Глава 3

Пытаясь вклиниться в мирное течение жизни, Стефания обламывалась. А все из-за того, что ее приняли за прошмандовку. После поцелуя ходила весь день заторможенная, ошибалась, ощущая прохладу его опущенных рук. Блокнот нередко стукался о лоб, когда ума касались ее нетерпеливые губы, страсть, желание насытиться недосягаемым Томом. Стефания дала чай. — Я кофе попросил, - пространно и чуть удивленно произнес Майкл. Ладонь деловито отошла в сторону. — Сейчас принесу кофе. — Ты здесь находишься? Стеша ответила обычно сенаторскому заместителю: соврала. «Да». — Либерти ошибок не прощает, поэтому возвращайся на землю. Что-то такое в тоне заставило Стешу испытать легкое недовольство. Но уважение к еще малоизвестному юноше побеждало. Извинилась и ушла. Потом, в штабе, избегала Тома, но его сложно провести: втайне поймал и извинился за дачу ложной надежды. И что она? Простила. Но за прошмандовку приняли не за это, а за подлитое в полупустой бокал вино. В соседнем зале Стефания услышала отрывки сенаторского голоса «Патриция Блейдел», «протестанты», поэтому вернуться желала во что бы то ни стало. Не запрещалось, а свора собралась знатная: шериф, доктор, бизнесмены, телохранители. Девушка скоро взяла бутыли вина, шампанского и на подносе пронесла три – сверкающие этикетками. Путь долгий до противоположной стороны огромного особняка. И когда Стеша проходила малый зал, ее окликнули. — Пожалуйста. Хоть кто-ни-будь. Еле высиживая в закатной, золотой комнате лежал мужчина. Солидный, с бородой, но разило от него алкоголем как от бочонка с пивом. Стеша, негодуя про себя, зашла внутрь. Она подлила ему вино, заметив, что то закончилось. И протерла салфеткой капли у его руки. Большего не надо. Нетерпеливо Стеша пошла дальше. — Стой! Погоди-ка… Он держался стойко, подходя к ней. Но все же пошатывался, пытаясь сконцентрировать взгляд на строгом юном лице. Его рука шлепнулась об штаны, чтобы вынуть смятые деньги дешевого номинала и засунуть под лацкан платья. Стефания опешила. — С-спасибо. Но чаевые можно оставить в счетной книжке. Мне нужно идти. — Погоди, - рука сильно сжала талию, придвинув Стешу ближе. Она тотчас уперлась ладонями в кофту, уронив поднос, дорогие бутыли… - Это не чаевые, я плачу за время, которое ты проведешь со мной. — Я этим не занимаюсь, - дрожащим голосом отказывалась девушка, пытаясь отпихнуть тушу от себя. — Ты же запала на меня, - пьяная усмешка. Глаза в глаза. Стеша почувствовала, как он отводит ее от двери, - Спасибо за заботу. Подлила вино себе на голову! Стефания холодно предупредила его, чтобы оставил ее в покое. Раздражало, что сенатор вещал о Пэтти, а этот придурок отвел подальше и не давал пройти. — Кристофер! – возглас венчался паузой. Ее не слышали. «Кристофер!» услышали стены еще два раза. Тогда Стеша поджала губы и с размаху дала пощечину негодяю. Раз он джентльмен – смекнула по бабочке и золотым запонкам – то в ответ больно не сделает. — Ох ты, - согнулся «от боли» мужчина и приглушенно захохотал. Девушка радовалась, что ее отпустили. — Хороший удар. И тут он резко разогнулся и вмазал кулаком по бежевой стене: точно там, где секунду назад находилась голова Стефании. Пригнувшись, она увернулась и поняла по грохоту, что он не шутил. Мужчина был разъярен. — Давайте успокоимся. — Всё, - оборвал попытки диалога и начал выхватывать в воздухе ее руки, чтобы заломать. Стеше помогала его нетрезвость. Она юркала под локтями, успевая уворачиваться и отбегать. Стефания побежала вдоль стены, быстро-быстро, заодно вспоминая, что Деймон учил пинать по ногам. Она в футболе все конечности ему отпинала, да и удар по груше отработала сильный. Точный. Кажись, придется еще бить по кадыку или в шею. Но Стеша боялась убить человека, даже если ее жизни грозила опасность. Да и Джен знала точно, в какую такую точку бить, чтобы на тот свет отправить первым рейсом. В голову ударился бокал, разбившись на крупные сколы. Они защекотали шею, и Стеша отринула от выхода вовремя. Второй сосуд попал точно в косяк двери: маленький осколок полоснул щеку рядом с глазом. Действовать оперативно. Стефания растеряно металась за одной боковиной стола, потому что за второй бродил гость. — Эй! Кто-нибудь! Ну не могли ее не слышать. А драться за жизнь, да еще и с ножом, как учил Деймон – опасно, если победит. Надоевшие перебежки из стороны в сторону, преследование. И Стеша решилась на круговую пробежку: идиот запутался в проходе между столами. И уже выбежав напрямую к коридору, беглянка ощутила схапывающую воротник руку. Он бросил Стешу на стол, а она проскользила и упала, с другой стороны, в ужасе от силы нападающего. Грохот стоял неимоверный: бокалы поразбивались, тарелки скололись об пол. Во время нападения ей показался далекий смех со стороны загиба особняка. Но глядеть в распахнутые окна – некогда. Да и внутри этой части дома хохотали сквозь виолончель. Всем смешно, одной Стеше не до шуток. Отдыхиваясь, она соскребла себя с пола, схватила из хлебницы нож и направила острие в мужчину. Он слишком быстро преодолевал расстояние, и даже в опьянении совершил подножку. Стеша могла упасть, но выстояла, однако, её толкнули так, что пришлось вернуться к полу. Она профессионально пнула его точно в колено, лишь бы глыба не возвышалась, пугая ее неизбежностью. Разозлила. Нога угловато подогнулась. Он захромал, ругая ее всевозможными едкими словами, но продолжил наступать. — Отойдите от меня! – рука нелепо махнула ножом, а тот гадюкой вцепился в кисть и насильно вырвал оружие. Швырнул в угол, - Отойдите! Все тело с усилием и резко скользануло вперед. Пятка врезалась в ногу: пьяница наконец свалился, но не дал Стеше подняться. Стал тянуть за щиколотку к себе. — На помощь! - Стефания могла ему дать сдачи, взявшись за другой нож сверху, но грамотнее прервать тайный разговор Карла и прикинуться слабой жертвой. Потому что убийства в холодящей кровь ситуации можно не избежать. Отпнула его по лицу, вскочила на ноги – а он за ней. — Да что ты строишь из себя, малолетка? Давай ударь меня! Он взял поднос и со всей силы ударил по локтю Стеши. Она болезненно ахнула, протяжно и намеренно громче. Когда же помощь придет? Они глухие? Локоть саднило. Девушка отбежала, но он схватил ее за пришитый пояс. Тот треснул по швам, но позволил подбежать к нападающему. Мужчина словно выбирал. Как бы посильнее ее ударить. Глазки бегали по столу, по вилкам. — Отвали от меня! - пихалась в грудь Стеша. — Сейчас я тебя... Он сгреб вилку, крутанул в воздухе и стал тыкать. К счастью, воздух, поскольку девушка уклонялась. Нога нетерпеливо подскакивала: так сильно хотелось мерзавца пнуть по уязвимому месту. Взять за плечи и опустить торс прямо лицом на колено. Выбить вилку к чертовой матери. Но Стеша упорно сносила нападение, выбрав тактику уворачиваться и звать на помощь. В конце концов, он больно тыкнул ее в бок, отчего девушка сложилась пополам. Крови не было: синяк останется. И тут пришло спасение. В комнату забежал Майкл, видя, как мужчина в очередной раз заносит вилку над съежившейся девушкой. «Этот раз будет до крови»: понимала Стеша. Придется терпеть, чтобы не выдать то, что она может неплохо осадить мужчину. Как учила Джен на уроках самообороны. Сенатор должен видеть в ней хрупкое создание, беззащитное и абсолютно безопасное. — Помогите мне, - с надрывом попросила Майкла, морщась в усилиях отодвинуть кабана хоть на дюйм. — Рид, отвали от нее, - спокойно, хладнокровно предупредил Грей, доставая пистолет. Кабан ослабил хватку копыт, и вопросительно взглянул на того через плечо, забыв нанести удар. — Что-то непонятно? — Тихо, тихо, - засмеялся тот, удаляясь от девушки и на заплетающихся ногах обходя Майкла, - Я ей про любовь, представляете, мистер Грей, а она начала меня бить. — Я понял, - по тональности, очевидно, юноша раскусил ложь. Так странно слышать, что мужчина лет сорока обращается трусливо и уважительно к юноше. Судя по всему, Майкл был здесь не последний человек. Стеша поморщилась: по ноге текла жидкость. Разрез на лодыжке плавился от жжения. Все-таки поранилась: глаза нашли причину – битые прозрачные стекла на полу. В панике и усердном осмыслении Стеша даже не ощутила разрезающих плоть стекол. Вилка со звоном отскочила от единственной целой тарели на столе. А могла бы застыть меж костями ребер. Стефания чувствовала себя уже спокойно, но очень слабо. Довольно тоже – сохранила образ Дженифер. Бедной и наивной пострадавшей, не представляющей опасности. — Либерти уже предупреждал тебя, что порча целостности персонала закрывает перед тобой двери в его особняк? — Ик, да девушки… Мозги пудрят, только так, - качаясь и скинув агрессию, оправдывался Рид. Он почесал легкую щетину и покосился на блондинку, - Такие заботливые, глазки строят. Трудно удержаться. Внезапно с другого выхода зашел Карлхайнц Либерти. Тогда Стеша совсем уж выдохнула. Ему хватило окинуть взором всю побитую посуду, скомканные скатерти, раненную и взлохмаченную Стешу и Майкла, терпеливо убирающего ствол в пиджак. — О! Дружище! Карл, как я рад… — А я нет. Что ты устроил? Возместишь мне всё, - суровость схлынула, а к Стеше обратился со сдержанным, рабочим волнением, - Он тебя не успел ранить? Более серьезно? Девушка благодарно и тревожно оглядывала спасителей. — К счастью, нет. Спасибо вам. — Марш, - приказал проникновенно тихо сенатор, глядя на неловко мнущегося Рида убийственным взглядом. — Да нахер все, - психанул мужчина, всплеснул руками и ударив по косяку, ретировался из зала. Спустя паузу всеобщего осмысления и погружения в закатные блики, молчания Грей выдохнул и прошел к Стеше. — Надо было защищаться, - словесно напал Майкл, так, словно девушка этого не делала. — Как? - голосом, полным возмущения и недоумения, выпалила Стефания, - Вы его видели? Он невменяемый. Еще, скажите, что «сама виновата», «спровоцировала». — Минимальные знания самообороны-то должны быть, - сморгнул утомление он и закончил диалог, едва не закатив глаза и уйдя в коридор по делам. «Придурок»: не сказала Стефания, но громко и мысленно резюмировала. — Прошу прощения еще раз за моего гостя, - взволнованно вернулся Либерти и заботливо оглянул девушку, - Тебе нужна медицинская помощь? — Нет, не нужна, - волна раздражения тут же убыла, удивительно быстро сменяясь на мягкие, милые интонации, - Я в порядке. — Ты больше в такой близости никогда не увидишь его, обещаю. Рид, как всегда, перепил, проблемный человек. — Понимаю. Все нормально, я продолжу работу. — Конечно, - вежливо кивнул сенатор, из любопытства оглядывая девушку на предмет хромоногости, слабости, болей. Но та методично, пусть и медленно вернулась к официанству, более не мелькая перед его носом весь вечер. Ногу жгло, но перекись водорода и ватка справились с кровавой раной. С Греем она увиделась через час. Конечно, коллеги сенатора разошлись кто куда по дому, и диалога про Пэтти не вели. Упущенный шанс! — Ты долго кричала? Или, когда поняла, что тебя собираются вилкой зарезать, а не к стене любовно прижимать? Майкл наблюдал, как удивленное лицо обернулось, меняя тысячи эмоций: от изумления существованием сзади его личности до осознания сути сказанного. Не мог сдержаться: усмехнулся. Стефанию, конечно, это уязвило. Мало она прибрала за десять минут малый зал, так еще как ни в чем ни бывало летала, обслуживая гостей. — Долго. И… закричала сразу, как он напал. Меня не слышали. — Может, стоит громче кричать, когда грозит опасность? Или хотя бы уметь убегать? – что?! — Я бежала, это оказалось бессмысленно. Юноша приблизился, зачем-то докапываясь до нее. — Бессмысленно: убегать или уметь убегать? — На меня напали, мистер Грей. Напали, - повтор венчался проницательным взором серых глаз, - Я не виновата, что он решил в меня кидать бокалы, ловить и угрожать расправой за отказ. Я ждала защиты, никто не пришел! Разве в этом есть моя вина? — Есть. Видишь пьяного гостя – не оставайся с ним наедине. Понимаешь, что тебя хотят убить – борись за жизнь в полную силу, потому что помощь может и не прийти. — Какое счастье, что вы пришли, - взглядом воздыхательницы смерила его Стефания, едва ли не ластясь к юноше. И вся она пропиталась неуловимым ядом, - И спасли, и советы дали. Как хорошо, что Вы есть. Он явно не верил ее заискивающим кивкам. Не глуп, а достаточно умен, чтобы подыграть: — Благодарят искренне, Дженифер. Стефания, видит Бог, не хотела благодарить. Пресловутое «спасибо» не могло пробить замок сомкнутых губ. Она молча рассматривала не менее внимательные глаза, в конце концов, опустила свои и отвернулась, чтобы пройти к темному бару. Кашель сзади, выдох. — Принеси мне кофе. Немедленно. — А можно мне не приказывать? – мягкое наступление. — Что, прости? – неподдельно удивился Майкл. Стефания оторопело проиграла в голове свою фразу, ища в ней что-то возмущающее. Не нашла. — Я лучше воспринимаю вежливые просьбы. — А, - равнодушно кивнул он, - Немедленно принеси мне кофе, - интонации давили на самолюбие девушки, сносящей флегматично-презрительный взгляд, - Пожалуйста. Чуть ли не поклонился он, и язвительность восстала во всей красе: — Другое дело, - достойно и театрально похвалила его Стефания. Зеленые радужки медленно двигались, по-крокодильи высматривая в ней наглость, змеючесть, насмешку. В общем, все, за что можно было официанта в этом доме и уволить, - Латте? Эспрессо? Капучино? – невинно вопрошала девушка и даже позволила себе кокетливо осклабиться, - Может быть, раф? Майкл беззвучно рассмеялся, отвернув лицо и прикрывая пальцем рот. Луч отпрыгнул от золотистого обруча – кольцо. Женатик. — Принеси уже любое, - безучастно отмахнулся он, - Надеюсь, донесешь, не разлив по пути. — У меня большой официантский стаж, не разолью, - справедливо и честно заметила Стефания, собираясь в бар. — Пожалуйста, не говори так, я начинаю завидовать, - всем видом показывая, как ранили ее слова, юноша стал горестно вынимать портсигар из пиджака. — В помещении нельзя курить. — Не утомляй меня, - резко сменил интонацию юноша, представительно указав рукой. И закурил сигару. Закатив глаза на ее присутствие, Майкл демонстративно сел в кресло, из которого торчала лишь его приглаженная макушка.

