начал собирать вещи, не удержался и провёл кончиками пальцев по смятому сарафану. Детали одежды редко задерживались в его памяти, но этот сарафан он запомнит навсегда, как и платье Розы. Иванэл натянул брюки и набросил на плечи рубашку, не застёгивая — собирался сразу прошмыгнуть в душ. Тихо закрыв дверь, он обернулся на шорох и встретился глазами с Лесей. Она стояла в конце коридора, укачивая спящего Лучика, и молча смотрела. Иванэл опустил глаза. Леся слышала их через стенку, наверное, потому и вышла, чтобы, не травить душу. Иванэл ничего не обещал ей, но сопереживал всей душой.       — Доброе утро, Нэл, — она говорила тихо, но в тоне читалась плохо сдерживаемая злость.       — Доброе, — отозвался он, не зная, что ещё сказать.       Иванэл испугался, что Леся опять начнёт его умолять, но она ушла к себе, смотря в пол.       Ополоснувшись, он сделал еловей для себя и Пушицы. Когда её дверь хлопнула, сердце пропустило удар, но она сразу убежала в душ. У неё в комнате надрывался телефон. Выйдя из душа, она убежала к себе и затихла. Вскоре Пушица снова вышла, её голос становился громче и громче:       — Мамочка… да. Да, конечно, сегодня же. Спасибо тебе! Нет, я не верю! Ты у меня самая лучшая! — Пушица влетела в кухню, излучая квинтэссенцию радости. На ней было красное летящее платье, в котором она отмечала Праздник Солнца.       — Мама согласилась оплатить мне учёбу, представляешь! В театральном! — Пушица танцевала по кухне, словно огромная бабочка. — Я до последнего не верила, что она придёт, а она… Я не верю, это сон! — Пушица всхлипнула и прижала руки к раскрасневшемуся лицу.       Иванэл наконец догадался, кого ему напоминала девушка в соседнем кресле. Он никогда бы не подумал, что у неё такая взрослая дочь! Хорошо хоть не попробовал подкатить, а то был бы тот ещё театр…       — Здорово! — Иванэл любовался счастьем Пушицы. — Так поехали со мной, ты точно порвёшь этот го… — он осёкся, поняв, как теперь прозвучали его слова.       Какой же он идиот, раз за всё утро не смог придумать одну единственную фразу! Пушица умолкла, а потом спросила на полтона ниже:       — "С тобой" в смысле — с тобой? Или нет? — кажется, она перестала дышать.       — Слушай… — Иванэл опустил взгляд. Нет, выдумывать причины и юлить, как с Лесей, он больше не будет. Иванэл требовал от Пушицы честности, значит, они должны оставаться на равных. — Пушица, я…       — Ну нет, мы не будем опускаться до дешёвой мелодрамки, — она резко выдохнула и продефилировала к холодильнику за контейнером с омлетом.       Когда она села рядом, Иванэл придвинул еловей поближе к ней. Он против воли покосился на шелковистую ткань, под которой обозначались колени.       — И даже не думай развести мне тут что-то про ошибку, слышишь? — строго сказала Пушица. — У меня от тебя искрит ещё с того поцелуя! На самом деле даже раньше — с тех пор, как ты тут нарисовался. Ты же не мог уехать и оставить даму без сладкого!       — Да ладно! — Иванэл смерил её подозрительным взглядом. — Что же ты терялась?       — Гордость и предубеждение! — Пушица картинно приложила запястье ко лбу.       — Эх, мне бы с ходу так формулировать, — вздохнул он, глядя на неё с восхищением.       — Мне приятно, что тебе настолько понравилась моя игра, Нэл, — Пушица погладила его по мокрым волосам, провела по щеке. — А вчера был колючий… — она облизнула губы.       Иванэл присмотрелся и увидел вокруг линии губ мелкие ссадины. Шея тоже была местами поцарапана… как и всё остальное? Мысли раньше достигли паха, чем головы, но Иванэл им не поддался.       — Жаль только, что я не Роза, да? — протянула девушка, наблюдая за ним.       — Да какая… Пушица, ты в сто раз лучше! — Иванэл схватил её руки и сжал в своих. У обоих ладони были горячими и вспотевшими. — Ты потрясная! Я тоже хотел тебя с тех пор, как увидел, просто… — он опять смотрел на губы. Что толку врать — он и сейчас хотел её.       — Просто нам не по пути, я тебя услышала, — Пушица не отпускала его взгляд, явно надеясь на поцелуй. — Но ты ведь будешь приезжать. Мы могли бы…       — Пушица, не надо… — Иванэл отвёл глаза и через силу выпустил её руки.       — Не надо? И почему же? — она моментально разозлилась. — Была бы на моём месте та девка из клуба, ты бы даже не задумался! Или, может, тебе не понравилось?       Иванэл улыбнулся, глядя в сторону. Ох, если бы она только знала! У него ни разу не было такой любовницы! Почувствовав её руку у себя на колене, Иванэл поймал её и переплёл пальцы.       — Да ты мужик или нет? — воскликнула Пушица в отчаянии.       — Всё, признаю, что мужик из нас — ты! — ляпнул он и тут же остыл, представляя, как ей сейчас больно. — Извини.       — И ты меня, — высвободив руку, она уставилась в стол.       А Иванэл уже расстроился, что отказался. Он был честен, Пушица не просила у него ничего, кроме секса. Толку ломаться, как Сын ВиВо перед борделем?       — Я просто не хочу делать тебе больно, — объяснил он. Вдруг у Пушицы ещё упадёт самооценка (хоть в это и сложно поверить!).       — Ха, да ты конкретно себя недооцениваешь, — она состроила глазки. — Вчера мне абсолютно точно не было больно.       Иванэл вздохнул. А ему было бы, узнай он, что Лиззи спит с ним, но никогда не полюбит, и продлится это до тех пор, пока он ей не надоест. Так можно было бы делать с кем угодно, только не с Лиззи… Её предательство оставило внутри дыру. Иванэл не представлял, насколько эта дыра была бы глубже после продолжительных отношений. Хлада Мель-Тари верно говорила, что в паре нужно хотеть друг от друга одного и того же, иначе это обойдётся слишком дорого. Но, может быть, у Пушицы всё проще? Глупо судить всех по себе. Или, может, это он так изголодался, что накрутил лишнего? Пушица ни слова не говорила о любви, а ночью… Ночью он вообще плохо соображал. Что ж, ладно, если она предложит снова, он не растеряется!       — Ну я хотя бы красивее неё? — спросила Пушица, закинув ногу на ногу.       — Кого?       — Какой-то принцессы, которая превратила тебя в зануду, — Пушица прищурившись, изучала его лицо. — В точку, да? Нэл, послушай меня, она тебя не достойна. Тебе нужно прямо сейчас выбросить её из головы и обратить внимание на девушек твоего уровня.       — Да дело не в ней… — пробормотал он в сторону.       Нет, если кто-нибудь изобретёт, как превратить страсть в любовь, осчастливит другую половину человечества!       — Да, забыла сказать, — Пушица взглянула на него так, будто пускала в ход последний козырь. — Я ухожу из клуба. Насовсем.       — Пушица, ну зачем? — Иванэл смотрел на неё в отчаянии. — Тебе же нравятся эти танцы!       Ему не нужны от неё жертвы! Даже, если бы он любил Пушицу, всё равно не стал бы требовать, а уж тем более сейчас, когда это решение ничего для них не изменит.       Понаблюдав за ним пару секунд, Пушица закатила глаза.       — Не льсти себе, красавчик! Это мамино условие: либо универ, либо клуб. Сам подумай, что я выберу.       — Так вот в кого ты такая шантажистка? — брякнул он и, пока Пушица с оскорблённым лицом набирала в грудь побольше воздуха, быстрее спросил. — Значит, поедешь пробоваться в Керну?       — А вот и нет! — она положила перед ним смартфон. На экране было открыто пригласительное письмо. — Меня приняли в нашу консерваторию, прислали вчера днём.       — Ты всё-таки попробовала ещё раз?! Молодец! Третий раз — счастливый!       — Ага, дурной пример заразителен, — она взъерошила ему волосы.       