***

Стефания поделилась информацией о прошедшем дне с протестантами. — Меня даже не Рид бесит, а Майкл. Он пришел на помощь спустя тысячу лет, когда меня там чуть не убили, так еще заявил, что я должна владеть хоть минимальными навыками самообороны. И без него знаю, надменный такой вообще. — Так он прав, - ухмылка Джен. Стефания утомленно отвела голову: никто ее не понимает. — Бери, - предложил Деймон, катя тележку в пустом маркете. Стеша аккуратно положила в нее ягодную жевачку, но мужская рука вернула ту в коробку и вместо нее щедро накидала толстых бочонков. — Деймон. — Молчи, - палец коснулся улыбающихся губ. Безумно приятно получать неожиданные подарки. Особенно от озорника с хитрющими небесными глазами. Он всегда ее баловал. — Помогло отбиться, кстати, - приобняв мужчину за плечо, Стеша вспомнила чудо-прием, помогший потянуть время, - Я по ногам пинала, спасибо. Рид сильнее был до ужаса, но так эффективно получалось… Там что, правда, кости настолько хрупкие? — Ну, у мужчин руки всегда рабочие и сильные, зато есть два слабых места: ноги и сердце, - выразительно поведя бровью, Деймон наслаждался таким редким и ценным объятием рук, которое Стеша уже не замечала. — Третье совсем забыл? – поддела Дженифер, плетясь сзади и заманчиво поглядывая на энергетики. Завязалась их шутливая борьба. Стеша отошла и заметила за стеклами магазина высокую женщину с шарфом, покрывающим голову. Элегантность притягивала взор. А если я начну так одеваться, сенатор меня заметит?

***

Беатрис прояснила тайну их откровенного облачения. Оказалось, все ткани и фасоны формы заказные, а обувь непременно брендовая. Потому что гости Либерти – знатоки и непростые, им нужно видеть, что даже обслуга сенатора одета с иголочки. — Бредятина, - крякнула Стеша. — Согласна, - на выдохе покивала Беатрис. На обеде в летней комнатке официантки наслаждались уединением и покоем. Они ели лососевый салат, запивая его некрепким кофе, после чего подсластили жизнь панкейками. Стефании нравилось то, как кормили здесь обслуживающий персонал. Всяко лучше вчерашних макарон и сока в кафе «Corobc off», где она зарабатывала на подарок маме. Прежде чем навсегда уйти. Разговор о насущном зашел сам собой, стоило Беатрис согласно своей очереди мыть посуду, а Стеше – вытирать и глядеть на цветущую зелень за окном. — Сегодня хоть особых гостей меньше, передышка в течении жизни, - усмехнулась подруга, - Без происшествий и situation stressante, - французский игриво вспорхнул в воздухе. — А почему их всех боятся? – из блондинистой головы хотелось извлечь все тайны сенатора, и Стефания начала с новой подруги, - Ну, коллег сенатора? — Потому что мы слабые против их хитрости, власти. Будь у людей всё тоже, но в двойном объеме, боялись бы они. Но их невозможно запугать, они буквально правят Орегоном. — Но ведь во многих штатах и странах есть властвующие люди. Мне кажется, их так не боятся… — Эти особенные, - легкость стала пропадать из голоса Беатрис, а речь и действия замедляться, - Они давно нашли друг друга. Теперь их только смерть разлучит явно. — А что их связывает? — Точно не знаю. Но предполагаю деньги и преступления. Джен, - Беатрис серьезно посмотрела на Стешу, бросив все дела, - Они отвратительные и страшные. Каждый из них! — Вот меня напугал мужчина в красном костюме. Они у него всегда цветные. — Это Феликс, он всех тут кошмарит, кричит постоянно, смеется. С ним стараются не заговаривать, потому что он шутит грубо и приставать начинает. Это все игра для него, а Либерти будто и не против. Даже если Феликс «в шутку» кого-нибудь прибьет из нас, сенатор не обратит внимания. — А кто он? — Он держит бизнес, связанный со ставками, конными скачками. Устраивает скачки, зарабатывает много денег, с соседних штатов приезжают такие же любители, богатенькие, знаешь, и Феликс надуривает их. Тепло принимает, сдает фаворитов – лучших лошадей, выгодно все обставляет и выигрывает деньги на тотализаторе. Другие кони приходят к финишу. — А он сам рассказывал? — Нет, я слышала их разговоры, род профессии поняла. А Киллиан знаешь кто? Ну в темном всегда ходит, с серьгой в ухе? — Шулер? Девушки посмеялись над карточным увлечением мужчины. — Нет, он главный шериф в Орегоне. Лучше не подходить к нему с глупыми вопросами, и вообще быть тише воды. У него есть информация на всех людей в штате, и если надо, он посадит любого. Ну и… - Беатрис замялась, и Стеша поняла, что ей стало страшно, - Он пусть внешне вежлив, но с девушками довольно груб. И ему никогда ничего не будет за это. — А Майкл? Он такой… грубый тоже, - пожаловалась на остроумие юноши Стефания. — Я так и не поняла, кем он работает. Но он хороший друг мистера Де Грамона и Либерти. Для второго телохранитель, советник. По крайней мере, Карлхайнц часто прислушивается именно к мнению Майкла. Он самый адекватный из них. И спокойный. — Да? А мне так не кажется, - повела губой Стеша, угрюмая от того, что про мужчин Беатрис нашла разоблачающие слова, а про эту вредность нет, - Он придирается! — Да? Он разговаривает с обслуживающим персоналом? – изумилась Беатрис. Ей пришлось пересказать диалог после нападения, - Ну… ничего себе. Будь осторожна. Грей не просто так выбирает людей для диалога. Что заметила, то общается он только с теми, кто впоследствии пригождается как-то Либерти. Он вербует, так это кажется, называется… — Я-то ему зачем? – смешок вырвался из легких. Она официантка, простоте не уступающая Беатрис или любой другой рядовой, - Нет, мне кажется, он просто вредный. Беатрис затем рассказала, что Филипп – лучший адвокат, Риз – владелец популярных магазинов с системой безопасности для Судных ночей. Джефферсон – завидный доктор, главный врач в Орегонском госпитале. И много компромата про других, что Стефания вечером с радостью выдавала друзьям. И уберегая Стешу, посоветовала не видеть вежливости упомянутых мужчин, не вестись на нее. — С ними как с огнем, Дженифер. Хочется погреться, но можно так запросто сгореть. Они преступники. И правят нашим штатом, а мы ничего не можем сделать. Только верно служить и получать Иммунитет, чтобы Судной ночью нас не тронули. — Почему преступники? Разве что Феликс мошенничает с тотализатором, но почему другие? — Они расправляются с людьми вне Судной ночи. Я знаю, я видела, и слышала. Но ты даже не смей делать вид, что знаешь об этом, - от ужаса вероятной ситуации Беатрис округлила глаза. Стеша положила руку на плечо: — Я поддерживаю Судную ночь и приехала сюда подзаработать. Мое существование точно не будет костью поперек их горла, Беатрис. Не переживай, я буду осторожной. На крайний случай, Стефания навешивала лживое алиби и той, которая опасности не представляла. И Беатрис безоговорочно верила.

***

Стадион «Эдельвийс» тонул в малиновых и рыжих бликах, горя своими стеклами. Люди расходились, покидая здание. Пэтти осталась, чтобы отрепетировать танец. Все-таки центральная чарлидерша вела за собой всю команду и собирала первоочередное внимание зрителей. Ей нужно идеально и четко. И в закатной проветриваемой комнате шуршала фольга, стукали носки ног, играла тихая музыка и велся забавный рассказ подруги. Решила отложить на «потом», чтобы не вещать о деталях протестантам. Патриция ценила доверие и тайность, особенно, когда их укладывали под ноги пушниной. Тем более, когда это был лучший человек в жизни. — …Удивляешь своим упрямством, храбростью и не пойми еще чем. — Дай угадаю… Тем, что поперек горла не боюсь стоять? Пэтти любовалась легкими изгибами: мышцы держала в тонусе, давая им плавные импульсы, нежели резкие для боевых тренировок. Стефании нравилось смотреть, как играли помпоны на руках. Пушистые дискошары, серебряные и космически синие обрывки фольги. Подруга гармонично ими водила и взмахивала, пока слушала девушку и изящно двигала телом, придумывая новые движения. С Пэтти наедине, без ушей и флера формальности, удавалось редко поговорить, поэтому пересказ слов Беатрис об одержимости сенатора пришелся впору: в выкроенное время в выходной. — Похоже, ты ему, правда, нравишься. — Его сдерживает интерес. Но мужской интерес вещь временная, поэтому я успеваю делать всё для уничтожения нашего прекрасного главы. Музыка окончилась. Патриция вынула помаду из сумки и подошла к зеркалу. — А как тебе? — Мне по боку. Красочный слой вдавливался в мягкую кожу, подчеркивая алый цвет. Губы симпатично отпечатали помаду, а глаза также равнодушно лицезрели результат. — Хочешь спросить, почему я ему так интересна? - Пэтти угадливо посмотрела из отражения. Затем поправила гриву, любуясь собой. — Потому что ты красивая очень. — Не совсем, в Орегоне полно красивых девушек. Но все ли из них готовы отказать Карлхайнцу Либерти? — Ты когда-то в чем-то отказала ему? — Да, отказала. Когда он еще был помощником прошлого сенатора, молодым, малоопытным и ходил часто посмотреть на бейсбол. Он болел за наш клуб «Вирегон». Стефания во все уши слушала, облокотившись на колени. — И когда нас, чарлидерш, пригласили в их ложу самых богатеньких и наглых, я ему отказала. Сама понимаешь, что он предлагал. Мои родители еще тогда живы были, - сжав губы, девушка сломала помаду. Колпачок треснул, - С ними много девчонок осталось, одна я ушла, - резкий тон сменился на беззаботный, - Потом меня поперли из команды, и я ушла в самую худшую на то время. Нашла подруг, их уже в живых нет, и мы подняли команду, и наши ребята стали побеждать. Да, в этом году серебро, но все впереди... Стеша более не слушала. Будто мозг брякнул: что это бессмысленно, как и надежды на золото. — Понятно, Пэтти, удачи вам. — Ну что ты грустная? И мне киваешь без блеска в глазах? - приблизилась Пэтти. Стефания припала спиной к синей стенке. — Выходит, - пальцы несмело постучали друг об друга, - интерес стопроцентно можно пробудить, если в чем-то отказать? — Таак, - она нежно уселась рядом, расчётливо перенимая настроение подруги, - Том? - без лишних объяснений угадала Пэтти. — Том. Под карими внимающими глазами теплело в любом сердце: Патриция всегда была человечной. И Стефания, пусть и догадывалась об истинном скептическом отношении к такому союзу, трепетно поведала о поцелуе и прощении. Сплетен не будет, как и осуждения. Пэтти вздохнула так, словно мешки ворочала и закидывала в вагон. Она оперлась на лоб и тяжело убрала с него невесомые волны – челку. — Ты его любишь? — Да. — А он тебя? — Я ему нравлюсь. Иначе бы не заботился об оскорбленных высоких чувствах. — Да, это, конечно, беда: любовь и вежливые нравы. — Он совсем не смотрит… - поток жалоб оборвался очень мягко, Стефания не была против. — Он не стоит твоего времени, Стеш, - миролюбиво сообщила Пэтти, - Его типаж – книги, планирование подпольных игр и тишина в комнате. Да и характер у него… специфический. И Стефания тепло поддалась объятьям подруги. - Не печалься, красавчиков с глубоким взглядом - конечно, непозволительно мало, но одна пара таких глаз в своё время найдет тебя. А ты ее. И все образуется. — Мне эти глаза нравятся, - жалоба ткнулась в кофту. Сердце буквально болело, и отсутствие Тома рядом тяготило. Что за черт, как привороженная. Пэтти с улыбкой вздохнула, догадываясь в чем дело. — Сдается мне, тебе очень нравится его внешность. А ведь в штабе работают похожие, не приглядывалась? Да. Самое подлое, что они с Деймоном внешне похожи. Но тянуло только к Тому. — Но эти похожие не обладают таким умом, спокойствием. — С такой красоткой голова теряется, ты уж их прости, - шутливо заметила Патриция, в общем-то, намекая только на Деймона. Только слепой не мог видеть его одержимости блондинкой и бесконечно грустных взоров вслед. Стефания посмеялась. — Том подходит под те слова, помнишь…? – размеренные интонации навевали речи пожилой женщины, и Пэтти стала их свидетелем. Подняв бровь, подавила рвущийся наружу скепсис. И чтобы не ранить влюбленную девушку, сообщила правдиво, ёмко, но очень мягко: — Не живи предсказаниями. Ты сама творишь свою судьбу. «…Наступит день и смерть настигнет двух одновременно, не смогут вместе быть, не суждено».