Иванэл еле удержался от вопроса — неужели она правда уехала бы с ним, несмотря на приглашение? Да нет, не могла она! Или могла?.. В любом случае, спрашивать не было смысла, разве что потешить самолюбие.       — Для мамы это стало главным аргументом, хотя я сразу заметила, что спектакль ей понравился.       Иванэл усмехнулся. Понравился, значит? Да её мать сидела там с каменным лицом! Поразительно, что они так похожи внешне и при этом такие разные. Видимо, Пушица правда пошла в батю.       — Я так счастлива! — она потянулась к солнцепрянику.       — Не бери! — Иванэл схватил её за руку. — Извини. Просто… Не надо, пожалуйста. Если ты прям вот так хочешь, давай я тебе сейчас закажу? — он боялся, что Леся решит, будто взял он, и станет зря надеяться.       Пушица развернулась к нему с перекошенным лицом:       — Скажи мне, что это не Леся!       — Нет, конечно, — Иванэл удивился, что вопрос, будучи в её голове, прозвучал только сейчас.       — Я видела, как вы целовались… — она накрутила на палец прядь волос.       — Пушица, если бы я был с Лесей, не остался бы вчера у тебя, — с раздражением объяснил он.       — Ой, типа такой верный? — она сморщила нос.       — Типа нормальный. Или ты считаешь нормальным, если бы твой парень от тебя гулял?       — От таких, как я не гуляют, красавчик, — она снова взъерошила ему волосы. — А ты спал с ней?..       — Нет.       — Потому что она не предлагала?       — Потому что я не хотел.       — Значит, всё-таки предлагала? — Пушица ухмыльнулась. — Тоже мне — строит из себя перерождённую…       — Всё, я такие вещи не обсуждаю. Тебе было бы приятно, если бы я обсуждал с ней тебя?       — Ну если в том ключе, насколько я лучше неё… И всё-таки мне досталось больше тебя! — Пушица чмокнула его в губы и расплылась в улыбке, словно девочка, съевшая на одну конфету больше.       Иванэл понял: именно её высокомерие не дало симпатии перерасти в нечто большее. Пушица могла сколько угодно говорить, что просто шутит, но она либо ошибалась, либо обманывала. Взять хотя бы то, как Пушица обошлась с собственными чувствами к нему. Её шаги навстречу начались только после того, как она узнала о его успехах. Если бы Иванэл по-прежнему оставался простым таксистом, он готов был поклясться — между ними так ничего бы и не случилось. Её благосклонности были достойны только образованные мужчины. А Иванэл не хотел, чтобы жена стебала его с утра до вечера, если когда-нибудь ему снова придётся таксовать, да и просто — по пустякам. А уж вся эта задумка с театром, соблазнением и одинаковыми платьями вообще была за гранью! Пушица могла бы просто предложить ему остаться с ней или намекнуть как-то более прозрачно. Иванэла утомляли бессмысленные сложности. После работы, а теперь и учёбы, хотелось чего попроще. Да и Пушица точно не тот человек, который будет помогать ему ухаживать за отцом или хотя бы смирится с его присутствием под одной крышей. Иванэл так и не решился рассказать ей про отца, хотя она и не спрашивала. Осознание, что он начал фильтровать девушек по этому признаку, стало тяжёлым… Радовало хотя бы то, что этот признак пока не стал определяющим.       — А как же твоя независимость? — спросил Иванэл. — Пока вернёшься к матери?       — Чтобы она снова лезла в мою жизнь? — глаза Пушицы расширились от страха. — Ну уж нет! Лучше пойду официанткой. Или в твой "Росток", если будут места. Мне нужна эта комната!       Он чуть не подавился, представляя её на складе. Возможно, они даже будут работать с Лиззи бок о бок…       — Иванэл, доброе утро, — на кухню заглянула Хлада Мель-Тари. — Можно вас ненадолго? Пушица, дорогая, и вам доброго утра!       Закрыв за ним дверь, Хлада Мель-Тари положила на стол конверт.       — Тут все деньги, которые вы давали нам с Виром за комнату, — она накрыла конверт рукой. — Иванэл, возьмите, пожалуйста. Вашему папе они сейчас гораздо нужнее.       — Нет, вы что! Я не могу! — он отшатнулся.       — Так я ведь тоже не могу, — Хлада Мель-Тари развела руками. — Если бы Вир узнал, что я не вернула их вам, развёлся бы со мной на следующее утро.       У Иванэла защемило в груди от понимания. Она безапелляционно протянула ему конверт.       — Пожалуйста, Иванэл, не обесценивайте брак длиной почти в тридцать девять лет. Возьмите.       — Но я правда не могу, — он засунул руки в карманы. — Вы поставьте себя на моё место!       — Тогда мне придётся завтра же отдать их в фонд природы, — Хлада Мель-Тари пожала плечами. — Я не могу так поступить с Виром.       — Почему в фонд природы-то? — испугался Иванэл.       — Вы же знаете, как я беспокоюсь об экологии, — она невозмутимо смотрела на него, зная, что он беспокоится об экологии в последнюю очередь. И она не шутила. Пушица права — идеалисты — самые страшные люди.       — Возьмите, Иванэл, ради Вира.       "Так это тоже был развод, да, дядя Вир?" — подумал Иванэл и, скрепя сердце, убрал конверт в карман. Чувство было ужасным, словно он теряет батю во второй раз.

* * *

      Они провожали его втроём, вернее, вчетвером, если считать спящего Лучика. Никто не ложился, и на рассвете все вместе поехали в аэропорт. Леся плакала, Пушица широко улыбалась. На прощание она прижалась к нему в таком страстном поцелуе, что у Иванэла не хватило сил её отстранить. Да и зачем? Он уже надеялся, что к следующему приезду Пушица не растеряет настрой.       Последней с ним прощалась Хлада Мель-Тари.       — Удачи вам, — она погладила его по плечу.       — А ведь вы всегда называли меня на "вы", — Иванэл только сейчас осознал это. Она всех соседей так назвала, несмотря на разницу в возрасте. — И никогда — Нэлом.       — Вы представились Иванэлом, — она улыбнулась, небрежно поведя головой.       — Спасибо вам, Хлада Мель-Тари… Я… — у него перехватило горло.       — Будете в городе — захотите в гости, — вздохнула она, опустив глаза.       — Ну, а как же? Я ведь буду часто приезжать. Мне надо отца проверять и вас теперь тоже.       — Я к вам так привязалась… — она вдруг прижала его к себе крепко-крепко. Иванэл нагнулся к ней, и она тут же поцеловала его в щёку. — Я всегда буду очень рада вас видеть.       — Я тоже к вам привязался, — Иванэл обнял её и чмокнул в ответ.       Хлада Мель-Тари чуть отодвинулась, всё ещё сжимая его предплечья.       — Кажется, я впервые жалею, что так и не решилась завести детей, — она привстала на мыски и заправила ему за ухо прядь волос.       Иванэл понимал, как сильно она боится одиночества.       — Хлада Мель-Тари, звоните мне в любое время: днём, ночью… Если что, к вам я мёртвый приду! Вы не одни, слышите?       — Спасибо вам, — она отступила ещё на шаг. — Но мне жаль другого, — что я никогда не узнаю, каково это — вырастить такого же достойного сына, как вы.       У Иванэла в который раз за сегодня комок подкатил к горлу. Он любил её, как вторую маму, или, может быть… Он бережно хранил каждое воспоминание о маме, но даже с ней у него не было такой душевной близости. А сколько Хлада Мель-Тари для него сделала! Да родители столько не сделают, сколько они с дядей Виром — для него.       — Но кое-что я уже знаю, благодаря вам, — она улыбалась, но в глазах стояли слёзы.       Иванэл поднёс её руку к губам, пытаясь выразить переполняющие чувства. Сухая маленькая ладонь погладила его по щеке.       — Ну всё, в добрый путь, а то опоздаете! Напишите, как доберётесь.       Переборов тоску и страх, Иванэл пошёл на посадку. Когда он обернулся в последний раз, женщины продолжали махать, а Пушица сложила руки сердечком. Закинув рюкзак на полку, Иванэл устроился в кресле и открыл учебник.       Впереди была Керна.