***

Недалеко протекала река и коллеги сенатора сплавлялись на дорогих, деревянных яхтах. Что-то обсуждали личное. — Нам никогда не узнать их секретов, - отмахнулась Беатрис. Но Стеше очень хотелось попасть в одну из лодок. Пробороздить гладь серых вод между гор и послушать тайны сенатора. Но каждую субботу ей оставалось лишь прибираться в почти пустом особняке. В остальном, она породнилась с роскошным, старомодным убранством, чванливыми господами и ритмом работы. Стефанию прошедший месяц и двухнеделье не сломили. Она заметила, что Риз - лучший друг Феликса, по совместительству, педант - обладает хрупкой психикой. Он вспыльчиво рассуждал о чем-то наедине с коллегами сенатора. Еще издалека Стеша приметила, как сенатор вел рукой, что-то спокойно донося до мужчины, и тот негодующе закидывал таблетки в рот. Осторожность диктовала ход и более непринужденный вид. Но они не спасли Стефанию от резко вставшего раздраженного Риза. Страшно наблюдать за приближением: тот нервно прожевывал еду, одергивал пиджак и ускорялся. Наверное, пялиться – плохая идея. За это Риз прошел и врезал по подносу вскочившей Стеши, оставив ее с разбитым шампанским и округленными глазами. В остальное время – не буйствовал, но Стефанию здорово пугал непредсказуемостью. Зато наблюдения за его другом вводили в состояние смеха. Феликс в цилиндре очень элегантно проходил меж машин, богато уставленных на дворе, и грациозно вертел тростью, прожигая взглядом все живое. И вдруг остановился. На поле для гольфа прибежала собака и стала растерянно жаться к машинам. Феликс посерьезнел и медленно преследовал дворняжку, что кралась меж автомобилей. Пригнулся как Тарзан: час истины. Пробежка до машины, за которой пряталась собака. Раздался лай. Стефания подумала, голос подала собака. Это был Феликс. Животное рвануло по саду, визжа от ужаса. Меж рыковым гавканьем Феликс успевал безумно хохотать, чуть не сгибаясь от смеха, и сгорбленно гонять ее по полю. Даже Деймон так не бесился. Взрослый мужчина во фраке гонял собаку на потеху публике, поправляя слетающую шляпу – смешно. Даже Стефании. Но когда та прыгнула в лес, а за ней он, вынимая из-под лацкана предмет – стало тревожно. После приглушенного выстрела – грустно и противно от себя. Я не знала. Судя по реакции Пэтти, Майкл Грей был объект малоопознанный. Заявлено, что он - тщательно скрываемая правая рука, советник сенатора. Лишь раз Стефания застала его с вытянутой на столе окровавленной конечностью, пока лениво вещал что-то Джошу. Второй ушел, Майкл пил виски. Подняв пальто, что было брошено на кресло, Стеша поинтересовалась: — Ой, это чем Вы так? — Леской. — Рыбачили? – невинно ляпнула Стеша и Майкл внимательно посмотрел, даже чересчур, словно сканировал ее ум. Затем резко его взгляд потеплел и юноша расхототался. Сдержанно, но он не выдержал. — Рыбачил. Останови кровь. Стефания нашла аптечку в служебном помещении, аккуратно залила перекисью кровавую дорожку, неумело перевязала руку. Грей распустил этот узел и завязал правильно. — Мои благодарности. Однако кофе подавала юноше верно. Он не особо пугал Стешу, скорее держал в настороженном тонусе. С ним словно половина слов превращались в воду, отчего он мог вполне утомиться. Каждая буква взвешивалась умом, но встречала скрытый сарказм. Стефания старалась быть непринужденной перед Майклом. Приблизиться к нему. Приняв ее, он даст понять Либерти – новая официантка нормальная. Однако, чем ниже она склоняла голову в манере повиновения, тем смешнее выглядела в зеленых глазах второго лидера. И Стеша оставила дело понравиться. Спустя долгие рабочие пресные недели, жизнь привела к сдвигу. А именно: позволение самой себе пообедать за пустынным круглым столом, близ рощи и вдали от особняка. Впереди – поляна сочной травы, край светящейся реки, кругом ветерок с перебором листьев. Можно ли тут находиться? Да. Ей? Нет. Беатрис сказала так, что «можно поесть, пока никого нет: господа традиционно пьют коньяк в гостевой и обсуждают вести» и хлопотала в среднем, малом залах, чтобы подруга насладилась перерывом. Гости периодически любили прохаживаться по владениям Либерти, обедать на дальних позициях, но даже их шум мерк в умиротворении. Так, на званом обеде Стефания решила отметить свой - стаканом апельсинового сока. Она сидела вдалеке от всех, наслаждалась мерцанием речки. Девушка счастливо съела толстый мягкий бургер, оглядывая утонченные формы фруктов, виноградин, раскрытых креветок. — Тяжелая операция, на самом деле, но мальчишку спасли. Радостно. Когда хирурги слышат про острую ишемию, дают заднюю, уже проскакивает мысль штаб собирать заново. — Понабрал всяких… — Нет... Они профессионалы, просто боятся совершить ошибку. — Да-да, и поэтому перешиваешь всю детвору ты. — Не только детвору, но и взрослых людей, и преклонного возраста, - степенные слова взывали к уважению знакомого наглеца. Стеша захотела уйти. Но раз эти голоса позади, то выберут стол побольше. Ох, как же ее придавливало от чувства собственной неуместности… Все коллеги Либерти в своей разномастной, выразительной и сдержанной массе расселись вокруг. Неспеша и чинно, как принято при жизни без погонь за деньгами. С любопытством в глазах. Данный стол был дополнительным, то есть от него брали стулья, переносили посуду, если внезапно чего-то не хватало на основных. И занесло же их именно сюда. — Добрый день, - озадаченно бросали, чуть ли не в пустой стакан, приветственные фразы. Стефания мягко кивала, уже спиной чувствуя поступь. Эту кошачью, легкую… пугающе степенную. — Расслабляетесь, Дженифер? – сбил напряжение улыбающийся Майкл. Не он. — А… да, сейчас мое обеденное время, - благо, ёмкость опустела: повода для задержки нет. Стеша покашляла, чтобы сбросить напряжение. — Как оно интересно совпало с нашим обеденным, - подошел сенатор и сел. Безупречно серебристые запонки заискрились на рубахе. Оникс ткани пиджака больно контрастировал с белоснежностью той. Стефания боязно покосилась на непринужденного сенатора. — Ты решила пообедать с нами? – он тряхнул салфетку, красиво распрямив. Затем ехидно, не обращаясь к кому-то конкретному промолвил, - Как вы ее сюда пустили, господа, м? Шутил. Располагал. Почему-то многостороннее внимание влиятельных персон сильно смущало Стешу. Даже умильное, даже веселое: оно одинаково оценивающее. Чтоб мужчины не увидели в ней Стефанию, девушка приказала стержню выпрямиться: врать храбро. — Вообще я изначально сидела тут, потом уже пришли люди, - мало оправдываясь и убирая прядь за ухо, закругляла диалог Стеша, - Но я уйду, - пообещала. — Интересно, а как ты изначально сидела за моим столом, предназначенный не для обеденного перерыва рабочего персонала, а для моих коллег? Стеша невинно подскочила от вины и осознания. — Ой, здесь не написано, чей это стол, извините. — Я думаю, скоро мне придется написать это и на столе, и на твоем лбу. Но может, мы обойдемся картой назначений всех столов в особняке, которая висит у Райана на кухне. Или не обойдемся? — Обойдемся, - Стеша рискованно и мягко успокоила язвительного сенатора, после чего как ни в чем не бывало пошла в особняк. Одно хорошо: работала она уже на улице и сновала мимо джентльменов. Но говорили они попарно и так тихо, что смысл в подслушивании терялся. Однако, ее потом подозвали: — Дженифер, будь добра, подойди. Что-что? Мистер Либерти? Но мужчины занимались кто чем – несущественно. Вилки передвигали, молча вдаль смотрели, успевали переговариваться, смеяться. Сам сенатор с согнутой в локте, поднятой рукой сидел к работнице спиной. А она несла заказ капризной даме, успевшей загонять Стешу до смерти. Пересилила клиентка. «На обратном пути проверю, звал или уже мерещится». Подходить за новой порцией уничижения, к слову, не хотелось. —..Ой, ля, не прошло и года, - брякнул, кажется, Феликс. — Вы меня звали? — Ты решила меня проигнорировать и потом вернуться, думая, что я продолжу диалог? — Не хочу вынужденно эмигрировать во Францию, знаете ли, - юмор нейтрализовал противника. — Не остри, - игриво, но с двойным дном пожурил он, - Присаживайся. Карлхайнц Либерти расставил приоритеты кружением пальца вмиг: — Запоминай: сперва я, потом остальные. — А если клиент будет недоволен? — Значит он пожалуется на тебя, и я тебя уволю. — А если обслужу его и подойду после этого к Вам? — Уволю. Стеша загнанно стукнула себя ладонями по бедрам. — Понятно. Джентльмены хохотали над чем-то своим, что девушка еще не уловила, и Феликс подбодрил: — У нас спор мирового масштаба, нам нужно участие сторонних лиц. — Ага, детского масштаба, - педантично поправил Риз своего друга. — Ага. — Ага, - на следующем передразнивании, казалось, Риз мог стукнуть Феликса чем-то крепким. — Да мне надо вино принести ещё за тот столик, - робко указала рукой назад. — Да у нас всего один вопрос. Присаживайся, - на этот раз она послушалась, - Итак, что для тебя дружба? – сенатор стукнул ребром ладони по столу, устаканивая, видимо, их всех терзающий вопрос. — Ну... - банальщина выручит? – Что? То есть, властвующие в Орегоне люди обсуждали вопрос морали и дружбы? «Что?»: вторилось в голове. — Вопрос несколько сбивает с толку – согласен. Но нам интересен женский взгляд на проблему дружбы, не более, - Карлхайнц словно бы успокоил Стешу. — Дружба… Это… - это переглядки с «близняшкой» Беатрис, шутливая драка с Деймоном, выслушивание Пэтти в моменты ее уязвимости, открытости. Естественно, ничего из этого Стефания сказать не могла, поэтому ограничилась формальным: — Это отношения между людьми, основанные на взаимоуважении. Я думаю. — Тогда в чем заключается отличие дружбы от деловых отношений? – пожал плечами Майкл. — Близостью. Да в общем, то, что я могу сказать - банально и для вас новым не будет. — Ты привыкла подстраиваться под мысли чужих людей и решать, что банально для них, а что нет? – нахмурено брал салатницу Либерти. — Да нет, я просто это еще с садика, со школы знаю. Как все. — Поделись. Стефания подарила им сбор высказываний учителей, идей привычных сказок, и вполне адекватные собственные убеждения. — Вот так, Феликс, Джефферсон, поэтому по всем озвученным критериям у нас с ними огромная дружба. А если друг предал, он какое наказание заслуживает? – с ними. — Ну... Можно не наказывать. — Как это? То есть человек, по сути, нож в спину воткнет и ему просто поулыбаться? - завредничал Феликс, - Бред какой. Бреееед, - чуть ли не распыляя огонь на блюда, драконился мужчина. — Несоизмеримо, согласен, - сенатор. — Нет, ну... Если там связанно что-то с деньгами, или предательство касается даже жизни, то наказание будет справедливо. — Убить? — Нет, не так радикально, - размышляла Стеша, поправив волосы, - Что-то у него взять по значимости такое же. Или ну... Сдачи дать. — Мелочью или чистыми зелеными? Пока все смеялись, Стеша думала, как смыться. Слезть с веретена в общем-то опасного разговора. — Нет, физическую сдачу. Но соизмеримую проступку. — Интересно. С женской стороны весьма адекватные рассуждения на тему дружбы, спасибо, - Либерти значимо кивнул, за секунду до обозначения, что Стефания тут лишняя. — Рассудительно, - наконец подал тихий голос Киллиан, отняв пальцы от губ. Однако, не смотрел на Стешу: косился в сторону, впитывал слова. Джефферсон прицепился: — Тогда проблема в длительности дружбы, а не в ее концепции. Так? — Да нет вашей дружбы, емае, достали. Рассуди, - загорланил Феликс, стукнув ребром ладони по столу, - Если дружба коротка – то грош цена, значит, ее не было в помине. И вообще: даже длинная – временная. Снова цена какая? Грош. Нету дружбы. Если бы Стефания была кроликом, прижала бы книзу уши. Неуместность ещё давила. — Вы два осла, что одержимы философией на скуке лет. Джефферсон и Феликс одинаково возмущенно уставились на Риза. Как блондин так держался, что выражал полное презрение к коллегам, и при этом ему всё сходило с рук? Последующая перепалка стала вмиг чужой, а стул - неудобным. Ветер принес медовый свежий аромат. — А мы можем считаться друзьями? - невзначай спросил сенатор, от скуки. — Ну... Да, - светло улыбнулась Стеша. — И почему тебя так зовут, друг? - мягко спросил Либерти, маняще и очень добро улыбнувшись. — Как? - смутилась она, ощущая под ногами пропасть, - Дженифер? — Да, это очень уникальное имя. По крайней мере, в моем окружении. Означает стойкую волю к жизни и боевой характер, что будто не вяжется с тобой. — Ну... Значение подходит мне мало, но мама мечтала дать такое имя, чтобы хоть кто-то в семье имел выдержку, - улыбчивое пожатие плеч: «что имеем». — Выдержку, - подхватил, смакуя, сенатор и покачал головой. — Тебе не подходит имя Дженифер, - сосредоточенно поделился мыслью Майкл. Он разглядывал лицо Стеши, да так проницательно, что становилось неудобно, - Тебе будто греческое что-то подходит. — Да? - миролюбиво улыбнулась девушка, - Ну видимо моя мама так не считает. — Видимо... - пальцы поиграли по губам, пока хитрющие глаза весело блестели, - Тебе, знаешь, идет Алексия, Александра, Софития... Стеша смеялась. — Софи, Стефания, - ее серые глаза прыгнули вверх, пока светский смех лился из груди, - Маргарет, Исабель, Софья. — Это все здорово, - отсмеивалась девушка, - но только Исабель не греческое имя. Испанское. — Да? Ах, опять я ошибся, - извинительно улыбнулся Майкл, - А Софи или Стефания? — Я не знаю, - знала. Греческое. — Кстати, значение-то вяжется, - встрял Джош, - Вспомнить драку с Ридом Тайзером. — Боевая единица Дженифер, - по-армейски стал декларировать Феликс, что аж девушка распрямила спину, - дала отпор бойцу вражеских войск «Синие мальчики», откинула противника назад с поддержкой коренного американца – Майкла мать его Грея, - юноша вежливо склонил голову, принимая все почести в свой адрес. Блондинка рассмеялась, являя все: и робость, и слабость, и легкость. Лишь бы не думали, что она готова выстоять в драке ещё раз и является «боевой единицей». А когда иссякнувшие реплики о дружбе перекинулись как волейбольные мячи, Стеша расслабленно ждала других вопросов. Сенатор внезапно опустил взгляд на кисть девушки. «Заняла непринужденную позу» называется. — Симпатичный браслет, - веки чуть заметно прищурились, как бы оценивая ювелирное украшение, - А почему «эс», интересно? Эта буква обладает особым значением? Стеша собрала всю волю в кулак, чтобы не расколоться и не выдать ошеломления. Словно забыла о побрякушке, девушка повернула кисть к себе. На белоснежной коже переливалась красивая английская змейка – первая буква ее имени. Упавшая на бок и прицепленная сверху и снизу звеньями. — А, Вы про это, - беззаботность и легкость, беззаботность и легкость! – Нет, - смешок, - ну как особое? Это просто знак, - мягкое пожатие плечом. Пальцы погладили серебристый элемент, - Незавершенная бесконечность. Вот. Стефания показала знак, обведя волну и образно дорисовав вторую. Перевернутая восемь. Рука стояла на локте так, чтобы все гости видели. Девушка всей душой надеялась, что фантазия принялась за истину. Оттого уверенно и мило поглядывала на Винсента, Майкла и Карлхайнца. — Ну… оригинально, - значимо кивнул головой Либерти и запил ее трактовку шампанским. — А у Вас красивые часы. Да. Стеша давно заметила ювелирный шедевр на его руке. В золотом круге вертелось колесо фортуны, в нем перемещался алмазный шарик по нажатию головки. Механизм работал безупречно, и даже в застывшем виде восхищал придумкой. Это же наручное казино! В середине колеса золотые стрелки показывали время на белом пьедестале: цифры лучисто светились. И пока под ними толпились блестящие прозрачные квадратики, изумруды ярко окаймляли циферблат. — Эти? – рука поставилась на локоть, во всем изяществе показывая крупные мужские часы. Однажды, увидев зачарованный взор, сенатор демонстративно опустил рукав на циферблат, как бы одергивая рубашку. Пристальные глаза разоблачили Стефанию и ей оставалось с максимально невинным видом уйти работать. — Теперь если они пропадут, я буду знать, кто их себе присвоил, - шутка пролетела мимо ушей. Дорогая, реально дорогая вещь пленила разум Стеши, - Знаешь, сколько они стоят? — Нет. — 238 000 долларов. Серые глаза неподкупно вылезли из орбит. И Либерти засмеялся: красиво, заливисто. Стефания забыла, как дышать. — Когда крутишься в наших кругах, надо соответствовать, - прояснил Риз, - У нас у всех дорогие вещи. И это абсолютно нормально. — А они тоже все стоят 238 000? – еще не спустившись с небес, Стеша подперла голову пальцем, иронично и задумчиво поинтересовалась. — Когда как, - пожал плечами Риз, пригладил безупречно залакированный висок и дожевывая бифштекс, поднес к губам бокал. — Можешь нажать, - не веря, что предлагает это, Либерти улыбнулся. Стеша ткнула головку и колесо завертелось. Детскую вольность сенатор прощал. — Да ты азартная душа, Дженифер. Карлхайнц мягко засмеялся. И когда уже собирался накрыть часы рукавом и отодвинуть руку, затормозился. — У тебя до какого времени продолжается обеденный перерыв? - он скинул улыбку и деловито поправил часы. — До часу. — Так, - и он запустил механизм казино. Шарик забегал по вертящемуся колесу: внутри, на изумрудах метались блики. Рука продемонстрировала время: 13:04. — Ой, да, я поняла! - суетливо поднялась та под суровым взором из-под бровей. Умел как-то Карлхайнц так глядеть, что любой забоялся за свою жизнь. Сенатор из дружелюбного собеседника в директора изменился вмиг. — Куды? – промямлив с полным ртом Феликс, - Работа подождет! Ну мистер Либерти, в самом деле! – театральный всплеск вилками. — Извините, мне, правда, вино надо нести. — Да, пожалуйста. Ступай, - отправляя в рот отрезанный мясной кусок, Либерти угрожающе поглядел на Вольрадо. Стеша ощущала это физически, не видя лица сенатора. Ну еще, потому что Феликс трусливо заулыбался, виновато и витеевато изгибаясь на стуле. С этого дня приближенных сенатора Стефания стала видеть чаще. Их темы острее раскрывали тайный бизнес, политику и уже это было Пэтти интересно. При предполагаемом «сближении» джентльмены нередко смотрели пренебрежительными взглядами на внешний вид. А именно: на одежду Стеши в нерабочее время. Однажды она в белых штанах, кроссовках и розовом свитере, очками с малиновым стеклом в виде сердец, уходила с Беатрис из особняка. Беатрис скромно и роскошно выбирала голубое платье с запахом и шарфик. Стефания ценила лишь нежные цвета и не понимала, зачем смыслить в моде? Вокруг фонтана становились черные, внушающие монстры и благородно отсвечивали от капотов, серебристых башенок, линий. Девушки хотели было пройти мимо круга мужчин, ближе к наряженным женщинам, стоящих с бокалами. — Беатрис, подойди. Подругу позвал Либерти и тихо вещал, иногда испытующе останавливаясь на ней взором. Пока Стефания ждала, оперевшись задом на машину, поглядывала на его друзей, собеседников. Внезапно услышала шепотки, смех, и пронзительно насмешливое внимание. Серые глаза вперились в Майкла, однако, его флегматичность всецело предназначалась Беатрис. Тогда… кто? Ах вы! Девушки яркими, тропическими птицами щебетали друг другу что-то меткое, едкое. И втихаря зыркать не надо, чтобы Стефания смекнула, что стала предметом обсуждений. Неуютно и гордо приподняв подбородок, она решила впитывать краски леса, нежели их треп. — Этот свитер гламурное нечто, мне кажется, туда помещусь я и Нура. Я не собираюсь вливаться в их чванливое общество. — Такая гордая, словно не чаи подает, а находится на личном содержании Либерти. — Или его телохранителя… Ой, как представлю. Мне не нравится. — Сабрина, опять ты с ним! Хватит уже тебе. Щелчок сделали не они, а Либерти, провожающий Беатрис фирменным задумчивым взором. И плюсом озадаченные глаза его приятелей. Видимо, оперлась на чью-то машину. Либерти посмотрел на Стешу так, словно она последний человек на Земле, найденный им после годов скитаний, и после - он выбрал умереть в одиночестве. Невзрачные оценки других взглядов влипли в Стефанию. За одежду стало неловко. С поры собранных взоров, она начала одеваться элегантнее. В холодную погоду куртку заменила на плащ, очки Лоры - на темные. В теплую – более утонченные образы. И чувствовала себя девушка уже не подростком, а более значимой фигурой, взрослой. Беатрис вернулась вдумчивая, а по дороге домой (подвозила Стефанию) рассказала, что расспрашивал Карлхайнц. Уносил ли вчера вечером Кевин сумку черного цвета и выяснял ли парень у работников позицию насчет Судной ночи. — На все ответила ему «да». Это правда… Врать Либерти нельзя… Кевин воровал еду у сенатора. Два года снабжал семью продуктами и тайно являлся протестантом. Стефания видела его на одном из мятежных собраний, но сам он девушку не помнил и не узнавал на кухне. — И что теперь? — Плохо. Мы можем повара лишиться. А может, Либерти просто отчитает Кевина, заставит работать бесплатно и тот уволится. — Может и так.

***

Скандальные гости не закончились. Зашел фраер, который всегда был всем недоволен. Регина просвятила: — Каждый раз, когда его кто-то обслуживает, увольняют человека. Его все не устраивает. В этот день за зал отвечала, конечно, Стефания. Кто еще? Уворачиваться от его отказов оказалось проблематично, как и от грубостей. Формальный психопат. И Стеша, понимая, что ее работа висит на волоске, достала свои темные очки из куртки и прибежала в зал. Надо работать быстро и сбить этот его негативный настрой, да и голову - с толку. — Вы любите рок-н-ролл? — Не понял? Она заказала у музыкантов на круглой сцене в конце зала «Roll Over Beethoven» Чака Берри и накинула очки. Степенный зал наполнился живыми ритмичными барабанными отзвуками. Струны гитары тоже задавали темп. И Стеша вскочила на стол, носочки красиво отскакивали меж серебряных тарелок, лавируя меж бокалов. Придерживая юбку, она ловко кружилась и отстукивала ногами ритм. Кругляши глаз пораженно ловили, как она задорно улыбалась мужчине. Аж рот раскрылся. Грохот джаза достиг всех уголков особняка. — Какого черта? - опуская вежливость, нахмурился Либерти, приподнявшись с места. — О, дискотека и без меня, - Феликс сбил девушку с высокой прической, разогнался и влетел в зал. Постепенно стали приходить все коллеги сенатора, чтобы увидеть восьмое чудо света, оживившее дом. Гость кружил Стешу по всему залу, ноги обоих и уже всех гостей пустились в безудержный пляс. Искреннее веселье и хитрое отвлечение гостя спасло ее работу. И когда он отпустил ее в кружении в сторону, девушка влетела прямо в чью-то грудь. По инерции, еще смеющаяся, покрасневшая от активного танца, она схватила чужие руки. Но ответного импульса не было. Любопытный взгляд вверх. Оу, Майкл. — Ой, здравствуйте... Прядь выбилась из пучка, симпатично заслоняя левую сторону лица. Губы поалели, закусанные в рок-н-рольном азарте. И Майкл невольно засмотрелся. — Вот так занятно! – с счастливым возгласом Феликс вбежал в центр толпы, и стал высоко пинать воздух вокруг себя, качая руки под топорщимся пиджаком. Уже спустя пять секунд он нашел себе партнершу. Майкл при всей вежливости не поздоровался в ответ. Приподнял бровь, отошел назад с таким видом, будто ему весь зал осточертел. Чуждое место, дикие люди. И рука медленно поднялась к карману, к которому нечаянно припала Стеша. Раз, два. Сбросились несуществующие пылинки – легко, жестко и показательно. — И кто все это устроил? - первый вопрос. Пока Стеша оглядывала всех приятелей сенатора и танцующего брейк Феликса под остатки музыки, сенатор послал вслед второе, - Я полагаю та, которая не изменяет себе и своим ногам. Резкий плавный взгляд вниз. Носочки обожгло. Девушка тотчас обулась. — Где ты эту девчонку нашел? Просто огонь! - Шон обнял Стешу панибратски за шею. Им было прекрасно вместе: именно как стихийный идеальный дуэт танцоров. — Сама нашлась, - обаял и успокоил одной улыбкой всеобщий настрой, - Значит, ритм-н-блюз, некогда смешенный с кантри... - брови приподнялись в легкой насмешке, - И диковинно придуманный афроамериканскими рабами, что приехали к нам из далеких бедных мест. Каждое слово тяжелело под весом презрения, и очень-очень умело укутанного в манерность. — Многоговорящий выбор. — Всем весело, - мягко и робко, как пушистое облачко, возникла Стефания, и миролюбиво вдохнула, - Вы бы... — Ну еще бы, - изящно и нетерпимо оборвал сенатор, - От легкой доступной культуры еще никто не обременялся размышлениями, главное ведь, вечно расслабленное состояние мозга. Ну, неплохо для некоторых, достойно уровня - приятно улыбнулся он, качнувшись вбок. — Если бы мы пересекали океан на лайнере, то рок-н-ролл звучал бы на нижних этажах, - пояснение адресовалось специально для девушки. Майкл подтвердил свои слова, покивав головой на немой вопрос Стеши. Рта ей открывать нельзя было? — Ну мы же не на лайнере, - песня взбурлила кровь, да и он сам виноват. Стеша смерила Майкла легким ироничным взглядом. — Да вы чего? Какого буржуйского вина надо напиться, Карл, чтобы так недолюбливать всеми любимый жанр музыки?! — Pardon. Искушенный классикой разум наравне ставит лишь ее. — Кормят у тебя по печальной традиции отвратительно, - признался мужчина, - но сегодня эта звезда загорела и скрасила этот вечер. И Стеша зарделась. — И я все прощаю. Даже тот долг, - тол понизился, а палец прислонился к губам, - За лошадочку. Сенатора так и распирало от довольства. Он выкроил секунду для официантки: — Прошу впредь не менять музыки в моем доме. Но то, что ты нашла ключ к сердцу моего самого вредного друга, - тот загоготал, - заслуживает уважения. — Как тебя зовут? — Дженифер. — Будешь Джена! А по тебе не скажешь, что танцуешь ролл, лишь изредка бальные, - изучающе толковал гость. По тону проживший столетия, чтобы считывать людей, - Внешнее нежное. Но с хитрецой, конечно. Стефания изумленно усмехнулась. — Ух, хитрюга! — Ах, ничего и не хитрая, - воодушевленная смехом девушка повела головой, чтобы его пальцы опустили лицо. Но не протестующе, дабы не утерять в чужих глазах навешанную нежность. — Девочка, слушай, я жизнь прожил, миллионы повидал, - самодовольство, знание сменились на допрос, словно посерьезневший Шон готов был принять её в лучший университет Орегона, - Где научилась? — Я на роликах в школе ставила такую программу. Подобную. Под эту музыку. — Ещё и ролики, - выразительно обомлел он, забавляя девушку и окружающих, - Мать, твои таланты на этом не заканчиваются, правильно ведь? — Я и под фонк умею танцевать, - чтобы превысить лимит восхищения, пояснила, - но там просто, только ноги передвигать нужно. — Девочка? Ты рвешь мои шаблоны. Волна взметнула искры в застенчивых глазах. Стефании стало приятно. Достойно, без двойного дна мужчина качнул головой. Уважительно. — Как ты поняла, что я балдею от рок-н-ролла? — Никак, я не знала. Просто Вы сердились в нарастающей прогрессии и решила Вас, - колени игриво подогнулись, и меж пальцев мелькнул зазор, - чуток развеселить. Майкл лениво ухмыльнулся. —... В итоге развеселился весь зал. — Знаешь, я уважаю немногих женщин, но ты классная, - и ее тонкую руку крепко пожали. Стефания робко склонила голову: — Мне очень приятно, - улыбка, ощущение, что ее сенатор изучает по-новому. Замечает, как она справляется с навешанной работой. Беатрис тоже прибежала и неверующе усмехнулась, буквально прилипнув к Стеше на выходе. — Ничего себе ты! Я также хочу! Стефания была на высоте.

***

Спустя пару дней Майкл изучал какие-то бумаги прямо за столом перед Стефанией и пил холодный чай. Девушка лишних вопросов не задавала, раскладывала салфетки по емкостям. Бумажка к бумажке – и его, и её. Девушке нравилась дождливая погода за окном, бумажного цвета небо, редко ходящие гости в особняке. Погружаясь в покой, получала удовольствие от рутинного натирания рюмок полотенцем. Дядя Рок-н-ролл влез в их молчание, приветствием сбив Стефанию. Под пальцами заскользила по стеклу стойки визитка. — Джена, в моем кафе рок-н-ролл играет ежедневно. Если тебе надоест скрипачная телега, то знай, я всегда рад тебя видеть. Звони. Благодарность. И он подмигнул. Ушел. Стефания приблизила бумажку, чтоб поглядеть на голографические переливы букв. Майкл заинтересованно уставился на прямоугольник. — Какое заманчивое предложение. Однако, переманивают? — Однако, да. — Уйдешь? — А Вы хотите? – его ручка отвелась от бумаг. — Ты зависишь от моего желания? — Нет. — К слову, мне безразлично, можешь уходить туда, где играют трубы, барабаны, можно перед гостями потанцевать. Главное, чтоб в этой забегаловке все инструменты не прилетали по голове. — «Могу уходить»? - спустя тишину весело вторила Стеша, - Вы мой работодатель? — Нет, но твоему и моему работодателю будет любопытно, почему ты вообще коснулась этой визитки, - пальцы резко оторвались от подписи «Ролландо», и его зрачки взметнулись вверх, - Появились сомнения? А как они вообще возникли? — Майкл, что Вам надо? - Стефания не выдерживала напора и с выдохом принялась раскладывать в красивую икебану фрукты. — Так ты уходишь? — Нет. — Почему? — Мне здесь нравится работать. — И чем же? — Оплатой. — Он тебе заплатит столько же, лишь бы ты поддерживала заводной дух заведения. — Ну и ладно, я уже привыкла работать здесь, - беспечно парировала Стеша, готовясь к новым вопросам. — Значит, это место тебе уже как родное, - рассуждал Майкл, констатируя сказанное. — Да. — Два месяца в новом городе настолько породнили тебя с невыносимо суетливой, высокооплачиваемой и загруженной работой? Хитрость зажала кнопочку «наивность»: — Да, всё так. Мистер Грей, Вы, правда, всегда так подозрительны? — Да. Это моя работа - быть подозрительным и задавать вопросы, - ответ поглотился накинутой шляпой. Майкл натянул на руки перчатки, накинул на плечи пальто и напоследок, - А также следить, чтобы Карлхайнца Либерти окружали проверенные люди. Взор не смеялся. Стеша застыла под его прицелом, и когда Майкл развернулся и ушел, выдохнула. Вот и иди, допытливый человек. В секунду побоялась своей мысли: храбрость снизила градус после прощального взора Грея. Казалось, за вранье убить был готов.

***

Фестиваль. Всюду ходили девушки в восточных нарядах. Стефания невольно засматривалась. Голубые ткани, бордовые, золотые монетки на тонких поясах, звенящие браслеты. Волосы блестели от свисающих нитей. А глаза очерченной тайной манили, да так, что многие смотрели беспардонно и в упор. Шум и краски захватили особняк Либерти. Стефания и Беатрис дурачились под восточные мотивы, едва скрывались с глаз гостей. И среди подач восточных блюд, Ривер заметила в углу, у круглого столика с белой розой в вазе странное движение. Мужчина оттягивал галстук, прятал кашель в руке и морщился от приступа. На вилке топорщился откушенный кусок томата. Так не давятся. Стефания не стала ждать, пока гость упадет на пол, поэтому, чтобы он не беспокоил оглядывающихся кашлем, отвела в бильярдную. Шатен медленно привалился к плечу девушки, хватаясь за горло и давиться. «Отравление»: сообразила Стеша. Кое-как усадила в комфортное кресло, поставила стакан воды и позвонила в скорую. Раскрасневшееся лицо пугало. Бедный человек! Стефания оставила его в одиночестве, растерянно кинувшись к блюду. Она отнесла то на кухню и предупредила Винченсона, что в тарелке яд. — А тот парень где? — Я отвела в бильярдную. — Теперь работай, я о нем позабочусь. — Я выз… — Работай! Марш. То есть, шеф не станет проверять жаркое у гостей? Только одна тарелка роковая? Озадаченная и глухая Стефания пробиралась меж столами, чтобы проведать мужчину. Диафрагму потряхивало: а если он умрет? Случились две вещи одновременно: Либерти подозвал Стешу к столу и сквозь задорные нотки флейты раздался звон. Доктор! — Джулия, подойди. — Да, конечно, только я Дженифер. Сенатор осекся с таким видом, будто никто в жизни его не поправлял. Возможно, так и было. — Это так важно? — Да… - пока пальцы сминали блокнот, Стеша отстраненно поглядывала на его коллег. И волнительно в дверь коридора, поглотившего Джефферсона. — Почему? – философский интерес пробудился сам собой. Сенатор поморщился, недоуменно поведя рукой в сторону, - Джулия, Дженифер. На мой взгляд, это имена, похожие друг на друга хотя бы в двух вещах. То, что начинались на «Дж» и… Стеша ответа не нашла. — Думаю, Вам не было бы приятно, если бы Вас наз… — Тебе лучше не заканчивать эту мысль, - очертил границу дозволенного сенатор. — Хорошо, Джулия слушает Вас, - элегантно осклабившись, показала смирение, лишь бы не вступать с ним в длинный диалог. Глубокая серость платья весьма симпатично смотрелась с пасмурными глазами и блондом. Концы ресниц оттягивались «расстройством». Видимо, трогательный образ растопил совесть мужчины. — Дженифер, - харизматично повел бровью и кивнул ей Либерти, дав понять, что смирился с важностью такой чепухи. Свободный выдох в честь перемены темы, подушечки пальцев соединились, - Я заметил, как хорошо ты работаешь. Такая яркая, своя в доску, - каждое слово взвешивалось по грамму, прищур глаза аккомпанировал выдержанной похвале. Стефания импонировала гостям. То, как раскрепощенно она давала рекомендации при заказе блюд, поддерживала легкий диалог, дабы скрасить ожидание поздних заказов, посмеивалась. Аккуратно приносила еду, умудряясь изящно его подать. Бегала савраской меж столов, особенно на террасе. Ноги болели, но вызовы не кончались. На кухне наседал главный повар. Придирки Винченсона оттачивали ее нервы и мастерство. Даже если Стефания этого не признавала. Приветливость утомляла тоже, но что поделать, если она - ради редчайших косых взглядов хозяина. Старания новенькой наконец оценились им. — Но отзывчивости, стоит понять правильно, много быть тоже не должно. — Как понять? Мистер Либерти, там плохо человеку, извините, - беспокойно сорвалась с места девушка, - Ему очень плохо. — Стоять. Хозяин дома хлестко обрубил путь к выходу. — Там гость отравился, - Стефания искала понимания в редко поднимающихся глазах его коллег. И как приклеенная она чуть ли не жалась к их столу. Он приказал стоять. Бездушие бродило по увлеченным чем-то своим лицам. — Гость отравился. Что ты сделала, кроме как принести отравленное блюдо? — Я провела его в гостевую комнату, вызвала врача, и дала воды, только таблетки от отравления не нашла. Успокоила, что данное блюдо уберут на время из меню и выяснят причину отравления. Извинилась. Все, как требовал рабочий этикет и человечность. — Какая ты шустрая и хваткая, - четко охарактеризовал Карлхайнц, - Но знаешь ли ты кто он?.. — Спровадил, - зашел Джефферсон и проходя мимо, посмотрел на Стешу, - Больше не беспокой моих людей, пожалуйста. Работы сегодня в больнице и так полно. — Я никого не беспокоила... - насупилась Стеша. — Доктора, - пояснил он, - Ты вызвала на дом врача, это не входит же в твои обязанности. — Гостю стало плохо, - с сомнением мешалось каждое слово, - Ему надо помочь. — С чего ты решила, что ему надо помочь? - поднял наконец голову Киллиан, ощупывая колоду карт. — Ему плохо, - со смешком ответила Стефания. Они серьезно не могут связать один факт с другим? Связать факты не могла в комнате только она. — Дженифер, давай так. Со всем мы разберемся, облегчим участь нашего гостя, - слушая сенатора, Феликс ухмыльнулся, затем принялся осторожно покручивать карты. Явно старался, как Киллиан, - А ты пообещай, что будешь выполнять свою работу без самодеятельности. И передай Винченсону... - в затяжную паузу, Стеша ждала, что он скажет: «Он уволен» с характерным ядом, но Либерти обронил лишь мягкое, весомое, - Спасибо. Ресницы опустились. Приказ стоять действовал магически безупречно. — Вот, тебе звонят. Иди. А туда больше не ходи, - закончив на многозначной паузе, Карлхайнц вернулся к деловым бумагам и к диалогу с Винсентом. Если сенатор как бы опускал внимание, его подхватывал Майкл. Именно поэтому он следил, как Стефания отмерла, и с тягостными думами прошла мимо, туда плясал колокольчик. Никто не переживал о бедолаге: вероятно, удушье уже совершило свое дело. Врачебную помощь жестко отрезали, и мужчина умер. Стефания потерла лоб, с трудом угомоняя бурю вины, ведь помочь она могла. — Вам Либерти «спасибо» передал. — Да пусть обращается, - добродушно махнул рукой Винченсон, так и не заметив угрюмого взгляда снизу. Отравление было спланировано.

***

Выходные прошли. Раннее безоблачное утро началось со встречи. Стефания в спешке увидела Беатрис. Она красила губы благородной красной помадой. Рисовала лицо, которого, образно выражаясь, не было. — Доброе утро! — Доброе, - как печальный ослик Иа ответила Беатрис и погрузилась в известные себе размышления. Стефания подбадривающе погладила девушку по плечу, стремительно проходя мимо. Раздевалка ждала: официантка припозднилась. Выйдя в рабочем облачении, Стеша застала бредущую на выход Беатрис. — Ты как? В порядке? — Как всегда, - маленькие пальцы легли на дверной проем. Словно задерживали, оттягивали момент ухода. — Утренний вызов, да? Стефания нахмурено следила за поведением девушки. Непривычно медлительным, неохотным. Та безучастно повернулась и прислонила ладонь к виску: — Ах да, точно, - она спешно вернулась к столу, накрыла клошем клубнику со сливками, круассаны, дымящееся латте и подняла поднос. Подняв на подругу взгляд, она горестно улыбнулась и смущенно ретировалась из кухни. Чтобы не общаться, не объяснять. — Пока… - прощание потерянно повисло в воздухе. Кухня еще не жила, но заметно веселела от линий солнечных лучей. А оживленное состояние Стефании сменилось на задумчивое. Она поняла. Рабочий день окончился в 5 часов – ровно тогда, когда погода решила поменяться. Трава шевелилась, нагибалась над землей, боялась. Тучи высились как клубы темного дыма, который накурили все гости сенатора за время Стешиной работы. Перед наступлением бури тревожно стрекотали кузнечики. Майкл задумчиво опустил руку с тлеющей сигаретой, опираясь плечо на дверной косяк. — До свидания, - Стефания прошла мимо него, погружаясь в свежие наплывы дождливого воздуха. Юноша посмотрел на теплую ткань черного пальто, которое девушка запахивала на ходу и приподнимала лацканы, чтобы уберечься от ветра. Стефания не услышала его голоса, да и необходимости в ответе не было. И каждый шаг отдавался ощущением, что за ее походкой наблюдали. Спокойно, не осуждающе, так, словно от скуки больше некуда было смотреть. Неужели, им не интересно, куда я всегда ухожу и на чем добираюсь до дома?

***

— Слушай, да я тебя оббегу на раз-два. — Посмотрим, - спокойная ухмылка, от которой разлилась тихая уверенность в своем проигрыше. Когда Деймон так улыбался, значит, победа в кармане и не в её. Стефания разбежалась и влетела в лестничный пролет, семеня ногами по лесенкам. Деймон громко шлепнулся ногами за два метра перед ней: все-таки перескочил оградку. И оба сорвались, весело влетев в подвал. Прибежал первым Деймон и не избежал упавшего ведра холодной воды. Пэтти мысленно облила его и в шоке наблюдала за улыбающейся Стешей. — Моя башка, - дружески потрепал за ее плечо Деймон. Не удержалась от силы, качнулась и упала на мужчину. — Я первая с конца, запомни это, - деловито закругляла спор Стеша, и виноватостью подкупала строгость Пэтти. — Ррр, - игриво рыкнул ей в волосы крепкий брюнет и приобнял за плечо, незаметно прижавшись губами к виску. — Помните, Джен... Приступила к делу Пэтти. Разговор шел о тайных пакостях сенатору, отрезанию его нитей бизнеса и политических знакомств. О пропаганде среди студентов и школьников идеи отмены Судной ночи. Блейдел с трудом сдерживала жесткие инициативы друзей, что отчасти плевали в потолок и не собирались мыслить о последствиях. Пэтти же продумывала всё. Однако, как однажды сказал Маркус, «кудрявое очарование» давало поблажки. Либерти, пока народ выживает, пирует и чуть ли не в сахарной вате купается. По радужной картине ей хотелось размазать темную полосу. — Нужно организовать независимые редкие нападения, хотя бы одно, чтобы Либерти напрягся, - покусывая ручку, отстраненно предлагал Том, - Но к нам ничего не должно приводить. — Попробуем атаковать штаб полиции, со стороны кабинета Джонса. Пару коктейлей кинем во время обеденного перерыва. Джен, найдешь добровольцев? — Конечно, - развалилась та на диване, - И я в теме. — Ты не в теме, - отрезвил Том, - а в штабе; в таких событиях нам напрямую лучше не действовать и не светиться. — Да? А в чем смысл жить без этого? Как на зло, полицейское здание стали снаружи патрулировать сержанты. Идея провались. — Разузнаем обстановку в самом нашумевшем новостном издании. Ганновер повысили до политического журналиста, дали колонку на первой странице. Думаю, пора к ней обратиться, она долго к этому шла и поддерживала нас. На завтра Ганновер уволили без объяснения причин, и в этот же день она пропала без вести. Идея провалилась. — Что ещё? Аромат миндаля стыл в волосах, пропитанных кофе. Огонь молил об идеях. Но стена молчания приказала Патриции сесть. Пока перечисляли, сколько отравили в Палате сенатора тех, кто отстаивал Судную ночь, Джен слушала. — Неплохой вечер, не хочу кричать уже 4 минуты. — Джен. — Подсыпьте яда сенатору и дело с концом. — Нельзя, - встряла Стеша, уже чувствуя себя профессионалом в тематике, - У него работает повар, который всегда дегустирует его блюдо. Больше Либерти нигде не ест, кроме как в своем доме. Стефания заметила, что повар по привычке, быстро протыкает еду сенатора острой металлической пипеткой перед подачей и пробует на вкус; ждет, кашеваря, нарезая овощи, и легко дает отмашку ждущему официанту. Проверка на яд. — Ну правильно, он делает все, чтобы уберечь себя, - понимающе молвила Пэтти, а сама соображала, как бы его в этом обхитрить. — Подсыпьте яд замедленного действия. Пока повар окочурится и все поймут, что дело неладно, сенатор уже всё съест. — Такой яд часто заметен или обладает ярким цветом, запахом, Джен, - рассуждение Пэтти, - И специфический вкус тоже его выдает, поэтому разрыв во времени к победе не приведет. Как следствие: массовая кара. Сенатору будет проще «очистить» весь кадровый состав, чем разбираться, кто подсыпал. — Думаешь? — Кажется, даже я бы так сделала, - усмехнулась Блейдел и более серьезно сказала, - Это в его характере. У Стефании остаток собрания прошел в смазанном тумане: работа не щадила, да и сна сильно не хватало. А поручений к ней в этой комнате, пожалуй, было меньше всего. По привычке висок уперся в плечо – Деймон незаметно радовался, активно вставляя свои реплики. А пробудилась она оттого, что окончательно спала в чужие объятия. Брюнет наперебой спорил с Джен о том, что не стоит втихаря резать всю одежду в особняке сенатора, и машинально поглаживал пальцами блондинистый ворох. Блондинка скучающе прилипла к груди Деймона. Покой, серьезность превратились в посиделки… От горячих рук – натурально горячих – не хотелось уходить. Своеобразная грелка. Том. Стеше показалось по пристальному взгляду, что юноша оценивал пару «Стефания и Деймон». Запив газировкой, спрятал недовольный взгляд. Да что ему надо? Она несколько раз пересекалась с темными шоколадными глазами, и все больше они смотрели на нее заинтересованно и очень азартно. Серебряная цепочка светилась на черной водолазке. Том играл на дистанции. Стефания начала влюбляться заново.

***

Наверное, любой конфликт решаем диалогом? Патриция пыталась пару лет назад договориться с сенатором об отмене Судной ночи. Искренне и вежливо, открыто и доверчиво. А он взял и все испортил. Штаб располагался в сине-серебристом небоскребе, где люди покорными мышками работали на коллег сенатора, после чего вторые отчитывались о результатах. Дела экономические, политические, общественные… И все проходило в огромном зале. Деловые конференции чередовались с непринужденными посиделками. Тому свидетельство - бильярдный стол и мягкий уголок в свободной стороне. Ступить вниз – и отдохнуть. Пэтти вошла в просторный зал с деловым стеклянным столом, приятно цокая каблуками. Степенно и чинно, словно не спешила радовать негодяев своим явлением. Сквозь темные колготки просвечивалась кожа изящных ног, но что они, когда юбка чуть выше колен облегала их и едва заметно показывала бедра и фалдила при ходе? Карлхайнц, забыв убеждение, что это банальные манеры, восхищенно оглянул живую королеву и покорно кивнул. Как велела душа, а не манеры. Приветственный холод на лице Пэтти отражался в оттенке черного облегающего платья, которое обхватывало округлую грудь, и сверкало легкой пряжкой в серебре, и незатейливо обтягивало предплечья, локти темными рукавами. Патриция сдержанно и не сразу улыбнулась, когда предложили сесть. В полных кудрях отливала медь, в карих глаз - неохотная расположенность к событиям. А во всем облике витала уверенность, легкость и ох какая готовность к беседе. На то она и королева, пусть и негласная, пусть и для протестантов. На переговоры пришла девушка не одна. Ее верный спутник, телохранитель Деймон не приветственно зыркал на коллег сенатора. Лора отстраненно шла, старательно удерживая собранные документы. Впрочем, рыжевласая секретарша смело оценила обстановку. И диалог завернул не в то русло; Деймон перебивал сенатора, повышал голос. Пэтти досадно чуть ли не закатывала глаза. И, когда уже мужчина ткнул пальцем в Феликса и назвал его «зазнавшимся шмурдяком» вежливо попросила позвонить Маркусу. Будто бы она забыла проект помощи малообеспеченным гражданам. А речь была эмоциональной, поскольку Блейдел поручила Деймону рассказать все недостатки Судной ночи, но умолчать о главном козыре. О разбойных нападениях всех сидящих джентльменов не только в Ночь, но и в спокойное мирное время целого года. На время диалога девушка лишь догадывалась об этом и питала уверенность слухами, рассказами. После – начала собирать доказательства и копать под сенатора. Деймон дернулся, в красках завершив, действительно, трогательную речь. Но глядя холеному сенатору в равнодушные глаза, Пэтти не сомневалась: судьбы людей его совсем не трогают. Лора быстро чиркала в блокноте, прикрывая его рукой и кладя на колено. Брюнет вышел из конференц-зала. Привычную жизнерадостность секретарши сметало как рукой, потому что то и дело напарывалась на едкие, точные взгляды. Будь то изучающий – Майкла, похабный – Феликса, скучающий – Джефферсона, и ненавистный – Джоша и Киллиана. Ярким попугайчиком она отличалась от статной, сдержанной Пэтти. Искренне не понимала, почему Блейдел отчаянно храбро игнорировала опасность. Можно ведь закрыть офис и расстрелять их. Сидящих мужчин, казалось, останавливает только приказ сенатора. А его – вежливость и интерес. Выдохнув, девушка зарисовывала ходы офиса Либерти, невзначай оглядывала сам зал. Ликующе запечатлела два выхода. Иногда фиксировала фразы джентльменов, частично выдающие их нутро. «Это только их вина, надо вовремя скрываться дома». «Никакая система укрытий не гарантирует, что посреди Ночи не откроется полог, впускающий в дом судей, все же на электронике сделано. А это, знаете ли, непредсказуемый фактор…» К слову, Риз – блондинистый педант – профессионально занимался продажами таких систем. И продавал ключи питания не только покупателям, но и в обход их осведомленности – их врагам. Главное, предлагать побольше долларов. «Незабудки – гарант безопасности, те, кто судят, видят у кого есть эти цветы и делают выбор: оступиться или поступить благородно. Можно продавать больше незабудок и не переживать». Синие цветы – символ мира в Кровавую ночь, который всегда действительно воздействовал на убийц. Останавливал. Но не всех, это же глупо. Лора сидела как мышка, особо не слушая театрально складный диалог. Вещала Патриция – уже приятно, сострадательно и спокойно. Карлхайнц даже поддался вперед, изящно подперев подбородок рукой и кивая на указания в бумаги. Выхватывал близкие взоры Пэтти и позволял вежливым контраргументам со стороны своих коллег быть. И потом включился в диалог сам. Патриция предлагала инициативы, но, когда сенатор слушал людей? Всю дорогу общения в стенах дорогого офиса Пэтти и Карлхайнц перебрасывались комками бумаги. По крайней мере, бесконечные парирования ощущались так. При всей сложности Либерти Блейдел была такой же непростой. — Можно организовать финансирование приютов, больниц, школ. Тогда уровень жизни поднимется. — У штата нет денег на обеспечение безработных лентяев, за коих Вы просите, Патриция, прикрываясь популизмом. — Конечно, денег нет. Где же они будут, если все тратятся на строительство полигонов для убийств? Не на созидание, процветание штата, а на убийства. Вы уж там скиньтесь на убийство себя. — Да ты как смеешь? - рыкнул Филипп. Ноль внимания. И Пэтти очень внимательно посмотрела на сенатора: самодовольного и спокойного. Не пробиваемого. — Вы не туда свернули, мистер Либерти. Ваш путь уничтожения ведет в один конец, не находите? - легонько потерев нос, поинтересовалась Пэтти. — Я знаю, что к этому концу гарантированно ведет другой путь, - давление не в тихих фразах, а в улыбчивом взгляде. Затем сенатор попросил юного Кристофера подать воды. У девушки затекла спина: пришлось расслабленно сесть на стуле, забыв о выдержке. На ее место взошла гордая леность. Программы бестолковыми стопочками напоминали о том, что выгоду Судной ночи можно заменить. Но притронулся к ним только Винсент и Феликс. Явно из вежливости, явно без энтузиазма. — А я недавно прислушалась к Вам и даже поверила, что мы будем сотрудничать. — Я не подрываю Вашей веры, мы действительно, сотрудничаем, Патриция. Просто Вашей команде надо подобрать более убедительные аргументы и программы, чтобы я изменил решение. Уверен, сотрудничество, а может даже и дружба, приведет нас к хорошим результатам. — Как сейчас? - обведя пальцами круг, обозначающий все заседание, Пэтти задала вполне резонный вопрос. Сенатор хмыкнул. — Зависит от Вас. Сука. Краткость молча резанула по Либерти. Он еще раз хмыкнул, словив оскорбление во взгляде Пэтти. Нелестное умозаключение засело в фальшивой улыбке. Девушка посмотрела в светло-голубое небо за гигантским стеклом, дивясь непрогибаемости джентельменского круга Либерти. — Мисс Блейдел, оставьте это. Мироустройство уже создано нашими руками, - чутко давил на нее Либерти, - Оно может и не быть хорошим, но пока оно лучшее для Орегона. Примите это и живите спокойную жизнь, забудьте о своих идеях об отмене Судной ночи, прошу. — Боюсь, моя мотивация сильнее Вашего упрямства. — Вывести ее из зала? — Спокойно, - угомонил вспыльчивого друга Карлхайнц, - Патриция. Теплая, ореховая карь любопытно встретила мягкий лед в хитрых глазах. — Позвольте узнать, в чем Ваша мотивация и почему она так сильна? — Мистер Либерти, Вы же контролируете все происходящее в нашем штате? — Разумеется, - развел руками тот и вновь сложил их стопочкой, - насколько это возможно. — Ну тогда Вы точно догадываетесь о моих мотивах. А если нет – значит, контролируете не все и так себе. Мотивам Блейдел ровно пять лет. Но ждать их юбилея девушка была больше не намерена. Странное молчание витало вокруг людей, словно все собрание – фарс приличия. И пауза звенела от пустоты голов, сердец присутствующих. Только одно стукнуло в такт тихим, проникновенным словам: — Скоро от нашего штата ничего не останется, он станет самым неблагополучным. — У нас самые лучшие показатели в финансовом секторе, доходах населения, индекс человеческого развития на высоте, - сообщил Киллиан, - Отличные отношения внутри Штатов и международные, большой поток туристов именно перед Судной ночью. И, главное, они остаются жить здесь. Убийства пьянят разум. А родные на других континентах вряд ли примут обратно человека, улетевшего намеренно, с целью убивать. Конечно, он останется. — Это сейчас, мистер Джонс, - вела диалог Патриция, - Нормальные люди уже уезжают из Орегона. И останутся психопаты больные, которые друг друга перебьют. А потом преступления выживших перетекут в ближайшие штаты. Вот увидите. — Так Вы намерены уезжать? – встрял Либерти, лукаво поглядывая на нее. Так она и отступилась. Так они ее и оставят в покое (разве что в вечном). Пэтти подмывало дать сладкий отказ: — Нет. Я стану такой, как вы, начну убивать, сходить с ума. Потеряю всю человечность и направлю всю свою ненависть на Вас. И умру в этом же штате. Но не одна, а вместе с Вами, в потоках крови, образованных только по Вашей вине. Но Пэтти наивно пожала плечом, пространно поглядела на блеск стекла и честно ответила: — Не знаю. Наверное, да. — Счастливого Вам пути, - так же искренне, как она – «честно», пожелал сенатор. Лоре показалось, что Пэтти дернула кистью, удержавшись от резкого удара по столу. Пальцы изящным веером легли на тонкую руку и вжались в кожу добела. Итог разговора смазался в беспорядочных черных, снежных мазках. Серость диктовала лишь одно: — Кхм, то есть, вы не измените политику Орегона и не перестанете убивать людей? — Нет. — Это то, что я хотела услышать. Теперь-то я смогу делать все, что запланировала. Спасибо. Грациозно и деловито поднявшись с места, Пэтти одарила пространство цветочным шлейфом взмахом волос и легкой походкой направилась на выход. Сенатор медленно облокотился на кресло, явно задумавшись. Один из мужчин встал, чтобы проводить их. Лора, предупреждающе взглянув на Джефферсона, закрыла блокнот и убрала руку от его предложенной. — Нет, спасибо. Не успела спрятать взгляд, будто он ей предложил грязную культяпку, а не протянутую ладонь. И резвым шагом застремилась за Пэтти. Не успев взяться за ручку стеклянной двери, шатенка услышала впервые приподнятый мелодичный голос. — А можно поинтересоваться твоими планами? - как с маленькой девочкой разговаривал Карлхайнц. Блейдел улыбчиво взялась за ручку и перед выходом ответила: — Мистер Либерти, Вы о них узнаете первым, - пообещала, как мальчику она. Единственная мирная встреча властей Орегона и протестантов закончилась. С улыбчиво-миролюбивых слов началась война.